Kill Them All

— А ещё мне известно местонахождение твоего маленького компаньона, — продолжал говорить мужчина. — И совсем скоро у меня будет оружие. — Ты говоришь обо мне? — спросила я, выходя у него из-за спины. — Люди и раньше называли меня оружием. Хотя обычно они называют меня «о Боже». Резко обернувшись, мужчина уставился на меня. — Ещё один твой компаньон? Видимо, твоё появление на экранах заставило их повылезать из своих нор*, — обратился он к маленькому Голлуму. — Тебе всегда нравились молоденькие. — О Боже? — переспросил маленький домовой эльф. — О Боже, это она, — неприятно ухмыльнулась я. Закатив глаза, премьер-министр направил на меня небольшое устройство. Моё чутьё на опасность ничего не сказало, так что я просто позволила лучу попасть в меня. Ничего не произошло. Я использовала трансмутацию, чтобы привести в порядок повреждённый костюм, а затем поинтересовалась: — Так это ты тот мудила, который контролирует все эти сферы снаружи? Мужчина просто махнул рукой, и повинуясь его жесту, дюжина сфер влетела в помещение, попутно меня расстреливая. Выстрелы не причиняли мне никакого вреда — моё сопротивление энергетическому урону, которое я прокачала с помощью Пепельного зверя, было слишком мощным. Я окружила себя разлагающим неорганику дымом, стараясь не позволить ему касаться пола и потолка с помощью телекинеза, и просто игнорировала сферы, стрелявшие в меня, окружив их своим дымом. С учётом того, что премьер-министр успел меня увидеть, я могла смотреть на мир его глазами, хотя всё и выглядело странно затуманенным для него. Секунду спустя я прекратила создавать дым, и двенадцать голов упали на пол, задыхаясь и погибая без вспомогательного оборудования, поддерживающего в них жизнь. [1] — В наши дни так сложно получить хорошую медицинскую помощь, — сказала я. — Почему бы тебе не скомандовать своим подчинённым, чтобы они отступили? — Потому что я не хочу? — вопросом на вопрос ответил мужчина. — И да, твои маленькие фокусы с разумом на меня не подействуют. Я промерцала к нему и ударила по ноге. Раздался треск, и нога извернулась неестественным образом, заставляя торчать кость наружу. [2] — А как на счёт этого? — поинтересовалась я. — Это подействовало? Он уставился на меня шокированным взглядом. — Я — Мастер! Я один из двух последних представителей Повелителей Времени! Ты не можешь просто прийти и действовать, как пещерный человек с камнем вместо оружия, и ожидать… Я ударила другую его ногу, и он упал на колени. — Ты не мой хозяин, и ты не хозяин этой планеты*, — сказала я. Я наклонилась, хватая его за горло. Он был выше меня, поэтому мне пришлось немного подлететь, чтобы сделать эту пафосную штуку с держанием горла одной рукой. [3] — Я скажу им, чтобы они убили всех людей, — выдавил из себя он. — Даже если я умру. Теперь, когда я касалась его кожи, я могла погрузиться в его разум глубже. Было ли у него предусмотрено нечто вроде предохранителя или спускового механизма для Токлафанов? Отряды Токлафанов, из тех, что находились сейчас в Лондоне, окружили этот корабль. Внешне они напоминали рой металлических пчёл, но движениями больше походили на стаю рыб. Это выглядело потрясающе красиво, жаль только, что это было также смертельно опасным. Я мельком увидела, насколько велик был возраст мужчины — он прожил по крайней мере тысячу лет, за которые успел побывать на более чем двадцати тысячах различных планет и увидеть множество различных инопланетных видов. Это не совсем походило на то, что я видела, когда побывала в голове у Кью, но, тем не менее, выглядело впечатляюще. Что ещё было впечатляюще, так это скорость, на которой работал его разум. Как будто он думал в сто раз быстрее обычного человека. Это затрудняло для меня чтение его мыслей, потому что эти самые мысли пролетали у него в голове очень быстро и очень хаотично. [4] Затем я почувствовала, как его разум захлопнулся, словно ловушка. — Твои уловки не сработают на мне, — сказал он с ухмылкой. — Это был довольно говорящий поступок. Я вижу, откуда Токлафаны черпают свою злобу. Люди действительно жестоки, их