Rise or Fall

      Администратор отпустил их с сожалением, музыканты тепло попрощались, взяв с дуэта обещание, что они вернутся хотя бы как гости. Когда они покинули ресторан в числе посетителей, любящих посидеть до последнего, было немного за девять вечера.       — Мы можем остаться здесь, на парковке, а можем найти другое место, — предложил Бисли, держа в одной руке подаренную бутылку шампанского и футляр с гитарой, а другой обнимая за плечи поёжившуюся от прохладного ветра Лорейн, сжимающую контейнер с макарунами, к которым она так и не притронулась. — Где ты остановился, Джон?       — Как приехал в город, сразу направился сюда, — Сид выглядел так, будто сам только что осознал, что слишком поторопился. Вудс мысленно фыркнула: зная, каким расчётливым он может быть, ей не слишком верилось, что он забыл позаботиться о себе. С другой стороны, порой поглощённый заинтересовавшим его делом, он забывал даже поесть, из-за чего тишину в кабинете нарушал отчаянный крик живота. Вот и думай теперь: притворяется он или действительно сильно спешил застать певицу, чтобы убедиться, что она не пропила голос. — Надо найти ближайший отель.       На следующем квартале есть придорожный мотель, но Лорейн об этом даже не заикнулась, уверенная, что крутой юрист побрезгует ночевать в заведении с двумя звёздами.       — Ты брал такси, да? — Джон согласно кивнул, перебирая варианты в смартфоне. Или делал вид, что перебирал. Сенсоры ведь не откликаются на прикосновение перчаток. Всё страннее и страннее. — Можешь переночевать у нас, потом вместе и поедем. Сколько до Хоупа, часов шесть?       Она едва не подавилась, понадеявшись, что ослышалась. Видимо, Беннет решил, раз Джон был её знакомым, значит, можно обойтись и без обсуждений. Сид заинтересованно оторвал глаза от экрана, и пока Бисли с дружелюбной улыбкой говорил, что они живут в доме на колёсах, таким образом путешествуя по штатам, Лорейн показательно смотрела в сторону. Боже, как ребёнок, проклинала она себя, но не могла совладать с бушующей внутри обидой. Она злилась и на Джона за то, что ворвался в размеренную спокойную жизнь и всё в ней перевернул одним предложением, и на себя за то, что поддалась собственным капризам. Он ведь наверняка немало усилий приложил, чтобы найти её, ему нужна помощь в осуществлении задумки, и в этом он доверился только Лорейн.       — Семь, если объезжать горную местность. Наш автобус всё-таки не внедорожник, чтобы ехать напрямик, — Вудс ответила машинально. Как бы её ни отталкивала мысль о возвращении в родной округ, путь до него из разных точек Америки она всегда узнавала и держала в памяти. Делала это, потому что так научили: всегда находить дорогу домой, даже если этот дом тебе противен. Она вздохнула, попытавшись избавиться от охватившего её ребячества. Для юношеского максимализма и бунтарства на почве играющих гормонов она уже слишком стара, чтобы долго воротить носом на каждое слово. Она обратилась к Сиду, убравшему телефон. — У нас есть диванчик, ты должен на нём поместиться, раз не вымахал.       — Намекаешь на то, что я карлик? — спросил Сид под лёгкий смех гитариста. Он отвлёк его от усмехнувшейся Лорейн восхищённой болтовнёй о преимуществах передвижного дома, уводя в сторону парковки.       — Если свесишь ножки, это будет чудом, — пробормотала в спины удаляющихся мужчин певица, которая была на голову ниже. Нет, Бисли явно перебарщивает с дружелюбием, но ничего не поделать. Он всегда стремился к хорошим отношениям с людьми, даже если те сначала наотрез отказывались идти навстречу. Она нехотя пошла следом, оглянувшись на деревянный домик, выкрашенный в оранжевый и бурый. Лорейн надеялась, что она вернётся в это уютное заведение, как только покончит с навязанным ей делом. И не раньше недельного отпуска, который обещал Бен.       По большей части это был его дом на колёсах. Он съехал от требовательных родителей, с чистыми глазами пообещав, что полученные деньги потратит на поиск подходящего жилья рядом с колумбийским юридическим университетом в Нью-Йорке и на оплату обучения. На деле же Бен отозвал заявление о поступлении, как только родительская хватка на шее ослабла, и выкупил по горячей цене школьный микроавтобус, сказав «нет» чужим надеждам на политика в семье и «да» музыке и своим мечтам о путешествиях, свободе и безграничном вдохновении. В нём уже были проведены необходимые отопительные, осветительные и газовые системы, нужно было только переделать интерьер на свой лад и дальше просто заботиться о запасах. Они вместе совершенствовали свой дом. Лорейн улыбнулась воспоминаниям о сумасшедших днях, проведённых с Беном.       — Можешь падать сюда, — Бисли указал на узкий диванчик, на котором с трудом мог устроиться один человек. Он неловко почесал затылок. — Не комфорт, конечно, зато в компании. Да и вряд ли тебе придётся спать на нём дважды. Завтра будем в Хоупе. Ты уже путешествовал в подобных домах?       Джон, оценивающий внутреннее убранство ленивым взглядом, кинул через плечо:       — Приходилось пару раз, когда коллеги вытаскивали на вечеринки на ходу.       — Должно быть, они длились не одну ночь, — гитарист упал в кресло водителя и принялся расшнуровывать ботинки.       — Точнее сказать, не одну неделю, — Беннет уважительно присвистнул на ироничное дополнение Сида. — Но я настолько не задерживался, меня ждала работа.       — До холодильника дойти не судьба? — зашедшая Лорейн прервала их диалог. Она подхватила бутылку, оставленную на диванчике, и пригрозила ею обнимающемуся с креслом возлюбленному.       — Солнце, у меня пальцы стёрлись. Смотри, какие покрасневшие! — он вскинул руку, чтобы Вудс рассмотрела чуть припухшие алые подушечки. Она только закатила глаза и сама убрала шампанское вместе с десертом. Бен, со стоном, повернувшийся лицом к кухне, выглянул из-за спинки. — Распивать не будем за встречу? За знакомство? За отличное выступление? За мир во всём мире?       Лорейн упрямо мотала головой на каждое предложение, не скрывая мстительной улыбки.       — Ты устал, Бенни, тебе нужно отдохнуть, — лилейным голоском протянула певица и повернулась к Джону, наблюдающему за короткой перепалкой с насмешливыми искрами в глазах. — Что-нибудь скажешь?       Да, мало места, да, не принесёшь в дом всё, что твоей душе угодно, ибо банально некуда ставить, да, приходится искать специализированную стоянку. Этих «да» можно было бы перечислять весь оставшийся вечер, недостатков хватает. Но это никак не помешало сделать из микроавтобуса идеальное жильё и искренне любить каждый обустроенный собственными руками уголок. Сочетание светлого дерева, белого и бледно-голубого цветов смотрелось неброско и не раздражало глаза. Немногочисленные детали, придающие дополнительный комфорт и ощущение родной обстановки, были почти в каждом углу. Маленькая квадратная доска с напоминаниями над столиком. На нём же кактус в ярко-зелёном квадратном горшочке из пластика и стопка книг. Над кроватью, скрытой шторкой для ванны, которую Лорейн в свободное время разрисовывает различными абстракциями, висит искусственный венок из омелы. Кружевные шторки в зоне кухни, пузатые маленькие сосуды для специй в круглой подставке. Под ногами в тесной ванной комнатушке лежит лавандового цвета ворсистый круглый коврик. Лорейн как только не игралась со свободным местом, чтобы превратить автобус в уютный дом, и считала, что у неё это отлично получилось. Она гордилась тем, что по итогу они с Беннетом смогли создать.       — Видно, что ты приложила руку, — Джон присел на диванчик и закинул ногу на ногу. Ещё раз обвёл беглым взглядом интерьер и остановился на Вудс, прислонившейся к одной из двух кухонных тумб. — Здесь ты настоящая: кроткая в спокойном состоянии и любящая бесполезную мелочь, как всякая женщина.       — Слова чёрствого сексиста, — мотнув головой, фыркнула Лорейн. — Признать, что тебе нравится, и я хорошо постаралась, не так трудно.       — Ты хорошо постаралась, Лори, мне всё здесь нравится. Разве что… — мужчина слегка выгнул спину и вытащил из-за себя плюшевое авокадо. Ухмыльнувшись, он кинул его певице.       — Не обижай Фёрджи, — она показала язык и положила игрушку на кровать между двумя подушками. Чуть не споткнулась о футляр с гитарой, опирающийся на выдвижные ящики под ней. — Бисли, да чтоб тебя, не мог забросить наверх свою драгоценную Лоретт? Выпендривается перед другим мужиком.       Забурчала девушка и, сняв ботинки, ступила на персиковое градиентное одеяло босыми ногами. Она оглянулась, чтобы ещё раз позвать Беннета, но услышала первые аккорды его громкого сопения, которое позже перерастёт в храп. Если он притворяется, чтобы сегодня уже ничем не заниматься, она спустится и пинком сгонит его с водительского кресла. Удивительно, но порой на нём он спит крепче, чем на предназначенной для сна и отдыха кровати.       — Боже, пусть там и остаётся. Джон, подай футляр, пожалуйста.       Подхватив его, как нечего делать, Сид приподнял гитару и вопросительно посмотрел на Вудс:       — Может, лучше я?       — Джентльмен, за кого ты меня принимаешь? Во мне есть капелька мышц, — прыснула Лорейн и, приняв футляр, осторожно задвинула его на узкую полку над кроватью с надеждой, что злорадная Лоретт не упадёт ночью ей на голову. Такого прежде не случалось, но она всё равно не перестаёт этого опасаться. Опираясь на длинную полку, Вудс подпрыгнула и подцепила пальцами края мягкого полосатого пледа. Нужно дать Бисли затрещину за то, что закидывает нужные вещи в глубину. — Это тебе, ночью может быть прохладно.       Пробормотала девушка, машинально приняв протянутую руку Сида, чтобы спуститься. Она благодарно кивнула и, мельком взглянув на своё отражение в окне, ужаснулась: вся растрёпанная после того, как поползала по автобусу, лоб блестит испариной. Она растянула губы в неловкой улыбке и обхватила себя руками. — В общем, располагайся. Выдвигаемся завтра утром. Если ты не передумал мучить меня.       Джон усмехнулся и, положив предложенный плед на диванчик, сжал пальцы на плече Лорейн.       — Спасибо, что согласилась. Для меня очень важна твоя помощь.       — Угу, — она буркнула. Эта хватка будто подтвердила её невесёлые мысли о подписании сделки с дьяволом.       Потом проснулся Бен, не поверив, что провалился в дрёму, и обвиняя в этом виски с колой. В ходе короткой беседы было решено выехать из Бозмена и добраться до окрестностей Белгрейда, а там переночевать на специальной стоянке для кемперов. Лорейн махнула рукой на мужчин, затеявших спор о подводных камнях в правовой системе, и отправилась в ванную. Чёртовы юристы и правоведы. Вышла она оттуда через двадцать минут, посвежевшая и блаженно улыбающаяся после горячего душа. У неё поднялось настроение, и она предложила всё-таки распить несчастную бутылку. Бисли, глотнувшему алкашки два часа назад, запретила даже нюхать, пока он за рулём, поэтому, прикончила с Джоном по одноразовому стаканчику и улеглась читать «Божественную комедию», обнимая Фёрджи. За этим делом она и заснула, убаюканная фоновой музыкой, которую включил гитарист, и тёплой волной алкоголя, разливающейся по телу.       Но пришла ночь, и Лорейн раскрыла глаза как пришибленная чем-то тяжёлым. Автобус уже находился на стоянке к моменту её пробуждения. Сначала она просто лежала, всматриваясь в потолок, окружённый полочками, и слушая мужские переговоры о какой-то ерунде. Вроде Джон рассказывал, с чем ему пришлось столкнуться в процессе обучения на юриста, а Беннет в который раз радовался, что смог этого избежать. Позже стихло и их бормотание, остались только песни сверчков за пределами автобуса. И пришёл Бен, закрывшийся от посторонних глаз шторкой и сгрёбший певицу в охапку. Но легче не стало. Она укрылась в его объятиях, но, как только гитарист захрапел, остатки сна испарились, будто их смели огромной кисточкой. И дело было не в звуковом сопровождении, к нему Лорейн давно привыкла, дело было в мыслях, роящихся в голове и не дающих закрыть глаза дольше, чем на пару минут. Слова Джона занимали центральное место, после них была паранойя на тему того, как примут в Хоупе, и вспомнит ли её хоть кто-нибудь.       — Всё изменится в лучшую сторону.       С этого он начал разговор, когда Вудс отвела его в гримёрную. Сначала она была настроена скептически, слушала его убеждающую болтовню и условия об оплате в пол уха. Но Сид быстро понял, что мыслями она далеко от него. Он стал давить, припоминая, наверное, каждое чёртово слово, которое когда-либо вылетало из её рта.       — Я знаю, как тебе было больно, хоть мне и неизвестны подробности.       В отличие от Бена Джон никогда не пытался её разговорить, лишь раз поинтересовался, но, наткнувшись на смазанный ответ и увиливание от темы, легко с неё съехал. Он может развязать язык практически любому. В то время, ему, видимо, было просто насрать на личные проблемы клиентки, не имеющие связи с делом.       — Тяжесть прошлого до сих пор тянет тебя на дно, и ты не в силах избавиться от этой удушающей цепи самостоятельно.       У него было уже двойное попадание, и Лорейн со страхом поражалась его меткости. Она не была для всех открытой книгой, это Джон Сид умел читать сквозь строки и отбирать фальшивые, не вписывающиеся в историю. После этого аргумента она наконец смогла ему возразить, заявив, что её прошлое его не касается. Он посмотрел на неё с таким разочарованием, будто она вонзила нож в его спину и ушла, довольно при этом напевая. Но это ведь не так. Вудс никогда не могла назвать его другом, они болтались где-то между профессиональными отношениями и знакомыми, которые раскрывают друг перед другом душу, а потом надеются больше никогда не встретиться. Да вот только встреч по делу Лорейн нельзя было избежать, поэтому она позволила себе лишь каплю откровений, просто чтобы иметь возможность кому-то высказаться. Джон поступил так же.       — Ты чувствуешь себя обязанной открыться Беннету, разве нет? Он стольким поделился с тобой, а ты всё не можешь снять перед ним маску. Наверняка он даже никогда не видел тебя в слезах.       Она солгала ему, с печальной усмешкой сказав, что какой её Бен только не видел. Правда же была в том, что он видёл её только в одной ипостаси, с которой работал, которую полюбил. Она даже скрывалась от него во время депрессивных приступов и желания прорыдаться, просто чтобы стало легче. Лорейн уже осточертела проницательность стоявшего перед ней Сида, но если бы она взорвалась, он бы раскрыл её в два счёта.       — Мне жаль, но я не могу поверить твоей счастливой улыбке. Я помогу тебе избавиться от фальши, как тогда.       Вудс всегда ненавидела лицемеров. Первыми, с кем она познакомилась, и от кого настрадалась, были её родители. Они же были и главными гнилыми яблоками. Ненормальными фанатиками, заставлявшими беззащитную дочь чуть ли питаться страницами из Библии. Но худшее не в этом: в глазах остальных Вудсы были примером образцовой американской семьи горного штата. Свой бизнес в виде ранчо, приносящий доход им и радость окружающим, походы в церковь Фоллс-Энда на проповеди, вечеринки с барбекю, на которые приглашался чуть ли не весь округ, доброе слово каждому, к кому они заходили, будь то магазин, ферма или бар. Они никого не осуждали, просто следовали своей вере. Примерно так их описал бы любой житель Хоупа, кроме той, кто знал правду. Но, оказывается, Лорейн недалеко ушла от своих родителей.       — Хватит скрываться от своих демонов, Лори. Встреться с ними и прогони. В Хоупе никто не посмеет причинить тебе вред, я обещаю.       Певица раздражённо скинула с себя одеяло, не заботясь о перешедшем на сопение Бисли. Его ещё нужно постараться разбудить. Джон, конечно, победил, задавил её аргументами, которые он безжалостно выдрал из души Вудс и продемонстрировал ей. Нельзя было соглашаться ни при каких условиях, но она такая слабовольная в этом плане. Неужели так трудно было сказать «Нет, Джон». Два слова, и она сейчас бы не металась по своей половине кровати в бездарных попытках унять мысли и провалиться в сон.       Она повернулась на левый бок и закрыла рот руками, чтобы не вырвался крик. Над кроватью стоял кто-то, его чёрный силуэт лежал на шторке. Она прокляла Джона и его возможный лунатизм, но, когда её рука схватилась за край и резко отдёрнула ткань, в проходе никого не оказалось. Со своего ракурса Лорейн прекрасно видела тихо спящего Сида, который изредка ворочался, стараясь не упасть с диванчика. Приплыли, ещё и галлюцинации на почве стресса. Надо бы закинуться антидепрессантами, иначе бессонная ночь ещё нескоро закончится.       Лорейн бесшумно спустилась на пол. Из угла между ящиками с одеждой и кухонной тумбой она вытянула мятного цвета тапочки и сунула в них голые ступни. Проходя мимо Джона, она невольно улыбнулась. Перед ней был совсем другой человек. На губах сохранялась безмятежная улыбка, прячущаяся в бороде, мерно вздымающаяся под сложенными руками грудь, светлое расслабленное лицо. Ей один раз пришлось увидеть его спящим, и сейчас она умилилась так же, как тогда.       Он заёрзал в поисках удобного положения и свис с края одним плечом. Девушка досадливо поморщилась. Нагнувшись, она осторожно поправила подушку. Просунула ладонь под затылком и вернула голову Сида на место, одновременно с этим легонько подопнув его коленом к спинке дивана. До чего же нелепая поза. Лорейн облегчённо выдохнула, когда смогла нормально встать, её рука плавно заскользила назад. Когда оставалось вытащить только пальцы, Джон с коротким грудным стоном уткнулся щекой в её ладонь, царапая кожу бородой. Замершая от его движения Лорейн зажмурилась и выругалась одними губами.       Ну и как теперь выбираться?       Она не знала, сколько простояла около него в попытках понять, как освободиться и при этом не потревожить его сон. Судя по затёкшей руке уже достаточно долго, или голова у Сида такая тяжёлая, мегамозг чёртов. Решение неудобной проблемы она так и не смогла найти, потому что мужчина вдруг открыл глаза, и никакая сонливость не помешала ему хмуро уставиться на нарушителя покоя. Под взглядом какого-то притаившегося хищника, иначе не описать, Лорейн поджала губы, чувствуя себя застуканным вором или извращенцем.       — Я не приставала, — шёпотом сообщила она, готовая зарядить себе рукой по лбу за это наиглупейшее оправдание, сорвавшееся с губ прежде, чем она успела подумать. — Ты чуть не свалился.       — Ты пахнешь ванилью и миндалём, — непонятно к чему сообщил Джон, приподняв голову и уперевшись локтём в диван. — Тебе повезло, что я узнал запах, иначе бы вывернул запястье.       Лорейн, нежно дующая на свою заалевшую ладонь, недовольно скривилась:       — Какой грозный. Не помню, чтобы я брала тебя с собой в парфюмерный магазин.       Сид усмехнулся и поднялся, хрустнув шеей. От этого Вудс поёжилась: какой отвратный звук.       — Раз уж я тебя разбудила, не хочешь составить компанию мне и бессоннице? — виновато улыбнувшись, она обернулась и посмотрела на часы, висящие над входом. Может, станет легче, если просто с ним поговорить. Не хотелось глотать таблетки, они и так почти не действуют. — Три часа. У меня в холодильнике вроде йогурт оставался, самое время потрудиться для новой складки на животе.       — Йогурт не буду, но компанию, так и быть, составлю, лишь бы ты не бродила туда-сюда, — заведя руки за спину, мужчина потянулся и встал с дивана.       Лорейн прошла к кровати и, чмокнув безмятежно спящего Бена, закрыла шторку, чтобы не мешать ему. Она указала Сиду на круглый столик, располагающийся параллельно ванной, а сама прокралась к холодильнику. Свет на мгновение ослепил её, заставив зажмуриться. Певица, расплывшаяся в довольной улыбке при виде контейнера с десертом, недолго думая, вытащила его, оставив йогурт в расстроенных чувствах. По пути она схватила ночник в виде кардиодного микрофона и, поставив его на столик, включила тусклый свет.       — Бисли купил на барахолке в Чандлере, когда мы изучали Аризону, — пояснила Лорейн на ироничный взгляд Джона, брошенный на светильник. Она отколупала крышку и вдохнула сладкий запах кокосовой начинки. — Могу отдать один.       Джон отказался и отвёл глаза на сеточку теней, пляшущих на металлических стенах, скрытых белыми лаковыми панелями. Девушка сделала первый укус, цветные крошки посыпались в контейнер.       — Ты — ужасный человек, ты в курсе? — начала она, собрав кончиком языка остатки макаруна на губах. Мужчина заинтересованно приподнял брови. — Исчез со всех радаров в один прекрасный день и не дал знать, что тебя, ну например, не похитили с требованием выкупа.       — Любопытно, с кого бы мои похитители его требовали. Разве Ванесса тебе не сказала? — Лорейн поморщилась при упоминании его помощницы.       — Эта стерва злорадствовала, что мне ничего неизвестно. Просто… я волновалась, долго и мучительно. Я ведь люблю драматизировать, пусть это и выходит совсем не по моей воле.       В ответ её наградили молчанием. Певица, попытавшись его заесть, принялась за второй макарун. Она вспомнила, как пришла в компанию, а на ресепшене ей сказали, что Джон Дункан уволился. Лорейн хотела заявиться в его дом, но там уже была Ванесса, фотографирующая участок для выставления на продажу. Бывшая помощница только ядовито высказалась, мол Джону надоело содержать бедствующую певицу и притворяться её другом. В тату-салоне, в котором Сид набивал татуировки просто для досуга, тоже ничего не знали, лишь сообщили, что он забрал свой рабочий чемодан и попрощался с сотрудниками. Лорейн тогда знатно набегалась и напсиховалась в попытках понять, что заставило юриста всё свернуть и покинуть Атланту.       — Я нашёл своих братьев, — Джон так неожиданно это выпалил, что Вудс от удивления подавилась. Уже думала бежать за водой, но жжение в горле прекратилось, когда она с трудом сглотнула. Только подождав пару секунд, Джон вернул к ней гипнотический взгляд и смотрел тягуче, будто пытаясь прочесть её мысли на этот счёт, пока она поражённо молчала. Лорейн отодвинула в сторону контейнер и подалась вперёд, навалившись весом тела на локти, упирающиеся в стол. — Вернее, на меня вышел Джозеф, а потом мы вместе нашли и Джейкоба.       — Почему ты сразу не сказал? Джозеф, да? Тот высокий мужчина на ресепшене. Ты тогда обомлел, когда увидел его, — Джон согласно кивнул, сложив руки в замок. Перчатки он до сих пор почему-то не снял, заметила Вудс, но сейчас это было неважно. Она помедлила, прежде чем неуверенно улыбнуться. — Это из-за него ты полюбил авиаторы?       — В числе прочего, — хмыкнул Сид. — Он позволил мне взглянуть на мою жизнь с другой стороны и направил на верный путь. Вряд ли я когда-то ещё чувствовал себя таким живым и кому-то нужным.       — Сказал знаменитый юрист Атланты с нехилым состоянием в карманах и толстой книгой связей с серьёзными дядями, — девушка тяжело выдохнула. — Прости, что ёрничаю. Со всеми ли всё в порядке? Столько лет прошло с вашей разлуки.       — Более-менее. Джозеф мудрый, Джейкоб сильный. Я же жил лучше них, но оказался самым слабым, изнеженным обществом и собственным положением. Если бы не мои братья, я бы окончательно уничтожил себя.       Она чувствовала себя глупо, различая в его голосе сожаление и злость, но не имея ни малейшего понятия, что их вызывало.       — Я не припомню ни единого случая, когда ты был слабым, — Лорейн протянула руку и несмело положила её на ладонь Джона. Пальцы под тонким слоем перчаток дрогнули. — Я не слишком хорошо тебя знаю и не могу говорить со стопроцентной уверенностью. Но ты вытащил меня со дна выгребной ямы. Ты мог просто озвучить цену и встретиться потом для закрытия дела. Но ты остался со мной, ты подготовил всё, чтобы тот козёл получил по заслугам. Ничего подобного никто для меня не делал, до тебя. Ты не можешь считать себя слабым, помогая людям. Я тебе не позволю.       Ночные посиделки с пустой беседой превратились в откровения, которых никто не ожидал. В горле Лорейн пересохло, пока она старательно подбирала каждое слово, волнуясь за уместность каждого из них. Мышцы живота неприятно покалывали, сигнализируя о нарастающем страхе, в ушах стоял надоедливый шум. Она почему-то боялась ошибиться. Их руки всё ещё соприкасались, но Вудс не могла поднять свою, поджимая губы и пытаясь различить эмоции на озабоченном лице.       — Люди продолжают получать от меня помощь. Ты сама в этом скоро убедишься, — Джон перехватил ладонь девушки и на секунду прижался сухими губами к её костяшкам. Лорейн запаниковала вместе с ускорившимся сердцебиением, и лишь усилием воли не выдернула руку, а вскользь провела ею по бороде мужчины. Только бы её натянутая улыбка не казалась слишком нервозной. — Спасибо.       Он выдохнул в её кожу с облегчением, будто нуждался в похвале, в подтверждении своих мыслей. Лорейн опять смогла только кивнуть, ощутив внезапно возникшую непомерную тяжесть языка и губ. И кислород будто перекрыли вращением вентиля. Она никогда толком не умела читать людей, скорее, просто интуиция временами врывалась и сообщала, на что нужно обратить пристальное внимание, чтобы не влипнуть в очередные неприятности. И её разросшаяся внутри подруга, рождённая излишней паранойей, плевалась на нового Джона, особенно в те моменты, когда он к ней приближался.       Вудс прочистила горло и аккуратно вытянула свою ладонь из хватки.       — Кхм, зная Бисли, нам осталось спать часа три-четыре, поэтому предлагаю немедленно завалиться в кровать, — она осеклась и со смешком добавила. — Себе. Тебе же — прошествовать к дивану, он заждался. Спокойной ночи, Джон.       — Сладких снов, Лорейн.       Она спряталась за шторкой и прильнула к Бену, положив голову на его грудь и вдохнув почти растворившийся запах допитого после приезда шампанского. Он сонно пробормотал что-то вроде «иди сюда, солнце» и положил тёплую руку на поясницу певицы, приподняв широкую футболку, чтобы огладить покрытую мурашками кожу. Лорейн, повернувшись, заметила, что Сид до сих пор не погасил ночник и не лёг спать. Она приказала себе заткнуть любые мысли о нём, поэтому потёрлась носом о шею гитариста и, оставив на его губах невесомый поцелуй, закрыла глаза.

***

      Утро началось не самым приятным образом. Постель была холодной, потому что солнце не выглядывало из-за облаков, и тело Беннета не грело простыни. Лорейн, желая обнять своего возлюбленного, вслепую протянула руку, но наткнулась на пустоту. Через минуту сожаления, перешедшего в откровенный пофигизм, она улеглась на живот и, глубоко выдохнув, упала лицом в подушку, надеясь досмотреть странный сон с участием зомби в развлекательной площадке для детей, где они скатывались с горки в бассейн с шариками и кидались друг в друга плюшевыми кубиками. Но, как только девушка вновь начала проваливаться в сон, шторка с резким визгом по перекладине раздвинулась, и на Лорейн с криком «Доброе утро, Монтана!» навалился гитарист.       — Бисли, чёртов ты жаворонок, отстань! — захрипела певица, пытаясь повернуться и спихнуть с себя посмеивающегося Бена. — Дай нам поспать.       — Кому это «нам», солнце? Ты единственная до сих пор храпишь, — он извернулся, чтобы не получить затрещину, и левое ухо Вудс обожгло горячее дыхание. — Вставай, к обеду мы должны добраться до Хоупа.       — Уж кто бы говорил про храп, — хмыкнула она, когда смогла лечь на спину. Теперь она оказалась в плену двух рук, что упирались в матрас по обе стороны от её головы. — Так иди крутить баранку и оставь меня наедине с моими наркоманскими снами.       Недовольно прищурившись в излюбленной манере самой Лорейн, Беннет и склонился к её лицу:       — Нет уж, дорогая, и в горе, и в радости, — выдохнул он и чмокнул её в губы. — И ты разделишь со мной эту горькую пилюлю недосыпа, — не скрывая злорадства, гитарист поднялся. Пока девушка измученно стонала сквозь ладони, он куда-то метнулся и через несколько секунд снова оказался у кровати. Одной рукой он откинул ладони Вудс, а другой сунул ей в рот какую-то выпечку, отчего она округлила сухие глаза. — Не дуйся, скушай круассанчик. Кофе на столе.       — А мы ведь даже не женаты. По-твоему, так выглядит завтрак в постель? — отплевавшись от крошек, Лорейн с булкой в руке соскочила на пол и надела тапочки. — Утречка.       Пробормотала она, с перекошенным в муках лицом проходя мимо Джона, который дочитывал оставленную ею вчера «Божественную комедию». Он кивнул ей, не отрываясь от книги, и перелистнул страницу. Девушке срочно нужно было принять ледяной душ, чтобы не споткнуться на ровном месте и не расстелиться на полу автобуса в позе дохлого эмбриона.       — Никакого душа, Лорейн, воды мало, просто умойся! — прокричал с водительского места Бен. — Доедем до магазина и пополним все запасы.       — Ну и зачем ты меня тогда разбудил, мать твою?! — она была готова задушить его плюшевым авокадо. Но сначала, конечно, позавтракать. — Восемь утра, грёбаный садист.       — Не трогай мою мать!       Круассан оказался мягким и пышным, да и капучино с кедровым сиропом она с удовольствием выпила, занимая себя при этом коротким диалогом с Сидом, попивавшим романо. Справилась о его сне — тот спал крепко и умудрился не упасть — поспрашивала о том, направляются ли они куда-то конкретно, или можно будет потратить пару часов на объезд важных для Лорейн мест в Хоупе. В Фоллс-Энде это был бар Фэйргрейвов, в долине в целом — аванпост Раев и семейное ранчо. Можно было бы ещё в департамент к шерифу заскочить, чтобы его удар хватил, но Лорейн решила, что это всегда успеется. Однако они сразу свернут к острову на реке Сильвер. Вудс попыталась вспомнить, что такого важного в небольшом посёлке в лесной чаще, но Джон объяснил, что это место теперь является сердцем «Врат Эдема». Так вот каково официальное название религиозного бреда, в который её вот-вот втянут. Девушка на это ничего не сказала. Пусть себя хоть апостолами мнят, лишь бы не пытались забить ей голову своей чушью, а просто позволили спокойно выполнить работу.       