Гарвесте Аддамс и Орден Феникса

      Сложив ладони лодочкой в попытке согреть руки, Майрон Уодкок обхватил зажженную сигарету. Будучи когтевранцем он знал, что курение постепенно убьет его и, вероятно, вызовет множество болезней, прежде чем уничтожит легкие, но сейчас ему было все равно. Надвигающиеся Т.Р.И.Т.О.Н. серьезно сказывались на всех шестикурсниках даже на его факультете.       Все знали, что лучший способ выпустить немного лишней энергии – это секс, следующим вариантом был квиддич, но поскольку почти все его соседи по факультету схоронились в Библиотеке, у него и шанса не было ни на то, ни на другое.       Эндрю Эллич вытащил сигарету из его пальцев и глубоко затянулся, прежде чем передать ее девушке.       Майрон не знал ее, но по цвету галстука предположил, что она гриффиндорка. Они с Эндрю как раз сидели у озера, болтая обо всем, что помогало им отвлечься от экзаменов, когда она и ее подруга, высокая длинноногая блондинка в галстуке Хаффлпаффа, появились на берегу. Сбежали из библиотеки, как, хихикая, сказали девушки. Мадам Пинс очень не нравилось, когда кто-то пытался вздремнуть на ее книгах.       Сейчас Эндрю на редкость удачно флиртовал с гриффиндоркой, их лица были настолько близко, что они почти соприкасались губами.       Светловолосая представительница барсучьего факультета покраснела, когда заметила, что Уодкок смотрит на нее, и ее босые ноги быстрее зашлепали по мутной воде. Парень понятия не имел, как она выдерживала ледяную воду. Удивительно, как это озеро еще не замерзло.       События между Эллич и гриффиндоркой развивались стремительно, и теперь двое самозабвенно целовались, а раздававшихся звуков было достаточно, чтобы у Майрона запылали щеки. Он прочистил горло и сильнее повернулся в сторону хаффлпаффки.       – Как тебе такая погода, м? – спросил он погромче, стараясь не обращать внимания на то, что происходило у него за спиной.       – Намного холоднее, чем я думала, – сказала она с легкой улыбкой. – Жаль, что я забыла свою мантию в общей гостиной.       У нее был такой красивый голос, мягкий и застенчивый, с легкой, почти музыкальной, мелодичностью, и когда она улыбалась ему, ее темно-синие глаза словно сияли. Майрон почувствовал, как щеки покрылись румянцем, и в этот раз причиной был не стон распалившегося Эндрю. Он снял свою мантию и потянулся, чтобы накинуть ее ей на плечи.       Вблизи глаза девушки оказались голубыми, а волосы манили запахом водяных лилий. Ее бледные руки с длинными пальцами были немного липкими, но это было вполне объяснимо. Майрон почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а тепло, что собралось на щеках, распространилось на горло и грудь. Такие чувства вызывала в нем только Гвендолин Наткомб – и, если подумать, эта девушка из Хаффлпаффа чем-то смутно напоминала ее, – но это было уже не важно. В новой знакомой Уодкока проскальзывало что-то сдержано-кокетливое, то, что его матери всегда нравилось в его подружках, и это втайне возбуждало парня.       Может, это то, что называют «любовью с первого взгляда». Было в ней что-то особенное…       Его тело будто двигалось само по себе, он придвинулся ближе и обхватил ладонями ее холодную щеку, слегка касаясь губами ее губ. Парень слегка отстранился, чтобы посмотреть на нее, но прежде чем расстояние между их губами увеличилось, на лице девушки расцвела самая красивая улыбка, и она вновь потянулась к нему. Ее руки все еще были холодными, но скоро он их согреет. Это было именно то, что нужно, чтобы забыть о Т.Р.И.Т.О.Н.       Он целовал ее снова и снова, и мир вокруг затих. Теперь он не слышал даже Эндрю.       Парень словно пил чистую холодную воду. С каждым прикосновением ее робких, но почему-то нетерпеливых губ жар в его груди начал ослабевать, теперь его охватила успокаивающая прохлада. Ее язык коснулся его языка, и он вздрогнул от удовольствия. С Гвендолин никогда не было такого.       – Скажи мне свое имя, – прошептал он ей в губы.       Ее зрачки были расширены, глаза стали темными озерами, в которых он мог бы потеряться навсегда.       – Я скажу тебе. Я расскажу тебе все, что угодно. Просто скажи мне, чего ты хочешь.       – Я хочу... быть с тобой, – она улыбнулась, показав свои идеальные белые зубы, и снова поцеловала его. Внезапно он почувствовал, как в нем поднимается такое сильное желание, что ему казалось, будто он умрет, если подождет хотя бы еще секунду. Смутно он заметил, как ее руки обвились вокруг его шеи, утягивая его вниз.       Собственные руки стали казаться ему тяжелыми, и он крепче ухватился за нее, когда она провела своим языком по его. Он ослабил галстук и откинул в сторону, после чего осторожно начал расстегивать ее рубашку. Плащ незаметно соскользнул на землю.       Когда она провела пальцами по его волосам, парень почувствовал, как что-то коснулось шеи, потом одежды, а затем ног. Словно ткань, но более влажное и липкое. Однако он не мог заставить себя беспокоиться.       Девушка в его объятиях была такой мягкой, нетерпеливой и такой жаждущей. Внезапно по его коже пронеслось восхитительное покалывание, передавшееся с ее тела. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ему снова захотелось увидеть ее лицо, убедиться, что происходящее - реально. Он открыл глаза.       Он был под водой.       Майрон видел очертания деревьев сквозь рябь на поверхности воды, а лучи заходящего солнца окрасил воду в кроваво-красный цвет. Как-то совершенно незаметно для них. Они скатились в озеро. Покалывание и сырость были вызваны ледяной водой, и теперь понимание этого вырвалось на передний план в его сознании. Почему он не заметил?       В ушах у него звенело от давления, а тяжелая зимняя одежда утягивала все глубже. Он в панике отстранился от девушки. Схватил ее за руку и попытался плыть вверх, но тщетно. Скользки водоросли обвились вокруг его лодыжек, зеленые усики ползли по его ногам, будто обладали собственным разумом.       Уодкок потянулся за своей палочкой, чтобы сотворить Режущее заклинание, но ее вырвали у него из руки. Он оглянулся.       Красивая блондинка исчезла.       Вместо нее было кошмарное существо. Пятнистое чешуйчатая кожа туго натянулась на костлявом лице, а темно-синее глаза, что казались ему такими очаровательными, сейчас были выпуклыми и без зрачков. Рот, который он целовал, был полон рядов острых, как иглы, зубов. Пока парень разглядывал ее, она зажала его палочку в зубах и раскусила ее на три бесполезных кусочка прямо перед его полными ужаса глазами.       Майрон закричал, но из его горла вырвались только пузырьки воздуха, и он сразу же почувствовал, как его легкие сжались от недостатка кислорода. Когти вцепились в его плечи и шею с нечеловеческой силой, а оскал существа растянулся от уха до уха.       Хотя голос ее был тем же, однако, о, как же неправильно он звучал, исходя из уст монстра.       – Маленький человечек, разве ты не говорил, что хочешь быть со мной?       Парень замахал руками, пытаясь отплыть от нее как можно дальше, мотая головой из стороны в сторону, пока его сердце заходилось в бешеном темпе, он знал, что должен был уйти, уплыть, найти Эндрю и, о Боги, девчонки пришли вместе и его друг мог быть в беде, ему нужно было убраться, убраться отсюда…       Существо рассмеялось, даже сквозь воду звук был чистым, словно перезвон колокольчиков, схватило его за подбородок и дернуло в сторону.       Бледное лицо Эндрю смотрело на него пустыми, мертвыми глазами, а губы уже начали синеть. Будто в пародии на объятия влюбленных вокруг бедер и плеч парня обернулся еще один монстр, одетый в форму Гриффиндора. Оно жестоко ухмыльнулось ему и мазнуло длинным змеевидным языком по щеке его друга.       – Он стал хорошим обедом для моей сестры, точно таким же, каким ты станешь для меня.       В его глазах уже темнело, а из-за нехватки кислорода сил на борьбу не оставалось. Последние крохи ушли на сопротивление желанию вдохнуть хоть что-нибудь, хоть воду. Впрочем, значения это не имело. Он умрет, Майрон ясно видел обещание его кончины в ее бесстрастных глазах.       – Ты хотел знать мое имя. Сказать ли тебе его, бедный маленький человечек? Сказать ли тебе, кто я?       Он умирал!       Она маячила перед ним, и весь его мир сомкнулся на ее ужасном лице.       – Я Русалка!

