Ваниль

Тайн был странно бледен в то утро, когда Сарават подошел к нему к площади кампуса. Его глаза, которые обычно светились раздражающе милой радостью, были пугающе далекими. И когда Сарават подошел к нему, он почувствовал знакомое беспокойство — беспокойство, которое слишком сильно напоминало то, что он ощутил, когда Тайн впервые ввалился в его комнату. Когда Тайн был ранен, и Сарават ничего не мог сделать, чтобы остановить это. — Тайн? — Сарават быстро подошел к нему. Мальчик стоял неподвижно, глядя на свой поднос с недоеденной едой с пустым выражением лица. — Что такое? Что случилось? Тайн несколько раз моргнул и, наконец, встретился взглядом с Сараватом. Вот тогда-то, внимательно изучая выражение лица Тайна, Сарават увидел это. Страх. Он задержался в уголках глаз Тайна, в том смысле, что они были выпучены, а зрачки слегка расширены. — Т-ты здесь, — сказал Тайн, и Сарават заметил, как его взгляд бегает по сторонам, прежде чем вернуться к Саравату. Обеспокоенный Сарават шагнул вперед, осторожно взял поднос из рук Тайна и, нахмурившись, поставил его на стол. — Он ведь был здесь, не так ли?  Его кулаки слегка сжались, и он почувствовал волну гнева, страха и абсолютной беспомощности, которая нахлынула на него, когда он понял, что Тайн снова остался беззащитным, снова подвергся проклятым эмоциональным мучениям той ночи. — Что он тебе сказал? Ты в порядке? — Ничего он не сказал, — наконец ответил Тайн, и Сарават, подняв глаза, увидел, что он протянул руку и положил ее на плечо Саравата. — Его здесь не было. Я… я просто… подумал, что забыл выучить аккорды, которые П’Дим задал на прошлой неделе. Он, наверное, убьет меня. Услышав эти слова, Сарават выпрямился, нерешительно встретив взгляд Тайна. — Кажется, ты говорил мне, что практиковал их в понедельник вечером, — пробормотал он, нахмурив брови. — Ты уверен? — О, да, — колебался Тайн. Он застенчиво посмотрел на Саравата. — Я… эм… заснул. Мальчик крепко держал взглядом Саравата, и тот внимательно посмотрел на него.  «Ты лжешь?» — на мгновение задумался он, но тут же отвел взгляд и заморгал, глядя вниз. — Ладно… эм, тогда пошли в клуб. Я могу попробовать научить тебя аккордам до того, как П’Дим спросит. — Хорошо, — медленно произнес Тайн, выдыхая. Он задержал дыхание? Сарават не был уверен, но про себя заметил, как Тайн несколько раз оглянулся назад, когда они уходили. Сарават верил, что Тайн доверяет ему, так почему же с каждым днем он чувствовал себя все более тревожно? В музыкальном клубе он достал свою гитару из чехла и обнаружил, что Тайн позаимствовал ее у П’Эйр. — Моя лучше, — сказал он, хотя Тайн уже знал это. — Она не повредит твои пальцы. — Я знаю, — пробормотал Тайн, но его слова прозвучали странно. — Но… эм, в этот раз у меня должна быть своя, не так ли? Как… как ты собираешься играть, если отдашь ее мне? Сарават уставился на него, раздумывая, стоит ли вообще настаивать на том, чтобы Тайн играл на его гитаре. Но что-то его остановило. Возможно, все дело было в странном взгляде Тайна, как будто он что-то скрывал. — Логично, — ответил он, усаживаясь рядом с Тайном на скамью и перебирая пальцами на гитаре. — Положи сюда свой безымянный палец, — объяснил Сарават, нежно прижимая палец Тайна к струне. Обучение Тайна игре на гитаре было одной из самых любимых вещей Саравата — как ни стыдно ему было признаться в этом самому себе — из-за того, как он чувствовал, что Тайн внимательно наблюдает за ним, и ощущал мягкие мозолистые пальцы Тайна в своих. — Ниже струны G. Теперь попробуй. Сегодня — что неудивительно — все было совсем не так, как обычно между ними. Сарават подождал несколько секунд, взглянув на Тайна, когда тот перестал бренчать на гитаре. Другой мальчик смотрел на что-то вдалеке. Его взгляд стал пустым, и Сарават последовал за ним, но не увидел ничего, кроме безлюдного коридора. — На что ты смотришь? — спросил Сарават, и Тайн вышел из транса, глядя на