К тому моменту, когда автобус оказался на территории округа, Лорейн, принявшая душ и одевшаяся в свой вчерашний образ, упала в кресло рядом с водительским. Чем ближе они подъезжали, тем чаще её пятая точка нетерпеливо подскакивала. Вудс вопреки своим мыслям о неугодном доме с энтузиазмом рассказывала Бену о природных богатствах Хоупа и делилась нелепыми историями из жизни в нём, наверное, впервые за всё время, сколько они друг друга знают. При виде знакомых полей и дорог и рек, почти не изменившихся за столько лет, она улыбалась, сердце трепетало. Всё-таки она любила край, в котором родилась.       «Добро пожаловать в округ Хоуп», — гласил приветственный знак на въезде в Фоллс-Энд, под которым располагалась клумба. Среди привычных фиалок разных сортов Лорейн успела разглядеть крупные белые цветы.       — Мне уже нравится это место, — замедлив ход, Беннет приметил пикантную вывеску бара «Крылья любви». — Надо туда заглянуть.       — Обломись, Бисли, там нет полуголых девиц. По крайней мере, тех, о ком ты думаешь, — Лорейн зацепилась взглядом за стоящий на парковке «Вдоводел», цветастый и ослепительно блестящий на солнце. Ей так хотелось выскочить и ворваться в бар, стиснуть в объятиях ошеломлённую Мэри Мэй, с которой они крепко дружили, потом свернуть к Нику, что был защитником в «дьявольской троице», как их ласково называл Уайтхорс. Прогуляться с ними на лошадях Вудсов днём, а вечером завалиться в «Крылья любви» и праздновать воссоединение до рассвета.       — Позже, сначала нужно отметиться, — певица дёрнулась, и все её мечтания разбились о настойчивый голос Сида, бросившего карту ей на колени. — Направляй. Ты могла подзабыть, где что находится.       — Я знаю свой дом. Но всё же не помешает освежить память, — сдалась девушка, отметив, что по приезду Джон стал разговаривать резче, будто его что-то подгоняло. Сзади им кто-то посигналил. Она посмотрела в зеркало заднего вида и присвистнула. — А я только вспоминала о шерифе.       Всё та же полицейская тачка, какой она её помнит, аккуратно обрулила автобус и остановилась впереди на дозволенном расстоянии. Эрл Уайтхорс вывалился из машины нехотя, кряхтя и потягиваясь. По его ленивым движениям было видно, что старику давно пора в отставку, но он упрямо продолжает гонять хулиганов. Преступников в Хоупе можно по пальцам одной руки пересчитать, чаще это просто мелкие воришки или мстительные соседи, уничтожающие чужой урожай, либо выпускающие животных из загонов. Лорейн сочувствующе цыкнула языком. Нет чтобы уйти на заслуженный покой и уделить время семье, а не торчать в душном участке, периодически командуя персоналом и разгребая жалобы жителей. Девушка поторопилась на выход из автобуса. Джон, вернувшийся на диванчик, криво улыбнулся, прижав палец к губам, намекая на то, чтобы Вудс не выдавала его присутствие шерифу. В ответ она подняла большой палец, ни капли не удивившись безмолвной просьбе Сида. Наверняка объявившееся на его территории религиозное движение не обрадовало Уайтхорса, что автоматически означало, что местные на это повелись. На мгновение даже стало интересно, какими печеньками туда заманивают, и что нового могут рассказать.       — Действительно, конец света, — такими нелестными словами её встретил Эрл, однако по-отечески улыбаясь.       — И я рада видеть вас в добром здравии, шериф. Внушительные усы вы отрастили, — подмигнула Лорейн, фривольно облокотившись на машину. — Ждали, когда я вернусь?       — Конечно, именно поэтому до сих пор ношу значок. Чтобы первым узнать об угрозе моему округу, — старик посмеялся. — Расслабься, девочка, какими судьбами тебя к нам занесло?       — Работа, старые друзья, — она оглянулась на бар и с сожалением вздохнула. — Хочу ещё посмотреть, во что превратилось ранчо.       — Вудсы его продали, — немногословно сообщил шериф. Лорейн подняла на него растерянный взгляд, ожидая подробностей, но он отчего-то перевёл тему. — Мэри Мэй и Ник там же где и всегда. Надеюсь, я не пожалею о том, что вы снова соберётесь вместе.       Под требовательным тоном девушка примирительно приподняла руки перед собой:       — Мы уже не бунтующие подростки, вам нечего опасаться, — она подпрыгнула, когда в спину ей ударил сигнальный гудок. Лорейн возмущённо обернулась, Бисли побил двумя пальцами по запястью, намекая на то, чтобы она поторопилась. — Чёрт, ну куда такая спешка?       — Парень твой? — хмыкнул в усы Эрл и получил согласный кивок. — Беги, девочка. Можешь потом заглянуть в участок, познакомлю со свежей кровью. Но без угощений не заявляйся, — прыснув, Вудс в порыве щекочущей ностальгии обняла старика, который одобрительно похлопал её по плечу. — Ну будет тебе. И вот ещё что, Лорейн: наткнёшься на смазливых бородачей в татуировках, держись от них подальше.       — Что это, какая-то преступная банда? — она подумала, что её решили разыграть. Звучало, по крайней мере, как розыгрыш, вызывающий только недоумение.       — Поселилось здесь одно семейство, призывает к вступлению в их секту, пророчит Коллапс. Некоторые местные уже ударились в их веру, перестали ходить в церковь Джерома. Теперь пастором для них является Джозеф Сид, — шумно выдохнув, шериф заботливо поправил шляпу на голове застывшей Лорейн. Один Сид сейчас сидит в её автобусе и, судя по всему, ему не терпится вернуться к своему брату. Она опасливо оглянулась через плечо. Понятно теперь, почему Эрлу не стоит знать о присутствии Джона. После такого предупреждения засосало под ложечкой, но девушка не хотела паниковать раньше времени. Не делают же они чего-то противозаконного, иначе полиция давно бы разобралась с ними? — Будь осторожна, не суйся к ним, и всё будет хорошо.       — Принято, сэр.       Эрл уехал, а она забыла расспросить его о проданном ранчо и судьбе лошадей. Это, как минимум, было странно: родители держались за него как за источник дохода и дом, передающийся по наследству. Они бы не отдали его абы кому, даже ради приличной суммы. Им некуда больше идти, коневодство — их единственная деятельность. Надо бы заехать на ранчо, познакомиться с новым владельцем и выведать, как у него получилось лишить Вудсов семейного бизнеса.       