***

      Энтони Монтегю свирепо уставился в хмурое ноябрьское небо. Моросил мелкий дождь, не настолько сильный, чтобы закрыть обзор, но все равно раздражающий. Однако он не так бесил, как тот факт, что Гарвесте Аддамс присутствовал на отборочных матчах в слизеринскую команду по Квиддичу. Он слышал, что неприятный сбивающий с толку мальчишка собирался занять позицию Ловца вместо своего бойфренда Малфоя, но Энтони сомневался, что тот и вправду придет. Да у Аддамса месяц назад даже метлы не было, пока огромный двухголовый стервятник не влетел в стаю обычных почтовых сов, при этом чуть не обезглавив нескольких своими острыми, как бритва, клювами, неся громоздкий сверток и неутомимый аппетит к яичнице-болтунье.       Аддамс уже был на трибунах, его худощавая фигура, облаченная в темно-зеленые тона, казалась почти карликовой по сравнению с шестифутовым Забини и симпатичным хаффлпаффцем Диггори, который выиграл слишком много матчей, чем сильно беспокоил Энтони. Ходили слухи о том, что он тренировал свою команду до изнеможения, хотя склонностей к подобным методам никогда не проявлялось на его ублюдочной роже. Седрик был хитрым парнем, и то, что он, наконец, закончил Хогвартс, явно было на руку Слизерину. В этом году Хаффлпаф будет разгромлен, он в этом убедится.       Грязнокровка из Гриффиндора тоже была на трибунах, – по словам Дафны, постоянно с Аддамсом как проплаченная проститутка, – сидела рядом с парнем с ее факультета, этим придурком Лонгботтомом, Полоумной Луной и Малфоем. Щека Энтони, едва зажившая после того, как этот мелкий засранец ногой разнес ему пол-лица, дернулась, и он подавил ругательства, вспоминая свое унижение.       Он не знал, когда Дафна начала ненавидеть беспечно улыбающегося мальчишку Аддамса, но этим летом ее чувства определенно достигли апогея. В сообществе чистокровных ходили слухи, особенно среди тех, кто время от времени практиковал Темную магию под носом у Министерства; слухи об огнях в поместье Риддлов, где, как говорили, Темный Лорд убил семью магглов; слухи о беспокойстве дементоров в серой клетке Азкабана; слухи о замеченных великанах и вампирах; слухи о Фенрире Грейбеке и исчезающих в ночи детях и слухи от прорицателей о возвращении в мир Темной магии Его Рода.       Дафна горела желанием присоединиться к Темным Силам и уже убедила некоторых слизеринцев принять Метку. В этом году было в ней что-то странное: настойчивый тон ее голоса, отчего-то слишком яркие глаза, что все чаще надолго задерживались на Аддамсе и его маленькой группе. Однако Энтони было все равно. Было во всем этом что-то такое, что выводило его из себя, и, конечно, среди всего не имеющие никакого отношения к Магическому миру грязнокровки и магглы. Их сила была нечистой, не такой, как у чистокровных, что были благословлены Богами на протяжении многих поколений. Само их существование было неправильным.       Правда, у него были сомнения по поводу принятия Метки, но пока на это можно было забить, потому что остальные его сокомандники смотрели на него, ожидая разрешения выйти на поле и, наконец, преподать этому коротышке Аддамсу пару уроков командной работы.       Поправив защитные очки, он вышел на поле и обратился к ожидающим его претендентам.       – Ладно, вы, тупицы! Давайте посмотрим способны ли вы, идиоты, хоть на что-нибудь! На метла через две минуты!       Краем глаза Энтони видел, как шевелятся губы Забини. Тот выглядел встревоженным.       И так и должно быть, усмехнулся про себя капитан Слизерина. Дафна и еще несколько пятикурсниц все еще находились в Больничном крыле. Он крепче сжал свою метлу. Мы научим тебя как накладывать проклятия на свой собственный факультет.       Малфой схватил Аддамса за рукав и, скорее всего, передавал ему какие-то последние инструкции.       Не думаю, что это поможет.       – Одна минута!       А затем Энтони чуть не сломал свою метлу пополам, потому что Аддамс наклонился, чтобы поцеловать Малфоя в уголок рта, и когда нахмурившийся Забини указал в сторону поля, чудной мальчишка повернулся к мулату, целуя и его.       Монтегю едва обратил внимание на то, что грязнокровка тоже получила свой поцелуй и кроваво-красный веер в придачу, перед тем, как темноволосый – и совершенно бесстыдный – американец вышел на поле с древней метлой в руке.       – Собираешься подмести листья после того, как мы закончим, да? – огрызнулся он на улыбающегося Аддамса.       – Если захочешь, Энтони, – добродушно сказал Гарвесте. – Ну что, начнем?

***

      Первый раунд отбора был достаточно разочаровывающим. Большинство из тех, кто претендовал на место Ловца, быстро передумали, когда появился Гарвесте. В итоге остались горстка ничего не подозревающих первокурсников и несколько твердолобых старшекурсников.       Затем начались полеты, а вместе с ними и хаос, что, казалось, всегда следовал за Аддамсом.       – Это было потрясающе! Выражение лица Монтегю, когда от тебя уклонялись бладжеры! – радостно кричал Драко за ужином с гриффиндорцами. – А твоя Однорукая морская звезда! И то, как ты снова вскочил на свою метлу!       Блейз закатил глаза и принялся ковырять картофельное пюре.       – Почему бы тебе не пустить еще немного слюней, Драко? Там еще остался участок сухого пола…       Прямо между указательным и средним пальцами Забини опустилась вилка, зубьями глубоко вонзаясь в древнюю тиковую поверхность стола. Блондин бросил на парня свирепый взгляд, прежде чем выдернул столовый прибор.       – Продолжай болтать, и в следующий раз я не промахнусь. Откуда у тебя такая метла, Гарвесте? Она выглядит как... антиквариат.       – Скорее, как окаменелость, – пробормотал Блейз.       – Замолчи, – Гермиона толкнула его ногой под столом. – Ты очень хорошо справился со своей первой игрой в квиддич, Гарри. Хотя я серьезно думаю, что фестралы – немного чересчур.       – Они проголодались, дорогая, я ничего не мог поделать. Уверен, что мадам Помфри уже подлатала большую часть команды.       – И вороны…       – Их естественно привлекает кровь.       Гермиона чопорно приподняла бровь.       – А Дейдре?       – Я так привык к ее присутствию, что, боюсь, не замечал, пока… ну, – улыбнулся Гарвесте.       Драко, который только что откусил немного пирога, прикрыл рот рукой, чтобы не расхохотаться. Черная мамба, и без того раздраженная и непривыкшая к полетам, бросилась на Уильяма Харпера, когда этот идиот попытался дернуть за хвост метлу Гарвесте. Жаль только, что Малфой подоил ее меньше двух часов назад, иначе пятикурсник упал бы замертво с высоты тридцати футов, вместо того чтобы всего лишь сломать несколько ничтожных костей и пощеголять двумя воспаленными следами от укола в ухе. Мадам Помфри на это подняла бровь, но Драко и Блейз взяли на себя ответственность посетить Больничное крыло, чтобы «проведать своих соседей по факультету», и Харпер увидел в их лицах нечто такое, что заставило его непреклонно настаивать на том, что дырки были исключительно результатом неудачного прокалывания ушей.       – Блейз, что-то случилось?       Брюнет уставился в свою тарелку, однако вздрогнул, когда ледяная рука скользнула по его щеке.       – Что…       Зеленые глаза внимательно изучали его, и Блейз испытал редкий для него момент нерешительности.       – Ничего страшного. Я просто… задумался.       – То-то мне показалось, что почувствовал запах дыма.       – Заткнись, Драко.       – Никаких драк за столом, – твердо сказала Гермиона, останавливая руку Блейза, на которой тускло поблескивала латунь. Какой-то трепещущий звук привлек внимание, и она подняла голову. – О, смотрите, к кому-то прилетела сова в столь поздний час.        Блейз тоже поднял голову, и тут же в его лицо врезался щебечущий совенок с длинными усами.       – Анайдейя! Отвали от меня, глупая сова!       Драко схватил Гарвесте за рукав, предупреждая ожидаемый полет сенбона.       – Ты не можешь убивать все подряд, Гарвесте.       – Почему нет?       – Это сова моей матери, – Забини тряхнул головой, пытаясь сбросить птицу, что начала лезть ему на ухо, но та только проворковала над ним и принялась ворошить его волосы. – Анайдейя!       Гарри спрятал улыбку за бокалом, наблюдая, как его друг, обычно столь сдержанный, собранный и терпеливый со всеми, кроме Малфоя, проигрывает битву с решительной маленькой птичкой. Было совершенно очевидно, что он проглотил несколько отборных ругательств, пытаясь заставить крошечные коготки ослабить хватку на атласно-каштановых прядях, при этом стараясь причинить совенку как можно меньше боли.       – Она тебя обожает, – хихикнула Гермиона, удерживая ложку. – Прямо домог-кхм любит.       – Это ужасно, Гермиона. Никогда больше не шути так.       Гриффиндорка резко пнула Драко и, перекрывая его визг, сказала:       – Тут для тебя письмо.       – Ну, тогда сними его… Анайдея! Не смей снова гнездиться…       Свет факелов высветил изумрудный блеск из глубины капюшона, когда Гарвесте заерзал на скамейке. Сова замолкла на середине своей птичьей речи.       – Хорошая девочка, – сказал он с улыбкой, когда пушистое существо встало, все еще пребывая на голове Блейза, и вежливо протянуло свою когтистую лапку.       Это была волшебная фотография Сирены Забини в беседке в греческом стиле. На ней была розовая стóла с серебряной тесьмой, а ее темные волосы были уложены так, что, как думал Блейз, парикмахер бы назвал «привлекательным послесонным беспорядком». Даже Драко, который никогда не комментировал чью-либо внешность, кроме своей собственной, вынужден был признать, что выглядела женщина очень даже красиво. У нее была охапка маргариток, и когда она заметила, что они смотрят на нее – послала им воздушный поцелуй и втащила в кадр смеющегося светловолосого мужчину, очевидно, без рубашки.       У Драко отвисла челюсть, и впервые за долгое время Блейз услышал в его голосе возмущенные нотки.       – Боги, да у него повсюду следы от поцелуев.       Тонкая ленточка вплелась в фотографию, скучиваясь и петляя, пока не образовала слова «Наш бурный роман».       Блейз неделикатно фыркнул.       – Скорее, бурная свадьба, – сказал он, заметив одинаковые золотые кольца на их пальцах.       – Его ключица – просто один сплошной синяк! – Драко разинул рот, опуская ошарашенный взгляд на каждую красную отметину, что плавно и не очень переходила в фиолетовый. – Они даже на его руках, и ногах, и… в области груди.       В карих глазах Гермионы зажегся озорной огонек.       – Для того, кто читает так много книг по анатомии, я удивлена, что ты не знаешь точный термин для засо…       – Не нужно быть грубой, Гермиона, – натянуто произнес Малфой, наконец, взяв себя в руки. Он отвернулся и начал ложкой добавлять сахар в свой тыквенный сок, но ни от кого не укрылось то, как покраснели его уши. – Значит, это твой новый отчим, Блейз?       – Ммм, – Забини перевернул фотографию и прочитал изящный почерк своей матери. – Телемах Крейн.       – У твоей мамы хороший вкус, – гриффиндорская ведьма улыбнулась, глядя на фотографию, где Телемах Крейн прошептал что-то на ушко Сирене, из-за чего она бросила на него застенчивый манящий взгляд. – Он очень красив, и, похоже, она ему чрезвычайно понравилась, хотя, думаю, что здесь делу поспособствовал грубый секс.       Драко чуть не поперхнулся тыквенным соком.       – Гермиона!       – Секс – то, ради чего существует медовый месяц.       – Гермиона!       Ведьма закатила глаза, протягивая Драко салфетку.       – В любом случае, я думаю, что это очень романтично. Поздравляю, Блейз.       – Ммм, – снова что-то пробормотал Блейз.       Гарвесте же держал в руке Анайдею, наблюдая, как она превращается в пухлого дождевого червя. Словно почувствовав внимание Блейза, он поднял голову. Их взгляды встретились, и легкая улыбка промелькнула на тонких розовых губах.       Тогда Забини понял, что Гарвесте видел другое слово, написанное его матерью, но не знал, одобрит ли это парень. И не знал, почему он вообще хотел получить одобрение Аддамса. Выбор – его личное решение. Он не должен был иметь никакого отношения к тому, что думает кто-то еще.       Под его рукой, за счастливыми улыбками его матери и ее нового мужа было написано слово «Солнцестояние».

