Ваниль

У Тайна было странное утро. Нет, странное — это еще мягко сказано, он просто не мог подобрать подходящего слова, чтобы описать его. Дело в том, что просыпаться рядом с Сараватом было попросту неуместно. В основном потому, что Тайна напугал не сам Сарават, а невероятная волна бабочек, которая прокатилась по его животу, когда он посмотрел на другого парня. Волна, которая только усилилась, когда он вспомнил, что они обнимались почти всю ночь. И что именно он был тем, кто обнял Саравата. Лежа в темноте той ночью, Тайн не мог перестать прокручивать в голове резкие слова нападавшего: «Ты же знаешь, что ты и Сарават не подходите друг другу. Мистер Шик? Так вот как ты себя называешь! Это и впрямь забавно. Знаешь, готов поспорить, что Сарават не считает тебя лучше всех тех девушек, что гоняются за его вниманием. Держу пари, он ненавидит тебя». Это было слишком ново для Тайна. Как правило, он был довольно уверенным в себе и даже гордился своим самопровозглашенным прозвищем. Но не понимал, когда ему стало не безразлично то, что о нем думает Сарават. Сарават, который всегда был привлекательным и раздражающе беззаботным. Тайн мог возиться вечность со своими дурацкими рубашками или обувью, в то время как Сарават хорошо выглядел даже в чем-то таком простом, как футболка. Парень носил сандалии. Сандалии. Но помимо внешности, Тайн вполне обоснованно задумывался, ненавидит ли его Сарават. В конце концов, именно он был тем, кто приставал к другому парню целыми днями, когда они впервые встретились, разбил его телефон, запер в шкафу и заставил учить его играть на гитаре, чтобы тот мог остаться в музыкальном клубе. Сарават, как всегда, шел на уступки, и Тайн не мог отделаться от мысли, что его уступчивость была лишь способом справиться с очередным неудобством. Было бы несправедливо предполагать, что Саравату не доставляло никаких проблем быть его фальшивым парнем. Он вспомнил, как задумчиво посмотрел на другого мальчика, чувствуя себя виноватым, хотя Сарават успокоил его, назвав своим любимым человеком — в чем Тайн не совсем был уверен — и обнаружил, что эти обычно темные, задумчивые глаза (глаза, которые, как уверял Тайн, оставили каждую девушку в его проклятом кампусе фангерлить по другому парню) теперь сонно смотрели на него. «Это действительно нормально, Сарават?», — хотел бы знать Тайн, чувствуя холод не только снаружи. Именно поэтому он протянул руку до того, как смог переосмыслить, и спросил: «Это нормально?» Он еще не успел осознать, что вцепился в рубашку Саравата так крепко, что заболели пальцы, и отчаянно надеялся, что тот не оттолкнет его. Лишь мягкий ответ Саравата: «Все в порядке», — что был прошептан ему на ухо, позволил Тайну по-настоящему расслабиться. Это должно было быть все. Однако, в то утро в животе Тайна внезапно появились бабочки и против его воли оставались там на протяжении всей дороги в университет. Возможно, дело было в том, как нежные пальцы Саравата в его волосах помогли Тайну заснуть, или в том, как темные, озорные глаза выглядели явно полными желания, когда Тайн поднял голову и поймал взгляд Саравата в зеркале; но Тайн знал, что Сарават просто издевается над ним. Сарават оправился от прошлой ночи — как и всегда в своей спокойной, невозмутимой манере — и издевательство над Тайном всегда казалось ему его любимым занятием. Тайн постоянно думал, что заслужил это, несмотря на все трудности, через которые заставил пройти Саравата. Тем не менее, пока Тайн радовался тому, что у них все вернулось на круги своя, его чертов живот смутил его. В то утро, закончив двухчасовую лекцию по экономике, Тайн решил, что ему в любом случае следует попытаться поговорить об этом с Фонгом, Пьюком и Омом, прежде чем он увидит Саравата. — Вот ты где, Неприятность. Дерьмо. Тайн поднял голову, и Сарават слегка кивнул ему, прислонившись к столбу. Как ему удается так хорошо выглядеть, прислонившись к столбу? Тайн выбросил эту мысль из головы и подошел к парню. В животе не было трепета, что являлось благоприятным признаком. — Что ты здесь делаешь? — спросил Тайн, и Сарават оттолкнулся от столба, подняв бровь и скрестив руки. — Мне нельзя здесь находиться? — с любопытством спросил он, затем бросил взгляд на одежду Тайна. — Я пришел забрать свою одежду. — О, — Тайн посмотрел вниз, затем снова вверх, и его глаза расширились. Глупый, требовательный Сарават. И что он должен был надеть? Он еще даже не получил свою форму обратно, не говоря уже о том, чтобы постирать ее. — Подожди, прямо сейчас? — Да, прямо сейчас. Ну же, снимай