Kill Them All

Позволить ТАРДИС приземлиться в случайном месте в случайном времени показалось мне хорошей идеей. Правда, из-за того, что я не могла читать их мысли, я не могла быть до конца уверена в том, что они не выбирали определённую точку назначения, чтобы преподать мне какой-нибудь урок. Но, думаю, если бы такое произошло, Мастер обязательно меня просветил, хотя бы для того, чтобы позлить Доктора. Но вопрос всё равно оставался открытым. Сапфировый водопад был потрясающим — сапфиры падали вниз с высоты тысячи футов, и сверкали в лучах солнца. Это не было похоже ни на что, что я когда-либо видела, так что я буду дорожить этим воспоминанием. (1 000 футов = 304,8 м) Более того — я была уверена, что в конце концов получу что-нибудь типа эйдетической памяти, и смогу поделиться этим воспоминанием с папой, — например, через свой навык иллюзий — как только он очнётся. Мастер открыл дверь ТАРДИС, и лицо его скривилось. — Снег? — пожаловался он. — А мы не можем вернуться обратно на курорт? — Снег? — повторил Доктор, протискиваясь мимо Мастера. Он радостно закружился снаружи. — Настоящий снег, наконец-то настоящий снег! Вот это мне уже больше нравится! Прелестно! Что ты об этом думаешь? — Я из Новой Англии, — сказала я. — У нас всё время идёт снег, правда, обычно он намного грязнее, чем этот. Вообще-то, не уверена, что хоть раз видела такой чистый снег. Он даже пах чистотой. Вид и правда был прелестный. Массивный лёд свисал сосульками с каменных мостов, растянутых над обширными оврагами. — Мне нравится, — признала я. — Ну ещё бы, — кисло сказал Мастер. — Ты и в космосе можешь без проблем находиться, так что для тебя местная погода это ерунда. — Не все из нас могут быть особенными, — ухмыльнулась я ему. — Некоторым приходится топать по снегу, как плебеям. Мимо пролетела космическая ракета, и я успела внимательно её рассмотреть своим улучшенным зрением. — Конструкция выглядит более грубой, чем в прошлый раз, когда мы были в… эм. Это раннее время, или просто более дешёвые технологии? — Она в хорошем состоянии и выглядела относительно новой. — однотонно пробубнил Мастер. — Мы попали в более раннее время по таймлайну. Ну, он явно разбирался в этом вопросе больше, чем я. Придя к молчаливому соглашению, мы решили последовать за этой ракетой. Я парила над неглубоким снегом, вольготно развалившись в воздухе на спине, и ухмылялась Мастеру. — Надеюсь, ты врежешься в скалу, — пожелал мне он. — У меня открыты все глаза, — сказала я, и опустила один из призванных мистических глаз вниз. Мастер уставился на него, а потом тяжело вздохнул. [1] — Ну конечно, у тебя есть много глаз. После того, как мы немного прошлись, Мастер заметил, что ему, похоже, было сложнее идти по снегу, чем Доктору. — Ты ему помогаешь? — спросил он меня. — И не помогаешь мне? — Мо-о-ожет быть, — протянула я. — Почему мы вообще идём туда пешком, когда ты можешь просто пролевитировать нас туда? — Уверена, что хоббиты задавали точно такой же вопрос Гендальфу по прошествии небольшого времени, — сказала я. Грег Ведер, помнится, пустился в длинное, запутанное объяснение того, как Орлов соблазнило кольцо, но для меня это звучало каким-то бредом. [2] Будь я Орлом, и желай я получить кольцо, то, наверное, просто бы сбросила хоббита со спины, а затем спустилась на землю, чтобы его забрать. Мёртвым хоббитам кольцо не понадобится. Это была одна из тех бесед, про которую я жалела, что вообще в неё вступила. — Так ты сделаешь это или нет? — спросил Мастер. — У них могут быть установлены сканеры, — самодовольно напомнила я. — Попробуют сбить нас и всё такое, наш компаньон Доктор тут главный, и он установил правило не убивать людей… по большей части. — Пытки — тоже хорошо, — сухо отметил Мастер. — Да, у них есть свои плюсы, — согласилась я. [3] — Вообще-то нет, — возразил Доктор. — И в любом