Моя бегущая

      Никто так и не понял значения слова Бена. Но одно было ясно — с Томасом что-то не так. И почему Бен заговорил именно про него? На шатена сразу упали взгляды, полные недоверия. Никто на него не набросился с копьем, не стал распускать руки, ведь слова Бена были неясны и может он вообще просто бредил. А говорил именно о Томасе, потому что тот новенький. Последний прибывший. Алби велел всем ложиться спать. Как бы не выглядело жестоким, Бена оставили привязанного на том самом столбе и поставили охрану, в случае, если тот вырвется. Он все равно обречен, его судьба предрешена, как бы печально это не было. Иметь дело с ужаленным приходилось лишь один раз, но это запомнили все, как самое страшное событие в Глейде за все три года. Теперь запомнят и этот. — Не понимаю, причем здесь Томас… — тяжело вздохнула Эмили, обнимая себя за плечи. — Почему Бен набросился именно на него? — Обидно, что не на тебя, да? Не такая уж и важная ты персона в Глейде, как оказалось. У тебя появилась конкуренция, — высказался Галли, усмехнувшись. Только его усмешка была какой-то другой. Прежде, Эми не замечала такой на его лице. Было похоже на то, что он просто смеется, а не насмехается. — Да я шучу, — вздохнул он, поймав на себе предупреждающий взгляд Алби. — Может с салагой что-то не так. Вспомните Рея, он тоже что-то говорил, нес бред. Вдруг это вовсе не бред. Может к ним возвращается память, когда их жалят, — предположил Галли и выглядел он весьма уверенным. Он верил в то, что говорил. В прочем, как и всегда. — Думаю, Томас причастен к тому, что мы заперты здесь. Нужно его посадить в яму и допросить. Сидящий на скамье Томас, промолчал. Он просто смотрел в пол, скрестив пальцы рук и сжав их. Ему самому было не по себе от того, что он услышал от Бена, который, как казалось, нес бред, потому что был не в себе. А может это правда? Вдруг слова Бена не бред? Как бы не того не хотел новичок, все же мысленно он был согласен со словами Галли. — В этом нет никакого смысла, он ничего не помнит о своем прошлом, как и все мы, — вступилась за новенького Эми, расплескивая руками. — Если даже твои слова правда, то мы все равно ничего из него не вытянем. К тому же, я считаю, что это был бред. Томас пытается найти выход, он рвется к этому. Не думаю, что он нам враг. — Не надо заступаться за него, только потому, что он такой же ненормальный, как и ты. — Я бы поспорил о том, кто нормальный, а кто нет, Галли, — отозвался тихо Минхо, сидя рядом с Томасом. — Ты просто параноик, — добавил он, подняв взгляд на того, к кому были обращены эти слова. — Хватит, — встрял Алби, который явно уже устал от их споров. — Остановимся на том, что Бен ужален и не понимает, что говорит. Насчет Томаса. Мы не будем наказывать его за то, чего он не делал. Мы не знаем этого наверняка. Сейчас самое главное — найти выход, пока еще кто-нибудь не пострадал. Уже и так ясно, что как раньше уже не будет. — Может он просто зашел не туда и все? Просто, нашел их логово, — снова посыпались предположения Галли. — По Глейду же гриверы не гуляют. — Пока, — вдруг встрял в их беседу Ньют, который стоял за спиной Эмили, нахмуренный. — Мы не знаем, что будет дальше, поэтому нужно начинать действовать уже сейчас, потому что потом может быть слишком поздно. — Ого, и это я слышу от Ньюта, — не в шутку удивился Галли, округлив свои глаза. — Который за стабильность. — За стабильность всегда был ты. А я за то, чтобы выжило как можно больше людей. Нужно выбираться отсюда как можно скорее. Конечно, все нужно сделать осторожно, очень осторожно, но сделать нужно, — ответил блондин, сделав несколько шагов вперед, оказавшись впереди Эмили, закрывая ее собой, словно защищая от очередных высказываний мясника. — И ты это прекрасно понимаешь, Галли. — Ладно, нужно идти спать. Всем отбой, — закончил Алби и развернулся, после чего пошел прочь. — Вы как хотите, я пойду спать. Томас, ты со мной? — Минхо встал на ноги, устремив взгляд на Томаса, который так и не шелохнулся. — Эй, салага! — снова позвал шатена бегун, и тот наконец отозвался. — Ты