Поддаваясь иллюзии

      Хината медленно сервировала стол, получая умиротворяющее удовольствие от монотонного раскладывания множества элементов. Всё-таки как бы она ни любила Кибу-куна, тот иногда был слишком шумным, неаккуратным и изматывающим. А всё — потому, что переживал. И она не могла его за это винить.       Сзади бесшумно подкрался Акамару и ткнулся носом ей в бёдра. Хината охнула и попятилась назад, левой рукой непроизвольно обхватывая свой округлившийся живот, а правой продолжая удерживать пиалу для соуса. Акамару, видимо, понял, что натворил, и тут же подставил ей свой бок, чтобы она не упала. Буквально через секунду, будто учуяв неладное, в гостиную ворвался Киба-кун, взъерошенный и изляпанный в муке. Хината тихонечко посмеялась над этим зрелищем и заверила мужа, что всё в порядке. Даже отстояла Акамару, когда Киба-кун собрался надавать ему по ушам в воспитательных целях.       Он вообще с Хинатой вёл себя до нелепого обходительно и по-глупому мило и ни в чём ей не перечил, хотя и поводов особых не было. Разве что никогда не слушал её просьбы быть снисходительнее с Акамару за мелкие шалости. А сейчас Киба-кун жаловался, что из-за её мягкости пёс распустился, что являлось правдой, но пойти против просьбы беременной Хинаты, у которой на фоне гормонального «бума» обострилось и без того безграничное сочувствие, он не мог.       В прошлом месяце они узнали, что Хината вынашивает мальчика. По этому поводу и позвали друзей. Пришлось выгадывать удачный момент, чтобы у большинства из тех, с кем она и Киба-кун хотели бы поделиться своей радостью, выдался коридор между миссиями. В итоге не сложилось по времени только у Шикамару-куна, направленного с дипломатической миссией в Суну, Ли-куна, уже несколько месяцев находившегося в Кумо вместе с Гаем-сенсеем и ещё несколькими мастерами тайдзюцу в рамках программы обмена опытом, и Сая-куна, занятого недавней активностью нукенинов на границе. Зато вышло пригласить ребят из команды мастеров кендзюцу, которых Кумо со своей стороны выслало в Коноху: с ними «Коноха двенадцать» часто пересекалась на фронте и прошла вместе несколько серьёзных боёв, а это, как известно, скрепляло дружеские узы надёжнее всего прочего.       Хината несколько волновалась из-за того, что сегодня впервые в их компании должен был появиться Итачи-сан. Он, очевидно, понимал всю неловкость ситуации: всё-таки ему время от времени доводилось выступать им сенсеем или семпаем, но никак не равным товарищем. Киба-кун уничтожил все попытки Итачи-сана тактично уклониться от приглашения фразой о том, что чуть раньше или чуть позже, но Итачи-сан должен будет влиться в их компанию, раз он заявил права на Наруто-чан. Тем более, они были вместе уже больше двух месяцев. Хината в тот момент испытывала сильную неловкость, потому что она буквально кожей почувствовала, как в Итачи-сане что-то тревожно всколыхнулось. Он пошёл на поводу у настойчивости Кибы-куна и пообещал прийти сегодня.       Когда она закончила с сервировкой стола, ей стало дурно. Отчего-то Хината весь день переживала, хотя, казалось бы, грядущая встреча с товарищами должна была радовать и вдохновлять. А ей мерещилось, будто вечер закончится плохо. Возможно, это было следствием очередного гормонального коллапса. Беременность действительно сделала её более мнительной. По крайней мере, Хината изо всех сил старалась себя этим успокаивать.       Монотонные действия настраивали её на нужный умиротворённый лад, поэтому до прихода гостей она решила вязать. Села на кухне рядышком с Кибой-куном, Акамару лёг ей в ноги, грея их своим тёплым мощным телом, а спицы стали ловко скручивать в петли нить из мотка шерсти. Должен был выйти обычный красный шарф без лишних изысков. Зато уютный и тёплый. Киба-кун посмотрел на его маленький кусочек, когда Хината только начала вязать его, и сказал, что цвет напомнил ему о Наруто-чан. А Хината лишь обрадовалась, потому что именно для Наруто-чан шарф и предназначался.       