Гарвесте Аддамс и Орден Феникса

      Небо было восхитительно пасмурным, заходящее солнце отбрасывало свои кровоточащие тени под покровом облаков. Гарри глубоко вдохнул и уловил запах недавно зарезанной туши, доносившийся из Запретного леса. У акромантулов будет хороший ужин.       Он все еще привыкал к брюкам и, скрестив ноги, уселся на метлу, словно в дамское седло, и оттолкнулся от земли. Парень чувствовал странную легкость и подавленность одновременно, но тут уже ничего не поделаешь. Судя по всему, существовали правила, запрещающие приносить во время игры в Квиддич на поле спрятанное оружие, а также правила о том, что для полета можно использовать только метлу, хотя эти веники были самым редким средством для перемещения по воздуху из всех. Ну что ж, как бы скучно это ни было, лучше начать привыкать прямо сейчас.       Он попросил метлу из дома, и Твинклз только что доставил ее. Она была сделана из древних тисовых саженцев, стянутых вместе и выращенных на границе с Торнвудом, и являлась настоящей метлой Аддамсов. И пять минут спустя, оправдывая свой статус, она зарычала на него и попыталась сбросить.       К счастью, он успел привязать веревку к поясу и остановился в нескольких дюймах от земли.       – Дорогая, дорогая, – предостерегающе сказал Гарри, похлопывая ее по щетине, когда снова забрался на метлу. – Неужели мы каждый раз должны проходить через это?       В ответ она закрутилась так, что парень оказался вверх ногами, и яростно затряслась, прежде чем пронеслась по полю, едва не разбив его голову о ближайший столб.       – Ладно, ладно…       Гарри запустил руку в туго уложенные волосы и вытащил почерневший сенбон, чтобы уколоть пальцы. Конечно же, настоящая метла Аддамсов была плотоядной.       Таким было правило для того, чтобы ею воспользоваться. Никто не говорил, какого вида эта метла. Он так повеселится во время проб.       Тихое ржание заставило его оглянуться, и Гарри улыбнулся, приколов упавшую прядь волос на место.       Тощие остовы* Фестралов висели, как серебристые призраки, в темнеющем закатном небе. Он чувствовал легкий ветерок, поднимаемый взмахами их крыльев, и в нем он ощущал запах их мыслей: зов между сородичами, радость полета, приветствие ночи… и под всем этим – всеобъемлющая, явная нить чистого голода.       – Ну что ж, – сказал Аддамс с легкой улыбкой. Метла под ним затряслась в предвкушении. – Хочешь поиграть?

