Rise or Fall

Если Бог только смотрит на злодеяния, которые совершают во имя Его, он не Бог, а чёртов садист.

Из исповеди Лорейн Вудс

      Давно привычная шумиха по ту сторону маленькой и тесной гримёрки не стихала, и от этого Лорейн только расслаблялась, переодеваясь для выступления в стиле кантри. Она сменила привычную красную рубашку в крупную чёрную клетку и светлые джинсы с модными дырками собственного дизайна и производства на воздушное платье цвета Шампани с цветастым кружевом. Поверх накинула свой старый джинсовый пиджак, оставив верхние пуговицы расстёгнутыми, и продела сквозь петли тонкий песочный ремешок с косичкой. Простой, но стильный образ завершали кожаные ботинки на почти незаметном каблуке и ковбойская шляпа под цвет ремня. Волосы пшеничного цвета она оставила струиться по острым плечам, немного закатала рукава пиджака, чтобы был виден широкий браслет на правом запястье со стальной застёжкой, выполненной в форме головы лошади, которую тянули за поводья. Лорейн задержала на нём взгляд и прикусила губу. Давно бы следовали его выбросить, но лошади всё же не виноваты в личных проблемах певицы. Она прикрыла на секунду глаза, сказав себе, что этот аксессуар не олицетворяет собой то дерьмо, которое она оставила позади, это просто браслет, что она никогда не снимала. Это талисман, сопровождающий её большую часть жизни, это хорошее.       — Сколько здесь ни выступаю, а ощущения как в первый раз, — пробормотала Лорейн, услышав аплодисменты благодарных зрителей, и быстро осушила стакан воды, после поставив его на гримёрный столик, освещаемый круглыми лампочками, встроенными в раму зеркала. На его поверхности она обнаружила несколько отпечатков и короткую дорожку пудры. — Никогда за собой не приберут.              Пока она приводила в порядок место для наведения марафета, думала о том, как будет вести себя на полюбившейся сцене ресторана South 9th Bistro. Работал он исключительно по вечерам, с пяти до девяти, чтобы люди после работы зашли на отличный стейк или насладились французской кухней под живую музыку, наполненную духом обожаемого в Монтане кантри. Последние два месяца Лорейн со своим возлюбленным выступали исключительно в этом месте, не собираясь пока покидать живописный Бозмен, полный энергии, что обычно не характерно для американских городов сельского типа. Поглощённая размышлениями в своей голове она не заметила, как к ней кто-то подкрался. Крик подскочил к горлу и сорвался с губ, когда её внезапно ущипнули за бока, и певица подпрыгнула, случайно заехав тряпкой с очищающим средством по лицу наглеца. Тот, неприлично выругавшись, схватился за него и отошёл на пару шагов.              — Бисли, ты совсем придурок?! А если бы я кулаком тебе куда заехала? Как бы ты сейчас на сцену пошёл? — Вудс возмущённо завопила, сдержавшись, чтобы со страху не схватиться за сердце.              Беннет, не отрывающий руки, приподнял свободную ладонь в капитулирующем жесте:              — Только ты называешь меня по фамилии чаще, чем по имени. Ай! Чёрт, что это было вообще?              — Потому что ты не любишь своё имя. А это стеклоочиститель, — с ухмылкой ответила Лорейн, но тут же спохватилась: нельзя, чтобы её напарник из-за собственной глупости пропустил выступление. Она взяла бутылку воды со столика и, промочив чистую салфетку, приблизилась к гитаристу. Сохраняя на губах неуловимую нежность, шёпотом попросила его опустить веки. Просьба была исполнена, и певица аккуратными движениями протёрла кожу вокруг глаз. Хорошо, что у него хоть рефлексы работали как надо, ещё бы мозг к ним присоединился. — Я не виновата, что ты игнорируешь инстинкт самосохранения и рискуешь ко мне подкрадываться.              Вполголоса сказала она, не торопясь отстраняться. Бен настороженно приоткрыл глаза. Несколько раз моргнув, он убедился, что жгучий дискомфорт исчез. Он легкомысленно улыбнулся и, положив руку на талию девушки, прижал её к своему телу. Она выглядела потрясающе в любом образе, но сегодня была особенно хороша, будто заранее подготовилась к их памятной дате. Через несколько дней их дуэту, носящему название «Струны Свободы», исполнится три года. В честь этого он хотел объявить перерыв и отвезти её в национальный парк Глейшер, она обмолвилась однажды о своём желании посмотреть на ледники Скалистых гор, да и вообще, отдохнуть недельку от повседневных тягостей жизни. Примерно в таком виде Беннет и представлял её на фоне чистого озера, высокой травы и потрескивающего костра. Если она, конечно, готова отказаться от своей рубашки, которую уже заносила и застирала до дыр.              — Я хотел поднять тебе настроение, выглядишь как кусок унылого дерьма. Тебя прокрастинация за задницу укусила?              Лорейн ожидаемо поморщилась от недовольства. Ничего, полезно иногда напоминать ей о том, что она не может скрывать своего скверного состояния от него. Она сейчас похожа на провинившегося ребёнка, не желающего сознаваться в содеянном. Беннет знает её слишком хорошо, поэтому с лёгкостью предсказывает её поведение в следующую минуту. Вот она резко скидывает его руку, вот копирует его позу, перенеся вес на левую ногу, которая скользнула чуть назад. Вот она щурится, пытаясь прочитать его, но, на самом деле, выдавая себя. И финальный штрих — провокационная фраза, которая должна пристыдить собеседника или заставить растеряться.              — Я хотя бы не слоняюсь без дела перед выступлением, при этом мешая настраиваться другим. И со мной всё в порядке, подумаешь, не давлю улыбку каждую чёртову минуту.              — Так, — протянул Бисли, настойчиво обхватив ладонями лицо певицы и внимательно всматриваясь в её сверкающие в ярком свете одиночной большой лампы серо-зелёные глаза. — У тебя извергается вулкан Вагина?              