Её мысли снова подчинились тревожному чувству. Она всегда восхищалась Наруто-чан — ещё с тех времён, когда они в академию даже не ходили. Решительная, пробивная, компанейская, целеустремлённая. Одной своей улыбкой она могла вести легионы на смертный бой. И вела. Когда на войне, молодняк, к которому относился их выпуск, оказался отрезан от командования, Наруто-чан, никогда прежде не бывавшая в роли командира и по несчастливой случайности в свои семнадцать так оставшаяся генином, взяла на себя лидерство, благодаря чему они выбрались из, казалось бы, бесперспективной ситуации. Наруто-чан не боялась брать ответственность за чужие жизни, всегда следовала своему слову, покуда это оставалось возможным, и никогда не уклонялась от ответа за свои действия. Она была человеком великой воли, достойным восхищения. Но в то же время Хината давным-давно заметила за нею одно примечательное и опасное для самой Наруто-чан качество: она боялась быть в ответе за чьи-либо чувства — даже свои зачастую скрывала за вечными улыбками.       Хината отложила спицы и глубоко выдохнула. От этих навязчивых мыслей голова тяжелела и тошнота подступала к горлу. Киба-кун тут же всё бросил, обеспокоившись её состоянием, и едва не спалил готовившееся сладкое. Хинату раздражало её положение: она столько лет боролась со своими слабостью и немощностью, что вновь к ним вернуться оказалось для неё настоящим испытанием. Она полуавтоматически провела руками по животу. Пусть временами становилось невыносимо, но она точно знала, ради чего терпела все эти мучения.       Так, отпустив мысли, тихонько наблюдая за мужем, Хината просидела до момента, когда настала пора завершать сервировку. Киба-кун, разумеется, не позволил ей поднять ничего тяжелее пустой тарелки. Однако, понимая то, как ей было важно что-нибудь делать, чтобы не ощущать себя беспомощной обузой, и то, что его чувство прекрасного вызывало доверие лишь в тех вопросах, которые касались нинкенов, он настоял, чтобы Хината руководила процессом. Командовать она не любила, но вопреки расхожему мнению умела. А в такой уютной миролюбивой атмосфере даже получила от этого удовольствие.       Сакура-чан и Саске-кун пришли до того, как стол был накрыт окончательно. Хината быстро поняла, что это произошло по настоянию Сакуры-чан, которая опасалась, что понадобится помощь, и чуть не пролила слёзы от тёплого чувства ощущения заботы. Её обострившаяся сентиментальность играла с нею злую шутку. Киба-кун и без того запаниковавший, что гости пришли раньше, чуть было не заистерил из-за её слезливого состояния. Но Сакура-чан быстро спасла положение, организовав мужчин и дополнительно спугнув их перспективой услышать деликатные женские разговоры, и сама осталась с Хинатой. Именно Сакура-чан была медиком, который вёл Хинату всю беременность, и разговор, естественно, сначала пошёл о ребёнке и только потом переключился на прочие злободневные темы.       А гости собирались. Буквально через десять минут после назначенного времени встречи в гостиной уже стояла уютная суета и витала ни с чем не сравнимая дружеская атмосфера. Но Хинате снова было тревожно: Наруто-чан и Итачи-сан стали ощутимо запаздывать. Наверняка Итачи-сан был серьёзен, когда говорил, что сегодня — день его возвращения с миссии. Видимо, действительно он не столько остерегался возможной неловкости в коллективе из-за его присутствия, сколько не хотел задерживать Наруто-чан.       Через час общие разговоры уже закончились: все разбились на группки, которые обсуждали свои собственные темы. Хината в полглаза следила за тем, как Чоужди-кун что-то увлечённо рассказывал куноичи из Кумо — Каруи-сан, а та его не менее увлечённо слушала. Киба-кун и Шино-кун что-то достаточно оживлённо обсуждали с другим представителем Кумо — Омои-саном. Саске-кун, к удивлению Хинаты, тоже не остался в стороне от разговоров. Он с интересом общался с Неджи нии-саном. Впрочем, они всегда были чем-то похожи, так что, наверное, так сильно удивляться не стоило. А рядом с Хинатой щебетали Ино-чан и Сакура-чан. Ино-чан делилась подробностями тактики завоевания Сая-куна, а Сакура-чан веселилась, проводя аналогии с её отношениями с Саске-куном. Сама же Хината в основном помалкивала и следила за неспешным ходом часов. Тревога так её и не покинула.       