штаны, — с невозмутимым видом произнес Сарават, указывая на штаны Тайна. Тот уставился на него, румянец пробежал по его шее, и другой парень закатил глаза. — Я шучу, Тайн. Вот. Тайн заметил небольшой полиэтиленовый пакет, который Сарават держал в руке только тогда, когда тот протянул его Тайну. Разглядывая его, он взял пакет и заглянул внутрь. Это была… его одежда? Тайн взглянул на Саравата, потом снова на пакет, затем сунул туда руку и вытащил рубашку. Она выглядела совершенно новой, нигде не было видно пятен от грязи или травы. — Моя одежда? Ты ее постирал? Сарават прокашлялся, отводя взгляд: «Я получу за это еще один поцелуй?» Тайн почувствовал, что на этот раз его лицо мгновенно вспыхнуло, а в животе тотчас затрепетало от волнения. Он сопротивлялся желанию выругаться вслух, когда снова почувствовал нежелательных бабочек. Тем утром он быстро чмокнул Саравата в щечку, но точно не знал, что побудило его сделать это. Может быть, все дело было в волнении, которое он чувствовал в тот момент. Как бы то ни было, Тайн решил, что ему срочно нужно поговорить об этом с друзьями. — Нет, — Тайн скрестил руки на груди, игнорируя притворно-разочарованный взгляд Саравата и пытаясь сохранить самообладание. — Это было всего один раз. Но, — он с благодарностью посмотрел на одежду, — спасибо тебе, Ват. Думаю, я переоденусь. — Неет, — остановил его Сарават, схватив за руку. Посмотрев вниз на их сцепленные руки, Тайн почувствовал, как вспыхнули его щеки. — Просто верни мою в другой раз. Ты разве не голоден? Нам стоит поесть. Тайн хотел было возразить — ему действительно нужно было найти Фонга, Пьюка и Ома, прежде чем все, что с ним случилось, выйдет из-под контроля, — но тут его желудок громко заурчал. Чтоб тебя. — Я могу просто пойти поесть с друзьями, — он сделал слабую попытку оправдаться, но один взгляд Саравата сказал ему, что у него нет выбора. Как оказалось, Сарават не только угостил его обедом и поел вместе с ним, но и проводил на следующее занятие. Тайн молился, чтобы его уже не было там, когда занятия закончатся. Ему было очень трудно избавиться от теплого покалывающего ощущения, которое теперь охватывало каждый раз, когда они встречались глазами — и к тому времени, как закончилось занятие (Тайн почти не обращал внимания на урок), он просто хотел свернуться калачиком в своей собственной постели и отоспаться от чужих чувств. Тайн чуть не выругался еще раз, обнаружив, что Сарават ждет его снаружи. — Ты все еще здесь? — Я отвезу тебя на тренировку по чирлидингу, — ответил Сарават, протягивая руку. Тайн уставился на нее, а затем снова в эти непонятные глаза. Сарават всегда так хорошо скрывал свои мысли, в то время как Тайн был настолько открытой книгой, что это расстраивало. — Думаю, сегодня я пропущу тренировку, — пробормотал он, избегая зрительного контакта. — Я плохо себя чувствую. — Тогда я провожу тебя до общежития, — ответил другой парень, и Тайн вздохнул, проведя рукой по лбу. — Сарават, — медленно начал он, наблюдая, как упрямые глаза остановились на нем. — Все в порядке, тебе не нужно повсюду за мной следовать. И потом, Тайн не был уверен, что ошибся, но он поклялся, что увидел вспышку чего-то — боли, вины, тоски, страха? — в глазах другого парня, прежде чем тот прочистил горло и отвернулся от Тайна. Именно из-за этого проблеска чего-то отчаянного в глазах Саравата, чего-то настолько уязвимого, что Тайн был уверен, что не сможет понять его, даже если захочет, он протянул руку и схватил Саравата за запястье, прежде чем тот успел подумать. — Подожди, — он заколебался, пытаясь подобрать слова под внезапным сосредоточенным взглядом другого парня. — Проводи меня до общежития. Пожалуйста. Уже… уже темнеет. Посмотрев на него, Сарават медленно кивнул, и Тайн ослабил хватку на запястье. Выражение лица другого парня снова стало непроницаемым, и Тайн отвернулся. До его общежития было всего пять минут ходьбы, но казалось, эти минуты тянулись часами. Тайн неловко теребил концы своей рубашки, размышляя, правильно ли он поступил, попросив об этом, или же он снова доставлял Саравату неудобства. Глубоко в животе все сжалось от нервов, и он знал, что не может мыслить ясно — он вообще уже не был уверен, что значит здраво мыслить. Казалось, что моменты между ним и Сараватом постоянно находились на грани напряжения, и впервые Тайн не мог понять, как это исправить. К тому времени, как они вдвоем молча поднялись по ступенькам к входной двери комнаты, Тайн решил извиниться. — Изв… — начал он, повернувшись к другому парню, но тот