***

      Драко слышал, что для появления Выручай-комнаты нужно было выполнить условие: тот, кто хочет ею воспользоваться, должен пройтись несколько раз туда-сюда перед стеной, усиленно размышляя о том, как он или она хотели бы, чтобы выглядело то место, куда необходимо попасть. Гарвесте, после того как провел их небольшую группу на седьмой этаж по вдруг необычайно послушным лестницам, оставалось только постучать по кирпичам.       Дверь возникла из ниоткуда, а ее ручка выглядела совершенно непримечательно, когда Аддамс прикоснулся к ней.       Теперь же Драко наблюдал, как брюнет встал позади Невилла, корректируя его стойку и направляя обе их руки в правильное положение на арбалете. Мнение Малфоя о Лонгботтоме не стало хуже от того, что тот был гриффиндорцем или новым Золотым мальчиком; не самом деле, нет, потому что этот неуклюжий парень был довольно трудолюбивым, хорошо разбирался в гербологии и, по словам Блейза, стабильно преуспевал в чарах и трансфигурации; так что ему очень хотелось учиться, и это прекрасно, но неужели Гарвесте действительно нужно было стоять так близко…       – Хорошо, этот раунд за тобой, – сказал Блейз снизу. – Но если ты сию же минуту не слезешь с меня, я сломаю тебе колено.       Драко моргнул. Снизу, между его коленей, на него сурово взирал его лучший друг.       – Проигравший не отдает приказов, Блейз.       – Знаешь, я твой Префект.       Блондин добродушно закатил глаза и начал вставать.       – Ты так говоришь, будто это что-то значит.       – Это значит, что я мог бы снять пару баллов за то, что у тебя такая костлявая задница.       – Ты должен быть счастлив, что вообще оказался рядом с моей задницей, Забини.       – Идиот!       – Придурок!       – Мальчики, мальчики, – прервал их Седрик, обнимая обоих за шеи. – И как Гермиона терпит вас двоих?       – Легко, – беззаботно сказал Драко. – Я красивый, а Блейз несет багаж.       – Перестань изображать из себя милашку, Драко.       – Это несложно, если ты таким родился.       Седрик усмехнулся, когда Забини многозначительно поднял кулак с кастетом.       – Ну, по крайней мере, ей хотя бы не приходится терпеть вас в обоих гостиных. Кстати, где Гермиона?       Как раз в этот момент дверь в Выручай-комнату распахнулась и произошли сразу две вещи. Близнецы, громко кричавшие о чем-то непонятном, напугали присутствующих своим появлением, тем самым заставив всех обернуться в их сторону. А Невилл, чьи нервы не славились прочностью даже в лучшие дни без улыбающегося за спиной Гарвесте, взвизгнул и случайно нажал на спусковой крючок. Звон тетивы и слабый свист стрелы с зазубренным наконечником в воздухе прервали все разговоры.       Затем из-за спин близнецов появилась Гермиона, и в ее руках на мгновение что-то блеснуло.       Звук упавшей на пол сломанной стрелы был столь же громким, как проклятье в соборе.       – Гарри, тебе правда не стоило учить его этому без предохранителя.       – Мои извинения, – сказал Гарри, все еще стоя за спиной побледневшего гриффиндорца.       – Я-я-я…       – У нас новое изобретение! – взволнованно вмешался Фред. Он размахивал чем-то похожим на толстую серебряную рукоятку ножа. – Это совершит настоящую революцию в оружейной промышленности. Мы собираемся назвать это изобретение Прибор Реагирования на Злонамеренность и…       – …и Идентификацию Контроля! – закончил за него Джордж, подняв вверх свою рукоятку ножа, на этот раз в кричащих цветах Гриффиндора. – У каждого должен быть хотя бы один такой малыш…       – …это совершенная защита…       – …необходимая для ночных прогулок…       Внезапно Седрик фыркнул и прикрыл рот рукой. Блейз удивленно посмотрел на него.       – …такая удобная штучка, что сможет уместиться в заднем кармане…       – …или в бумажнике, мы не придирчивы…       – Погодите секунду, – вмешался Драко. – Как вы сказали, Прибор Реагирования на Неприятности…       – Злонамеренность. Прибор Реагирования на Злонамеренность и Идентификацию Контроля, – легкомысленно поправил один из близнецов, слова с языка которого слетали словно замороженные Тараканьи гроздья. – Гермиона была источником знания…       – …совершенная куколка, что вдохновила нас своими идеями…       – …конечно, есть некоторые недоработки, но какое новое изобретение гладко работает с первого раза…       – …и нам не удалось бы это сделать без нее…       Драко посмотрел на Седрика, что начал улыбаться, сильно прикусив губу.       – И с названием вам помогала она же?       – …за пол-ящика «Белой крысы» - цена совсем не высока, – продолжал болтать Джордж, ни на что не обращая внимания.       – …не такая, как у некоторых…       – И что, если бы я действительно помогла им? – горячо воскликнула Гермиона. – Прибор Реагирования на Злонамеренность и Идентификацию Контроля – отличная идея, созданная по образцу швейцарского армейского ножа. Он будет удобен для всех присутствующих, и им будет легко пользоваться, как только мы разберемся с некоторыми перегибами…       – Без перегибов было бы и вполовину не так весело, – удалось произнести Седрику сквозь плотно сжатые пальцы. Его голос был сдавленным, а щеки покраснели от усилий.       Луна задушено усмехнулась, и сборная Хаффлпафа начала подталкивать друг друга локтями. Невилл растерянно моргнул, и Гарвесте что-то прошептал ему на ухо. Арбалет полетел на пол, и гриффиндорец прижал обе руки ко рту, чтобы сдержать рвущийся наружу смех.       – …название немного длинновато… – радостно сказал Фред.       – …но аббревиатуру довольно легко запомнить…       – …особенно в нашей маленькой группе…       – Конечно, – сказал Блейз, в данный момент пытаясь всеми силами контролировать выражение своего лица. – И дайте-ка угадаю. Вашим слоганом будет что-то типа… о, даже не знаю…       – Ты никого не сможешь УЛОЖить без ПРЕЗИКа! – воскликнули Фред и Джордж с растянутыми почти до ушей чеширскими ухмылками.       – Ну, это просто в общем смысле… – нахмурилась Гермиона, когда даже Блейз перестал притворяться и начал хохотать. – О, серьезно, повзрослейте!