Ещё через час наконец пришли последние гости. Наруто-чан разгоралась прямо на глазах: быстро, но постепенно, будто лампочка, в которой медленно стали наращивать напряжение. Итачи-сан постарался остаться в стороне, но не вышло. Новое лицо в компании всегда в итоге оказывается объектом всеобщего внимания, и ему не удалось избежать этой участи. Так странно было видеть строгого капитана Анбу в домашней обстановке. Забавно, все опасались, что от него будет фонить снисхождением и превосходством, а он, напротив, даже немного растерялся.       Хината отметила в нём признаки сильной усталости и мысленно осудила Кибу-куна, который навязал Итачи-сану эту встречу. Видимо, ту же усталость отметила и Сакура-чан и потому принялась с энтузиазмом его допрашивать, чем это он таким занимался, прежде чем прийти на встречу. Итачи-сан объяснился, что пришёл сюда буквально с отчёта перед Хокаге-самой, и Сакура-чан наигранно выразила разочарование. Её шутливый тон изначально выдавал то, что она надеялась уличить опоздавшую пару в чем-то более интересном, чем завалы на работе. И когда Наруто-чан это поняла, она очень обворожительно смутилась. Итачи-сан едва уловимо выразил неловкость, но его куда больше озаботило состояние Наруто-чан, нежели собственное.       Однако это оказалось лишь началом допроса с пристрастием. Вся компания желала узнать, как же завязались отношения, прогремевшие на всю Коноху. И, надо признать, эффект от рассказа Наруто-чан и споре Итачи-сана с Шисуи-саном оказался феерическим. Подобного не ожидал никто. Но тут неожиданно в бурное обсуждение вклинился Саске-кун:       — Может, ты и начал действовать из-за спора с Шисуи, но началось всё раньше и намного, — безапелляционно заявил он.       Все снова уставились на Итачи-сана. Он выглядел по-прежнему достаточно спокойно, но Хината отчего-то ощущала уверенность в том, что такое настойчивое внимание ему было не по душе. Но все упорно ожидали подробностей. И даже — Наруто-чан.       — Чувствую себя генином, который остался один против толпы нукенинов, — попытался отшутиться Итачи-сан.       — Просто скажи, как ты понял, что это она, — подтолкнул старшего брата к откровенности Саске-кун.       — Не помню, — Итачи-сан слегка приподнял уголки губ в не очень естественной улыбке.       Но ребят такой ответ не устроил. И больше всех был не доволен Саске-кун. Как поделилась Сакура-чан, для него вообще оказалось весьма тяжело принять факт отношений старшего брата и лучшей подруги. Она даже пошутила, что не понимала, к кому из них ревновать Саске-куна. А он в то же время и сам, вероятно, не понимал, кого к кому ревновать, и потому был несколько раздражён и подавлен. Саске-кун ничем по сути это не выразил, но Хината поняла, что он отрицал эти отношения, будто считая их обречёнными на провал. И оттого, видимо, злился ещё сильнее, зная, что чувства Итачи-сана — дело давнее и едва ли подлежащее изменениям.       Но почему Саске-кун не был уверен в Наруто-чан? Хината уцепилась за эту мысль всем сознанием. Было странное ощущение, что тревога, преследовавшая её весь этот день, напрямую связывалась с не такими простыми, как казалось на первый взгляд, отношениями Наруто-чан и Итачи-сана.       — Но я правда, не знаю, что ответить, Саске. Разве ты можешь ответить, когда именно почувствовал нечто особенное к Сакуре? — снисходительно объяснил Итачи-сан.       — Не уклоняйся, — настойчиво потребовал Саске-кун.       — Хорошо… — Итачи-сан посмотрел вверх, задумавшись, глянул на Наруто-чан и снова вернул взгляд остальным собравшимся. Все молчали, ожидая истории, которая должна была пролить свет на самое яркое событие последних месяцев. — Только не перебивай, — немного хитро прищурился он, а Саске-кун лишь поджал губы, смутившись. — Наверное, всё началось, когда мне было одиннадцать и ты только-только поступил в академию. Тогда на улице на меня налетела девочка — твоя ровесница…       — Погоди, то есть?.. — Саске-кун поражённо распахнул глаза и подался всем телом в сторону старшего брата.       — Ты же обещал не перебивать, — мягко, но требовательно отрезал тот, заставив на секунду всех вспомнить, что растерянный, немного смущенный молодой человек перед ними — славящийся своим хладнокровием капитан Анбу. — Она налетела меня, облив и меня, и себя краской. Убегала от сотрудников полиции. Хулиганила вместо того, чтобы учиться. Я не знаю, чем руководствовался, никогда подобное не поощрял ни до, ни после, а в тот раз захотелось помочь. Наверное, Наруто просто слишком жалобно на меня посмотрела. Прямо как ты, когда выпрашивал потренировать тебя. Наверное, привычка сработала, — тут все позволили себе рассмеяться и немножко подразнить Саске-куна.       — Не мне вам рассказывать, вообще-то, но даже одной встречи с Наруто достаточно, чтобы потом столкнуться с невозможностью её забыть. Мне тогда рассказали, кто станет следующим Хокаге, как отвратителен мой младший брат, и насильственно в знак благодарности заставили съесть полную миску рамена, а это, надо признать, испытание похлеще Чуунин Шикена, — и снова комнату заполнил смех, а Наруто-чан сидела тихо-тихо и слушала Итачи-сана, глядя на него пристально и, как показалось Хинате, немного тоскливо.       — И помимо всего прочего Наруто и внешне выделялась из всех. Я лично ни у кого больше, кроме Йондайме-самы, таких же ярких солнечных волос не видел. Хотя, честно, в первую встречу я сравнивал Наруто с одуванчиком, — он склонил голову и посмотрел на неё искоса, будто извиняясь, а Наруто-чан на это впервые за весь его рассказ рассмеялась. Ей, определённо, было совсем не обидно, и именно потому стало смешно из-за провинившегося вида Итачи-сана. Хината даже подумала, что ровно на то он и рассчитывал.       — Прошло ещё лет шесть. Я видел её время от времени — глаз цеплялся, вспоминалась эта незабываемая во всех смыслах встреча… А потом она обвела меня вокруг пальца. Воспользовалась тем, что я не проигнорирую слова о том, что с Саске что-то случилось, даже если подтверждений не будет, — Саске-кун снова поражённо распахнул глаза: видимо, ему такая подробность этой истории известна не была. — Уж как она прошмыгнула мимо моего напарника я не знаю, но в итоге она стащила свиток Хокаге. Мой первый и пока последний выговор — её заслуга, — Наруто-чан совсем смутилась и рассмеялась вместе со всеми, но скрыв лицо в ладонях. А Итачи-сан приобнял её за плечи. Она выпрямилась и посмотрела на него отчасти устало. Хината принялась мучать краешек скатерти, потому что ей было не по себе. Чем больше реакций Наруто-чан она видела, тем больше оправдывались её тревоги.       — А потом Саске попал с Наруто в одну команду под руководством Какаши-семпая. И меня с Тензо направили…       — Вы про Ямато-тайчо? — уточнила Сакура-чан.       — Да… — рассеянно подтвердил Итачи-сан. — Всё время забываю, что ему назначили позывной, — казалось, он растерялся, потеряв нить повествования. Так странно было увидеть столь банальный огрех за идеальным Учихой Итачи. — Нас направили помогать семпаю с тренировками джинчуурики. Бестолковость Наруто доводила меня до такого состояния, что я мог потом несколько часов к ряду мучать Шисуи жалобами, — он слегка нахмурился, будто от усталости: вряд ли когда-либо думал о том, что ему придётся рассказывать обо всех этих чувствах. — А потом, когда я узнал обстоятельства миссии в Стране Волн, понял, что переживаю не только за Саске, но и за его бестолковую сокомандницу. Не так, как следует переживать из-за кого-то постороннего.       