Лорейн прыснула от смеха и перестала изображать из себя хмурую тучу. Её лицо посветлело, морщины на лбу разгладились, и Бен закрепил результат своей убийственной шутки игривым поцелуем в нос. Девушка, довольно улыбаясь, прижалась к гитаристу и уткнулась в его открытую шею, с наслаждением вдохнув гармонично смешанный аромат герани и корицы. Эти духи она сама покупала ему каждый год, даже если он не успевал использовать прошлый флакон. Что-то своего рода традиции, не дающей забыть, какое счастье имеется на настоящее время. Конечно, Бисли постоянно ей об этом напоминал своим присутствием, но она должна была благодарить его в ответ по-своему. Она сама толком не поняла, почему вдруг взъелась на его глупую пугалку, хотя давно привыкла к подобным выходкам. Возможно, ей действительно стоит запастись прокладками после рабочей половины дня.              — Ты ужасен, — пробормотала она и, выбравшись из его объятий, одёрнула кружевные края платья и поправила чуть сползшую половину пиджака.              — Ты сама виновата, что меня выбрала, какие ко мне претензии? — усмехнулся Беннет и потянул её за руку, но она вдруг остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. — Что такое?              Ему не понравился этот серьёзный взгляд, слегка обвиняющий, растерянный и затравленный. В глазах Лорейн смешалось столько эмоций, что гитарист оторопел. Развернувшись полностью он, сдвинув брови к переносице, выпустил ладонь певицы и коснулся её прохладной мягкой щеки, проведя по ней большим пальцем.              — Никогда не обвиняй меня, — вдруг попросила Вудс, в ожидании ответа смотря на Бена и при этом даже не моргая. — Просто не делай так, хорошо?              Ему захотелось сразу согласиться, даже не пытаясь понять, чем он её так обидел или расстроил, а может, всё вместе. Он кивнул, почему-то не смог выдавить из себя слово, наверное, из-за тяжести взгляда, направленного на него. Лорейн была немного с прибабахом, а кто сейчас нормальный? Иногда у неё случались приступы дистимии, иногда она просто не хотела какое-то время видеть людей вообще, даже его самого, будто её внутренний шизоидный интроверт рвался наружу и требовал спасительного уединения. Она предупредила его сразу, как только они начали общаться ближе, что у неё бывают дерьмовые дни, и переживает она их самостоятельно. Вот и сейчас он пытался различить: был ли её жалостливый вид результатом очередного выплеска хранящегося внутри негатива, или это просто скверное настроение вперемешку с волнением перед выступлением. Ведь она всегда волнуется перед выходом, как бы хорошо ни пела, как бы уверенно ни вела себя на сцене, как бы полностью ни отдавалась гостям, надрывая связки и горло, чтобы усилить эффект от песни высоким эмоциональным голосом. Она просто немного с прибабахом.               — Пойдём, двухминутная готовность. Вспомнил, что Лоретт надо настроить, — Бен расслабился, подмигнул, поняв, что всё закончилось после его утвердительного кивка.              — А ты ещё меня называешь капризной, — фыркнула певица, и её привычная полуулыбка закрепилась на губах. Вудс окинула критичным взглядом своё отражение и, удовлетворённо кивнув, позволила увести себя из гримёрной.              — Как сложно справляться с двумя женщинами одновременно.              Лорейн пихнула его в бок и скользнула в дверной проём. За кулисы как раз прошла местная группа, официально работающая в этом ресторане на постоянке. Компания у них разношёрстная, это певица отметила ещё тогда, когда в первый раз пересекла порог заведения. В ней был и пожилой маэстро, занимающий место перед скромным мини-роялем, и неусидчивый барабанщик, из-за бурлящей энергии часто подскакивающий на стуле во время выступления, и средних лет с мужчина с запасом философических тем, демонстрирующий своё мастерство на электрической бас-гитаре. Была у них и своя солистка, довольно милая и приветливая девушка, вот только какие-то семейные проблемы заставили её вернуться на время в родные края, из-за чего Лорейн пришлось её заменять.              Впрочем, эта идея пришлась ей по душе. Она с удовольствием возвращалась в ресторан к каждому вечеру. Здешняя атмосфера располагала к себе гармоничным комбинированием загадочности, доли мрачности и согревающего комфорта. Комплекты столиков и стульев из тёмного венге, над которыми были лампы в виде фонарей, гладкий паркет для танцев, стильная форма всегда приветливых официантов, живая музыка, не перестающая ласкать слух гостей и разыгрывать в них желание приступить к ужину под специально отобранные композиции. Так происходит каждый час: сначала играет что-то энергичное, усиливая аппетит, затем, когда гости приступают к еде, появляется маэстро и садится за рояль. Его музыка заставляет не торопиться прикончить блюдо, а смаковать каждый кусочек, чтобы в полной мере осознать вкус и смешать его с неспешно звучащими произведениями. После этого расслабиться на комфортном стуле с бордовой обивкой и прикрыть глаза, иногда прерываясь на тихий разговор со спутником. Лорейн видела эту картину в ресторане каждый день и поражалась продуманной программой, расписанной по часам. Даже гости — те, кто уже был знаком с неофициальными правилами посещения заведения — обязательно приходили к началу часа. Это место не было волшебным, оно просто давало то, что нужно людям, особенно после рабочего дня: покой, некоторое веселье и эстетическое наслаждение.              