со мной? — Да-да, конечно, — пробурчал себе под нос Томас и встал на ноги. — Ладно, ребят, спокойной ночи, — попрощался Минхо и ушел вместе с Томасом. К удивлению, Галли не произнес ни слова прежде чем уйти самому. Но это было как-то неважно, ведь мысли Эми и Ньюта были заняты совсем другим. Пока девушка думала о том, что произошло недавно с Беном, парень думал о поцелуе и ругал себя за это, чувствуя себя эгоистом. Впервые в своей жизни он ставил свои личные проблемы превыше других. Вот только смысла в самокопании и саморазбирательстве никакого не было. Все так, как есть. Другого не дано. Ничего с этим не поделать. — Эми, я… — начал Ньют, но замолчал, заметив потерянный взгляд девушки. Она обнимала себя за плечи и смотрела куда-то в сторону этим взглядом. — Ты как? Все нормально? — поинтересовался он, подойдя к ней и положив руки на дрожащие хрупкие плечи. — Да, нормально. Просто задумалась. Бен и его слова…в этом и правда есть что-то странное, — ответила она, тяжело вздохнув и опустив глаза. — Все странно в последнее время. Такого не было, когда я только появилась здесь. Точнее, не было, пока не появился Томас. Я думаю, что ему придется нелегко здесь после этого. — Эй, пойдем лучше к реке. Тебе нужно успокоиться, а после пойти и отдохнуть. Завтра в лабиринт, так что тебе нужны силы. Пойдем. Ньют шел по тропе, приобнимая девушку за талию, которая покорно шла рядом, не говоря ни слова. Ее голова была забита мыслями и слова Галли оставили свой след. «Обидно, что не на тебя, да? Не такая уж и важная ты персона в Глейде, как оказалось». Казалось бы, очередная колкость, но в эту колкость Эмили прониклась немного глубже, чем следовало. Может Томасу суждено найти выход из лабиринта и всех спасти, а не ей. Раньше, ей казалось, что она занимает главную роль в этой картине, но теперь чувствовала себя второстепенной, стоящей в его тени. Зависть — ужасное чувство. Такое ядовитое и пронизывающее. Оно обволакивает с головы до кончиков пальцев ног, заставляя чувствовать себя ничтожеством, пустым местом, чувствовать себя лишь эпизодом, а не целой историей. Если бы те слова Бена были адресованы не Томасу, а ей, то что бы было тогда? Она чувствовала бы себя лучше? Эми думала об этом, но не знала ответа. Скорее всего да. По крайней мере не было бы того ужасного чувства.       В скором времени они дошли до того большого камня у реки. Эмили сразу же села на него, освободившись от объятий Ньюта. Ей было стыдно за свои мысли, а еще за то, что Ньют рядом в этот момент. Было чувство, словно он все слышит и знает о ее скелетах. Но это было не так. Парень просто хотел быть рядом сейчас, когда она потеряна. Она потеряна — в этом он был уверен. Это было видно по ее пустому взгляду, зажатости и молчанию. Обычно она говорит без умолку, активно выдвигает свои идеи, выражает мнение, а тут — ничего. — Что с тобой? — осторожно спросил он, присаживаясь рядом, не спуская с нее глаз. Она так и не посмотрела на него. Вместо этого, девушка предпочитала смотреть на воду. — Все нормально, просто… Все изменилось, — не сразу ответила она, как-то горько ухмыльнувшись. — Глейд уже не тот… Все не то… Будто мы попали в другое место. Только это место остается прежним, — говорила Эмили о том месте, где они сейчас находились. За все время ее пребывания, это место оставалось таким, каким оно было. И вовсе не верилось, что когда-то оно изменится. Это ее маленький мир, источник вдохновения и сил. — Когда появился Томас, все словно стали другими. Будто всех подменили. Даже меня… — Это тебя так сильно тревожит? — тихо поинтересовался Ньют, медленно положив руку на ее дрожащее, то ли от холода, то ли от внутреннего состояния, плечо. — Если да, то я тебя прекрасно понимаю. Но не думай об этом слишком много, ладно? — О чем же я еще могу думать кроме этого? У меня одна жизнь. Жизнь бегуна… — как-то резко ответила она, наконец посмотрев на парня, который смотрел на нее с долей нежности и заботой. Она не могла злиться на него. И не злилась. — Ты в этом уверена? — шепотом спросил парень, приблизившись своим