Итачи-сан некоторое время помолчал, а потом продолжил:       — Не надо быть гением, чтобы понять, что это значит, но и верить в это особо не хотелось. Я попробовал сойтись с Изуми, а потом прошёл ваш первый Чуунин Шикен, крушение Конохи, битва Саннинов, в которую ввязалась ваша команда. И уже после этого я окончательно убедился, что мне стала… очень значима девочка одного возраста с моим младшим братом. Мы с Изуми расстались. А потом Наруто ушла с Джирайей-самой, — Итачи-сан закончил, будто оборвавшись на полуслове.       Наруто-чан глядела на него так, будто не верила, будто спрашивала «неужели так давно?» и будто очень хотела услышать «нет». Итачи-сан посмотрел на неё, словно извиняясь за то, что не мог ответить «нет», которое она так хотела услышать. Хината огляделась, а все шушукались, обсуждая красивое признание, и не обращали внимание на развернувшуюся под их носом драму. Но, наверное, так было лучше: Наруто-чан не заслуживала того, чтобы её кто-либо осуждал. Особенно если не осуждал Итачи-сан.       А потом Ино-чан вздохнула, громко и мечтательно, и сказала, что хотела бы оказаться на месте Наруто-чан: так красиво Итачи-сан рассказывал. Саске-кун выглядел встревожено. Возможно, он, как и Хината, видел молчаливый диалог его старшего брата и лучшей подруги и, как и Хината, был опечален его содержанием.       Снова начался галдёж. Все вновь набросились на Наруто-чан и Итачи-сана. Наруто-чан всегда была душой компании, а Итачи-сан только что зарекомендовал себя замечательным рассказчиком, что тоже было незаменимым качеством в любом обществе. В итоге остаток вечера их пара пребывала в центре внимания. Итачи-сан до самого конца оставался несколько скованным, и, когда Сакура-чан, наплевав на тактичность, спросила, в чём же было дело, тот честно ответил, что не привык оказываться в центре внимания, если речь шла не о работе и не о делах клана. Поделился так просто и скромно, как, казалось бы, не полагалось человеку, которого почитало и уважало всё мировое сообщество шиноби.       Потом, когда пришло время расходиться, все вызвались помочь с уборкой. Даже тогда разговоры не утихли — напротив, стали громче. Только размеренный голос Итачи-сана перестал звучать, зато стало намного больше звонких реплик Наруто-чан. Ребята сновали туда-сюда, веселились. А Хината радовалась этой картине. Тому, что спустя столько лет они все продолжали быть вместе. Стол был очищен и отодвинут в сторону, стулья убраны, но ребята, не готовые так резко взять и разойтись, расселись кто на диване, кто на полу около него. А Наруто-чан, пользуясь привилегиями от Кибы-куна, улеглась на Акамару. Разговоры не стихали. Только Итачи-сана совсем не было видно. Хината обнаружила его на кухне: он тихонечко взялся мыть посуду.       — Итачи-сан?.. — она робко приблизилась.       — Хината? — он обернулся и, убедившись в личности собеседника, продолжил технично и тщательно приводить в порядок посуду. Хината с удивлением отметила, что помыто было уже около половины. — Надеюсь, я всё делаю правильно? — полушутливо уточнил он, чтобы заполнить не слишком уютную тишину.       — Конечно, Итачи-сан. Просто я не ожидала. Не положено ведь, чтобы гости…       — Мне несложно. Тем более, ты не в том положении, чтобы возиться с хозяйством. По крайней мере, не в таких объёмах. Киба явно очень много сделал для подготовки. Какая радость от гостей, если ему и после придётся провести час у раковины?       — А какая радость вам, Итачи-сан? — спросила она и привалилась на столешницу.       Итачи-сан быстро выключил воду, вытер руки, подошёл к кухонному столу, взял стул, усадил на него Хинату и снова вернулся к мытью посуды, не успела она опомниться.       — Как Сакура заметила в начале вечера, я устал. Мне ещё писать отчёт, а длительные разговоры меня на самом деле выматывают. Во всяком случае, в такой обстановке. Я не привык говорить много, Хината. А вот мытьё посуды — для меня дело привычное. Можешь считать, что я сейчас отдыхаю, хорошо? — он обернулся и тонко ей улыбнулся.       — Вот бы Киба-кун так же отдыхал, — с улыбкой ответила она.       