цивилизованный вид едва прикрывает то, чем они являются на самом деле. — Мне 15 лет, — сказала я, и притянула его лицо поближе к своему. — Ты знаешь, что значит быть человеком пятнадцати лет? Я услышала сдавленные звуки маленького гномика позади себя. В отличие от этого засранца, он прекрасно об этом знал. [5] — В 15 лет мы сочетаем взрослые разумы и социопатические наклонности ребёнка, — ответила я. — Мы нецивилизованны. Мы жестоки, и нам нравится причинять боль другим людям. Я сломала ему правую руку. — И, видишь ли, штука в том, что ты даже не настолько силён, чтобы я могла насладиться всем этим, — сказала я. — Ты едва ли сильнее обыкновенного человека. — Ты, тупая обезьяна, [6] — выплюнул он. — Ты не можешь сравнивать меня со своей мерзкой расой… если это действительно твоя раса. К какому виду ты принадлежишь? Армия Токлафанов была в пределах досягаемости — я видела его глазами то, как они окружают дирижабль. — Я родилась человеком, — ответила я. — И я не согласна с теми придурками, которые вдруг решают, что настала пора убить всех людей. [7] А потом я тихо прошептала: — Гори. Через мгновение огонь окружил дирижабль цельной сферой, которая не прикасалась к судну. Я также следила за тем, чтобы жар пламени не проникал внутрь. Ненависть в Токлафанах была столь сильна, что они продолжали пытаться прорваться сквозь огонь, даже несмотря на то, что постепенно усиливавшийся жар достигал их ядра. Миллионы Токлафанов падали вниз. Их оболочки всё ещё были целы, но головы внутри прожарились, словно цыплята на гриле. Я сомневалась, что у них было так уж много очков здоровья, учитывая, что, в основном, они были головами обычных людей. И я могла только надеяться на то, что на улицах в это время никого не было. Сомневаюсь, что падение на голову слегка подплавленных металлических снарядов хорошо скажется хоть на ком-нибудь. — Есть причина, по которой все любят говорить «о Боже, это она» при виде меня, — сказала я. А затем сломала ему другую руку. — Пытки на меня не подействуют, [8] — сказал он. Однако зубы всё же стиснул. Я лихорадочно размышляла над тем, что я ещё могла сделать, а затем то немногое, что смогла почувствовать с помощью своей эмпатии, дало мне идею. Я немного видела, пока была в его сознании, но достаточно, чтобы используя полученные знания залезть ему под кожу. — Ту-ду-ду-дум, — сказала я, наблюдая за тем, как расширились его глаза. — Да что ты об этом знаешь?! — закричал он. Я использовала телекинез, чтобы отбивать барабанный ритм по столу — его глаза расширились, и он попытался повернуть голову, чтобы посмотреть в нужную сторону. — Это было с тобой всегда, глубоко у тебя в голове, — сказала я. — Всё это время. Просто ты никогда не понимал… — Что? — он почти кричал. — Что?! Я ухмыльнулась. — И ты никогда не понимал этого, — продолжила я. — Не могу поверить, что ты до сих пор не догадался, что это такое. На его лице застыло напряжённое выражение. — Ты тоже не знаешь, что это, — сказал он. — Зато он знает, — я ткнула пальцем в сторону маленького домовика. — Он всегда понимал всё быстрее тебя, даже в Академии. — Я справлялся лучше, чем он! — Но тебе приходилось работать над всем этим, — сказала я. — А ему всё давалось легко. Это одна из причин, по которой ты всегда ему завидовал. — Кто ты такая? — спросил он. Я смутно ощущала, как сферы слетаются сюда со всей Англии. Щиты его разума слегка просели из-за беспокойного состояния. Отпустив его, я подняла мужчину в воздух с помощью телекинеза. И начала сдавливать, слыша, как начинают похрустывать его рёбра. У него было два сердца… как интересно. Часть меня хотела знать, чем его тело отличается от человеческого, но у меня не было на это времени. Мне нужно было найти выключатель или что-то типа того, иначе все мои труды оказались бы бесполезными. На мостике появилась привлекательная чернокожая женщина, постукивавшая по какому-то прибору на запястье. Какая-то технология телепортации? Я могла читать её мысли, и это, должно быть, была Марта Джонс. — Доктор?.. — неуверенно позвала она. Я могла ощутить, как сила Мамы Мазерс