лицом к ее лицу, переместив свою руку на ее затылок. — А как же я? Может тебе стоит приобрести вторую жизнь? Например, со мной… Я же знаю, ты не просто так набросилась на меня с поцелуями. — Набросилась? Я набросилась? — тихо смеясь, сквозь горькую усмешку, возмутилась Эмили, обнажив все свои зубы в широкой улыбке. — Ну да. Ты набросилась. Ты первая меня поцеловала. Придется нести ответственность за свои действия, — прошептал он с несвойственной для него ухмылкой на лице. Его взгляд переменился, и было ощущение, словно это не Ньют вовсе, а его улучшенная версия. Неужели он и вправду может быть таким? Эмили молчала. Она не смела нарушать идиллию пространства, в котором они были заточены. Вокруг шелестела листва на деревьях, журчала река, тихо выл прохладный ветер, но все это оказалось лишь пустым звуком. Все что сейчас слышала и ощущала девушка — горячее дыхание Ньюта на своих губах, дрожь в своем теле и свое учащенное сердцебиение. Кожа давно покрылась мурашками. Холодно и жарко одновременно. Она и подумать не могла, что это способно избавить от тревоги. Все, о чем она думала до этого просто испарилось. Словно и не думала об этом вовсе. Эми не смела пошевелиться. Разум кричал: «Остановись, не время и не место! Это неправильно», но сердце предательски шептало, так сладко и томно: «Ты этого хочешь, Эми». Борьба между разумом и чувствами в этой хрупкой на вид оболочке — так странно, так страшно и так красиво. Парень не шелохнулся, оставаясь на неприлично коротком расстоянии от девушки. Он просто смотрел в ее глаза с каким-то задором и детским восторгом, балансируя с непреодолимым желанием и похотью. Он чего-то ждал? А ждала ли она чего-то? С каждой секундой это расстояние становилось все больше и больше, хотя они так и оставались в паре сантиметров друг от друга. Их тяготило стать ближе, хотя бы на тысячную долю миллиметра. И они потянулись. Каждая секунда в этот момент была равна одному часу. Все происходило как в замедленной съемке. Они так хотели наконец слиться, но не желали торопиться. Это изнывающее желание было таким сладостным, и его хотелось растянуть подольше. Время остановилось, ветер стих, река застыла. Кровь бежала по венам, словно убегала от чего-то страшного, сердце стучало так, будто хотело вырваться на волю и полететь в небо вольной птицей, дыхание затаилось на глубине грудной клеткой, ожидая дозволения встать на место. Еще немного и еще… Их губы наконец встретились, уйдя в медленный танец. Глаза непроизвольно закрылись, не оставив света. Все что можно было разглядеть в этой темноте, так это бабочек. Их губы такими горячими, что желание обжечься уже не казалось таким нелепым и странным. Ощущался вкус чего-то сладко-кислого. Словно они пробовали ягоду, которой прежде не ели. Большая ладонь парня легла на щеку девушки, пробираясь кончиками пальца в темные волосы. Другая же легла на тонкую талию, сжавшись там. Невольно Эмили тихо ахнула и стремительно запустила руки в светлые волосы Ньюта, непроизвольно сжав их. Такие мягкие на ощупь… Они были настолько плотно прижаты друг к другу так, что можно было изучить каждую, даже самую мелкую, деталь тела друг друга. Эми чувствовала каждую косточку ребер парня, а он в свою очередь ощущал, как вздымается мягкая грудь девушки. Их обоих накрыло волной жара. Воздуха становилось все меньше в легких, поэтому приходилось ловить его сквозь поцелуй, который с каждой секундой становился все настойчивей. Губы уже не казались такими мягкими и вкусными, но оставались желанными. Их языки встретились и унеслись в похотливый страстный танец. Ньют сжал обе руки на талии Эмили и заставил лишь одним ловким движением пересесть ее на свои колени и обвить свою талию ногами. Прежде, девушка и не подозревала, что блондин может быть таким сильным, но это скорее восхитило, чем удивило. Мужские руки на инстинктах забрались под тонкую светлую майку. Оба понимали, что просто так это закончится не может. Никто из них не сможет делать вид, что ничего этого не было. Как прежде ничего не будет. Как в Глейде, так и между ними.