***

      – Тебе не кажется, что Гарвесте ведет себя немного странно?       Блейз оторвался от своего экземпляра «Оракула Снов». Драко задумчиво смотрел через кабинет Прорицания на их друга, хотя Забини удивился бы, если бы Малфой смог что-то увидеть на таком расстоянии. Профессор Трелони, должно быть, недавно получила лишнюю партию своих чрезмерно надушенных благовоний, ибо тлеющие угли на ее столе были практически полностью покрыты этой дрянью. Если бы Уэнсдей не хоронила бы их заживо каждое лето, – по-своему любя, как всегда подчеркивал Гарвесте, – и Драко, и он задохнулись бы от омерзительного смога.       – Блейз, ты меня слушаешь? Он… странный.       – Ты заметил это только сейчас? Забыл наш первый курс? Или второй? Или любое другое время с момента нашей встречи до нескольких секунд назад?       – Заткнись, – Драко повернулся и хмуро посмотрел на него. – Ты знаешь, о чем я. В этом году он другой. Добрее.       – Ты, должно быть, спишь, – как будто зная, что он был темой обсуждения, Гарвесте взглянул на их стол. Даже под мягкими изгибами фетровой шляпы его глаза явно все также мрачно улыбались, выдавая свою суть, и когда парень поймал взгляд Блейза, он слегка помахал рукой. – Он такой же высокомерный мерзавец, каким был всегда.       – А Луна, – настаивал Драко. – И Невилл сегодня утром.       А, Невилл. Это был всего лишь небольшой инцидент перед завтраком. Ни один Факультет не мог похвастаться отсутствием травли, и, хотя Финниган и Уизли не чета Четверке Идиотов, они не чурались того, чтобы придираться к тем, кто отличался от них или был странным. Фактически, все то, что представлял собой Невилл. Они дразнили его на лестнице, высмеивая тот факт, что он общался с маленьким папарацци, который любил иногда фотографировать Гарвесте. Только Гермиона вышла из толпы с тем самым взглядом на лице и как раз собиралась разобраться с этим, когда Аддамс подошел и всем улыбнулся.       Что бы там ни говорил Профессор Снейп, гриффиндорцы не были такими уж глупыми. После того, как толпа рассеялась – разбежалась в секунды – Гарвесте помог Невиллу с книгами и всю дорогу в Большой Зал придерживал его за локоть.       Ах.       – Сильно ревнуешь, ёрмунганд**? – поддразнил Блейз.       – Заткнись, – нахмурился Драко, хотя его уши покрылись румянцем. – Как будто…       – Хм, он-апч-хии!       – О Боги.       Теперь причина более вонючих, чем обычно, благовоний была очевидна. Профессор Трелони поспешила вперед, чтобы помочь сопящему Верховному Инквизитору, хотя Блейз мог поклясться, что на ее лице был намек на улыбку. Ей на пользу, – подумал он. Забини не было никакого дела до того, что она была некомпетентным учителем, он поддержал бы почти любого, кто попытался поставить на место этого надоедливого розового подхалима.       – Неужели необходимо столько благовоний? – спросила Амбридж, ее маленькие глазки сузились, и она уже что-то строчила в своем планшете.       – Безусловно! – затрепетала Трелони. – Это совершенно необходимо тем, кто собирается использовать Второе Зрение. Конечно, тем, кто не одарен, не понять, но я не осуждаю.       – Действительно.       Блейз ухмыльнулся, глядя на открытые страницы своей книги. Их Профессор Прорицаний была не такой слабачкой, какой казалась.       – Тем не менее, я настаиваю… Аддамс! Что, черт возьми, на Вас надето?       Ноздри Драко раздулись от раздражения. Блейз закатил глаза. Женщина, казалось, лелеяла свою обиду на семью Аддамс и теперь намеревалась жестоко отомстить Гарвесте. Считай, тоже самое, что смотреть, как кто-то жонглирует яйцами Огневицы*** чисто ради удовольствия.       – Мужская зимняя форма, в соответствии с Декретом об Образовании номер Двадцать Три, Профессор Амбридж, – любезно ответил брюнет.       Сейчас Долорес впервые увидела Гарвесте с тех пор, как она опубликовала указ, и довольной явно не выглядела. Ее маленькие поросячьи глазки обшаривали каждый дюйм безукоризненно отглаженного фрака с нетронутым белым носовым платком. Под ним, насколько знал Блейз, была рубашка, накрахмаленная донельзя, и жилет в тонкую полоску. Это был костюм, в котором можно было с гордостью кого-нибудь похоронить.       – Я думаю, Вы, вероятно, неправильно поняли мои правила, – ласково сказала Верховный Инквизитор, ковыляя к нему и скрестив руки на своем комковатом кардигане. – Униформа существует для того, чтобы каждые мальчик и девочка в этой школе не отличались друг от друга. Потому это и зовется униформой. Вы не одеты в школьную форму, мистер Аддамс, ибо никто другой не носит одежды, подобной Вашей. Минус тридцать очков Слизерину, ай-ай, и, пожалуйста, в следующий попробуйте внимательнее читать указы. Вы можете быть удивлены тем, какое правило в итоге нарушите.       – Спасибо, что предупредили, – улыбнулся Гарвесте, его вежливый тон даже не дрогнул. – Однако, я чувствую, что должен поправить Вас в одном пункте…       – Если Вам что-нибудь нужно сказать, мистер Аддамс, Вы должны поднять руку. Таков протокол поведения в хорошем классе, да, Профессор Трелони?       – На самом деле, я не требую от студентов поднимать руки, – кажущиеся огромными из-за толстых стекол очков глаза Трелони надменно моргнули, и она продолжила, поправляя один из своих многочисленных браслетов. – Это подразумевает тираническую и устаревшую методику обучения…       – Понимаю, – Амбридж снова что-то нацарапала в блокноте. – Как давно Вы занимаете эту должность?       – Почти шестнадцать лет, – гордо выпрямившись, сказала Трелони. – Меня назначил сам Дамблдор.       – Тогда, я полагаю, мне не следует удивляться тому, что Ваш новый метод преподавания является причиной таких низких оценок в этом классе. И это с разрешения директора. Я имею в виду нынешнего директора.       – Прошу прощения?       – Конечно, и не удивляйтесь. Общие оценки по конкретно этому предмету снижаются уже более тридцати лет. За все это время Хогвартс не выпустил ни одного уважаемого ясновидящего. И Вы хотите сказать, что Вы и нынешний директор не несете за это ответственности? По крайней мере, Ваши благовония и новые методы не помогли.       Драко, чей гнев на Амбридж сменился замешательством, вопросительно посмотрел на Блейза. Никто в классе даже не притворялся, что читает. Все взгляды были прикованы к двум профессорам, напряжение между ними ощущалось столь же густо, сколь и благовония. И то, что Профессор Трелони выглядела как тощая надувшаяся ящерица, которая вот-вот начнет дышать огнем, тревожило куда меньше, чем вид Гарвесте Аддамса с интересом наклонившегося вперед. Блейз знал его слишком хорошо, чтобы сейчас позволить обвести себя вокруг пальца. Под этой безмятежной улыбкой, несомненно, скрывался расчетливый ум.       Он был прав. Гарвесте совершенно не изменился. Он все еще был чертовым мерзавцем.