***

      Первый матч Гарвесте по Квиддичу состоялся в не по сезону бесснежный день. Зимнее солнце освещало своим бледным светом волшебно ухоженную траву поля, бронзовые стойки ворот, кожаную экипировку команд Слизерина и Когтеврана и один черный кружевной зонт.         – Он что умрет, если хотя бы иногда будет оставлять эту штуку в нашем общежитии? – проворчал Драко, щурясь на затянутое дымкой серое небо. – Солнце едва светит.        – Леса будут сторониться Засухи, Огонь склонится перед Бурей, Преследуемый избежит путей Охотника. Обрести силу Бога – значит признать Его или Ее слабости, принять их и понять, сделать своими собственными. Ибо, проявляя слабость, можно обнаружить истинную силу и причину, за ней стоящую, – сказала Гермиона, не отрываясь от книги. – «Аналогия Верности» Ньюторна Элверстона, страница тридцать пять, параграф шестой.         Блейз закатил глаза. По мере приближения зимних каникул Гермиона, казалось, все ближе и ближе подбиралась к состоянию комы. Едва ли был момент, когда бы она не читала. Они вместе выходили в ночное дежурство, и где-то между коридорами Блейз понимал, что девушка остановилась, чтобы перепроверить что-то, что терзало ее разум. Грейнджер часто можно было увидеть с открытой книгой за гриффиндорским столом рядом с тарелкой и застывшим на полпути ко рту столовым прибором. При той скорости, с какой она продвигалась, волшебница смогла бы прочитать всю библиотеку еще до окончания учебного года.         Проблема скрывалась не в ее Глубинном Зове, а, вероятнее, в ее неуверенности в себе и Древних Богах. И он не мог винить ее: магглорожденные редко, если вообще когда-либо, решались на призыв, потому что Магия Крови брала начало, скорее, как семейное поклонение Богу или Богине места, к которому относились маги. В ее семье не было никого, к кому девушка могла бы обратиться за помощью.         Ее разочарование выдавали ее волосы, выбиваясь из, обычно, аккуратного пучка на затылке и щекоча шею и лоб при каждом дуновении ветерка. Блейз наколдовал заколку для волос – одну из тех вещей, что он мог сотворить без палочки благодаря своей матери, – и протянул руку, чтобы заправить несколько прядей за ухо Гермионы, закрепив их получившимся украшением. Она едва заметила его жест.         – У него прекрасная осанка, – сказала Луна своим мечтательным тоном, когда игроки сели на свои метла и стартовали. – Со стороны Мадам Хуч было мило позволить ему оставить зонтик.         – Ему пришли рекомендации от семейного врача, – пояснил Блейз, краем глаза наблюдая за Драко, когда блондин достал из сумки апельсин и стал нарезать кожуру тонкими, как бумага, полосками и складывать их в банку. – Я слышал, как Амбридж топала всю дорогу из кабинета Дамблдора.         – Рекомендации?         – Написано и подписано некой Мадлен Аддамс, одним из ведущих мировых экспертов по некротизирующему фасцииту и другим изнурительным кожным заболеваниям.       У Луны был красивый смех, не такой жуткий как у Гарвесте, но с ним мало кто мог сравниться. Драко лишь фыркнул и продолжил разрезать апельсин скальпелем с ониксовым лезвием.       В тот момент он занимался другим зельем. Малфой становился таким же одержимым, как и Гермиона, почти постоянно живя в своей лаборатории. Блейз был уверен, что пары́ не идут ему на пользу. Теперь он дважды принимал лекарство от цефалгии, и, казалось, у него всегда болела голова.              Забини уловил обрывок комментария и толкнул Драко плечом.       Загонщики Когтеврана, очевидно, наблюдали за отборочными и видели, что случилось с командой. Дамблдор пообещал, что фестралов здесь не будет, а Дейдре будет передана Седрику. Уверенные в этом, они подогнали бладжеры на более близкое расстояние, прежде чем двойным ударом направить их прямо в сторону Гарвесте.         Который тут же перевернулся вверх тормашками на своей метле, каким-то неведомым образом все еще умудряясь сидеть боком, а зонт теперь прикрывал его ботинки. Бладжер просвистел всего на волосок от ручки зонтика.         – У него сильные бедра.         Рука Драко соскользнула, и лезвие оставило неглубокий порез на пальце. Блейз протянул ему пластырь.         – О-он и в-в-вправду хорошо летает, – Невилл застенчиво улыбнулся им с передней скамьи. Он помогал Луне сделать еще одно ожерелье от Крылатых лягушек, которое каким-то образом содержало петли из бечевки вокруг рук и шеи. Не в первый раз Блейз задался вопросом, а нет ли у Луны фетиша на бондаж.         – Я-я не мог не п-подслушать… Я имею в виду, т-ты проводишь исследование на тему Глубинного Зова, Гермиона?         – Да, – она устало вздохнула, наконец, оторвавшись от книги. – Я хочу совершить призыв в этом году. Гарвесте говорит, что для большинства это подходящее время.         – Д-да. Н-но магглорожденные обычно н-не особо переживают по этому поводу, потому что мы з-здесь не преподаем Старую магию, – Невилл склонил голову набок и неуверенно прочистил горло. – Т-ты бы хотела, чтобы я п-помог тебе? Не то, чтобы я думал, что у т-тебя не получится сделать это с-самой, но я п-просто уже сделал свой и…         – О, Невилл, правда? – в ответ на его неуверенный кивок она отшвырнула книгу, чуть не попав ею Блейзу в лицо, и крепко обняла Лонгботтома. Услышав его писк, она радостно заулыбалась. – О спасибо, спасибо, спасибо тебе! Ты первый, кто предложил помочь!         – А мы вообще ни разу не рылись с тобой в библиотеке, – пробормотал Блейз, потирая щеку.         Гермиона проигнорировала его.         – Невилл, если ты не возражаешь, я спрошу, а кто покровитель твоей семьи?         – Эм…       – Ллеу Лло Гиффес, светловолосый с ловкой рукой. Лонгботтомы служили ему с тех пор, как прибыли на Острова, – Луна осторожно продела нитку в кусочек кварца. – Им запрещено произносить его имя там, где растут ракитник, таволга и дуб, и у них, скорее всего, никогда не будет совы.         Гермиона удивленно моргнула.         – Ты знаешь о подобных вещах, Луна?         – Конечно. Это было одним из увлечений моей матери. В нашей семье служат чародейке Керидвен, – когтевранка отрезала бечевку и связала ее, протягивая готовое изделие Гермионе. – Я тоже могу тебе помочь, если хочешь.         – Вы двое – самые лучшие!         Блейз поймал себя на том, что хмурится, но его голова резко повернулась, когда Седрик закричал.         – Да это же фол! Они хотят убить его!         Загонщики Когтеврана теперь целиком и полностью сосредоточились на том, чтобы сбить Гарвесте с метлы, оба направили бладжеры так, что один должен был пролететь выше метлы, а другой – ниже. Избежать столкновения было невозможно.         А потом Аддамс увернулся, причем не так, как они могли бы представить. Гермиона вскрикнула, когда он ухватился за древко одной рукой и взмыл в небо.       – Это техника Атомного Уклонения! Никто не повторял ее с тех пор, как Саша Бростовик проломил себе голову в пятьдесят седьмом!       Блейз закатил глаза, в основном из-за того, что Драко сжимал его руку с такой силой, что он ее больше не чувствовал.       – Ему удалось! Даже не верится. Где он научился… – глаза Седрика расширились, когда Гарри, снова оказавшись на метле, сделал вертикальный кувырок вниз, которым прорвал строй преследователей. – Боги, как бы я хотел, чтобы он был в моей команде.       – Добро пожаловать в клуб, – пробормотал Драко, наконец, ослабляя мертвую хватку на руке друга. – Ай, Гермиона! Я себе чуть чертов палец не отрезал!       – Тогда не неси чепухи, – она взяла с его колен остаток апельсина и со вздохом откусила кусочек. – В один прекрасный день он нас всех погубит.