свои пальцы на гитаре. — Мне показалось, что я видел… — начал он, затем встретился взглядом с Сараватом и снова отвел глаза с легкой торопливой улыбкой. — Ну, мне показалось, что я видел красивую девушку, вот и все. Его слова вызвали острую боль, которая слишком неожиданно ударила Саравата в грудь. — Ясно, — сказал он, глядя на их пальцы, касающиеся струн. И как ни старался Сарават скрыть это, тогда он почувствовал, как нарастает боль, напоминая о том, что он не нравится Тайну — Тайну нравятся девушки: — Красивая девушка… — Да, — пробормотал Тайн, рассеянно бренча на гитаре. Сарават посмотрел на него, удивляясь, почему он так внезапно почувствовал себя не так с мальчиком. Даже после того, как они провели последние пару ночей в одной постели, после того, как он гладил волосы Тайна, пока тот не заснул, даже после того, как Тайн попросил его остаться. — Эм, кажется, я все понял, — сказал тогда Тайн, неловко кивая на гитару. — Я имею в виду аккорды. — О, — произнес Сарават, глядя на пальцы мальчика, пока Тайн показывал ему аккорды. Они сидели так близко друг к другу, что он чувствовал тепло Тайна у себя под боком, но теперь оно только подпитывало растущую боль в груди. — Да. Это чувство продолжалось, даже когда он позднее проводил Тайна на его лекцию, черт возьми, и даже когда Сарават сидел на своей собственной лекции. Он не мог даже пожаловаться. Он добровольно вошел в тюремную камеру в тот день, когда согласился стать фальшивым парнем Тайна, и только сам Тайн держал ключи. И как бы Сарават ни старался сохранять спокойствие, он знал, что тонет. Однако Сарават продолжал возвращаться за бо́льшим. Тайн был словно наркотик, что-то такое, что делало Саравата невыносимо счастливым, заставляло его улыбаться про себя, как дурака. А Сарават всегда был реалистом — будучи ребенком, он никогда не позволял себе мечтать слишком амбициозно, потому что так он никогда не разочаровывался. Он выбрал разумный путь обучения, одевался практично, избегал внимания и делал простые вещи, которые доставляли ему удовольствие, например, играл на гитаре. Он старался не думать о любви, и таким образом никогда не влюблялся. Но, Тайн подверг испытанию все, что он построил. Сарават никогда раньше не встречал такого человека, как он, такого беззастенчиво радостного, излучающего тепло, который вырвал Саравата прямо из его собственной реальности в мечты, где Тайн любил его и смотрел на него так, будто он действительно был кем-то особенным. Поэтому Сарават знал, что он сделает все для Тайна. Даже если изначально он отказался от фальшивых отношений с другим мальчиком, он почувствовал волнение внутри себя, когда в конечном счете поддался мольбам Тайна. И теперь, его непреодолимое желание защитить другого мальчика, несмотря на то, что Тайн, казалось, отверг ухаживания Саравата. И он, не раздумывая, ушел с лекции пораньше, снова поджидая Тайна за дверью его аудитории. — Хэй, — поприветствовал Сарават, когда мальчик, наконец, появился в дверях, заметив Саравата и приблизившись к нему. — Я отвезу тебя домой. — Хорошо, — тихо ответил Тайн. — Спасибо. Взгляд второго мальчика был прикован к земле, даже когда они вдвоем направились к машине Саравата. Через несколько мгновений Сарават наконец выпалил: «Ты в порядке?» — Да, — Тайн бросил на него косой взгляд. — С чего бы мне не быть? — Я не знаю… ты какой-то другой сегодня? — спросил Сарават, обнаружив, что сомневается в странном поведении Тайна. И почему Сарават чувствовал себя таким оторванным от него? Обычно он мог сказать, о чем думает Тайн, но сейчас выражение его лица было пустым. — Другой? — спросил Тайн. В его голосе было что-то странное — нехарактерно бесчувственное. — Да, ты знаешь… — Сарават искал в голове подходящее слово. — Рассеянный. — Я в порядке, — пробормотал Тайн, глядя в землю. — Просто слишком много всего в голове. — О, — произнес Сарават. Он попытался встретиться взглядом с Тайном, но мальчик