***

      – Трелони сегодня показала яйца, да?       Блейз подавил смешок, услышав почти восхищенный тон Драко, и продолжил затягивать кожаный ремешок на своих кастетах. Это подарок его матери за то, что он стал Старостой, а на упоре для ладони были выгравированы слова «Блейзу от твоей любящей мамы». Он лишь был благодарен, что фраза не была написана на рубчатой поверхности самого кастета. Это было бы равносильно письменному признанию каждый раз, когда бы он кого-то бил.       – Возможно, это как-то связано с фенхелем и коровяком в благовониях. Я знал, что сегодня в запахе было что-то странное, – продолжил Драко. – Их используют для укрепления воли.       Блейз, слушая вполуха, издал неопределенный звук. Постепенно обычный шум слизеринской гостиной вокруг них начал затихать, когда люди ушли на ранний ужин.       Безусловно, в тот день Трелони была более смелой, чем обычно; она даже не стала дожидаться окончания урока, прежде чем потребовала, чтобы Амбридж вместе со своими "необоснованными обвинениями" покинула ее Башню:       – Поскольку очевидно, что вы не намерены проводить проверку честно, Мадам Инквизитор, будьте уверены, я обязательно расскажу об этом директору Дамблдору!       Как только Амбридж ушла, Лизетт Хики и ее друзья зааплодировали, а когда все встали, чтобы уйти, Гарвесте поклонился своему тощему учителю немного глубже.       – Ты чувствуешь разницу в таких вещах, Малфой? Может, твои оценки по Зельям все-таки настоящие.       Высокий худой парень с плохой прической устроился в кресле напротив них. За последние пять лет Блейз перекинулся с ним максимум парой слов, и сейчас он пытался вспомнить имя мальчика.       – Что тебе нужно, Тео? – скучающим тоном сказал Драко.       Ах, верно, друг детства Драко…       – От тебя ничего, малыш Драко, – на это высказывание блондин ощетинился и выпрямился в кресле, но Теодор Нотт проигнорировал его, предпочтя смотреть на Блейза.       – Я хочу поговорить с тобой.