***

      В итоге Слизерин победил, но не раньше, чем Гарвесте закончил веселиться. Профессору Снейпу быстро надоели все эти смертельные трюки, и он взял дело в свои руки, выхватив микрофон у Ли Джордана и крикнув:         – ДОСТАНЬ ЧЕРТОВ СНИТЧ, АДДАМС, ИЛИ, КЛЯНУСЬ, ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ НА ОТРАБОТКАХ ДО СЛЕДУЮЩЕГО РОЖДЕСТВА!         Гарри отреагировал тем, что поймал снитч за пять секунд, и когда команда совершала круг почета мимо учительской ложи, он многозначительно подмигнул Мастеру Зелий.         Драко сказал, что никогда раньше не видел на лице крестного такой яркий багровый оттенок.         Сейчас они сидели в раздевалке, вытесняя других членов слизеринской команды. Монтегю выглядел так, будто хотел возразить, но Седрик с веселой улыбкой возник рядом с ним и хлопнул его по спине рукой, похожей на лопату.         – Я не могу поверить, что ты так летал на такой метле, – сказал «барсук» благоговейным тоном, глядя на старую связку прутьев так, словно это был новый набор гирь, который ему не терпелось испробовать. – Где ты ее взял?         – Это Финуччи. Великолепная работа, не правда ли? – сказал стройный брюнет, смотря на бугристое, неказистое, необработанное нечто, на нижней стороне которого рос мох. – Ходр прекрасно сбалансирован после еды, хотя, похоже, по какой-то причине ему не нравится кролик.         Гарвесте расстегивал свое снаряжение почти с такой же тщательностью, с какой раскладывал оружие. Блейз подозрительно взглянул на щитки для голени, прежде чем ткнул в один из них пером. Тот зарычал на него и юркнул под скамейку.         – Не дразни мою одежду, дорогой.         Забини повернулся, чтобы сказать Аддамсу, что одежда не съедает обувь других людей, но потом у него пересохло во рту.         Он, конечно, не помнил, чтобы они были такими длинными, но когда Гарвесте вытащил последний… сенбон? – его волосы, распущенные, заструились по спине и плечам греховно мягким водопадом. Блейз услышал, как рядом с ним взвизгнул Драко, снова порезавшись. Такими темпами у него закончатся пластыри.         – О, Гарри! – радостно воскликнула Гермиона, хлопая в ладоши, прежде чем протянула руку и коснулась его волос. – Я думала, она заставила тебя подстричься!       – Такого дополнения к Декретам об Образовании четырнадцатому и пятнадцатому не было, но я все равно посчитал разумным сменить прическу. Немного хлопотно заниматься ею по утрам, однако потом мне в голову пришла мысль – что может быть лучшим местом для хранения всего моего оружия, раз я больше не могу спрятать его в складках юбки?         – Я никогда раньше об этом не слышал, – вмешался Седрик. – Блестящее использование пространства.         – Спасибо. И пусть это послужит тебе предупреждением, хотя я уверен, что Уэнсдей попытается выпотрошить меня за то, что я рассказал тебе.         Невилл побледнел. Седрик заметил его состояние и дружески обнял его за плечи.         – Он просто шутит.         – О. Х-хорошо.         – Вместо этого она, скорее, просто попытается отравить его. Я надеюсь на то, что у него еще не выработался иммунитет к яду глизня.         Гарвесте слегка улыбнулся словам Диггори, прежде чем исчез в душе.         – Не пугай его, Седрик, – предостерегающе сказала Гермиона. – Все и так становится достаточно странным.         – В смысле?         – Ты не слышал о пропавших когтевранцах? – спросила Луна, моргая своими огромными влажными глазами. – Преподаватели, конечно, пытаются замять это, но ходят слухи, что Майрона и Эндрю в последний раз видели у озера.       – Они вчера не пришли на занятия, а их ребята с их факультета говорят, что не видели их все выходные, – серьезно сказала Гермиона. – Луна думает, что их забрали Вододыщащие личинки.          – Это лишь предположение. Гигантскому кальмару не нравится, когда кто-то портит его сады, поэтому, по большей части, он их прогоняет, но некоторые могли проскользнуть.         – Может, Гарвесте их съел, – рассеянно предположил Драко. Он был почти уверен, что метла Аддамса принюхивается к нему.         – С-с-съел…         – Как грубо, Драко! – сказала Гермиона, оскорбившись за своего лучшего друга. – Гарри никогда бы не стал есть студентов.         – Я пошутил.         – Конечно, я бы этого не сделал, – ответил Гарвесте, выходя из кабинки одетый полностью и с иголочки. – Они бы не стали бросать мне вызов.         – В-в-вызов…         – Всегда давай своей жертве шанс на сражение, дорогой Невилл. Так веселее.         Блейз закатил глаза.         – Невежливо играть с едой.         – Как раз наоборот. Мама всегда поощряла это, – улыбнулся Гарри. – Охота возбуждает аппетит.         – Не сомневаюсь.

***

      Драко отдавал предпочтение лаборатории зелий, в которой хранились все старые котлы. После нескольких чистящих и восстанавливающих заклинаний они работали просто отлично. Некоторые из них уже стояли на огне, среди разноцветного дыма гремели крышки. Витки стекла и ряды флаконов и колб стояли на столе в другом конце комнаты, и от яркого света факелов они блестели как бриллианты. Именно от бабули Фрамп Драко почерпнул зельеварческую мудрость – работать в хорошо освещенной комнате, и, когда ромашка уже не помогала, он успокаивался, занимаясь приготовлением собственных зелий. На одной из стен находилась таблица с подробным описанием прогресса по каждому из образцов.       Фреду Уизли не терпелось рассмотреть их, но позже у него будет для этого достаточно времени. Сейчас он наблюдал за миниатюрным слизеринцем, когда тот разжег огонь на небольшом постаменте и поставил на него серебряный котелок. Рядом с ним стояла подставка, на которой расположилась одна из многочисленных книг Драко, открытая на закладке, подозрительно похожей на высохший язык.         – Обжарьте филе лосося в четырех столовых ложках кунжутного масла, – пока Малфой зачитывал вслух, руки его уже двигались. – Когда лосось слегка подрумянится, выньте его и добавьте немного масла яка, щепотку красного винного уксуса, две чашки мелко нарезанной исландской петрушки, две щепотки соли и перца по вкусу. Затем добавьте одно совиное яйцо комнатной температуры и взбейте до образования пышной массы.          Джордж, который всегда лучше готовил, отмерил нарезанную им петрушку и высыпал ее в кастрюлю. Жирная масляная смесь зашипела. Драко снял ее с огня и начал взбивать медным венчиком.         – Когда ты пригласил нас сюда для экспериментов, я определенно не этого ожидал, – весело сказал Фред. – Я представлял, что в твоем логове будет полно теней и паутины.         – Моем «логове»? – приподнял бровь блондин. – Как стереотипно с твоей стороны.         – Нельзя винить парня за чрезмерно активное воображение. Я имею в виду, что, когда твой друг – Гарвесте, ты вроде как ожидаешь скрипа дверей, безумного гогота и тому подобного.         – Гарвесте говорит, что гогот – признак больного ума, так что это вполне естественно.         – Гарвесте это, Гарвесте то. Ты сильно его любишь, да? – Фред широко ухмыльнулся, дерзко пошевелив бровями.         – Он мой лучший друг, конечно, я люблю его.         – Конечно, конечно…          Драко поставил кастрюлю обратно на огонь и снова положил лосося. Через пару мгновений комнату наполнили насыщенные пикантные запахи.         В животе Джорджа заурчало.         – У зелья такой аромат, что не похоже, что оно может причинить тяжкие телесные повреждения.         – Лучшие зелья никогда не воняют, – слизеринец поморщился, когда его лоб начал пульсировать. – Черт…         – Что случилось?         – Ничего. Передай мне пузырек с жабьими глазами, ладно?         Джордж вытащил его из футляра и протянул парню. Его желудок решил еще раз высказать свое мнение.         – Возможно, это единственный раз, когда я был бы не против попробовать зелье. Оно выглядит восхитительно. А что ты добавляешь сейчас?         – Толченого таракана и кровь оборотня в соотношении три к одному соответственно, – Драко заглянул в рецепт. – Затем несколько капель сгущенного гноя буботюбера и пинту мочи ласки.         Фред громко рассмеялся, когда его брата затошнило.         – Жертвы самоотверженности, а, Фордж? Вот давай сейчас и пробуй его на вкус.         – Э-э-э…         – Оставьте это мне, – рассеянно пробормотал Малфой. Добавление последнего ингредиента – настолько свежего, что еще теплого – привело к тому, что лосось превратился в розовую пену, которая растеклась по золотисто-зеленой жидкости со звуком, очень похожим на «Уи!». – Я испытаю его на своем факультете.         Джордж приподнял бровь и посмотрел на своего близнеца с оттенком сомнения.         – Ты уверен? Если мы все сделали правильно…         Драко закатил глаза.         – Мы все сделали правильно.         – Но у нас не было возможности проверить, есть ли какие-либо побочные эффекты, – продолжил Фред. – Мы не сможем изготовить противоядие.           – Ну, а какое тебе дело до того, что случится со слизеринцами?