случае, мы, кажется, уже пришли. Я замерла на месте. — Вы слышите эту музыку? — спросила я, всматриваясь в сторону. — Какую музыку? — переспросил Доктор. Однако когда мы подошли ближе, они тоже её услышали. Песня была красивой, но невероятно грустной. Слушать её было почти что больно. Звучала она как будто бы на латыни — видимо, ТАРДИС сделала для нас перевод, и выбрала язык, больше всего подходящий по тону и темпу. — Там впереди тело, — сказала я. — Я чувствую его запах и слышу его мысли. Оно ранено. Я промерцала вместе со своими компаньонами поближе, хотя идти пешком оставалось всего сто ярдов. (100 ярдов = 91,44 метра) Воу… Этот инопланетянин был довольно уродливым. Выглядел как какой-нибудь ребёнок Ктулху, но с шаром в руке. — Это Уд, — сказал Мастер. — Их начали продавать в качестве слуг ещё в 42 веке. По общему мнению, они работают очень эффективно, хотя я никогда не видел, чтобы к ним плохо относились. Я коснулась его руки. — В него стреляли, — сообщила я своим спутникам, исцеляя его. Разум Уда был прекрасен. В нём звучала та самая песня, и я почти могла разобрать в ней слова. И всё же казалось, что ему не хватает чего-то серьёзного, как будто он был неполным. Он был связан общим разумом с другими ему подобными, находившимися поблизости. Что случилось с этим инопланетянином и общим разумом улья? — Хотя он немного походит на робота, — отметила я. — Он вообще не считает себя личностью. — Кто ты? — спросил Доктор. — Я обозначен как Уд Дельта 50, — ответил Уд. — Круг должен быть разорван. Его глаза вспыхнули красным светом, и я ощутила, как нечто чужеродное пытается овладеть его разумом. Я схватила его за руку и выпихнула чужое присутствие. Секунду спустя эта непонятная сила исчезла. — Кто только что пытался захватить тебя, Дельта 50? — спросил Доктор. Было очевидно, что Доктор уже знал, что означали красные глаза у Удов. — Уды совершенно безобидны, — пояснил вскользь Доктор. — Если только кто-то ими не управляет. — В таком случае, нам следует выяснить, что это такое, — сказала я. — Потому что я чувствую много разумов Удов, и чувствую, как что-то медленно, но верно ими овладевает. [4] Дельта 50 уже поднимался на ноги и направлялся обратно. — Кто в тебя стрелял? — снова обратился к нему Доктор с вопросом. — Это был человек, — ответила я вместо Дельты 50. — Они думают, что это какая-то инфекция типа бешенства. Они ошибаются. — Тогда нам нужно сказать им об этом, — сказал Доктор. — Сейчас мы находимся во владениях Второй Великой и Процветающей Человеческой Империи. Она простирается на три галактики. — И люди добились таких результатов всего за пару тысяч лет? — удивилась я. — На самом деле это звучит довольно впечатляюще. [5] — Я знаю! — воскликнул Доктор. — Это то, что мне всегда нравилось в людях… этот тип вечного энтузиазма, на котором вы можете переделать вселенную по своему образу и подобию. — А когда то же самое делал Галлифрей, тебе это не нравилось, — заметил Мастер. — Это потому что мы, в отличие от остальных, могли бы такое сотворить. А люди, они, ну, просто… вдохновляющие. Я телепортировала нас на заводской комплекс и замерла на месте. Вместо того, чтобы переместиться к главному входу, я телепортировала нас в складские помещение. И кое-что из увиденного здесь мне не понравилось. Уды стройными рядами маршировали, заходя прямиком в погрузочные контейнеры. Это выглядело удручающе похожим на кое-какие плохие события из истории Земли. В одном ряду ближе к концу один из Удов споткнулся и упал, и какой-то мужчина принялся хлестать его кнутом. Ощутив в сознании Уда боль, я промерцала к этому мужчине и поместила это воспоминание прямиком ему в голову. — Теперь ты будешь ощущать это каждый раз, когда будешь думать о том, чтобы поднять руку на другое живое существо. Это будет повторяться до тех пор, пока ты не прекратишь. Доктора явно