***

      Драко невидящим взглядом уставился на лежащую перед ним книгу. Обычно он бы проигнорировал все, что угодно, в пользу Радостей Человеческих Недугов, но наглость, с которой его заставили покинуть гостиную собственного факультета, раздражала.       Дерзость Тео… Что ему вообще нужно от Блейза... Парочка скользких идиотов…       Его виски, все еще пульсирующие от количества магии, которую он потратил во время Глубинного Зова, начали отбивать все более болезненное стаккато****. Он стиснул зубы и потер голову. В этом и была проблема с магическим Совершеннолетием. Развитие способностей всегда накладывало отпечаток на физическом теле, и не существовало того количества ромашки, что могло бы его успокоить. Ему оставалось только надеяться, что это скоро кончится…       Хотя это маловероятно. Не с Тем, Кого я призвал. Я просто надеюсь...       – Если ты еще раз так на нее посмотришь, то она вспыхнет, и мадам Пинс оторвет тебе голову.       Драко вздохнул, когда Седрик проскользнул на сиденье, стоящее рядом с ним.       – Что тебе нужно?       Бывший Хаффлпаффец просто ухмыльнулся в своей открытой, бесхитростной манере.       – С чего ты решил, что я что-то от тебя хочу? Разве не могу я просто посидеть здесь? И помешать тебе сжечь эту несчастную книгу?       – Если вместо нее я посмотрю на тебя, ты обещаешь загореться? – раздраженно сказал Драко.       – Что ж тебя так встревожило? Домашнее задание ведь не настолько трудное?       – Ха. Хотел бы я, чтобы все было так просто, – Седрик вопросительно посмотрел на него, но тот покачал головой. – Ничего серьезного. Просто скажи, что тебе надо?       – Я не…       – О, пожалуйста, зачем еще ассистенту преподавателя сидеть рядом с учеником? Если тебе нужна помощь с Уэнсдей, то ты обратился не к тому человеку.       Седрик усмехнулся.       – Дело не в этом, и кстати, я послал ей Пятнистого клешнепода*****, которым, я уверен, она будет довольна. Я слышал, что они редки во Франции.       – Только потому, что французы знают, какой должна быть еда на вкус. Ты же понимаешь, что сейчас отправил ей что-то, чем она сможет отравить своих одноклассников?       – Ну да, можно и так сказать. Я уверен, что в ее распоряжении есть множество ядов. Гарвесте же… ее брат. И эм… говоря о нем, до меня дошли… слухи.       – Опять тот горшок с джемом, да? – пренебрежительно сказал Драко.       – Не об этом. О занятиях по Защите. Альтернативных занятиях по Защите. Хи-и-ип.       Последний звук был произнесен очень тихо, потому что мадам Пинс обладала потрясающим слухом, а Седрик не хотел, чтобы она знала, что Драко только что прижал лезвие кинжала к его животу.       – Прости, прости. Рефлекс. Амбридж и все такое. Продолжай.       – Я не собирался сообщать о вас, – быстро сказал Седрик вполголоса, изо всех сил стараясь не дышать, ибо даже если Драко и извинился, кинжал он так и не убрал. – Я хотел узнать, может ли кто-нибудь еще присоединиться.       – За все это отвечает Гермиона. В любом случае, Гарвесте сказал, что не хочет в этом участвовать.       – Но вы все еще занимаетесь этим, да? И пожалуйста, убери кинжал.       – Прости, – повторил Драко тоном, который хаффлпаффовец счел совершенно нераскаивающимся, – Когда ты говорил про кого-нибудь…       – Несколько человек из нашей команды по квиддичу и большинство старшекурсников. Они немного взвинчены из-за Ж.А.Б.А. Может, нам нужно сказать об этом Гарвесте? Я уверен, что теперь, когда нас стало больше, он будет немного более сговорчивым.       – Ты имеешь в виду, больше для пыток и игр с нами, – криво усмехнулся Драко. Наконец, закрыв книгу, он встал. – Тогда ладно. Давай разберемся с этим. Я думаю, он у класса Астрономии.       – Вообще-то, я видел его на поле для квиддича час назад.       – На поле? Зачем? Он ненавидит квиддич.       – Правда? Он сказал мне, что хочет попробовать себя в команде Слизерина.

***

      – Гарвесте, почему ты не сказал, что хочешь пойти на пробы?       Гарри улыбнулся из-за чашки.       – Ты был так занят своими зельями.       – Не все же время, – запротестовал Драко. – Всего четыре ночи в неделю.       – Это год С.О.В. Я не хотел навязываться.       – С каких это пор ты перестал? – пробормотал Блейз с другого конца стола. Его рука все еще ныла после импровизированного утреннего «пожертвования», из-за чего ему пришлось разрезать свой завтрак вилкой. – Ты даже не потрудился переодеться в надлежащую форму. Если Амбридж поймает тебя, она обязательно снова отберет баллы.       Брюнет чопорно поправил перчатки.       – Это и есть надлежащая форма, дорогой. Ньютон Скамандер в 1924 году упомянул третью версию школьной формы, принятую в честь достижения…       – Ты просто хочешь побесить Амбридж, так ведь? – вздохнул Блейз. – Не видать нам Кубка Школы.       – Ну и кто теперь ноет? – хихикнул светловолосый слизеринец. – А если серьезно, Гарвесте. Пробы в команду по квиддичу…       – Дорогой, на тебя это не похоже – так волноваться.       – Волноваться? Кто волнуется? Я хочу посмотреть, как ты их по земле размажешь!