***

      Дамблдор пытался поговорить с Русалками о двух пропавших учениках, но они не захотели общаться. Гигантский кальмар с первыми заморозками уплыл глубже в озеро, и разбудить его не представлялось возможным.         Гриндилоу ушли.         Директор хотел оцепить озеро и провести обыск, но Амбридж, заручившись поддержкой министра, отклонила его предложение. Не стоит понапрасну пугать учеников. Возникшие слухи, споры и разговоры между студентами отвлекали бы их от учебной программы. Майрон Уодкок и Эндрю Эллич, скорее всего, просто прогуляли занятия, сказала она со своей лизоблюдской улыбочкой, и прохлаждались где-нибудь в Хогсмиде. Их родителей оповестят.         События развивались за неделю до зимних каникул. Седрик прогуливался по берегу с Гермионой и Гарвесте, видимо, обсуждая следующую запланированную встречу УЛОЖ.         – Знаешь, я думаю, Виктор что-то задумал.         Драко, державший в зубах сахарное перо и уткнувшийся носом в книгу, поднял глаза, услышав задумчивые нотки в голосе Блейза. Взглядом парень уперся в свои ноги, босые и чуть возвышающиеся над поверхностью озера. Темная вода плескалась о причал, на котором они сидели, – словно мертвая нота в царившей после полудня тишине.            Забини, казалось, принял какое-то решение. Встав, он снял мантию и начал расстегивать рубашку.         Малфой подавился, когда увидел представшую перед собой обнаженную спину.         – Что, во имя чертова Тартара, ты творишь?         – Виктор много говорил о плавании в холодной воде. Он сказал, что это полезно для кожи, кровообращения, мышечного тонуса…         – С каких пор тебя волнует болтовня парня Кузена Что?         – Ты должен признать, что он довольно подтянут для подростка.         Драко начал ухмыляться.         – Блейз, – похотливо протянул блондин. – Ты что, подкатываешь ко мне?         – Тупой мерзавец, – одетый лишь в боксеры, Блейз скользнул в озеро, стиснув зубы, поскольку холодная вода обещала обратить его кровь в ледышку. Он заставил свои ноги двигаться и поплыл вдаль.         – Знаешь, это не пойдет на пользу будущим поколениям Забини.         Мулат проигнорировал Малфоя, его конечности, наконец, разогрелись, и он нырнул с головой под воду. Послеполуденное солнце окрасило волны в серебристый цвет, пронзая лучами мутную зеленую тьму.         Через некоторое время слизеринец вынырнул на поверхность, тряхнув головой, чтобы убрать волосы с лица.         – Псих – вот ты кто, – в конце концов сказал Драко, снимая ботики. – Если я заболею, ты не получишь ни капли моего бодроперцового зелья.         Блейз развернулся к причалу и приподнял бровь, наблюдая, как его друг снял мантию и рубашку, аккуратно разложив их на земле, и начал расстегивать ремень.         – Так, а ты что делаешь?         – Психи должны держаться вместе, верно?

***

      Седрик придержал ветку, пропуская девушек вперед.       – ...жаль, что тебе учиться еще два года, Гермиона, – вздохнул он. – Ты бы идеально подошла для этой работы. Как только каникулы закончатся, я должен буду начать собеседования, так что, боюсь, у меня не будет времени, чтобы кого-нибудь УЛОЖить.       Гермиона игриво хлопнула его по плечу.       – Никто никогда не забудет мне этого, да?       – Это довольно памятное событие, – с легкой улыбкой сказала Луна. – Я не понимаю, почему ты уходишь, Седрик. Я думала, тебе нравится быть ассистентом Профессора Флитвика.       – Да. Просто... – Диггори потер затылок, прежде чем одарил их застенчивой улыбкой. – Ну, я еще даже своему отцу не сказал, но... Мне поступило предложение играть за карпатский Капкан.       – Да ты шутишь, – глаза Гермионы округлились. – Это одна из лучших международных команд в мире!       – Я не знал, что ты в курсе, – удивленно сказал бывший хаффлпаффец.       Грейнджер пожала плечами.       – Когда ты достаточно долго находишься рядом с Драко, хочешь ты того или нет, но все же по кусочкам и крупицам информация откладывается в твоей голове. Он хуже Рональда Уизли. Но, серьезно, Седрик, поздравляю.       – Спасибо. Теперь все, что осталось сделать, это рассказать моему отцу и Уэнсдей. Даже не знаю, что сложнее.       – Кто такая Уэнсдей? – спросила Луна у Гермионы.       – Младшая сестра Гарвесте.       – Тогда я бы больше переживала о том, что сказать Гарвесте.       – Где он вообще? – удивился Седрик, оглядывая путь, по которому они пришли. Темноволосого мальчика нигде не было видно.       – Скорее всего, он пошел погулять с Дейдре до того, как та впадет в спячку. Она всегда заползает в камин. Мне еще нужно отучить ее кусать домашних эльфов, когда они разводят огонь.       Они пробрались сквозь заросли деревьев и открыли вид на озеро и четырех плавающих в нем фигур.       Глаза Гермионы опасно сузились.       – Это женщины?       – Похоже на то, – сказала Луна.       – Кто они? – не отводя взгляда от воды, наполовину прорычала гриффиндорская ведьма. – Они что, подкатывают к Блейзу и Драко? В воде?       – Немного флирта им не повредит, Гермиона, – беззаботно сказал Седрик. – На самом деле я удивлен. Я думал, хаффлпаффки начнут действовать раньше. У Блейза довольно много поклонников на моем бывшем факультете.       – Это хаффлпаффки?       Диггори, казалось, удивился ее враждебному тону и повернулся, чтобы, прищурившись посмотреть на мельтешащие вдалеке фигуры.       – Если присмотреться… Не думаю. Я их не узнаю.       – Идиоты, они же знают, что Майрон и Эндрю перед исчезновением видели на берегу озера.       Гермиона промчалась сквозь кустарник с грозным выражением лица, намереваясь вытащить своих друзей из ледяной воды прямиком в адское пламя.       – Что ее так разозлило? – спросил Седрик, глядя на Луну сверху вниз.       – Блейз и Драко плавают без купальных костюмов школьного образца. Как Префект, она должна следить за соблюдением правил, – сказал Гарвесте, материализуясь из тени позади них.       Седрик обернулся.       – Откуда ты знаешь, что они без… Лира Апполона, что это за штука?       В руке Аддамса билось существо. Это было размытое пятно из перепончатых рук и ног, оканчивающихся смертоносными когтями, и все, что Диггори мог видеть – это чешуйчатое лицо летучей мыши с акульей пастью и горящие, словно голубые угли, глаза. В спине твари торчали два ножа, а одна из лап была выгнута назад под странным углом, но это нисколько не мешало ей щелкать зубами и рычать на Дейдре, что обвилась вокруг ее шеи, капая ядом из своего темного, как пещера, рта.         – Русалка, – улыбнулся Гарвесте. – Подарок для меня.         – Но они обитают только в Украине!         Седрик завел Луну себе за спину, но она выглянула из-за его плеча и по-совиному заморгала.         – По-моему, она похожа на зрелую Вододышащую личинку. Видите, ее руки меньше ног? Это потому что они развиваются последними.         – Грязное человеческое отродье! – существо яростно завизжало высоким и пронзительным голосом. – Как смеешь ты говорить со мной…         Дейдре предупреждающе зашипела.         – Седрик, ты не против проводить Луну обратно в замок? Я бы не хотел, чтобы она испачкала свою шляпу.         – Но Гермиона…         – Эта девка и ее любовнички станут угощением для моих сестер! А что касается тебя…         – Сестер?         Раздавшийся вдалеке крик заставил их оглянуться. Блейз исчез, а Драко что-то кричал обезумевшей Гермионе.         Гарвесте шагнул в сторону, и тварь – судя по голосу, самка – подавилась словами, когда его рука крепче сжала ее шею. Лицо его потемнело, а глаза засияли как изумруды.         Он повернулся обратно к Седрику и снова расплылся в улыбке.         – Пожалуйста, проводи Луну в замок. Мы прибудем туда как раз к ужину.         Диггори нерешительно подчинился, бросив последний взгляд в сторону озера…         …в котором кипела вода.