прервал его. — Я за тебя волнуюсь, — неожиданно сказал Сарават. — Вот… — он заколебался, и Тайн понял, что еще никогда не видел Саравата таким нервным. — Вот почему я не хотел оставлять тебя одного. Внутри у Тайна все затрепетало, когда Сарават потянулся к нему, и его нежные пальчики пробежались по уголку губы Тайна, куда его ударили. Он подавил в себе желание задрожать от такой близости, и Сарават, опустив руку, встретился с его взглядом. Они стояли, и Тайн не знал, что сказать. Ведь правда, Тайн явно чувствовал себя в безопасности, когда Сарават был рядом с ним. Присутствие надежного и решительного другого мальчика обосновывало единственную уверенность Тайна. Он знал, что Сарават, несмотря на все его поддразнивания, без колебаний защитит Тайна, если до такого дойдет. Он видел это в тихом гневе, что промелькнул в глазах Саравата, и в том, как его кулаки слегка сжались, когда тот взглянул на синяк Тайна. — Я… — начал было Тайн. Он не был уверен, что бы сказал, но что-нибудь бы произнес, попросил бы другого мальчика остаться, если бы это стерло непонятное беззащитное выражение с лица Саравата в ожидании ответа Тайна. И все же… «Держу пари, он ненавидит тебя», — прозвучало в голове Тайна. Даже если Сарават не ненавидел его, то запросто может начать. Тайн постоянно спрашивал Саравата о том, не чувствует ли он давления, делая все это; кроме того, он больше не мог просить его оставаться рядом с ним — особенно, когда был слишком взволнован, чтобы даже обратиться к Саравату должным образом. — Эм, я пойду внутрь, — пробормотал наконец Тайн, глядя вниз. — Поговорим завтра? Последовала долгая пауза, прежде чем он услышал, как Сарават выдохнул и пробормотал: «Завтра», — затем медленно повернулся, чтобы уйти. Он выглядел подавленным, но ведь Тайну это показалось, верно? В конце концов, это был Сарават. «Держу пари, он тебя ненавидит», — прозвенело между ними в воздухе, когда Тайн смотрел вслед удаляющемуся Саравату. И это не прекращалось. Даже после того, как Тайн вошел в дверь и сбросил свою обувь. Даже когда он свернулся калачиком на своих простынях, пытаясь успокоить голос в своей голове. Не прошло и десяти минут, как он, наконец, вытащил свой телефон и, уставившись на контакт Саравата, осмелился подумать о том, чтобы вновь побеспокоить его. Даже когда он почувствовал прилив вины, нажимая на номер Саравата. «Не бери трубку», — подумал он. — Тайн? — Сарават поднял сразу. Тайн уставился на экран телефона, чувствуя, как его охватывает чувство вины. — Что-то случилось? Я недалеко, с тобой все хор… — Мне очень жаль, — сказал Тайн на одном дыхании, найдя слова. — Я знаю, что был эгоистичным во многом, и ты сказал, что все в порядке, но несправедливо заставлять тебя следовать за мной повсюду, тем более, что я… — он едва не сказал, что больше не может вести себя нормально рядом с ним, — …и так уже многим тебе обязан. Сарават на другом конце провода молчал, и Тайн закрыл глаза, продолжая. — Ты можешь вернуться? Я… — он почувствовал, как его собственный голос слегка дрогнул. — Я не могу уснуть. Было так тихо, что Тайн мог слышать собственное сердцебиение, он ждал ответа. — Хорошо. Я уже иду, — пробормотал другой мальчик в трубку. Он отключился, и в комнате на некоторое время снова воцарилась тишина. Она продолжалась, даже когда Тайн услышал, как тихо открылась дверь (некоторое время назад он дал Саравату запасной ключ) и шаги приблизились к кровати. Он почувствовал как секундный поток холодного воздуха ударил ему в спину, когда простыни приподнялись, а матрас прогнулся под тяжестью другого мальчика. Затем он ощутил тепло на своей спине, и чья-то рука осторожно обхватила его за талию. — Ты мне ничего не должен, Тайн, — через мгновение он почувствовал, как слова провибрировали на него. — Что бы… что бы он ни сказал вчера вечером, это неправда. Тайн повернулся к нему лицом, обнаружив те самые глаза в нескольких дюймах от его собственных. — Почему я должен тебе верить? — прошептал он, и их дыхание смешалось. — Потому что я здесь, — пробормотал Сарават. — А он у тебя в голове. — Мальчик наклонился вперед и нежно поцеловал Тайна в лоб. — Так что перестань сомневаться в себе и доверься мне. Я забочусь только о тебе. И, глядя в эти темные глаза, Тайн не мог почувствовать ничего, кроме новых теплых чувств, что вновь закружились в нем. Но впервые с тех пор, как все это началось, он решил оставить все как есть, уткнувшись лицом в грудь Саравата и позволив тяжелым векам закрыться. Потому что сейчас не было никого, кому бы он доверял больше.