***

      – Используя уловку Городока, ты должен помнить, что нужно как можно сильнее сместить свой вес влево, потому что большинство людей уйдут вправо, и ты сможешь обмануть их, понимаешь…       – О чем они говорят? – спросила Гермиона, догнав их по пути на занятия по Уходу за волшебными существами. Немного позади Блейза Драко оживленно болтал с терпеливо кивающим ему Гарвесте. Она наблюдала, как блондин демонстративно опустил одно плечо и схватил воображаемую метлу.       – Видимо, Гарвесте собирается присоединиться команде.       – Что? Он пойдет на пробы? – Блейз приподнял бровь, глядя на нее, и она подавила смешок.       – Да, он правда собирается играть.       Когда ребята подошли к забору позади дома Хагрида, перед ними предстало неприятное зрелище в виде приземистой фигуры Профессора Амбридж, стоящей рядом с Профессором Граббли-Планк.       – Интересно… – услышали они ее вопрошающий вязкий голос. – …у Профессора Хагрида очень длинный отпуск…       – Она и близко не была такой любопытной, когда инспектировала Профессора МакГонагалл, – фыркнула Гермиона, когда начался урок.       – Я хочу, чтобы вы разделились по парам, – объявила Профессор Граббли-Планк, перебив Верховного Инквизитора на полуслове. – К концу сегодняшнего дня я ожидаю подробный набросок лукотруса со всеми пометками и с вашими предположениями о том, с какого дерева появился данный экземпляр. Все, выбирайте себе партнеров и начинайте работать.       – Давай с тобой, – сухо сказал Блейз, заметив, что Драко не услышал ни слова из сказанного преподавателем и сейчас показывал финт Вронского.       – Я никогда даже не видела Гарри на метле, – вздохнула ведьма с каштановыми волосами, аккуратно отодвигая в сторону лукотрус с горсткой мокриц. – Интересно, возьмет ли он свой зонтик с собой?       – Хотел бы я увидеть лицо Профессора Снейпа, если он это сделает.       Урок проходил довольно спокойно, тишину нарушали только случайные вопли, когда лукотрус подходил слишком близко, и приторный тон Верховного Инквизитора, что пыталась вытянуть больше информации из их Профессора. Только после того, как она начала бродить вокруг, задавая ученикам вопросы, мирная атмосфера была нарушена.       – Мистер Аддамс.       Лукотрус на их столе раздраженно забормотал, когда Гермиона внезапно сжала кулак, раздавив оставшихся мокриц.       – Минус пятьдесят баллов Слизерину и наказание на неделю, – сказала Амбридж, растянув губы в гримасе улыбки. – Мне кажется, я уже говорила Вам о Вашем неподобающем стиле одежды. Возможно, поход к Директору окажет большее влияние.       – Как пожелаете, Профессор, – бесстрастный брюнет встал и тщательно отряхнул заднюю часть брюк. – Но, как и в кабинете Прорицаний, я бы хотел подчеркнуть…       – Пойдемте, мистер Аддамс.       – Она придирается к нему, – Гермиона потерла лоб. – И он так облегчает ей задачу.       Блейз вернулся к своему наброску.       – Вини Ньютона Скамандера.       – Мы должны…       – Избавиться от нее. Я знаю, Гермиона.