***

      Гарри осторожно снял Дейдре с шеи Русалки, не обращая внимание на щелкнувшие в миллиметрах от его руки зубы. Она была стойкой маленькой гадиной, превосходно переносившей боль при ходьбе, даже несмотря на то, что он перерезал оба сухожилия у нее на ногах и срезал ей перепонки между пальцами.          Уэнсдей бы позавидовала. Она никогда раньше не препарировала подобный образец.         – Развяжи меня! – зарычала на него тварь, сражаясь с проводами, которые он протащил под ее чешую. Они врезались в тонкую чувствительную кожу при каждом движении. – Покинутый Чернобог с ядовитыми глазами!         – «Черный бог»? – усмехнулся Гарри. – Ты слишком явно мне льстишь. Это Том велел тебе так сказать?         – Не смей говорить о Темном Лорде так фривольно! Ты не имеешь права!         – Он охотится за мной. И я считаю, что этот факт дает мне право называть его так, как я захочу. Кстати, как поживает дорогой Том? Наслаждается легким ветерком, бродящим по его лысой голове, или чем-то подобным?         – Он приглашает тебя присоединиться к нам, – сердито зашипела чешуйчатая гадина, глаза которой сверкнули яростью. Лицо ее растаяло по краям и начало меняться от одной красивой черты к другой. Гарвесте ощущал вкус ее Магии Вожделения, что разливалась воздухе, когда она искала облик того единственного человека, которого он не хотел – не мог – убить. Ее похожие на сорняки волосы менялись от волнистых к прямым, от коротких к длинным, от светлых к темным. – Недостойную, привязанную к земле безволосую обезьяну, которой ты и являешься.         – Кажется, в этом году я получаю предложения направо и налево, – слегка усмехнулся он. – И лучше быть безволосой обезьяной, чем водяным демоном, который принимает чужих партнеров за своих.         – Как ты смеешь так говорить о нас? – зарычала она, сверкнув острыми, как иглы, клыками, что совершенно не соответствовали ее перевоплощенному ангельскому личику. – Ты, который…         Внезапно Аддамс наклонился вперед, на его лице промелькнула тень недовольства. И зрелище это было не из приятных. Русалке виделось, что тьма просачивается сквозь его кожу и одежду, чернея на снегу. Лес, всегда полный негромких звуков, говорящих о наличии жизни, затих, и даже ветер, казалось, затаился в ветвях.         – Придержи, пожалуйста, язык и отдай мне метку Тома, или мне придется забрать ее у тебя самому и лишить Гермиону удовольствия, которого она заслуживает.         Она вызывающе вздернула подбородок.         – Я не боюсь человеческого отродья. Ты единственный, кому следует поволноваться. Присоединяйся к нам или им конец.         – О? И как же дорогой Том собирается это сделать?         – Ты болван. Мы…         Что-то просвистело в воздухе. Гарри отступил в сторону, и предмет с глухим стуком упал на землю, перекатившись и остановившись прямо перед его пленницей. Это оказалась отрубленная голова Русалки.         С воплем ужаса ее еще живая сестра повернулась к озеру.         Поток огня прорвался сквозь толщу воды, в глубинах которой мерцали тени. Когда пламя резко погасло, обугленное тело шлепнулось вниз. Чуть поодаль от него появился Драко с разъяренным Блейзом, бьющимся в его руках. Казалось, тот слизеринец, что повыше, усердно рвался вернуться под воду, чтобы свершить свою месть. Пока Гарри наблюдал за ними, Забини удалось вытащить еще одно существо.         С дальнего конца береговой линии вновь послышался сдавленный крик. Гермиона своим хлыстом поймала за шею еще одну Русалку и потащила ее спиной через все озеро, словно рыбак-чемпион. Лезвие ее ножа блеснуло в лучах послеполуденного солнца.         – Ей все же полезно выбираться из Библиотеки, не находишь? – непринужденно спросил Гарри. – Это их вы собирались устранять?         – Мои сестры!         Драко удалось вытащить своего друга и его добычу на мелководье. Блейз даже не стал полностью вылезать из воды и начал яростно избивать Русалку, что держал в руках, снова и снова нанося удары кулаком по ее лицу и телу. Гермиона уже подошла к ним, брезгливо вытирая темную слизь со своего клинка, и принялась их отчитывать.         Забини, похоже, совершенно не заметил ее. Гарри никогда раньше не видел его таким… сосредоточенным.         Затем раздались слабые звуки музыки. Гермиона остановилась на полуслове, нахмурилась, а рот открылся от ужаса, когда она вытащила Куклу из недр своей мантии. Аддамс был слишком далеко, чтобы расслышать, но он мог поклясться, что музыка была очень похожа на «Highway to Hell». Гермиона отчаянно замахала руками и схватила все еще ничего не понимающего Блейза за руку. Ей и Драко потребовалось вместе приложить усилия, чтобы оттащить его, и с последним мощным пинком избитый и истекающий кровью труп пролетел по озеру, как порченый камень, прежде чем утонуть.         Голова гриффиндорской ведьмы моталась из стороны в сторону, осматривая опушку леса, пока она не увидела Гарри с его пленницей.       Она идет! – отчаянно одними губами Гермиона. – Давай же!         – Мне ужасно жаль, что приходится прервать наше знакомство, – сказал он, поворачиваясь. – Но, боюсь, тебе все же придется отдать мне эту метку. Немедленно.         Ответом ему было низкое протяжное рычание, перерастающее в ужасный пронзительный визг, когда тварь бросилась на него, обнажив острые когти и клыки. Остатки проводов упали на землю, еще шипя от разъедающего яда, текущего в ее крови.         Хмм.         Профессор Амбридж обогнула дерево как раз в тот момент, когда он склонил голову набок и вытащил волшебную палочку.         – Силенцио.

***

      – Я требую его исключения, Дамблдор! Требую, я сказала!       Тетя Долли практически дрожала от гнева, а ее припухшие глаза впились в директора. Она протащила слизеринца через всю территорию замка и вверх, до самого кабинета Директора… ну, или по крайней мере попыталась. Женщина была как минимум на фут ниже него, да и во всей верхней части ее розового туловища было маловато силы, так что он просто смирился с быстрым темпом ходьбы, а ее рука сжимала его плечо в хватке, которую она по недоразумению считала сокрушительной. Какая жалость. С Гарри так давно не обращались грубо.       Профессора Снейпа вызвали из его подземелий, и теперь он сидел на одном из кресел, сдвинув брови, что, как понял Аддамс, было признаком сильной головной боли.       – Пожалуйста, Долорес, возьми лимонную дольку, – уговаривал Профессор Дамблдор, пододвигая позолоченную чашу через стол. – Разве ты не говорила, что мы должны избегать нежелательных слухов? Отчисление сразу же после двух исчезновений, и это при отсутствии тел, которые послужили бы хоть каким-то доказательством…       – Прикажи русалочьему народу найти их! Осуши озеро!       – Одновременное выполнение обоих этих действий сведет на нет любой положительный эффект, – глаза Дамблдора сверкнули, когда горло Амбридж судорожно сжалось в попытке сдержать разочарованный крик. – Ты уверена, что видела Русалку?       – Конечно, я ее видела! Или то, что осталось после того… того… – ее пухлый пальчик дрожал, когда она указывала им на Гарри, что невинно хлопал ресницами, глядя на нее. – Студент убил ее! Как Верховный Инквизитор я требую…       – Чтобы мистера Аддамса исключили, да, я знаю. А ты знаешь, что я не могу этого сделать. В любом случае, уверен, что подобное могло произойти только при уважительных обстоятельствах, правда?       Гарри склонил голову в сторону пожилого мужчины, когда голубые глаза перевели внимание на него.       – Конечно, Профессор. Она пыталась убить меня.       – Это все вранье! Русалки безобидны! – Снейп открыл глаза и удивленно посмотрел на женщину в кардигане. – Ты разорвал ей глотку! Какое темное заклинание ты использовал, ты, чертов…       – Долорес! – прогремел Директор, наконец, поднимаясь. Гарри отвернулся, учуяв усилившийся запах корицы. – Я не позволю тебе так говорить о моих учениках. Подобные выражения запрещены в этом замке.       Профессор Амбридж выглядела ошеломленной, ее рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы, когда она пыталась протестовать.       – Ты должен знать, кто он такой! Кем является вся его семья. Я уже обратилась к Министру с просьбой оформить документы, которые обеспечат его заточение в больнице Святого Мунго до особого распоряжения. Он неуравновешенный, Дамблдор, и ты, конечно же, должен это видеть! Он представляет угрозу для общества…       – Как давно я этого не слышал, – сказал Гарри, с улыбкой предаваясь воспоминаниям.       Северус ущипнул себя за переносицу.       – Не сейчас, Аддамс.       – Студенты не в безопасности от ему подобных…       – Долорес!              Гарри чихнул, полностью проигнорированный в безмолвной войне взглядов, что разгоралась между двумя застывшими как камень фигурами.       – Да благословят вас Боги, – неохотно произнес Снейп.       Аддамс слегка вздрогнул.