Лорейн вернулась в автобус в глубокой задумчивости. Беннет спросил, нет ли у них проблем, и, получив отрицательный ответ, вывернул на дорогу. Они покидали Фоллс-Энд и долину Холланд в целом, продвигаясь по красочному округу к острову, на который указал Джон. Она чувствовала его взгляд, прожигающий дыру в затылке. Вернувшись, Лорейн не задавала ему вопросов, хотя их было больше, чем много, и все провокационные. Нужно было увидеть подтверждение слов Уайтхорса собственными глазами. Из-за «сектантов» Фоллс-Энд выглядит опустевшим, из-за них у церкви не копошатся люди, дожидаясь своей очереди на разговор с пастором, из-за них нервничает шериф, пытающийся это скрыть? Певица перестала смотреть на родные места через призму радужных очков, в каждом клочке земли, мимо которого они проезжали, пытаясь разглядеть влияние «Врат Эдема». Но ей не удалось обнаружить чего-то особо выдающегося, кроме крестовых символов на некоторых силосных башнях, и листовок на столбах, призывающих к вступлению в Проект. Ещё одно название, смысл которого ей пока неизвестен.       Её пугало, что на протяжении пути Джон больше не старался заговорить. Словно он отыграл свою роль дружелюбного парня, надавившего на чувства. Мужчина, будто услышав её мысли, остановился у кресла Лорейн.       — Шериф хорошо тебя принял?       — Сказал держаться от тебя подальше, — выпалила напряжённая до предела девушка, стискивая в побелевших пальцах несчастную карту.       Бисли усмехается, не понимая, о чём речь. Ему-то Сид нравится. Она же чувствует, что повернуть назад уже нельзя, не из-за данного обещания, не из-за недоумения Бена, которое она, непременно, вызовет внезапной сменой решения. Из-за дышащего ей в волосы Сида, сжавшего сейчас руки, и начавшего слегка массировать её каменные плечи. Она не может допустить, чтобы он начал сомневаться в её желании помочь. Почему-то думалось, что из-за этого он не просто разозлится, а придёт в ярость. Расслабиться, надо срочно расслабиться. Всего за какой-то короткий диалог с Эрлом и крохотную долю информации Лорейн изменила своё отношение к Джону чуть ли не в противоположную сторону. Может, она просто снова излишне драматизирует? Шериф склонен преувеличивать, ей это по личному опыту известно, но если сейчас он даже преуменьшает, что тогда? Она не знает, боится спрашивать у Джона. А тот никак не реагирует на её реплику, лишь молча продолжает свой убийственный массаж. Вудс игнорирует появившийся из-за него дискомфорт в мышцах, ей кажется, если она заикнётся о неприятных отголосках боли, мужчина проткнёт ей ключицу.       — Скоро всё закончится, — его левая рука неожиданно перестаёт терзать кожу певицы сквозь одежду и ложится на плечо Беннета, утешительно похлопывая. Бисли подустал крутить баранку около семи часов подряд, но он измученно улыбается, огоньки предвкушения горят в его карих глазах. Он совсем не обращает внимания на странную формулировку мысли «мы почти на месте». Зато Вудс вздрагивает от этих слов, прозвучавших, как нежелательное обещание, и Джон тут же переводит правую ладонь на шею девушки, смахивая блондинистые пряди на спину. Она не выдерживает, когда массирующие пальцы начинают двигаться по ключице, словно делая какие-то измерения, и вскакивает с сидения, наигранно жалуясь на онемевшую задницу. На Сида больше не смотрит, пытаясь разобраться в каше из панических мыслей, добирающихся до сердца и заставляющих его исполнять чечетку.       Когда они подъезжают, солнце уже нещадно палит. Лорейн не торопится на выход, делая вид, что возится с мелкими пуговицами на джинсовом пиджаке, который она хочет снять, на самом же деле, изучая преобразованный посёлок из тыла. На первый взгляд всё как прежде, отдельные дома, раскиданные по острову, остались, но жители явно сменились. В самом же посёлке у воды больше всех выделяется церковь из белого дерева, хотя, насколько Вудс помнит, она была заброшенной. В этом месте словно собралась вся жизнь, ушедшая из долины Холланд. Между домами ходило много людей, и на одежде каждого был символ: крест, который она заметила ещё на башнях. Певица, скидывая с себя лишнюю одежду, невольно коснулась ладонью района солнечного сплетения. Там тоже был крест, только кривой и уродский, скрытый татуировкой, которую набил сам Джон.       Беннет потянул её за руку и последовал за Сидом. Он что-то подлил гитаристу, что в том проснулся дикий энтузиазм к делам религиозным? Джона встречали с уважением: кто-то склонял перед ним голову, кто-то радостно кричал о возвращении, кто-то тянулся к нему, желая прикоснуться. Лорейн подумала, что он всем что-то подлил. Последователи «Врат Эдема» откровенно разглядывали прибывшую пару, шепчась между собой. Вудс различила некоторые странные реплики.       Достойны ли они? Веруют ли они? Их привёл сам Креститель, ошибки быть не может.       Да у него тут целая фан-база, раз он для них воплощение одного из самых чтимых святых.       — У меня мурашки по коже от их внимания, — шёпотом сообщил гитарист. — Это странно, но мне с каждым шагом становится всё интереснее.       — Завидую твоему детству, прошедшему без этой херни, — таким же тоном ответила ему Лорейн, неосознанно вжимаясь в руку возлюбленного. — Бен… — её голос задрожал, когда глаза, метающиеся от одного человека к другому, приметили одну деталь. — У них оружие.       Каждый носил кобуру с пистолетом. После этого пугающего факта певица заметила у некоторых ещё и автоматы. Улыбку Бена словно ветром сдуло. Он обхватил ладонь Лорейн и крепко сжал, шепнув, что всё будет хорошо, главное, никого не провоцировать. Она мысленно завопила: отличный совет, вот только она уже назвала нелицеприятным словом всю их общину!       Джон, идущий впереди и всё ещё принимающий приветствия, вдруг замедлился, будто поймал их на неуважительном разговоре. Ей хотелось развернуть его и потребовать объяснений. Оружие не запрещено, но сам факт наличия его у верующих обескураживал и замораживал кровь в жилах. Лорейн затолкала свои хотелки куда подальше. Беннет всё-таки верно сказал: последователей не стоит провоцировать. Если бы она развернула их обожаемого Крестителя за плечо, её бы, наверное, пристрелили на месте, и плакал недельный отпуск. Девушка нервно посмеялась про себя: нашла, о чём сейчас думать.       