***

      – Это неприемлемо, Дамблдор! – запротестовала Амбридж. – Он выставляет на посмешище все учреждение!       Директор, сверкнув глазами поверх сложенных домиком пальцев, благосклонно улыбнулся ей.       – Боюсь, он прав, Долорес. Форма, которую сейчас носят остальные ученики, была введена предыдущим Директором как более экономный вариант, однако официально парадный костюм никогда не менялся со времен Директора Скамандера.       – Но форма должна…       – Тем не менее, мистер Аддамс имеет полное право носить ее, – Дамблдор кивнул Гарвесте, который жадно наблюдал за ним, сидя на другом стуле. – Собственно, внешний вид мне очень нравится, и я подумываю, что было бы разумно восстановить конкретно это правило…       Ноздри Амбридж раздулись, и ее бледное лицо приобрело уродливый розовый оттенок.       – Подобное неприемлемо, – повторила она. – Это просто еще одна из Ваших попыток подорвать авторитет Министерства. Смею напомнить Вам, что сам Министр дал мне эту должность, а также связанные с ней полномочия. Вижу, Вы также проигнорировали мой отчет о вашем жалком подобии учителя Прорицаний.       – Профессор Трелони – подлинная Провидица.       – Она заставила меня покинуть кабинет посреди проверки!       – Ах, да, – зашуршал бумагами Дамблдор, перебирая папки на своем рабочем столе. – И вот здесь у меня есть ее объяснение. Видимо, Ваше присутствие перебивало ауру, которую она пыталась создать в классе. Сам я не наделен Видением, но я полагаю, что, как профессионал в своем деле, она знает, что нужно, а что нет.       Веселый взгляд старого доброго дедули Дамблдора стал серьезнее, когда Амбридж умчалась прочь. Как только Гарвесте встал, чтобы уйти, он заговорил снова.       – Пятьдесят баллов Слизерину за Ваши глубокие знания школьного Декрета, мистер Аддамс.       Гарри вежливо поклонился.       – Спасибо, Директор.       – Пошив Вашего пиджака особенно изысканный.       – Это Финуччи, сэр. Близкие друзья семьи.       – А, – Дамблдор наклонился вперед, ярко сверкнув очками. – Мои поздравления им за превосходно созданный шедевр. И, мистер Аддамс, могу ли я предположить, что эта небольшая демонстрация особенностей Вашего характера означает, что Вы смягчили отношение к моему предложению?       Уголок губ Гарри приподнялся, и, хотя Директор не почувствовал вспышки магии, в кабинете стало холоднее.       – Я не знал, что профессорам разрешено подкатывать к своим студентам.       – Я просто имел в виду, что с нынешним Министерством…       – Я понял, о чем Вы, сэр. Прошу меня простить, Чары вот-вот начнутся.