***

— Что ты чувствуешь сейчас? — тихо спросила Эмили, глядя в темные глаза парня, который лежал рядом и перебирал ее длинные волосы, что доставляло девушке приятные ощущения. — Мне так спокойно, — так же тихо ответил Ньют, слегка улыбнувшись. — Ничего подобного прежде я не чувствовал. Мне так хорошо, сейчас. Здесь, с тобой. — Ты имеешь в виду не на полу? — Эмили посмеялась вместе с Ньютом над своей фразой и положила голову на его грудь. — Мне тоже очень хорошо сейчас. В голове было столько мыслей, а сейчас все стихло. И это так прекрасно… — Ты необыкновенная девушка, Эми. Пусть за этими стенами их бесчисленное множество, все же я уверен в том, что ты самая лучшая на всем свете, — шепотом проговорил он, поглаживая девушку по спине. — Ты храбрее многих парней в Глейде. Ты определенно самая лучшая. — Как и ты, — ответила девушка с блаженной улыбкой на лице, прикрыв глаза. — Ты самый лучший. — Сладких снов. Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее. Завтра тот день, о котором ты так мечтала, но он не легкий. Отдыхай. Через маленькое окошко чуть ниже потолка проникал лунный свет. Сегодня луна была полной, а темно-синее небо зажгло лишь одну звезду. Она сияла так ярко, пытаясь сравниться с блеском луны, но была слишком мала, однако не менее прекрасна. Впервые, Ньют заснул так быстро. Стоило ему лишь закрыть глаза, как он провалился в сон. Ему снились цветы. Прежде таких он не видел. Целая поляна фиолетовых цветов, а среди них кружится смеющаяся Эмили в своем голубом платье с букетом в руках.

***

Ночь у Томаса выдалась не очень. Сначала ему приходилось лежать в своем гамаке и слушать то, что шепчут о нем глейдеры между собой. В нем усомнились — это он уже понял. Многие восприняли слова Бена серьезно, не смотря на то, что тот был ужален, и был не в себе. Все доходило до той степени, что сам Томас начал верить в это. Неужели в словах Бена и есть истина о том, кто он? Может все, что он сказал вовсе не бред? Очень хотелось в это просто не верить, но как не верить, когда не знаешь своей сути? Что было в его прошлом? Слишком много вопросов, и никто не может дать ответ хотя бы на один из них. Только сам он способен на это. Для этого потребуется время и его эмоциональная выдержка. Оставалось лишь надеяться на то, что они скоро найдут выход из лабиринта и все это закончится. Там он все обязательно узнает, но пока сны и только они. Утро наступило раньше обычного. Казалось, что и вовсе никакого сна не было. Но если не тот голос, который теперь, по всей видимости, будет преследовать его со своей любимой фразой «ПОРОК — это хорошо» до конца его дней, то так бы и можно было подумать. Но не смотря на это, шатен чувствовал себя бодро, однако подавлено. Мысли о том, что с ним что-то не так не оставляли парня в покое. А непреодолимое желание вспомнить все, что было в прошлом — не хотело отпускать, преследуя украдкой, но так, черт возьми, заметно. Вода в реке была ледяной. Конечно, утром всегда прохладно. Даже обычный запах росы, заставлял покрываться кожу мурашками. — «Томас», — прозвучал в голове чей-то женский, до боли знакомый голос. В груди все сжалось, сердце застучало быстрее. Нет, это был не тот голос, что преследовал его во снах. Он был приятен, нежен и мелодичен, но дрожал. Это заставило Томаса опуститься на землю с трясущимися от шока руками. Что же это получается, теперь он будет и наяву сходить с ума? Шатен не может справиться с одним предчувствием, а сейчас его настигло другое. — Эй, Том, ты что здесь делаешь? Увидеть Эмили в это время было обычным дело, а вот именно в таком месте — нет. Видимо девушка уже была здесь. Это можно было сказать по ее еще не высохшим волосам и довольной улыбки. Благодаря открытой майке, можно было разглядеть мурашки на его бледной коже. Однако совсем не было похоже на то, что та замерзла. — Эмили? Ты что здесь делаешь? — как-то растеряно спросил парень, поднимаясь на ноги. — Решила освежиться с утра. В лабиринте придется попотеть. А ты как здесь очутился? Я тебя здесь ни разу в такое время не видела. — Тоже решил освежиться, — нервно усмехнулась в ответ шатен, убирая руки в карманы джинс. — Вижу у тебя сегодня прекрасное настроение. С Ньютом освежилась? — пробубнил неуверенно шатен, почесав затылок. — А ты ревнуешь? — решила подколоть его Эмили, закидывая рюкзак на плечо. — Нет-нет…ам…я не то совсем хотел сказать. Просто вы вчера… — Что с тобой сегодня? Ты конечно всегда странный, но сейчас еще страннее. Колись давай, что там произошло у тебя? Новое воспоминание? — Нет… Просто…просто не выспался, — протараторил, запинаясь Томас, покачав головой. — Ну не хочешь, не говори. Как-нибудь расскажешь. А сейчас уже пора тащить свои задницы к лабиринту, он скоро откроется, — вздохнула та и усмехнулась. Эмили прекрасно поняла, что Томас врет, для этого не нужно быть гением. Любой бы понял. — Идем уже. Хватит в облаках летать. Тебя на земле ждут более важные дела.