Два последователя у церкви раскрыли двери, и из неё вышел человек, которого она уже видела раньше. Теперь она знала его имя. Джозеф Сид плавно вышел навстречу брату. Он не был одет как пастор: те же жёлтые авиаторы, забавная гулька на голове, однако придающая долю очарования, обычная белая рубашка, серый пиджак и чёрные джинсы с ремнём, на котором тоже красовался символ Проекта. Интересно, как скоро они такими темпами выпустят собственный мерч? Лорейн заткнула свои абсолютно не уместные и идиотские размышления, из-за спины Беннета наблюдая за братьями. Джозеф обхватил руками лицо Джона и прижался к его лбу своим.       — Ты задержался, Джон, — старший не обвинял его, просто констатировал факт, и ни одна мышца на его лице не дёрнулась в раздражении или разочаровании. Однако младший всё равно опустил голову, и чувство вины от него протянулось до Лорейн и дальше. — Но ты нашёл то, что искал.       — Да, — он так покорно выдохнул это слово. Креститель отстранился и, развернувшись к дуэту с ничего не выражающим лицом, отошёл в сторону. Теперь Джозеф мог разглядеть их подробно, и смотрел он долго. Лорейн от неловкости кидала взгляды на окружающих их сектантов: те напоминали живые статуи, одни не отрывали глаз от прибывших, другие благоговейно наблюдали за своим лидером.       Он покровительственно улыбнулся:       — Здравствуй, Лорейн, подойди, — то, что он её сразу выделил, послало по её телу волну ледяных мурашек. Гитарист до боли сжал её потливую руку, отказываясь выпускать. Она и сама до онемения всего тела боялась выйти к мужчине одна. Не провоцировать, для этого нужно подчиниться, спорить с вооруженными людьми слишком опасно. Вудс поймала глаза Бена и выдавила из себя слабую улыбку. Она сделала шаг в сторону, выходя из-за его спины. До тошнотворности терпеливый взгляд Джозефа обволакивал, заставлял ему верить, и девушка поддалась, хотя с трудом переставляла дрожащие ноги по направлению к нему. Его ладони легли на её щёки, и голубые глаза, кажущиеся зелёными из-за жёлтых линз очков, застыли на лице Вудс, присматриваясь и оценивая. — «… и я в мире возвращусь в дом отца моего…       — … и будет Господь моим Богом», — слова, вбитые в память не иначе как огнём и мечом, только водой и плетью, сами сорвались с губ. Лорейн судорожно вздохнула и зажмурилась, стараясь удержать выступившие слёзы. И в это же мгновение на её лбу оставили отеческий поцелуй. Она растеряла все силы на то, чтобы со скептицизмом пережить неизбежную встречу с тем, кто стоит над Джоном. Джозеф начатой цитатой расковырял старые раны, и теперь гордо улыбался, словно он был Сантой, которому маленькая девочка Лорейн без запинки рассказала детское стихотворение. Только вместо подарка её обожгли прикосновением тёплых сухих губ, приковав к месту и оставив на грани истерики.       — Добро пожаловать домой. Не бойся, дитя, — он уловил неуёмную дрожь, исходящую от певицы. — Теперь ты под защитой Господа нашего. Ты была избрана, чтобы пройти очищение и стать частью Семьи. В твоей душе больше не будет ни страха, ни боли.       «У меня и так всё было просто прекрасно!» — чуть не выкрикнула Вудс, сглотнув тяжёлый ком. Она скосила глаза на Джона, стоящего подле своего брата и улыбающегося одним уголком губ. Значит, теперь он лыбу давит, потому что братик радуется привезённой добыче? Ебанутый ублюдок, он просто обдурил её общими воспоминаниями и убедительными речами, чтобы затащить в реальную секту. Лорейн сжала кулаки, острые ногти впились в кожу ладоней. Она ни за что не подчинится этому бреду, и Джону придётся объясняться.       — Со всем уважением… Отец, — певица решила, что если будет максимально обходительной, её не пристрелят в ту же секунду, как она посмеет противиться сказанным словам. — Моя душа не искалечена. Я не нуждаюсь в очищении или искуплении. Я приехала, потому что… друг попросил помочь, с музыкой.       — «Кто говорит ложь, погибнет». Тебе известны эти слова, дитя? — Джозеф убрал руки с её побледневшего лица. Лорейн нервно закивала, чувствуя, что сердце стучит так быстро и сильно, что подталкивает её грудную клетку. — Причина, по которой ты здесь, несколько иная. Ты действительно можешь нам помочь, но и мы поможем тебе.       — Чем?       — Вернуться на праведный путь, с которого ты сошла, — прямо сказал старший Сид, и Вудс, не сдержавшись, отшатнулась. Некоторые сектанты бросились к ней, опасаясь, что она причинит вред Отцу.       — Отпустите меня, чёртовы психи! — сзади закричал Беннет. Его схватили, когда он попытался подойти к Лорейн, и, пнув под коленом, заставили упасть. Она обернулась и подбежала к гитаристу, но её отшвырнули от него с поразительной лёгкостью. Ей с трудом удалось устоять на ногах.       — Да что вам нужно?! — она беспомощно всхлипнула, понимая, что отсюда им никто не даст уйти. Джозеф покачал головой и приподнял руку — Бисли отпустили в этот же момент, и он, вскочив на ноги, приблизился к Лорейн. Загородив её своей спиной, диким взглядом осматривал отступивших последователей, ожидая выпада с любой стороны.       Старший Сид остановился напротив Беннета, положив руки на его напряжённые плечи.       — Бен, не надо, — тихо попросила певица, зная, что в таком состоянии его рука может сама проехаться по лицу Отца, и тогда им точно не жить.       — В твоих глазах священный огонь. Ты должен понравиться Джейкобу, — мужчина повернулся к Крестителю. — Джон, завтра приедет Фэйт, и вы проведёте отбор после проповеди. А пока отведите их к другим музыкантам и позаботьтесь о том, чтобы они ни в чём не нуждались.       В лицо Лорейн внезапно брызнули какую-то отраву, белым облаком проникшую в лёгкие и затуманившую сознание. Девушка покачнулась на месте и начала оседать на землю. Последнее, что она запомнила, это тупая боль в животе, когда её кто-то подхватил и грубо закинул на плечо. И женский голос, ласкающий слух нежным смехом.       Я помогу тебе обрести Веру.