Через минуту тишины Хината решилась сказать то, что стало терзать её ещё до начала вечера:       — Вы так на неё смотрите, Итачи-сан… мне даже завидно. Киба-кун меня любит, но он не тот человек, который может ощущать такую глубину чувств.       — Ты ставишь меня в неловкое положение, Хината, — спокойно ответил он, не выразив ни капли той неловкости, о которой говорил на словах.       — Итачи-сан, — в её голосе отразилась тяжесть будущей просьбы, — я вижу, что вы… любите её… что вы на многое для неё готовы. Но сможете ли вы её отпустить, если она захочет уйти?       Обычно робкая и тихая Хината на этот раз говорила с той уверенностью, которую проявляла разве что на поле боя, потому что от ответа на этот вопрос напрямую зависело счастье дорогого для неё человека. В близких она черпала в своё время силы на борьбу со своей слабостью, и главную роль в этом сыграла именно Наруто-чан. За неё Хината чувствовала ответственность опекать и защищать, сравнимую только с тем, что она испытывала к своему ещё не родившемуся ребёнку. Она слишком хорошо понимала, что прославленная Наруто Узумаки нуждалась в защите её чувств и желаний, точно потерянный ребёнок.       — Я не удерживаю её, Хината. Если Наруто скажет, что хочет уйти, я не стану её останавливать против её воли, — Итачи-сан обратился к своей маске незыблемого спокойствия.       — Но чувствует ли Наруто-чан за собой право сказать, что хочет уйти?       Итачи-сан пристально посмотрел Хинате в глаза. Пусто, будто неосмысленно, а ведь за этим безжизненным взглядом наверняка стоял целый вихрь тяжёлых чувств, взвившихся разом. Хинате стало от самой себя мерзко: даже ради защиты близких нельзя было обходиться жестоко с людьми, которые подобное отношение ничем не заслужили. Итачи-сан однозначно эту жестокость с её стороны не заслужил. Хината встала и взяла его за предплечья. Он попытался выключить впустую утекавшую воду, но она держала крепко.       — Итачи-сан, должно быть, я лезу не в свое дело. Но Наруто-чан очень много значит в моей жизни. Я ей многим обязана и не могу за неё не тревожиться, — он расслабил руки, безмолвно говоря тем самым, что внимательно слушает. — Честно, я не могу себе представить человека, который позаботится о ней лучше вас. Хотя бы потому, что никто, кроме вас, так сильно её любить не будет… Мне так кажется, — Хината робко улыбнулась и чуть сжала руки. — И вы, определённо, хороший человек, Итачи-сан. Просто вас я знаю очень мало. А Наруто-чан — идеал, к которому я стремилась всю жизнь. Поймите правильно, но я не могу не ставить выше по важности её чувства.       Итачи-сан слушал внимательно, но не давал никакой ответной реакции. И всё же Хината видела, что про себя он соглашался с каждым её словом: он позволял ей это видеть.       — Я буду искренне рада, если ваши отношения пойдут дальше. Если она будет счастлива рядом с вами. Поэтому я не требую, чтобы вы её отпустили или удержали. Всё, чего я прошу… Итачи-сан, позаботьтесь, чтобы Наруто-чан не стала несчастной. Вы первый человек, которому будет больно, если наша солнечная Наруто-чан угаснет. Вы ведь так любите её именно за её свет, как все мы, только сильнее, — Хината снова пожала его предплечья и тяжело села.       Итачи-сан вернулся к мытью посуды. Бесстрастное спокойствие не покидало его лицо. Лишь по прошествии пары минут он обернулся, глядя из-за плеча:       — Наруто говорила, что ты умеешь подбирать правильные слова, как не умеют другие. Она была совершенно права, — Итачи-сан едва заметно приподнял уголки губ, но на этот раз с искренним тёплым выражением, несмотря на абсолютно печальную для него тему разговора. — Спасибо тебе.       — Хэй, вот вы куда пропали! — из-за двери высунулась лохматая макушка Кибы-куна.       — Иди, Хината. Это же ваш вечер. Я подойду, когда закончу.       — Спасибо вам, Итачи-сан, — тихонечко сказала она, прежде чем уйти: Киба-кун не мог знать, что благодарила она гостя отнюдь не за то, что он взялся помыть за неё посуду…