***

      Сегодня было намного жарче, чем обычно. Приходилось нелегко трудолюбивым глейдерам в такое пекло. Большинство и вовсе позабыли, что такое футболки и майки, так как они были лишними в такую жару. Все чаще покидали юноши свои рабочие места прячась в тенек, чуть ли не выстраивая очередь у самого прохладно. — Ты чего затих, Чак? Какой-то ты сегодня не такой, — произнес Алби, подсев к самому юному глейдеру, после чего пихнул его в бок. — Если голова болит, можешь пойти в гамак. Сегодня солнечный удар получить проще простого. — Нет… Я думаю о Бене… Неужели мы его и вправду оставим умирать в лабиринте? — тихо ответил Чак, опустив глаза. — Чак… И мне тоже непросто, поверь. Но ему уже ничем не помочь, разве что облегчить страдания. Так как мы не в силах сделать это сами, он отправится в лабиринт на ночь. Такова его судьба. — Поскорее бы уже выбраться отсюда… Может там намного лучше, чем здесь, — вздохнул мальчишка и встал на ноги. — Ну ладно, я пойду. Алби смотрел на то, как уходит поникший Чак помогать на плантациях, где сейчас стоял Ньют, не отрывая взгляда от лабиринта, но изо всех сил старающийся сделать вид, что занимается своим делом, без какого-либо энтузиазма держа в правой руке лопату. Лидер прекрасно понимал в чем дело, поэтому не допрашивал его, решив отвлечь просто болтовней, подойдя к нему. Поначалу блондин был не особо разговорчив, запинался, не слышал каких-либо слов, после чего переспрашивал. Чуть позже его речь стала чистой, как обычно, и внимание переключилось именно на собеседника.

