Ваниль

— Ты ведь влюблен в Тайна, да? Что… Тайн уставился на затылок Саравата, его собственные пальцы уперлись в стену, к которой он прислонился в ожидании, а голова закружилась. Он не мог видеть выражение лица Саравата, услышав эти слова, но внезапно почувствовал сильную тягу, отчаянное желание узнать, о чем мог думать другой мальчик — если ему нравится Тайн — потому что, по мнению Тайна было нелепо думать, что это действительно может быть правдой. На глазах у Тайна уши Саравата слегка покраснели, и мальчик заколебался. Почему… почему он ничего не говорит? — Я… — через мгновение начал Сарават, но в конечном счете Тайну надоело наблюдать за смущением другого мальчика. — Это не так, — шагнул вперед Тайн, избегая зрительного контакта с Сараватом и, решительно глядя в глаза своему обидчику. Он чувствовал, как Сарават смотрит на него, как тепло исходит от тела другого, и понял, что рядом с ним он чувствует себя в полной безопасности. Тайн глубоко вздохнул, продолжая: — Ты все не так понял. Мы просто пр- «Притворяемся», — хотел сказать Тайн. Однако это слово замерло у него на губах, так как чья-то рука схватила его за плечо, и Тайн поднял голову, чтобы встретиться с расширенными глазами Саравата. Он вопросительно посмотрел прямо в глаза Тайна, и тот сглотнул. Сарават первым разорвал их зрительный контакт, посмотрел вниз и убрал руку, сунув ее в карман. — Нет, — пробормотал он, нахмурив брови и внутренне споря. — Он… он прав. — Я знаю, что прав, — сказал парень, криво ухмыляясь. — Это так очевидно, что любой бы догадался, Сарават. Как жаль, что Тайн — совершенно другой уровень тупости, даже сейчас, черт подери! Некоторое время я следил за ним, и он довольно глуп. Даже смешно- Он был прерван ударом, и Тайн уставился на то, как Сарават ударил его еще раз, и еще. — Не смей так говорить о Тайне, мать твою, — прорычал он, прижимая парня к стене и хватая его за воротник. Тайн застыл на месте, отделенный от самого себя, и наблюдая за ними. Он действительно там находился? Что имел в виду Сарават, когда сказал, что парень был прав? Неужели он на самом деле… Парень ухмыльнулся Саравату сквозь всю кровь. — Продолжай, — злобно провоцировал он, и Сарават снова сжал кулак. Тайн бросился вперед, не успев осознать этого, и схватил Саравата сзади за рубашку. И вдруг его напряженный взгляд оказался на нем — с таким напором, что впервые Тайну показалось, что он разглядел Саравата. Гнев, лежащий на поверхности его глаз, уступил место страху, и под ним возникло такое глубокое желание, что сердце Тайна забилось быстрее при одном только взгляде на другого мальчика. — Не надо, — тихо сказал Тайн, еще крепче сжимая рубашку Саравата. — Он того не стоит. И взгляд Саравата смягчился, его дыхание выровнялось, и он сразу стал таким невероятно уязвимым, что Тайн задался вопросом, как он раньше не замечал этого — абсолютной нежности во взгляде Саравата. Он медленно кивнул, отпуская парня и не отрывая глаз от Тайна. Тайн почти не мог дышать. Однако, он устремил на своего обидчика твердый взгляд. — Ты получил то, что хотел, — наконец заговорил Тайн. — Не приближайся к нам снова. Затем он повернулся, потянул Саравата за рубашку, и тот молча последовал за ним. Ни один из них не обернулся, чтобы посмотреть назад. К тому времени, как они добрались до машины Саравата, прошло почти пятнадцать минут, на протяжении которых Тайн молча паниковал по поводу того, что он должен был сказать Саравату. Тайн переминался с ноги на ногу, пока Сарават укладывал его сумку в багажник. — Могу я… — начал было спрашивать Тайн. Сарават с глухим стуком захлопнул багажник и слегка вздрогнул. Тайн не забыл их ссору. — Залезай, — пробормотал Сарават после паузы, изучая Тайна. Так он и сделал, ожидая безмолвного возвращения в квартиру Саравата. Это было очень похоже на то, что произошло сразу после их ссоры. Но что-то должно было измениться. Возможно, это что-то было в том, как Сарават ослабил хватку на руле… или во вновь обретенном чувстве уверенности, которое Тайн ощущал внутри, потому что он знал. Он не представлял, как Сарават смотрит на него. К тому времени, как они добрались до комнаты Саравата, Тайн набрался смелости заговорить с другим мальчиком. — С твоими руками все в порядке? — спросил он, когда Сарават поставил чехол с гитарой на пол. Сарават взглянул на свои костяшки