Поздоровавшись с музыкантами, Лорейн прислонилась плечом к углу деревянной стены и, скрестив руки на груди, принялась наблюдать за забавным ритуалом Беннета, в течение которого он о чём-то шептал. Иногда ей кажется, что свою акустическую гитару он холит и лелеет больше, чем её. Но это же глупо: ревновать к музыкальному инструменту. Однако в такие моменты Вудс, развлекая себя, представляла, что злорадная Лоретт показывает ей язык, пока Беннет с нежностью стирает частички только лёгшей на её поверхность пыли и чистит струны хлопковой тряпкой, которую он хранит в специальном футляре. Лорейн показывала ей язык в ответ, смутно подозревая себя в том, что у неё слегка съехала крыша.              — Когда пойдём домой, напомни мне, что Лоретт нужно полностью почистить и обработать, — пропыхтел Бисли, поднявшись на ноги. Обхватив гитару за гриф, он опустил её и взглянул на певицу. — Всё в порядке? Ты готова?              — Конечно. У нас сегодня мало работы, по программе больше классической музыки.              — Эстетов понавалило. Зато раньше освободимся.              Люди уже были готовы к выходу дуэта, заняв забронированные столики и заказав различные блюда, которые подадут в разное время. Вудс одним глазом выглянула в зал, и на её лице расцвела спокойная улыбка. Она любит внимание гостей, она чувствует, как они тянутся к её голосу, к звучанию инструментов, складывающемуся в мелодию. Кто-то новенький, если ему удастся выловить её в зале, обязательно спросит, почему она не выпускает альбомы, не даёт концерты, не колесит по штатам. Ответ короткий и прозаичный: она не пишет песни, она просто перепевает те хиты кантри стиля, по которым когда-то чуть ли не сходили с ума. Песни современности она тоже исполняет, если попросят, и если музыканты знают произведение по нотам. Бен в такие моменты пожимает плечами: что ему делать на одной сцене с Лорейн, когда люди хотят услышать песню, в которой задействовано несколько инструментов, а он играет только на старой, но всё ещё красивой Лоретт. В такие моменты Вудс напоминает ему, что посетители здесь любят и ценят акустические версии, и он уже готов выскочить на сцену в стиле Тэда Ньюджента.              Ведущий и любимчик одиноких посетительниц, которого звали Салли, появился на сцене в образе священника, наверняка сведя с ума представительниц женского пола. Всё потому, что сегодня в ресторан приехала пара, которая решила отметить здесь годовщину свадьбы, и он оделся так специально для миссис Форстер с намерением проверить реакцию и заодно позлить её мужа. Безнадёжный экстремал. Ничего провокационного или оскорбляющего в его виде не было: просто расстёгнутая наполовину сутана, под которой не было рубашки. Колоратку он оставил, хоть и постоянно касался её, будто намереваясь содрать. Лорейн не удивится, если он эффективно сделает это в один момент.              — А сейчас на сцену выйдут полюбившиеся всем нам «Струны Свободы». Встречайте до безобразия талантливый дуэт: Лорейн Вудс и Беннет Бисли!              Она вышла с открытой улыбкой, задорно помахала в зал двумя руками, окинула сияющими в тёплом свете глазами сегодняшнюю аудиторию и остановилась на зрелой паре, сидящей в центре первого ряда. Священник Салли приобнял певицу за талию и чмокнул в щёку, перед тем как передать ей микрофон. Заработав недовольный взгляд Беннета, он очаровательно улыбнулся и поспешил скрыться за кулисами. Бисли, закатив глаза на его выходки, устроился на барном стуле и невесомо коснулся струн гитары, проверяя их звучание. А Лорейн, взявшая микрофон, лежавший на колонке, остановилась на краю сцены. Аплодисменты смолкли.              — Добрый вечер, Бозмен! Надеюсь, вы хорошо проводите время? — большинство гостей согласно закричало, некоторые поддержали свистом, остальные же с улыбками покивали, держа перед собой бокал вина или пива. — Уверена, Салли уже всё растрепал, но я хочу сказать это лично. Сегодня особенный день для одной пары: мистер и миссис Форстер отмечают платиновую свадьбу. Джон, Тереза по секрету шепнула нам, какая у вас любимая песня, и мы с удовольствием её исполним.              Jean Shepard — A Dear John Letter              Услышав первые ноты на гитаре, зрелый мужчина коротко рассмеялся и, обхватив ладонь своей жены, оставил на сухих костяшках благодарный поцелуй. Лорейн, постукивая каблуком в такт мелодии, облизнула губы и приблизила микрофон к лицу. Она затянула песню, превратилась в свободную деревенскую девицу, не скованную законами или стереотипами. Выставила правую ногу на край и, не переставая петь о ненависти к письмам, легко спрыгнула со сцены и неспешно двинулась к столику семейной пары. Она напрягала связки, играя с собственным голосом, который плавно скользил по залу, отражаясь во всех углах. Лорейн протягивала каждое слово в куплете, приближаясь к возлюбленным. Когда она остановилась у столика, то подмигнула мистеру Форстеру и, вручив микрофон в его руки, проворно отбежала на пару шагов. К этому моменту как раз начиналась мужская партия. Джон растерялся на пару секунд, но подоспел и низко запел, ёрзая на стуле. Он никак не ожидал, что и без того повышенное к нему внимание возрастёт ещё больше. Но любящий взгляд Терезы, как и всегда, его приободрил, и он подобрался. Смотря на неё, мужчина пел на автомате, а люди в зале с подачи Вудс начали хлопать, дополняя игру Бисли.              Единство, счастье, музыка — это так опьяняло. Никто из гостей не остался равнодушным. К концу песни, когда микрофон успел ещё раз побывать в руках Лорейн и вернуться к Джону, все уже подпевали фоном знакомые и простые слова, наполненные искренней любовью и долей сожаления. Хоть текст не совсем подходил под празднование годовщины, озвучивали его с улыбками. Бисли отыграл последние ноты и одобрительно хлопнул свою Лоретт по лакированной поверхности. Зал взорвался аплодисментами, когда мистер Форстер сначала в знак благодарности обнял Лорейн и подарил ей закупоренную бутылку шампанского, а после со всей нежностью поцеловал свою жену. Смеющаяся Вудс резвым прыжком вновь оказалась на сцене и, театрально сняв с головы шляпу, исполнила низкий поклон и послала публике парочку воздушных поцелуев, пока Бисли коротко кланялся всем хлопающим.              