***

Лабиринт казался новичку бесконечным, но таким притягательным и ужасающим. У него было почти такое же чувство как у Эмили поначалу, но с одной разницей — никакого восхищения у шатена эти грязные высокие стены, покрытые плющом не вызывали. Лишь презрение. От этого лабиринта одни лишь беды. Это тюрьма, за которой есть то, чего Томас опасался. Воспоминания, что нагло вторгались в его сны помогали мало, лишь навязывали тревогу за то, что с ними будет после того, как они найдут выход. Он был уверен — они его найдут. И очень скоро. Время. Нужно лишь время, но терпение его не лучшая черта. Каждая минута, проведенная в этой клетке под названием Глейд, казалась непозволимой вечностью, и в мечтах — выбраться отсюда к чертовой матери. Бегал он хорошо, даже очень, но при этом совершенно не думал о последствиях. Просто шел вперед, без каких-либо тревог. Преграды казались лишь ничтожной оболочкой, которую в любом случае можно преодолеть. Живым или мертвым — это уже другой вопрос. — Стоп, что за? Минхо затормозил и вернулся назад, устремив взгляд в пустой проход, который до этого момента был ему неизвестен. Ему не изменяла память — раньше здесь была просто стена, а сейчас… Неужели это та самая 7-я секция? Верно. Огромным шрифтом сбоку синей краской, которая давно выцвела, было написано это число. Рядом с ним остановился и Томас, а следом Эмили. Все трое смотрели в непроглядную темноту. Почему туда не проникает свет? — Минхо, это что? — поинтересовалась девушка, стоя позади него. — Почему ты затормозил? — Седьмая секция… Она всегда была закрыта, — чуть тише ответил Минхо и окинул Эми растерянным взглядом. Он был взволнован, не нужно быть гением, чтобы это понять. — Ты не знаешь, здесь еще не была. Прости, я совсем забыл показать вам макет в хижине…идиот. Конечно, вы ничего не понимаете! — Объясни вкратце, — сказал свое слово Томас в этом диалоге, положив руку на плечо бегуна, которая была тут же скинута. — Да, Мин, расскажи. Что за седьмая секция и почему ты так встревожен, — поддержала новичка Эмили, дав жестом ему понять, что Минхо лучше пока не трогать. — Седьмая секция всегда была закрыта, но мы знали, что она есть, потому что это указано здесь, — она показал на цифру «7» и тяжело вздохнул. — Она была всегда закрыта, понимаете? А сейчас открылась. У нас всегда была теория, что гриверы выходят ночью именно из этой секции. А когда Бен был ужален и после этого сейчас открыта седьмая секция, боюсь, это уже не просто теория, а чистая правда. — Может нам вернуться в Глейд и попробовать снова расспросить Бена, пока его не изгнали… — осторожно предложила Эмили, но поймала на себе резкий взгляд негодования азиата. — Нет! — на повышенных тонах, махнув рукой, ответил он. — Хватит с него. Ему и так не просто и скоро он подохнет в лабиринте. Его не трогать. Он и так ничего не скажет. — Минхо, мы понимаем, что тебе неприятно, но мы должны попытаться. Если это подтвердится, то мы будем знать уже наверняка и будем очень осторожны, исследуя секцию. Может выход там, ты об этом не думал? — проговорила девушка, положив осторожно ладонь на плечо друга. — Мы должны. Пусть его смерть не будет напрасной, Мин… — Ты права…прости. Я чертов эгоист, — горько усмехнувшись, ответил бегун. — Нет-нет, что ты, ты просто очень любишь своего друга и в этом нет ничего плохого. Ты думаешь о нем, не о себе. Но лучше сейчас подумать обо всех друзьях. Так что мы должны вернуться и попытаться разговорить Бена, пока не поздно. Уже скоро вечер и лабиринт закроется. Идем, — брюнетка слегка погладила бегуна по плечу, а затем мягко похлопала по его спине.

***

День выдался тяжелым. Как для бегунов, так и для тех, кто работал в Глейде. Многим было тяжело спокойно выполнять свои обязанности, зная, что вечером обрекут друга на смерть. Конечно, не они тому виной, но все же было тяжело принимать тот факт, что ему ничем нельзя помочь. Несправедливо. Слишком несправедливо обрекать их на подобного рода выбор. Бегуны вернулись раньше обычного, но все равно у них оставалось слишком мало времени для того, чтобы вытащить из Бена нужную им информацию, ведь он бредил. Вот он здесь, у входа в лабиринт. Привязанный к столбу и повторяющий одну и ту же фразу: «Я не хочу умирать». Было больно смотреть на это, но нужно держать себя в руках, как бы не было тяжко. Все глейдеры уже собрались в одном месте, рядом с лабиринтом, и лишь трое стояли с Беном и смотрели на него. Черных отметин стало больше, чем было вчера. Глаза уже утеряли свой белок, а Бен перестал быть похожим на себя самого. — Бен, это я, Минхо. Нам нужно поговорить с тобой, это очень важно. Прошу, приди в себя, — тихо молил Минхо, с болью в глазах глядя на друга, которого скоро не станет. — Я не хочу умирать. Не хочу умирать. Я не хочу умирать, — тихо тараторил в ответ Бен, в беспамятстве глядя на бегуна и лихорадочно отрицательно качая головой. Ощущение было, словно это голова слетит с его плеч. — Прошу… — отчаянно прошептал Минхо и опустил голову, поджав губы. — Я говорил…это плохая идея. — ПОРОК — это хорошо, — вдруг сказал Томас, в упор глядя на Бена. — Нет! Нет! Гори в аду, Томас! — закричал Бен, пытаясь вырваться. — Это все ты! Ты! И она! Она! — Кто она?! — воскликнул Томас. — П…П.Пей… Пейджжж!!! — громко прорычал больной, не оставляя попыток вырваться, не собираясь успокаиваться. — Седьмая секция, Бен! Ты видел ее! — выкрикнула Эмили, надеясь, что так достучится до остатков разума парня. — Мы все умрем! — крикнул в ответ он, хищно глядя на Эмили, которая вся сжалась. Но не от страха, а от его слов. — Они придут за нами! Всем конец! — Все, хватит. Вы что устроили? — вмешался Алби, подбежав к ребятам. — Алби, тут такое дело… — Молчать! Потом расскажете, а сейчас пора. Лабиринт скоро закроется, — перебил он Томаса и освободить Бена. Изгнание в Глейде было не из самых приятных зрелищ. С болью и бессилием в глазах, тридцать три юноши, словно животное, используя при этом длинные копья, загоняли Бена в лабиринт, который начал закрываться. Бегуны стояли в стороне и наблюдали за этим. Бен кричал, моля о пощаде, но никто и не смел слушать его. Его слышали, но не могли слушать. Они должны это сделать. Отступать некуда, он обречен. В груди все сжималось, а на глаза наворачивались слезы при виде того, как Бен падает на холодный пол в лабиринте, а следом закрываются двери. Последнее, что они могли видеть, так это то, как он продолжает кричать, борясь за свою жизнь. Безвыходность и отчаяние, безумное рвение к жизни — все смешалось в его глазах, уже давно утерявших жизнь человека. Он больше не человек — он уже мертв.