пальцев. — В порядке, — пробормотал он. — Просто немного ушибся. — Хорошо… — ответил Тайн, постукивая пальцами по бедру и пытаясь придумать, что сказать. — Э-э, мы можем поговорить? Он почувствовал, как рука схватила его, и подняв глаза, увидел, как Сарават присел прямо перед ним, не сводя глаз с пальцев Тайна. Когда он почувствовал, что Тайн на него смотрит, то тоже поднял голову и широко раскрыл глаза, поняв, насколько близко были их лица. Сарават быстро отдернул руку, слегка кашляя и садясь рядом с Тайном на матрас. — Тайн, — начал говорить Сарават. — Знаешь, ничего страшного, если я не… — нравлюсь, невысказанные слова повисли в воздухе между ними. Он выглядел расстроенным, и Тайн решил, что больше не вынесет этого выражения лица другого мальчика. — Мне так жаль! — выпалил Тайн, и Сарават удивленно повернулся к нему. — Это… это моя вина. — Что? — эти глаза заморгали в замешательстве. Тайн возился с концами своей рубашки, которая была навыпуск. — Ты мне правда небезразличен, — продолжил Тайн, глядя на свои руки. — Ты мне так дорог, что… что я волнуюсь о том, что ты обо мне думаешь — делаю ли я тебя несчастным, или уставшим, или разочарованным — но что бы я ни делал, как бы сильно ни боролся с этим, я не могу перестать возвращаться к тебе, потому что, боже, меня пугает то, что я доверяю тебе больше, чем кому-либо еще. Он чувствовал, что Сарават молча наблюдает за ним, и не осмеливался поднять глаза. — И я думал… — пробормотал Тайн. — Думал, что лучше всего будет оттолкнуть тебя, но ошибся. Он глубоко вздохнул, румянец пополз по его шее к щекам, и он закрыл глаза: — Я… я думаю… у меня есть чувства к тебе. Вот. Он сказал это. Тайн даже не хотел открывать глаза, но когда ничего не услышал, медленно заморгал и открыл их. Ошеломленный Сарават уставился на него. — Да? — недоверчиво спросил он. — Ты не должен говорить это только из-за… — Нет. Я… я уже давно хотел это сделать, — прервал его Тайн, встретившись с ним взглядом. Он попытался понять, как донести до Саравата, что он еще никогда не был так уверен в чем-либо. — Итак, — Тайн прикусил нижнюю губу, не замечая, как глаза Саравата следят за его движением. — Может… попробуем? Нас? Сарават медленно кивнул. И, наблюдая за ним, Тайн внезапно почувствовал сонливость. Он вытянул руки и зевнул, нуждаясь в отдыхе. — Я плохо спал с тех пор, как мы в последний раз говорили, — робко улыбнулся он Саравату. — Я очень рад, что снова с тобой. Через несколько минут они вдвоем устроились в постели, и Тайн уставился на Саравата, когда тот как попало натянул на себя простыню, мгновенно повернувшись спиной к Тайну. Затылок Саравата был открыт так, словно он склонился над своей гитарой и нацарапывал ноты на кусочке нотной тетради. Это было так знакомо и тепло, и внезапное искушение прикоснуться взяло вверх над Тайном. Он понял, что теперь ему можно, и протянул руку прежде, чем смог даже подумать. В тот момент, когда кончики его пальцев коснулись мягкой кожи шеи Саравата, у другого мальчика перехватило дыхание. Тайн неуверенно убрал пальцы, когда Сарават повернулся, чтобы посмотреть на него. Их лица были в нескольких дюймах друг от друга и, Тайн почувствовал, что тоже перестал дышать. — Ты в этом уверен? — пробормотал Сарават, изучая глазами Тайна. — Не знаю, — прошептал Тайн. — Но у меня никогда раньше не было таких чувств к кому-то. — Хорошо, — ответил другой мальчик. Он на мгновение заколебался, снова пристально глядя на Тайна. — Можно… тебя поцеловать? — Да, — ответил Тайн, и слово сорвалось с его губ, как вздох облегчения. Сарават наклонился вперед так медленно, что казалось прошли годы, прежде чем эти красивые губы вдруг прижались к его. И ох, его губы даже мягче, чем представлял себе Тайн. Сарават поцеловал Тайна мягко, сладко и очень нежно. Тайн не мог не задаться вопросом, как долго он этого хотел, как долго сдерживался. Он даже не заметил, как его рука скользнула в волосы Саравата, притягивая другого мальчика все ближе и ближе, и ближе, пока не почувствовал, что Сарават улыбается ему в губы. — Почему так близко? — дразня прошептал Сарават. — Потому что, — пробормотал Тайн, улыбаясь. — Ты любишь меня. И затем глаза Саравата вспыхнули той непримиримой нежностью, тем взглядом, от которого грудь Тайна снова наполнилась теплом. Он прижался еще одним долгим поцелуем к губам Тайна. — Люблю.