начинает работать, подключая к моей мысленной сети всё больше и больше людей. Нас транслировали, и этот сигнал усиливало нечто — я могла предположить, что это были некие псионические усилители на спутниках. Это создавало своего рода умиротворяющее поле, действующее на человеческий вид. Я внезапно ощутила, как мой разум словно взрывается, и я расползаюсь по только что появившейся мысленной сети. Четыре миллиарда человек смотрели трансляцию, и четыре миллиарда человек говорили одновременно. — Убейте их всех! — приказал премьер-министр. Я ощутила, как рои сфер начинают спускаться с небес на землю. — Останови их! — приказала я, ослабляя хватку и позволяя мужчине соскользнуть на пол. — Нет, — отказался он, и начал смеяться. — Слишком поздно, Доктор! — сказал он. — Все твои планы, твоё оружие, и в итоге всё, к чему это привело — к разрушению твоей любимой игрушки, к уничтожению человеческой расы! Он упивался злорадством. — Не будет Великой и Изобильной Человеческой Империи! Человечество не расползётся по всей вселенной! Космос останется холодным и пустым, и ты навсегда останешься тем, кто привёл людей к падению! — Доктор, — позвала Марта, и я почувствовала, как это слово отозвалось во мне. Дело было не только в том, что она его сказала. В моей внутренней сети ощущалось четыре миллиарда разумов, и все они были связаны друг с другом через псионические усилители, предназначенные изначально для порабощения человечества. — Доктор, — услышала я голос маленькой девочки в Китае. — Доктор, — сказал дедушка в Польше, вместе с его большой семьёй и теми остальными, кто жил вместе с ними в казарме. Сначала это было лишь несколько голосов. Но всё больше и больше людей подключалось к этой своеобразной молитве, накатывая волна за волной, когда всё человечество в едином порыве делало то единственное, что они могли, будучи свободными лишь в своих разумах. Они взбунтовались. Они вкладывали в это слово всю свою надежду, весь свой гнев, свои ярость и жажду свободы в одно только слово, и повторяли его снова и снова. Марта Джонс в течение всего этого года распространяла по миру его легенду, и все, кому она про него рассказывала, рассказывали остальным, всем, кого только знали. И легенда распространялась среди населения по экспоненте. Я могла чувствовать огромную силу этой веры, даже если не могла полностью осознать, как это было возможно. — Доктор, — я поймала себя на том, что зову его по имени вместе с остальными. Меня не заставляли это делать. Я говорила это, потому что внезапно всё это тронуло моё сердце. Это был не один человек, спасающий мир, полный беззащитных овечек. Это был мир овечек, спасающих одного человека, и заодно спасающих самих себя. Гномик начал светиться, и я увидела, как Марта и остальные прищурились и начали закрывать глаза. У меня же был иммунитет к слепоте, и поэтому я могла наблюдать за тем, как менялась его форма и он становился всё моложе. Он использовал всю эту псионическую энергию, силу четырёх миллиардов людей, чтобы восстановить себя. Он оказался красивым мужчиной в костюме. Ему было где-то слегка за тридцать. Едва он взглянул на меня, я ощутила, что он немного на меня злился. Что я сделала-то? — Если ты действительно хочешь помочь, тут есть машина парадоксов, — сказал он. Он послал мне мысленный образ того, как она выглядела. — Только не трогай синюю будку! Она жива, и она в плену! Я нахмурилась. В обычной вселенной, где каждый выбор приводит к созданию новой ветки реальности, существование парадоксов было технически невозможно. Доктор снова посмотрел на меня и дал мне возможность заглянуть в его мысли. У его вида были настолько продвинутые технологии, что даже на моём нынешнем уровне всё это казалось каким-то волшебством. Они изменили законы собственной вселенной, так что и существовали всего лишь в одной временной шкале. Множественные вселенные с расой Повелителей Времени означали постоянно расширяющуюся мультивселенную, полную недружелюбных конкурентов. Именно поэтому они заперли себя в этой вселенной, оставаясь тут единственными Повелителями Времени. Это