Они исчезли за кулисами счастливые и обнимающиеся. Приняли дружеские поздравления от музыкантов и, спрятав заслуженную бутылку, решили выйти в зал на перерыв. У барной стойки Лорейн заказала тоник со льдом. Выпивать сейчас не хотелось, а вот промочить горло вредной, но вкусной газировкой — это всегда пожалуйста. Они немного поболтали с Бисли, потом он ушёл трещать с музыкантами, и Вудс облегчённо выдохнула. Если бы в их компанию затесалось ещё несколько лиц с разговорами ни о чём, её бы это быстро утомило. Бен хорошо знает её, значит, намеренно ушёл к коллегам, чтобы они не пришли к нему сами. Лорейн с теплотой подумала, что ей очень повезло встретить его.              Тоник шипел в стакане. Певица обводила края стакана, занимая свою голову расчётом о том, чем нужно будет запастись, прежде чем ненадолго покинуть Бозмен. Беннет с хитрой улыбкой обмолвился о том, что их ждёт недельный отдых вдали от суеты, и вот она уже мысленно составляла список покупок и рассчитывала остатки их общего бюджета. Взгляд упал на съехавший браслет с лошадью, и она потуже затянула его на запястье. Никаких грёбаных флешбеков.       — Позволите угостить вас пивом?              Лорейн чуть помедлила, прежде чем оборачиваться. Заводить знакомства ей сегодня не хотелось, но раз Беннет ушёл и не может отвлечь на себя внимание, придётся натянуть вежливую улыбку. Расстраивать кого-либо из гостей отказом или того хуже, хамским отношением она не могла. Вудс промотала в голове короткую фразу, с которой к ней обратились, и застыла от запустившегося мыслительного процесса, длящегося доли секунды. Этот голос, бархатный, уверенный затронул те участки воспоминаний, которые давно запылились, потянул за тонкую ниточку запутанного клубка. Лорейн, подпирающая торсом барную стойку, полуобернулась и не смогла подавить звучный удивлённый вздох.              — Джон? — она неуверенно спросила стоящего рядом с ней мужчину с ухоженной тёмной бородой. На мгновение бросило в жар, а сердце решило сплясать чечётку, стуча о рёбра. Она не могла ошибиться. Такие глубокие голубые глаза, всегда полные противоречивых эмоций, очень сложно забыть. — Джон Дункан!              Вудс с удивлённой улыбкой ещё раз окликнула его. В его расслабленном взгляде мелькнуло раздражение при упоминании фамилии, данной ему приёмными родителями.              — Прости, я хотела убедиться, — Лорейн приблизилась к старому знакомому и вытянула руки. — Обнимемся?              — Тебе не откажешь.              Она шагнула в открывшиеся объятия. Перенюхавшая десятки различных и не очень ароматов, чтобы подобрать идеальный для Бисли, певица, невольно начавшая в этом разбираться, отметила, что от Джона пахнет неброским древесным одеколоном, который приятно щекотал ноздри. Рука его скользнула по спине и остановилась на пояснице, и сквозь двойной слой одежды Лорейн ощутила тепло его ладони. Пальцы сильнее сжались на её спине, и она едва не подскочила от этого простого жеста как пробка из бутылки. Вудс с неловкой улыбкой отлепилась от его плеча.              — Ты похорошела, — сказал Джон, когда выпустил её из объятий. Призрачная улыбка и лёгкий румянец — Лорейн не ожидала комплиментов. — Хотя так и осталась доской.              Она закатила глаза, не чувствуя ни капли злобы или недовольства на его дополнение. Вот это можно было ожидать от того Сида, которого она знала.              — Зато ты подкачался, — Лорейн в шутку стукнула его по груди, скрытой тканью мягкого ультрамаринового джемпера. Действительно крепкая, но без ответного выпада его нельзя оставить. Певица наигранно задумалась, смотря в лицо мужчины. — Только борода старит.              Он хмыкнул:              — Я тебе не верю, — и правильно, шпилька не удалась. — Спешу огорчить, если ты подумала, что это судьба: я приехал на твоё выступление намеренно.        — И почему я должна была подумать, что это судьба? — поинтересовалась она, вопросительно выгнув бровь.              — Из-за песни, которую ты исполняла. Вот уж не думал с порога получить признание в любви.              — Ты явно не вслушивался в текст, — с улыбкой фыркнула Лорейн и оглянулась: некоторые посетители заинтересованно смотрели в их сторону. Прокашлявшись, она потянула Джона за руку к одному из свободных столиков в углу. Их обычно не занимали, желая быть поближе к сцене. – Пойдём, присядем. Что тебя привело в Бозмен?              — Ты могла принять мои слова за шутку, но я действительно приехал за тобой, Лори.              По телу пробежала мелкая дрожь. Уже давно никто не сокращал её имя, кроме Бисли.              Вудс упёрла руки в поверхность круглого столика, за которым они устроились, и прищурилась, внимательно смотря на сидящего перед ней Сида. Тот откинулся на спинку стула, закинув на неё одну руку, тем самым позволив Лорейн разглядеть его. Он был другим, с какой-то маниакальной идеей в глазах. Это не удивляло: Сид всегда был полон каких-то задумок, которые позже воплощались в жизнь. Внешне он не особо отличался от того Джона, к которому она обратилась за юридической помощью семь лет назад, разве что стиль сменил и бороду отрастил. Не было делового костюма, галстука, дурацкой прилизанной причёски и автоматической ручки, которой он постоянно щёлкал, а очки для работы за компьютером сменились на синие авиаторы. Словно он кардинально изменил тип деятельности. Нет, скорее, просто оделся так, чтобы слиться с толпой.       — Нашла во мне что-то интересное? — спросил Сид, заметив, как пристально его разглядывают. Вудс, вздрогнув от его голоса, отмахнулась и припала губами к стакану с потеплевшим тоником, который она прихватила с собой.              В это время подошла официантка в белой блузке без рукавов и обтягивающей юбке чуть ниже колена. Она с дежурной улыбкой кивнула певице и, передав ей меню, сосредоточила своё внимание на новом для неё посетителе. Лорейн, прикрываясь твёрдой обложкой, скривилась, незаметно наблюдая за тем, как девушка обхаживает Джона, невзначай задавая ему стандартные вопросы. Как вам наше скромное заведение? Какое мясо предпочитаете? У меня не слишком вываливается грудь из декольте? Лорейн про себя посмеялась: это она, конечно, додумала сама. Мысли были глупыми, но она не могла с ними совладать. Нелегко быть собственником во всех отношениях. Певица видела: обмениваться фразами с официанткой Джону неинтересно, но он всё равно односложно отвечал из вежливости. Девушка быстро сообразила, что ей не удалось подцепить гостя на крючок, и заметно расстроилась. Ничего удивительного, на самом деле: Джон красив и притягателен, и даже чёртова борода его не портит, совсем наоборот. Пока певица утихомиривала своё возмущение, толком не посмотрев на список блюд, мужчина сделал заказ, остановившись на каком-то морском салате и зелёном чае.              — Пожалуй, мне пока ничего не нужно, спасибо, — Лорейн вернула меню и заметила на себе пронзительный взгляд Сида. — Что?              — Добавьте парочку макарун, они же у вас есть? — официантка с улыбкой кивнула на вопрос Джона, водящего указательным пальцем по разделу десертов. — Нашёл, кокосовые. Не против выпить кофе?              — Ты же обещал пиво, — усмехнулась Вудс и пожала плечами. — Не против.              — Фисташковый латте, подать всё сразу, — окинув девушку быстрым взглядом и приподняв уголок губ, он отдал ей меню. Она, дописав последнюю позицию в блокноте, стукнула по бумаге кончиком карандаша, и, сообщив время ожидания, удалилась.              — Зачем заказал? Я не голодна.              — Захотелось сделать приятное, ты всё равно не способна отказаться, любительница сладкого и орехов, — усмехнулся мужчина. Вроде и легко было с ним общаться даже спустя столько лет, но предчувствие того, что ей что-то неизвестно, отказывалось испаряться под давлением дружеской беседы.              — Ты помнишь, — озвучила свои мысли Лорейн, имея в виду свой любимый десерт.              — Сложно забыть, ты всегда брала одно и то же на наши встречи.              — С вкусняшками из кофейни для себя и домашней едой для тебя, — прыснув, продолжила певица. — «Я не умру от голода, Лори, если пропущу чёртов обед, всегда можно заказать доставку». Сам же потом уплетал за милую душу.              — Воняло на весь кабинет, у меня не было выбора, — мужчина пожал плечами, а Лорейн угрожающе прищурилась. — Не смотри на меня так. Какие планы на вечер?              Неожиданный вопрос. Задумавшись, Лорейн подняла глаза висящий над столиком фонарь.              — У меня ещё одно выступление, а после мы с Беном должны заехать в магазин за газовым баллоном. У нас, оказывается, сейчас используется резервный, мы это проглядели.              — По порядку: что за Бен? — Джон подался вперёд, положил ладонь под щёку, начал прожигать её взглядом, от которого стало неуютно, будто её уличили в чём-то неправомерном.              — Мой возлюбленный, — коротко ответила Вудс. Только сейчас она заострила внимание на его руках, скрытых кожаными перчатками. И почему она пропустила это, когда повела его к столику? — У нас свой дуэт, неужели ты его не заметил?              — Я смотрел на тебя, — прямо сказал Джон. Вздох задержался в лёгких. — В большинстве случаев глаза зрителя обращены на душу группы: на солиста. Я — не исключение.              Выдох. Стало немного легче, но надо бы перевести тему.              — Ты ехал сюда с самой Атланты? Не думай, что мне неинтересно вспоминать старые добрые, но что заставило тебя найти меня в Бозмене? Уж не спрашиваю, каким образом ты это сделал, ты же у нас крутой юрист с хорошими связями.              Принесли еду и забрали опустевший стакан из-под тоника. Джон занялся салатом, не торопясь отвечать. Лорейн приподняла перед собой чашку латте, коснулась губами нежно-зелёной пенки, захватив дроблёный орех, и втянула. Мелкие пузырьки чуть защекотали язык. Согревающая сладкая волна скользнула по стенкам горла. Лорейн обхватила чашку, решив пока насладиться кофе, а потом уже приступить к десерту, хоть и был соблазн закинуть сразу два макаруна в рот.              — Я был ближе, чем ты думаешь, в округе Хоуп, — Сид словно нарочно выждал момент, чтобы вывалить на неё такую информацию. Вудс подавилась, едва не выплюнув на стол глоток, который она только сделала. Она выпучила глаза, не скрывая испытываемого шока. Аппетит тут же куда-то сбежал, к макарунам теперь не хотелось притрагиваться. Усмехнувшись, Джон привстал и легко похлопал её по спине, пока она, покашливая, отходила от услышанного.              — По-твоему, это смешно?! — прохрипела певица. — Как ты там вообще оказался?              — Немного забавно, что я предсказал твою реакцию. Я там поселился из-за… работы.              Секундная пауза ей не понравилась.              — Не смеши, — фыркнула Лорейн, когда мужчина вернулся на своё место. — Местным даже полиция почти не нужна, сами проблемы решают, связаны они с законом или нет. Уайтхорс только и делал, что занудствовал, что я одна такая неугомонная покой ему нарушаю. Что за шутки, Джон?!              — Успокойся, — невозмутимо сказал он. Его рука дотянулась до её плеча и настойчиво сжала. Вудс опустила голову, приняв этот жест. Она надеялась никогда больше не услышать о Хоупе.              — Ты мне одной фразой весь вечер испортил, — буркнула она и прочистила горло. — Какие-нибудь ещё сюрпризы будут?              — Как у тебя с деньгами? — убрав ладонь, внезапно спросил Джон. Лорейн непонимающе нахмурилась: какое это имеет отношение к обсуждаемому? — И не лги мне, ты же знаешь: я сразу это замечу.              Она прикусила губу: не признаваться же, что она каждый день жалуется на недостаток денег, сколько бы «Струны Свободы» ни выступали. Они с Беном не бедствуют, но очень часто приходится отказываться от траты денег на что-то, кроме личных потребностей и содержания дома. Хотелось бы сказать, что терпимо, но она стремилась к отметке «больше, чем в достатке» в графе о финансовом положении и не была довольна необходимостью строго рассчитывать бюджет каждый день.              — Всё нормально, — собравшись, ответила певица с улыбкой. — Мы зарабатываем на выступлениях почти каждый день. К чему этот вопрос?              — Мне нужна твоя помощь, твой голос, — перестав наконец ходить вокруг да около, сказал мужчина. — Тебе не понравится эта идея, но я обещаю достойную оплату, больше чем платят здесь в несколько раз. Я отблагодарю тебя куда большим, чем просто деньгами.              — Так, — протянула Лорейн, поймав себя на том, что повторила привычку Бисли, вот только признание выпытывали у неё, а не наоборот. Стул перестал быть комфортным, обивки будто и не было, и Вудс ощущала, как в лопатки вжимается деревянная спинка, принося лёгкую обжигающую кожу сквозь одежду боль. — Я не понимаю, что происходит. И твои слова меня, если честно, уже пугают.              Джон терпеливо выдохнул и снова разлепил губы, чтобы объясниться, однако остановился заглянув за спину Лорейн. Заметив этот любопытствующий взгляд, она захотела обернуться, но тут же получила смазанный поцелуй в щёку. Кто только сегодня не целовал её сюда.              — Развлекаешься? — она услышала голос Беннета и положительно ответила, не спуская глаз с Джона, который в свою очередь изучал взглядом подошедшего гитариста. — Пять минут до выхода, солнце, нужно подготовиться. Извини, приятель.              Как же вовремя он появился.              — Ничего, — дёрнув левым уголком губ, Сид махнул рукой, будто давая разрешение на то, чтобы Лорейн его оставила. Она и забыла, как ей иногда хотелось назвать его мудаком, сейчас как раз такой момент. — Я надеюсь, мы продолжим наш разговор, Лори.              Она смогла только кивнуть. Выйдя из-за стола, Вудс поняла, что у неё незаметно, но подрагивают ноги, поэтому обхватила руку Бисли и неспешно побрела к сцене. Не удержалась и один раз обернулась. Неотрывный взгляд Джона провожал её, но в нём не чувствовалось ни доли поддержки. Скорее, какой-то нездоровый интерес. Так на гитары смотрит Бен, когда пара заглядывает в магазин музыкальных инструментов, чтобы охренеть от цен.              — Лори, да? Догадываюсь, что это не просто фанат.              — Только не говори, что ревнуешь, — певица подтолкнула плечо гитариста своим. — Это мой старый друг… знакомый. Не знаю, кем его сейчас считать, мы не виделись почти восемь лет. Для меня его приезд оказался полнейшей неожиданностью.              — Мне ни к чему ревновать, я тебе доверяю, — Бен обнял идущую рядом Лорейн. — Интересный тип, чем-то выделяется среди гостей. Он приехал на твоё выступление?              Когда они дошли до гримёрки, ей пришлось высвободиться. Вудс вздохнула, стоя перед зеркалом. Заметив пудру, оставленную кем-то из танцевальной группы, она взяла баночку: стоило немного освежить лицо.              — Я сама толком не поняла, — смотря на Бисли в отражении, ответила она, сосредоточенно нанося лёгкий слой на чуть заалевшие щёки. — Кажется, у него ко мне какое-то выгодное предложение. Обещал хорошую плату за мой голос.              — Вот как, его появление очень кстати для нас, — он подошёл к Лорейн, пока она заканчивала с марафетом. На её лицо легла плохо скрываемая тень сомнения. — Ты не очень рада этой возможности.              Она поджала губы и, отставив пудру, развернулась к Бену. В её глазах отчётливо читалась неуверенность.              — Дело в том, что для этого нужно вернуться в Хоуп. Я… не думаю, что смогу.              Сейчас она выглядела такой потерянной, что Бисли усомнился в том, что она готова выйти на сцену. Он потянул её на себя за предплечья, спустил шляпу на каскад светлых волос, из-за чего тонкий шнурок упёрся в шею певицы, и прижался своим лбом к её. Не позволил ни ей, ни себе закрыть глаза. Смотрел в упор, восхищался красотой серо-зелёной радужки, напоминающей траву, объятую утренним туманом и покрытую каплями прозрачной росы.              — Я вижу: ты не хочешь упускать этот шанс. У нас и правда сейчас проблема с финансами, но если ты решишь отказаться, я обязательно поддержу тебя. В конце концов, здесь не так плохо платят, чтобы жаловаться, — в ответ на это Вудс шмыгнула носом. Слёз не было, но глаза защипало. Её руки поползли под футболку Бена и легли на горячую спину. — Хоуп просторный и живописный, и о людях, живущих там, ты никогда плохо не отзывалась. Почему же ты закрываешься при любом упоминании о нём? Заслуживаю ли я хоть немного информации о твоей жизни или нет?              