***

Все сидели у костра и выпивали фирменное пойло Галли. Это был не праздник. Это был траур. Казалось, что до сих пор слышны его крики, доносящиеся из стен лабиринта. И они были, но с первым ревом гривера стихли. Ребята собирали воспоминания о Бене и делились ими — смешными моментами, его самые лучшие качества и так далее. Все, что было связано с ним, говорилось в последний раз у этого костра. Обычно костер был большой, но сегодня маленький. В подобном мероприятии Эмили участвовала впервые и все, что понимала — Бена больше нет. Ей тоже было грустно, ведь он был к ней добр и поддерживал ее, верил в нее. А теперь его нет и больше никогда не будет. Почему смерть человека приносит такую боль? Она задумалась. А что если умрет еще кто-то? Кто-то более близкий? Например, Ньют. Она сразу выкинула эти мысли из головы, ведь даже представить не могла, насколько может быть разбита и просто раздавлена. — Бен был веселым. Помню, как-то раз я грохнулся с дерева и заплакал, а он сел рядом и стал говорить, как смешно я приземлился на задницу. Было и вправду смешно. Он умел говорить так, чтобы никого не обидеть или разозлить, — рассказывал Фрайпан, смахивая очередную слезу с лица. — Он был моим другом, моим братом. Когда он стал моим напарником, я сначала был недоволен, ведь привык бегать с Ньютом. Но потом он открылся, и я узнал, что этот парень просто чертов придурок, — Минхо слегка посмеялся, сжимая кружку. — Он всегда шутил, изображал гриверов, жуя плющ. А потом ходил с красным лицом и парализованными губами, но был довольным. Я никогда не забуду Бена. — Этот человек помогал мне верить в себя и свои силы. Мы знакомы немного и не так много говорили, но этого было достаточно, чтобы понять, что он верит в меня и желает только лучшего. Он верил в то, что я стану обязательно бегуном и найду выход. Я хочу, чтобы его надежды и вера в меня не были напрасными. Он был хорошим другом и напарником. Так что я тоже не забуду доброго Бена, который не пытался колебать мои стремления. За Бена, — Эмили подняла банку с содержимым, после чего это сделали все и повторили хором «За Бена». Пора было уже расходиться и ложиться спать. Но девушке не спалось. То, что произошло не вылетало у нее из головы. Сколько еще будет подобных изгнаний? Она хотела верить в то, что больше такого не повториться. Она должна сделать все, что в ее силах, чтобы так оно и было. Нет. Не должна. Она обязана. И сейчас она думала об этом, лежа спиной к Ньюту, который уже спал, обнимая ее за талию, уткнувшись носом в затылок. Они не говорили ни о чем, оставшись наедине. Слова были не нужны. Да, они должны жить дальше, ведь они то еще живы. Но это завтра. А сегодня грусть и печаль пусть играют главные роли.