***

      Не успел Гарри отойти и на пять шагов от коридора, ведущего в кабинет директора, как кто-то бросился к нему в объятия и начал обеспокоенно поглаживать плечи.       – О, Гарри, ты в порядке? – с тревогой спросила Гермиона. Ее волосы были растрепаны, словно она постоянно проводила но ним руками. – Мне так жаль...       – Успокойся, моя Фюльгья, – он заправил ей волосы за ухо и поцеловал в лоб. – Ты прекрасно справилась. Все вы.       – Но Амбридж все видела... что она с тобой сделала? Какое наказание она назначила тебе на этот раз?       – Никаких наказаний. Я просто временно отстранен.       – Отстранен от занятий? – глаза Гермионы расширились. – Но это и есть наказание! Это... это... это даже хуже, чем "У" по Арифмантике!       Гарри тихо рассмеялся над ее обидой. Большая рука обхватила его за локоть, грубо, но в то же время нежно.       – Пойдем, – хрипло сказал Блейз. – Мы не можем здесь говорить об этом. Драко ждет нас в своей лаборатории зелий.       Их действительно ждал Драко, ну, или кто-то очень похожий на него. Копна белокурых волос была все той же, но вот его лицо было вымазано до неузнаваемости. Он безумно усмехался им.       – Вы знаете, сколько сейчас на рынке стоят маринованные полоски шкурки Русалки? – радостно спросил он, переходя от одного кипящего котла к другому. Их содержимое отдавало зловонным привкусом гниющих рыбных потрохов, смешанных с едким запахом то ли средства для очистки унитаза, то ли действительно крепкого уксуса. – Я мог бы бросить школу и уехать в тропики!       Гермиона одновременно шлепнула его по голове и начала вытирать ему щеку.       – Не глупи. Хорошее образование нельзя заменить деньгами.       Блейз закатил глаза, но когда он направился обратно в Гостиную, его остановило ледяное прикосновение.       – Вали.       Забини моргнул, услышав ласковый тон.       – Что?       – Там, с Русалкой. Ты был безумным, ненормальным, пугающим, – губы Гарри изогнулись. – Это было прекрасно. Что же такого она тебе показала, что тебя так взбесило?       – Я... Что? Эм... – мулат быстро заморгал, заметив заинтересованный блеск глаз своего друга. – Эм...       Услышав это, Драко повернулся, заставив Гермиону разозленно фыркнуть, и начал ухмыляться.       – Ты серьезно хочешь знать, Гарвесте? Это...       – Ромильда Вейн, – вмешался Блейз, бросив на блондина предупреждающий взгляд. – Из Гриффиндора.       – Что? – Гермиона отвлеклась от своей благородной миссии сделать Драко менее похожим на трубочиста и более похожим на человека. – Ты имеешь в виду... Именно ее?       – Ты из Гриффиндора, Гермиона. Должна же ты знать хотя бы имена своих соседей по факультету?       – Я знаю. Просто я была удивлена, вот и все.       – Еще бы ты удивилась, – все еще ухмыляясь, сказал Драко.       – Ромильда очень хорошенькая, – улыбнулся Гарри. – Она будет чрезвычайно горячей.       Блейз поперхнулся на вдохе.       – Ей тринадцать, Гарвесте! – проговорил он между приступами кашля, лицо его было красным, как помидор.       – Гадание - это нечто большее, чем обыкновенное предсказание смерти, как бы забавно это ни было, – Аддамс в последний раз похлопал Забини по руке. – А сейчас, если вы не возражаете, я должен отчитаться перед Аргусом. Мы с ним будем вместе работать, пока я отстранен.       – Ромильда Вейн, – вслух размышляла Гермиона, когда за парнем закрылась дверь. – Разве она не брюнетка?

***

       Гарри зажал швабру под мышкой и поднял ведро. Пол в холле перед ним был настолько чистым, что с него можно было есть, что, несомненно, порекомендовал бы дядя Фестер. Парень удовлетворенно улыбался, возвращаясь в подземелья и старательно избегая определенных участков пола. В конце концов, крайне неразумно заразиться мутировавшим штаммом подошвенных бородавок, которые сам же усердно и размазывал повсюду. Вирус папилломы сможет почувствовать потовые железы стопы даже под самой толстой подошвой. Аддамс с нетерпением ждал, как Мадам Помфри отреагирует на новый вид этой заразы.       Дамблдор дополнил отстранение, включив в него ручной труд на каникулах под присмотром Аргуса Филча. Он мог надеть традиционную форменную одежду смотрителей, и Гарри с немалым удовольствием выбрал черное платье в полный рост с белым передничком, что напомнило ему о похожей одежде его сестры. Тетя Долли и пискнуть не могла в сторону парня, поскольку смотрители не попадали под ее юрисдикцию.       Каким же облегчением было избавиться от брюк, пускай и ненадолго. Возможности данного элемента гардероба в сокрытии оружия были чрезвычайно ограничены. И слизеринец не понимал, как с этим справлялся Отец.       К тому же работа с Аргусом оказалась весьма поучительной. Этот человек являл собой настоящую помойку самых грязных идей садиста, и у него была коллекция старинный тисков, которой он мог по праву гордиться. Теперь каждые два дня они пили чай.       Гарвесте остановился в нескольких футах от входа в Гостиную. Его карман слегка завибрировал.       Он оставил себе метку Тома, отобрав ее у Русалки как раз перед тем, как его оттащила Амбридж. От нее исходил слабый запах отслеживающего заклинания, недостаточно сильного, чтобы привязать его к портключу, но вполне подходящего, чтобы Том всегда знал, где он находится. Это немного смахивало не сталкерство, но оказалось вполне интересно и заставило Гарвесте задуматься о том, каковы истинные намерения Тома, ну и если этот человек продолжит присылать ему существ, с которыми он мог поиграть, то все к лучшему.         Тот, что он забрал у дементора и так великодушно отдал Дамблдору в знак их «соглашения», содержал то же заклинание. Аддамс надеялся, что Том оценит этот жест.         Сейчас один из квадратиков ткани светился. Парень приколол его к стене и отошел в сторону.         Свечение запульсировало раз, другой, а затем медленно погасло.         – Какое разочарование. Даже без взрыва.         Лысеющий мужчина сидел на стуле, окруженный слабым сиянием плаща-невидимки. Хотя плащ был лишним. Любой, у кого есть хоть половина носа, мог учуять запах корицы и жасмина за милю. Это была одна из пешек Дамблдора.         Повсюду стояли высокие стеллажи, заполненные яркими шарообразными предметами, в которых Гарвесте узнал множество пророчеств, спрятанных в глубинах Министерства Магии. Мужчина явно что-то охранял, и делал это из рук вон плохо, учитывая, что он спал на работе.         То существо, чьими глазами он смотрел, скользило из стороны в сторону по холодному каменному полу. Слизеринец чувствовал непреодолимое желание укусить теплое, дышащее, наполненное кровью живое тело на стуле, но было что-то еще, что-то более важное, чем желание насытиться.         Мужчина пошевелился, и плащ упал на пол. Сон моментально улетучился из его голубых глаз, когда им завладела паника. Он вскочил на ноги, и в его руках появилась дубовая палочка.         Ах, укусить или не укусить. Вот в чем вопрос.         Гарвесте моргнул. Кусочек ткани снова пустовал, серебристые фигурки, что играли на нем, исчезли, ароматы, дразнившие его нос, уже рассеивались. Пока он продолжал наблюдать, Темная Метка снова начала кровоточить.         – Дорогой Том.

***

      Драко не отрывал взгляда от своих записей, даже когда стена в Общую гостиную скользнула в сторону. День обещал быть напряженным. В пять минут третьего нужно было перемешать его Огненный раствор, в тридцать минут третьего - Обезображивающее зелье, нужно было сцедить у летучих мышей - кровь, у Дейдре - молоко, потушить головы Русалок, и необходимо было следить за огнем в котлах с шестого по четырнадцатый.       Это при условии, что он сможет закончить исследование Гермионы по Глубинному Зову до того, как умрет от голода. Обед уже наполовину закончился, а девушка даже не подумала сделать перерыв.         Холодная рука обхватила его лицо, заставляя поднять глаза. Гарвесте улыбнулся ему.         – Сегодня ты не в лаборатории? – спросил брюнет, все еще касаясь ледяными кончиками пальцев его щеки.         Да я бы с удовольствием, но… – Драко указал пером туда, где сидели Гермиона и Луна в окружении книг и пергаментов. – Она угрожала отрезать мне все, до чего дотянется.         – Дорогая, дорогая.         Малфой закатил глаза от веселого тона Аддамса и вернулся к своим записям.         – Я просто надеюсь, что Блейз выполняет свою часть работы, даже будучи дома на Солнцестоянии. Я бы не стал исключать того, что она отправит с йольским подарком Разрывающее заклятье в комплекте.         – Мы бы, конечно, этого не хотели, – рядом с блондином заскрипел стул.         Драко снова с любопытством поднял глаза и обнаружил, что Гарвесте изучает его, подперев подбородок рукой.         – Что?         – Ты пахнешь иначе.         – Надеюсь не так, как мой крестный.         – Вовсе нет. Больше похоже… – на лице темноволосого слизеринца медленно появилась улыбка. – …на лес.         – Э-э-э, – Драко подавил румянец и рассеянно потер лоб. – Спасибо?         Гарри усмехнулся его замешательству и наклонился ближе, его глаза сияли так, словно светились изнутри. После нескольких минут молчаливого изучения Аддамсом Малфой начал ерзать на стуле. Этот взгляд никогда не сулил ничего хорошего.         – Скажи-ка мне, дорогой, – Гарвесте одарил его внезапной улыбкой. – Ты увлекся Фредом и Джорджем?