отказывался смотреть вверх. — Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной об этом. — Ха, — ответил себе под нос Тайн. Спустя некоторое время Сарават уставился на него: «Что?» Глаза другого мальчика блеснули, хотя Сарават не мог сказать, что это было. — Ничего. — Нет, я не понимаю, — ответил Сарават, хватая Тайна за руку, чтобы остановить его. — Что тут смешного? Он наблюдал, как Тайн опустил взгляд на руку Саравата, прежде чем повернуться к нему лицом. — Послушай, Сарават, мы действительно знаем друг друга? Слова ударили Саравата, словно пули, пронзившие его насквозь, пока он пытался осмыслить их. — Что? — Я просто подумал, — начал Тайн. — Почему я должен говорить с тобой об этом? Или продолжать просить тебя о помощи? Мы даже не так хорошо знаем друг друга. Ты просто делаешь вид, что флиртуешь со мной, потому что я тебя попросил. Сарават отпустил его руку, сделал шаг назад, так как его внутренности мгновенно заныли от боли. — Ты действительно так думаешь? — Д-да, — ответил Тайн, отводя взгляд. Сарават недоверчиво посмотрел на него. — Надо же. Другой мальчик бросил на него взгляд. — А? Он колебался, моргая и оглядываясь по сторонам. — Я просто думал… думал, что я тот, кто тебе небезразличен. — Ну… — Тайн сглотнул. — Тогда мне очень жаль, что ты ошибся. Сарават недоверчиво посмотрел на него. — Знаешь что, Тайн? Может тебе просто стоит пойти домой одному, если ты собираешься быть таким… таким мудаком! — он пожалел о своих словах, как только они были произнесены, но, несмотря на это, сердито посмотрел на Тайна. — Что? — Тайн прищурился на Саравата. — Почему я вообще здесь? Ты что, совсем мне не доверяешь? Даже самую малость? — спросил он Тайна, скрестив руки. — Да… — промямлил Тайн, и Сарават впервые не был уверен, что это правда. Он вздохнул, разрываясь между собственной болью и желанием трясти Тайна за плечи, пока тот не признает, что случилось. — Тогда почему ты продолжаешь вести себя так, будто мы даже не знаем друг друга? Ты первым заговорил со мной, Тайн! В тот день, со всеми, ты первым выкрикнул мое имя! Почему ты не можешь просто сказать мне, в чем дело? — Потому что тогда я действительно жалок! Я не доказываю, что он не прав! — наконец выпалил Тайн, сердито взглянув на Саравата. Его глаза расширились, кулаки сжались, и Тайн зажал рот рукой. — Ты солгал мне, — сказал Сарават, ища глаза Тайна. Он не знал, что и думать. Конечно, он был зол, но помимо этого… чувство необузданной боли усилилось в одной точке, неоднократно нанося удар Саравату. — Почему ты мне не доверяешь? — Д… доверяю, — попытался сказать Тайн, глядя на свои руки, землю, небо — куда угодно, только не на Саравата. — Разве? Потому что сейчас я тебе почему-то не верю, — сказал Сарават, потирая нос. — Знаешь что? Просто… Просто иди домой, Тайн. Я не знаю, что и думать. Когда Тайн не ответил, он повернулся, чтобы уйти. — Подожди… — он услышал голос позади себя. Сарават не остановился. — Пожалуйста, Сарават, мне страшно. Только тот факт, что голос Тайна звучал подавленно — словно он вот-вот расплачется — остановил Саравата. Он обернулся, чтобы посмотреть на другого мальчика, и нахмурился, ожидая, пока тот продолжит. — Я боюсь, что он знает, где я живу. Он может… может найти меня, — сказал Тайн, прерывисто вздыхая. — Я… я знаю, что ты злишься, и я не имею права просить тебя об этом прямо сейчас, но, пожалуйста, можно я… можно я останусь с тобой? И Сарават знал, что он действительно был глупцом. Потому что даже после всех споров, боли, разбитого сердца от осознания того, что он любит кого-то, кто не любит его в ответ, он все еще лежал, свернувшись калачиком на простынях, спиной к Тайну. Тайн, который не осмеливался прикоснуться к нему, свернулся в клубочек с другой стороны матраса. И впервые за несколько ночей Сарават почувствовал холод. Он притянул подушку поближе, она сладко пахла. Ванилью. Сарават уткнулся в подушку лицом и закрыл глаза.