породило вселенную с единственной временной шкалой, но были и побочные эффекты от этого действия. Изменения в таймлайне были неизбежны с учётом существования путешественников во времени. И таймлайн после слишком большого количества изменений истончился, а изменения, которые повлияют на последующие события слишком сильно, будут, к тому же, угрожать стабильности всей вселенной. Эти моменты, влияние на которые было критично, назывались фиксированными точками. Хуже того, иногда происходили такие события, где следствие предшествовало причинам, и это создавало непрерывную цепь событий. Нарушение этих событий грозило порвать пространственно-временной континуум, поэтому Вселенная и создала своеобразные меры против таких случаев. Именно поэтому парадоксы были такими опасными. Однако раса, создавшая всю эту систему единого таймлайна, могла также и модифицировать её, поэтому Мастер нашёл способ обойти ограничения. Он разработал технологию, с которой изменения во вселенной можно было закрепить так, чтобы даже фиксированные точки времени могли быть перезаписаны, потому что именно машина парадоксов выполняла всю тяжёлую работу, закрепляя существование этой парадоксальной вселенной. Я была впечатлена их технологиями — казалось, что единственное, что у них ещё не получалось, это начать создавать собственные вселенные. И всё же, насколько параноидальными они были, чтобы создать такое с учётом всех возможных неприятных последствий? Они настолько не доверяли собственным альтернативным версиям? Это показывало, что о себе они были явно не слишком хорошего мнения. [9] Хотя, если так подумать, понравилась бы мне моя копия, если бы мне пришлось иметь с ней дело? Всё, что я ненавидела в себе, я бы смогла увидеть в своём отражении, тем более что для неё не подошли бы те оправдания, которые я придумывала для себя. Само их название — Повелители Времени — звучало так, будто они все были придурками, а Мастер был преступником их расы. То есть, он был полнейшим придурком из всех остальных придурков. И, всё же, несмотря на всё это, Доктор продолжал считать Мастера не только врагом, но и своим другом. [10] Доктор, вполне очевидно, был героем для всей планеты и защищал её жителей точно так же, как я защищала свои миры. Нахмурившись, я решила, что, наверное, лучше не производить плохого впечатления на человека, который был в некотором роде моим коллегой, тем более, что у него могли быть на руках такие технологии, которые я могла использовать позже. — Я могу исцелить его, — сказала я, переместилась к Мастеру и частично излечила его. У него было больше здоровья, чем я могла исцелить за раз, поэтому его ноги остались сломанными. — Закончу с этим позже. Секунду спустя я промерцала к машине парадоксов. Здесь же стояла синяя телефонная будка с открытой дверью. Теперь, когда я так близко к ней находилась, я чувствовала, что она была жива. Я ожидала, что это будет тупая машина, едва ли разумная. Однако, как оказалось, у неё была своя личность. И хоть я не могла до конца понять её эмоции, то, что я чувствовала с помощью эмпатии, было тёплым и любящим. Это немного напомнило мне о моей матери. Доктор показал мне, что я должна делать, всего за одно мгновение. Я сомневалась, что он смог бы передать такой же объём информации в такие сроки не-телепату, по крайней мере, без последствий в виде головных болей. Телекинез позволил мне использовать разлагающий дым на самой машине, не задевая при этом ничего другого. Я наблюдала за тем, как машина парадоксов растворялась у меня на глазах. Секунду ничего не происходило. Вдруг я пошатнулась, почувствовав, как вселенная вокруг меня сдвинулась и изменилась. Я упала на колени. Сознания четырёх миллиардов людей мгновенно исчезли из моей внутренней сети, как будто их никогда и не было. Лондон под нами изменялся, заполняясь людьми. Токлафаны также пропали за доли секунд. Из-за всей этой тряски на секунду я потеряла контроль над своим дымом, задев синюю будку, и почувствовала боль машины, когда в полу подо мной появилась дыра. Я проигнорировала останки машины парадоксов, подползая