Последний вопрос Бисли задал в шутку, но Лорейн её не уловила. Отстранившись, она наконец освободилась от требовательного взгляда и отвела глаза, чувствуя, что разговор становится всё более тяжёлым. Слишком много энергии высосали из неё сначала Джон своей причиной, по которой он приехал, теперь и Бен, в очередной раз постаравшийся вывести её на откровения о прошлом. Она не хотела это ковырять и уж тем более возвращаться к тому, от чего с трудом смогла уйти. И всё же, сколько бы Беннет ни говорил, что примет любое решение, Лорейн просто не вправе с ним так поступить: отказаться от предложения, забыть Джона и вернуться к обычному течению жизни. Тяжёлый вздох прозвучал без её согласия. Страданий ей что ли не хватает?              — Ты заслуживаешь куда большего, — в итоге сказала певица, прикоснувшись к щеке гитариста. — До сих пор не понимаю, как ты меня вообще терпишь.              — Я напишу тебе список причин, и ты сама поймёшь, почему я никогда тебя не отпущу, — он оставил на её губах короткий чувственный поцелуй. — Готова потрясти ляжками? Песня горячая.              Она засмеялась.              — Теперь да.              — Люблю твою кривозубую улыбку, — не успела Вудс возмутиться, как Беннет легко шлёпнул её по бедру. — Дуй уже на сцену.              — Я тебя побью, — угрожающе протянула она, но блестящие зарождающимся весельем глаза подпортили эффект разгневанной женщины. — Вот вернусь и побью.              Бисли оставил её перед зеркалом поправлять одежду и решаться. Музыканты ресторана прошли к кулисам, по пути махнув ей. Пора выходить. Ей предстояло исполнить песню Джейд Бёрд — одной из любимых певиц и вдохновителей. Лорейн пела примерно в том же диапазоне и регистре, поэтому меццо-сопрано Джейд, граничащее с высоким сопрано, она повторяла практически в точности.              Песня о хорошей женщине, узнавшей об измене, провокационная, полная смешанных чувств. В ней боролись женская гордость и разочарование, горящая ревность и угасшая любовь. Она была безукоризненным фаворитом для Вудс, привыкшей остро переживать неудачи и предательства. Лорейн, вышедшая на сцену с микрофоном, окинула скользящим взглядом людей. Беннет, присевший за столик к Джону, её очень удивил. Она вновь почувствовала, как кожу жалит холодная дрожь, но не позволила себе сосредоточиться на этом дискомфортном ощущении. Сид выжидал начала, наверное, больше любого гостя. Сперва мельком оценил музыкантов, занявших свои места, затем остановился на Лорейн, чему-то удовлетворённо кивнул, может, ей самой, и она, не понимая зачем, кивнула в ответ. Глаза зрителя в большинстве случаев обращены на душу группы. Ей вспомнились его имеющие смысл слова, и она решила, что заставит смотреть на себя не только Джона, весь зал вместе с персоналом.              Jade Bird — Good Woman              Свет слегка приглушили, сосредоточив внимание на сцене, посетители с интересом обратили взгляды на певицу, стоявшую перед барабанной установкой. Лорейн повернула голову и склонила к своему плечу так, чтобы её глаз не было видно, придавая себе долю загадочности. Только губы, окружённые с двух сторон волнистыми прядями и влажные из-за прикосновения языка, и кончик носа были видны из-под шляпы.       Друг об друга застучали барабанные палочки.       Раз, два, три, четыре.       В следующую секунду Вудс вскинула голову, отчего волосы, лежащие на плечах, подпрыгнули, и начала петь.              За одну минуту ты солгал мне дважды,       Сказав, что любишь меня, и что у тебя больше никого нет              С каждым ударом по тарелкам вместе с резкой перебивкой гитары она переводила уверенный взгляд на кого-либо из мужчин, прожигая им какую-то миллисекунду, за которую она успевала передавать испытываемую по тексту обжигающую злость. Лорейн, не забывая вилять бёдрами, отчего приподнималась кромка платья, ритмичными размашистыми шагами приблизилась к краю сцены и схватилась за сердце согласно словам.              За кого ты меня принимал?              На припеве она разошлась: скинув с себя шляпу, свободной рукой схватила и сжала длинные волосы на затылке. Певица всегда перенимала настроение песни и выкладывалась на сто процентов не только голосом, но и вспомогательными движениями, чтобы каждый понял, что, на самом деле, скрывается за энергичной или нежной музыкой.              Я хорошая женщина, но ты всё равно хочешь большего.              Под партию гитары, заглушившую остальные инструменты, она терялась в повторяющихся словах, не понимая, что она сделала не так, почему заслужила к себе такое отношение. Лорейн обхватила микрофон двумя руками, почти прикасаясь губами к нему, хоть это и не залог профессионального вокала, но ей удавалось сохранять ровность слов, произносимых быстро, чтобы скрыть отчаяние. Она почти шептала в него, повторяя одну и ту же фразу с прикрытыми глазами. Когда она открыла их, они по какой-то причине нашли фигуру Джона. Ухмылка на её лице появилась автоматически при виде напряжённого и не шевелящегося мужчины. Только его глаза горели, но уже не самоуверенностью. В них было что-то, что вызвало тяжёлую волну, прокатившуюся с головы до ног, чуть не заставившую певицу поддаться и упасть. Лорейн отвела взгляд, сосредоточившись на песне. Она игриво подмигнула Бену и усилила голос. Эмоции вырвались, и она затянула последнюю ноту перед финалом хрипло и высоко. А потом сорвалась, едва не столкнувшись лбом со своими коленями, и так же резко поднялась. На последнем припеве Лорейн подыгрывала музыкантам качанием бёдер и лёгкими прикосновениями к своему свободно сидящему на ней пиджаку, ремень на котором она расстегнула на втором куплете.              