***

      Было в вязании что-то необычайно успокаивающее. Может быть, это было то согревающее сердце удовлетворение, которое испытываешь, когда делаешь что-то своими руками. Или, возможно, это было чувство абсолютной безопасности, заключающееся в двух иглоподобных орудиях, сжатых в ладонях.       Гермиона тихонько напевала, переходя к следующему ряду. Она училась вязать, когда была маленькой, но как только купила «Вуду для дома и семейного очага» в Косом переулке, вспомнила навыки снова. Она уже закончила четыре куклы и сейчас занималась шарфом с рисунком в мелкую клеточку. Впечатление будет не то же, что от черепов и скрещенных костей, однако девушка подумала, что Гарвесте все равно оценит.       – Эм… О-он очень к-красивый, Гермиона.       – Спасибо, – она подняла глаза и улыбнулась Невиллу. Мальчик застенчиво улыбнулся в ответ, остановившись на полпути. – Ты что-то хотел?       – Э-э… Ну, я… ты знаешь, я говорил… в-в п-поезде…       – Если это насчет порки, то тебе лучше обратиться к Луне. Боюсь, у меня было мало времени для практики.       Ли Джордан, делавший неподалеку домашнее задание по Астрономии, уронил перо. Невилл поймал его взгляд и начал бурно краснеть.       – Э-это не… я н-не… Я имею в виду, – он сделал глубокий вдох, затем второй. – Я г-говорил с тобой о-о Профессоре Д-дамблдоре, помнишь?       – Думаю, да, – размышляя, Гермиона постучала спицей по губам. – Ты что-то говорил о том, что он навещал тебя летом? Давай, присаживайся.       – Я-я подумал… это вроде как л-личное…       – Чушь. Общая гостиная достаточно уединенная. Не так ли, Ли? – добавила она, оборачиваясь, чтобы посмотреть прямо на их собрата по факультету.       С такого ракурса Невилл не мог видеть ее лица, но он был уверен, что быстрый кивок Ли и его внезапно побледневшее лицо были как-то связаны с тем, как странно выглядели ее вязальные спицы в свете огня камина – они будто стали длиннее, толще, острее.       Когда девушка повернулась обратно, то снова расплылась в улыбке, дружески похлопывая по подушке рядом с собой и воздвигая тонкий барьер тишины для уединения. Было крайне небезопасно делать его толще, явно не там, где к тебе внезапно могли подкрасться близнецы Уизли.       – Г-гарвесте н-научил тебя этому? – спросил он, с благодарностью присаживаясь рядом.       – Научил меня чему?       – Эм… неважно. Насчет Д-дамблдора…       Гермиона продолжала вязать, но не спускала с него глаз, когда он начал разговаривать со своими ботинками. Она слышала рассказы о его бабушке и несколько раз видела ее на платформе 9 ¾. Женщина выглядела довольно отталкивающе в шляпе, украшенной чучелом стервятника. Грейнджер также слышала и про Алису и Френка Лонгботтомов, оба они были величайшими Аврорами во время Первой войны до того, как Беллатриса Лестрейндж сломала их. Родители Невилла были сильными людьми с сильным характером.       По сравнению с…       – Б-бабушка была совершенно в-взбешена тем, что он ничего не сказал о п-пророчестве раньше, но я вроде как могу понять, потому что я имею в виду, что И-избранный на самом деле не я, и в-в любом случае, я абсолютно безнадежен в З-зельях и о-они сказали, что мне не нужно быть специалистом в З-зельях, чтобы быть А-аврором…       – Она имеет полное право быть в ярости! – как только до нее дошел смысл его слов, девушка резко зашипела. – Просто взять и сказать тебе в лицо, что он хочет, чтобы ты сражался – и с кем! С Волан-де-Мортом! – даже без твоего согласия! Он бессовестный! Как он смеет – все из-за какого-то дурацкого пророчества, да еще и оправдывать это твоим днем рождения! Снова повторяется вся эта история с Гарри Поттером, но на этот раз Дамблдор навязывает ее тебе!       Ни одна девушка никогда не злилась за Невилла, и потому это сбивало с толку. К нему снова начал возвращаться румянец.       – Рожденный на исходе с-седьмого месяца? Значит, Профессор Д-дамблдор просил и Г-гарвесте с-с-сделать то же самое?       – Ну, да. На самом деле, он упоминал об этом в прошлый… О. О, – руки Гермионы крепче сжали спицы. Она вспомнила прошлогоднюю стычку в кабинете Дамблдора и… и то, что сказал Гарри перед уходом. – Гарри знал об этом! Он знал о пророчестве!       – Э-э… Что?       В этот момент в прищуренных глазах Гермионы было видно, как ее мысли, обычно поглощенные учебой даже, когда она развлекалась, с лихорадочной быстротой пронеслись в ее голове. Всегда были небольшие намеки, подсказки, что у Гарвесте есть план, в который они не были посвящены, начиная с четвертого курса и того ужасного Турнира Трех волшебников. Также со времен тех событий усилилась их боевая подготовка – она стала вдвое опаснее, так как они начали драться с Уэнсдей, хотя Гарвесте и настаивал на том, что девушка почти заботилась о них. А еще Нимуэ, но книга не имела отношения к этому. По крайней мере, она так не думала. Но вот Мирддин…       – Невилл, ты знаешь, кем был Мирддин?       – Эм… – гриффиндорец слегка нахмурился и начал теребить край своей рубашки. – Э-это валлийское имя М-мерлина, правильно?       – Верно. Но знаешь ли ты, что он сделал?       – Эм, о-он был придворным волшебником К-короля Артура?       Гермиона, мысли которой все еще неслись со скоростью мили в минуту, нахмурилась, пытаясь навести своего друга на нужную мысль.       – И что еще?       – О-он был самым известным волшебником во всем мире, п-потому что он о-открыл Магию Света и и-использовал ее для основания К-камелота?       – Отчасти верно. Он не открыл Магию Света. Мерлин создал ее. Он воззвал к ней, и она пришла к нему. Он был первым магом, который использовал Глубинный Зов для чего-то другого, кроме Магии Крови.       – М-моя бабушка не одобряет М-магию Крови…       – Я слышала, что в наше время мало кто ее одобряет. Но Мирддин… он был молод, когда сделал это. И он влюбился. И… – она нахмурилась еще больше, и Невилл мог поклясться, что услышал в ее голосе едва слышимые раскаты грома. – У меня почти получилось. Будь ты проклят, Гарри!       – Что?       – Он и его головоломки! Иногда он бывает таким скрытным. Ладно, полагаю это то, что он хотел сделать с самого начала, так что… В принципе, я могу сказать уже сейчас. Гарри тот, кто напомнил директору, что он не единственный кандидат на пророчество.       – Г-гарвесте напомнил…? З-зачем ему…       – Потому что он собирается помочь тебе. Гарри никого никогда не подвергнет опасности, если перед этим не сможет немного повеселиться, – она перевела взгляд на стену за ухом Невилла, затем резко добавила. – Ты хорошо готовишь?       – Чт… эм, да? – он ответил, уже совершенно сбитый с толку. – Я имею в виду, что не совсем х-хорошо, но н-ничего особо не сжигаю…       – Зелья очень похожи на приготовление еды, Драко расскажет тебе. Я уверена, что у него появилось немного свободного времени после того, как он ушел из команды по квиддичу, и он будет рад научить тебя.       Невилл посмотрел на нее словно олень на приближающуюся машину.       – У-учить… Д-драко М-м-м-м…       – Малфой. Ты помнишь его, – она усмехнулась, прикрыв рот рукой: ее гнев утих, когда девушка увидела страх, написанный на лице парня. – Тот, у которого вся голова была в карамели.       – П-п-п…       – Он не так уж плох.       – Е-если бы только Зелья. Еще Т-трансфигурация и Чары…       – Блейз весьма неплох в Чарах. Он говорит, что его мать обучает его дома.       – И-и-и есть еще кое-что… Профессор Д-дамблдор сказал, что я должен научиться з-защищать себя… – в этот момент Невилл выглядел так близко к обмороку, будто вот-вот упадет. Гермиона накрыла его руку своей и не удивились, обнаружив, что она холодна как мрамор.       – Я уверена, что для нас с Луной нет ничего, чему бы мы не смогли тебя научить в управлении хлыстом. Мы поможем тебе, Невилл, и всем остальным, кто захочет учиться. Волан-де-Морт не будет молчать вечно. Вот почему мы встречались в «Кабаньей голове», и очень жаль, что Гарри отказался, но даже без него, я уверена, что мы справимся. А что касается Профессора Дамблдора… ну…       – Но я хотел, чтобы Гарвесте научил меня! – внезапно выпалил Долгопупс. Как только мальчик сказал это, он зажал рот обеими руками, его шоколадно-карие глаза расширились от ужаса. – И-и-извини, я не х-хотел… Я уверен, что т-ты была бы отличной учительницей, Гермиона, н-но я…       – Не волнуйся. Мы учились у лучших. И кроме того, я уверена, что тебе все равно не понравились бы его методы преподавания. Он действует немного нетрадиционно, когда дело доходит до вещей такого рода. В прошлый раз Драко чуть не потерял палец.       – П-п-потерял п-п-п-п…       По сравнению со своими родителями и бабушкой Невилл был похож на маленького потрепанного щенка. Гермиона снова улыбнулась и подавила желание взъерошить ему волосы.       К тому же, ни у кого не было от нее секретов. Даже у Гарвесте Аддамса. ____________________________________________________________________________________ от автора kyaru-chan: Ах, я же и впрямь сказала, что пришло время для серьезного мира… Отлично, наконец-то все готово! Мне так жаль, что я заставила вас ждать, ребята. Чтобы этого больше не повторилось (а также благодаря настойчивости одного из моих друзей), я создала аккаунт в Твиттере, так что ищите меня в разделе JoyfulSkinship. Пожалуйста, не стесняйтесь тыкать, подталкивать, кричать, орать и, конечно же, умолять меня продолжать писать. Я больше никогда не хочу так долго задерживаться, и вы, ребята, можете "помогать" сколько хотите! Надеюсь, я воздаю должное Гермионе и Луне. Я заметила, что Гермионе уделялось не так много времени, как мальчикам, и, конечно, она угрожала мне реально большим ножом, так что… К тому же, близнецы и Седрик не очень-то сильно визжат. Как необычно. Еще я заметила, что у меня нет поклонников Невилла. Очень грустно. Мне действительно нравится этот мальчик. Такая замечательная приманка.