на коленях к поврежденному месту. — Прости, — пробормотала я, использовав исцеление на машине, чтобы восстановить нанесённый вред. Мерцание повышено на 12 уровней! Теперь вы можете телепортироваться на 120 тысяч световых лет за одно перемещение. Я подождала минуту и снова исцелила её. Полученный бонус дал мне возможность мгновенно перемещаться по целой галактике [11], но я надеялась получить нечто большее. В конце концов, это была машина путешествий сквозь пространство и время, так что путешествие во времени даже на низких уровнях способности было бы потрясающим. Когда я убедилась в том, что она полностью исцелилась и я не слышу никаких отголосков боли в её эмоциональном фоне, то вернулась к Доктору и его другу. — Я прощаю тебя, — сказал Доктор своему другу, который кривил лицо. У него всё ещё были сломаны ноги, так что для того, чтобы поговорить со своим другом, Доктор встал перед ним на колени. Позади них стояла бледная женщина с пистолетом, но они оба были так увлечены друг другом, что, казалось, не замечали происходящего вокруг. Она уже успела нажать на курок, когда я переместилась сюда, и я позволила миру вокруг замедлиться, когда использовала свою максимальную скорость. Вывалившись рядом с ними, я схватила пулю, когда она была уже в нескольких дюймах ото лба Мастера. (1 дюйм = 2,54 см) — Спи, — приказала я женщине. Она рухнула там, где стояла, а я подтащила пистолет к себе телекинезом, убирая его в инвентарь. Схватившись за ногу Мастера, я увидела, как он тут же скривился. Я исцелила его, и как только мои руки оказались в его крови, я увидела, как некая белая энергия наполняет моё тело. Создана новая способность! Прото-Повелительница Времени! Уровень 1! Разблокированы характеристики интеллекта, харизмы и мудрости! [12] Ваша скорость мышления удваивается с каждым новым уровнем этой силы! +2 уровня к мастерству во всех специализациях, связанных с темпоральной механикой и созданием универсальных инструментов. Теперь ваши технические навыки достигли низкого вселенского уровня! К несчастью, я видела, что Повелители времени находились на высоком темпоральном уровне, то есть были на пять уровней выше моего, и на низком Мультивселенском уровне по всем остальным технологиям — это, видимо, считалось двумя отдельными ветвями технических способностей, которые могли ветвиться после получения вселенского уровня технологий. Эта способность может быть скомбинирована с Везде и Нигде! Если вы умрёте, то сможете возродиться с другим телом и личностью! Примерьте на себя шкуру другого человека! Это звучало бесполезно, если только я не обрету склонность к самоубийству. Если бы я захотела стать мужчиной, то просто скопировала силу какого-нибудь Скрытника. Изменение личности же звучало как смерть. Временное чутьё! Теперь вы можете чувствовать фиксированные точки времени и знать о случившихся изменениях на временной шкале. Вы также можете ощущать присутствие других Повелителей Времени, если они находятся в пределах вашего радиуса Мерцания! Вот эта часть казалась отчасти бесполезной во всех вселенных, где временные линии просто разделялись на разные, но, думаю, сгодится. Внезапно я ощутила их обоих, это было ощущение какого-то странного сродства, которое я не могла толком объяснить. Они оба уставились на меня так, словно я только что отрастила вторую голову. Я лишь пожала плечами. — Ты тот, кого ты победил?.. — сказала я. — Ну или, по крайней мере, так можно сказать обо мне. Первым отреагировал Мастер. — Только люди могут получить чьи-то силы, избивая его палками. — Я могла бы снова сломать тебе ноги, — «тонко» намекнула я. — У меня даже есть технология, которая вернёт тебя обратно к жизни, если я слишком увлекусь. Доктор смерил меня пристальным взглядом, но щиты его разума были подняты, так что я понятия не имела, о чём он думает. — Что? — защищаясь, спросила я. — Он же вёл себя как придурок! — Язык***, — строго сказал Доктор. — Английский? — ответила я. — Ну, или американский, по крайней мере. По какой-то причине Мастер начал смеяться, и я правда понятия не имела, почему.