Её старания оценили бурными аплодисментами. Когда они отгремели, и в зал вместе с освещением вернулись многочисленные разговоры на фоне игры на рояле, Лорейн, встретившая Беннета у барной стойки приняла короткие объятия от него и прохладную воду без газов. Одышка дала о себе знать после того, как адреналин отпустил певицу, и она вцепилась в стакан, наполненный освежающей жидкостью.              — Ты отлично выступила, разожгла огонь презрения в моём сердце к тому, кто посмел изменить такой очаровательной девушке, — со смешком прокомментировал Бисли, пока Вудс неторопливо утоляла жажду.              — Спасибо, Бен, — вытерев губы, она благодарно ему улыбнулась. — О чём говорили?              — Ты о своём друге? Он был со мной не слишком разговорчив, может, я зря к нему подсел. Но мне хотелось немного посплетничать о тебе, ты меня простишь? — присев на барный стул, он состроил такое виноватое лицо, что Лорейн не смогла сдержать смеха. — Значит, простишь.              — Прощение ещё нужно заслужить, — заупрямилась она, хотя Бену сразу стало понятно, что она просто играется. — Джон своеобразный, во всех смыслах. Он не заговорит искренне, если его не заинтересовать. Однако если он говорит сам, тут уж попробуй закрыть ему рот. Из него хороший оратор, а ещё он чёртов манипулятор!              Последнее предложение Лорейн сказала особенно громко, чтобы подходящий к ним мужчина услышал каждое слово.              — Приятно слышать, что ты рассказываешь обо мне только хорошее, — Джон облокотился на стойку, поставив на неё чашку с остывшим чаем. — У тебя сильный эмоциональный голос. Я ещё раз убедился, что ты мне нужна.              — Не юли и не льсти. Я не дам тебе вскружить мне голову комплиментами, — усмехнувшись, Вудс отдала бармену пустой стакан и сложила руки на груди. — Рассказывай: что послужило для тебя оправданием испортить мне жизнь.              Джон проигнорировал защитную остроту.              — Церковный хор округа, помнишь его? — Лорейн напряжённо кивнула на вопрос. В детстве ей нравилось слушать их пение. Она сидела в углу церкви Фоллс-Энда вдали от верующих, гладя свои горящие колени и надеясь, что музыка ослабит пульсирующую боль. Пастор её не прогонял, но и помощи не предлагал, просто делал свою работу, наверняка желая поскорее покончить с проповедями и завалиться спать. – Я его обновляю уже почти три месяца. В нём не хватает ведущих голосов.              Слышать дальнейшее объяснение не хотелось: она уже поняла, к чему он ведёт. Его предложение, пусть оно охренеть какое выгодное, для Вудс было ничем иным как оскорблением. Сид ведь знает, как она относится ко всему, что связано с религией, но всё равно хочет видеть её в глупой рясе перед прихожанами, трепетно заглядывающими в рот тем, кто доносит слово Господа через молитвенные песни.              — И тут ты вспомнил обо мне! — обречённо застонав, закончила Лорейн. Его взгляду, просящему и одновременно принуждающему, сложно было противиться. Она беспомощно посмотрела на Бена, но тот, видимо, сам пытался разобраться в происходящем, изучая две стороны по очереди. Придётся выкручиваться самой. Глупо винить Бисли в бездействии, он не может ей помочь, не понимая сути проблемы. — С чего ты вообще занимаешься такими вопросами? И давно ты стал верующим?       — Достаточно давно, чтобы убедиться: моя жизнь после принятия веры стала лучше. Я обрёл цель, ты знаешь, как для меня это было важно.              — Я ушла от этого, с трудом. А теперь ты предлагаешь восхвалять Бога, который ни хрена мне не помог когда… — Лорейн остановилась, когда по её раскрасневшемуся от злости лицу скользнули глаза Бена, в которых читалось сочувствие. Джон же смотрел в упор, требуя продолжения, однако она ему такой чести не окажет. Никому не позволено об этом знать. — Мне не нужно, чтобы меня снова пичкали религиозным дерьмом.              — Лорейн, я сам не сторонник всего этого, но не осуждай взгляды других, — гитарист осторожно влез в разговор, прикоснувшись к плечу певицы.              — На мои взгляды им было плевать, — он поёжился от резких слов, мгновенно сорвавшихся с её губ. Она судорожно выдохнула, пытаясь успокоиться. Незапланированный концерт, полный обвиняющих криков с её стороны, никто не заказывал. — Джон, ты просишь слишком многого, я не могу.              Она была на пределе, Сид это видел. Присутствие её бойфренда значительно осложняло разговор. Она искала у него поддержки каждую секунду, хорошо, что у того хватило ума не принимать её сторону. Это удивило Джона: неужели Лорейн не доверила своё прошлое тому, с кем работает и делит постель.              — Давай поговорим, — Сид протянул ей руку с уверенностью на то, что она её примет. Лорейн вложила свою ладонь без долгих раздумий. Он ведь не отвяжется, пока не добьётся своего. Если решил, что она подходит для какого-то его плана по преображению хора, он не перестанет искать к ней подход, пока она не сдастся. Нужно было прикинуться дурочкой или позвать охрану. Идея забыть Джона Сида, оказалось, была не такой уж плохой. — Я заберу её ненадолго.              — Голову мне морочить будет, — упрямо буркнула Вудс. Она тускло улыбнулась Бисли, похлопав его по колену. — Я скоро вернусь.              Она перехватила инициативу, сама повела Сида к входу для персонала, наверняка чтобы обойтись без лишних ушей. Бен почему-то не сомневался, что уже пора собирать вещи и извещать администратора ресторана о том, что их дуэт больше не будет выступать. Он заказал виски с колой, подняв перед собой стакан с шипящим коктейлем, похоронив идею о недельном отпуске. И точно, когда спустя пятнадцать минут появилась хмурая Лорейн со своим довольно улыбающимся другом, он услышал то, что ожидал:              — Хочешь побывать в месте, где я родилась?              Будто он может ей отказать.