раздирали противоречивые чувства. — Это останется навсегда? — спросил он. — Если он не будет пытаться причинять боль другим существам, то он не будет этого ощущать. Если же причинить кому-либо боль будет необходимо, он справится с этим воспоминанием, но вряд ли будет делать сверх положенного. Здесь, на складах, были тысячи грузовых контейнеров, объёмом, наверное, в пару сотен тысяч метрических тонн. — Это немного нездорово, — сказала я. — Даже если они на самом деле не имеют личностей… разве завести робота было бы не намного проще? — Роботы для дома стоят столько же, сколько автомобили двадцатого века, — сказал Мастер. — А Уды довольно дешёвые. — А как же транспортные расходы, расходы на продукты питания, утилизация отходов — мне кажется, что всё это не может стоить дёшево. Эти шары-переводчики тоже должны стоить каких-нибудь денег! Мастер только пожал плечами. — Люди в 12-том веке были бы поражены тем, что перец считается дешёвым продуктом, — хмыкнул он. — Развитие технологий делает доступными те вещи, которые раньше казались недоступными. Я начала читать разумы Удов, пытаясь найти признаки того, что они ненавидят то, что с ними происходит, что они желают обрести свободу, но видела лишь пустоту. Почему-то это казалось мне неправильным. Я ощутила злые мысли — в контрольной будке был человек, и он управлял краном. Он отправил его качаться в нашу сторону. Подлетев и замерев на месте, я протянула руку, останавливая качание крюка. Тот замер на месте как вкопанный. Телекинезом я направила чёрный дым вдоль цепи, и вскоре крюк просто рухнул на землю. Промерцав в кабинку, я схватила мужчину и промерцала обратно вместе с ним. Я слегка встряхнула его. — Почему ты напал на нас? — Потому что вы диверсанты, — сказал мужчина. — Друзья Удов. Вы явно пытаетесь уничтожить нашу компанию. Быстрый взгляд ему в голову показал, что он уже встречал группы людей, которые протестовали против такого обращения с Удами. Он предположил, что мы были одними из радикальных групп, которые пытались освободить Удов, и… — Чёрт, — сказала я. — Чёрт! — Что? Я схватила Доктора с Мастером и замерцала. Я уже слышала песню Удов в глубине своего сознания, но игнорировала её, думая, что это была просто часть коллективного разума. Я оказалась неправа. И Доктор, и Мастер скривились, как только мы оказались в новом месте. Здесь были Уды, сидевшие маленькими группками по клеткам. Они отвернулись от нас, когда мы появились, и все они пели в своих мыслях. — Cum tacent clament, serva me, servata te… — песня была такой грустной, что причиняла почти физическую боль. Даже с разумом Игрока я чувствовала, как трогает меня эта мелодия. Сосредоточившись на ней, я даже смогла понять слова песни. — Пока мы молчим, мы кричим в своих мыслях. Спаси меня, и я спасу тебя. — Они калечат их, — с ужасом сказала я. Каким-то неведомым образом эволюция Удов пришла к тому, что свой задний мозг они должны были носить в своих руках… Это было ужасно непрактично, должно быть их изначальный мир был очень щадящим и неконфликтным, или их создали когда-то давным давно именно такими. В их заднем мозгу было всё, что делало их индивидуалистами, настоящими личностями. Он хранил в себе воспоминания и с его помощью Уды чувствовали эмоции. Остальной мозг отвечал за функционирование их организмов, но их личность, всё, что делало их теми, кем они были, они держали в своих руках. — Они просто вырезают им их мозги и заменяют сферами перевода. Они убивают их, оставляя себе живые трупы. Самым худшим было то, что эти Уды в клетках знали, что с ними должны сделать. И они просто сидели тут, ожидая своей смерти. — Довольно эффективно, — сказал Мастер, хотя тон его голоса утратил былую язвительность. — Хотя даже после Киберлюдей остаётся больше от оригинала, чем после такого. Это было довольно сильно похоже на то, что делала с людьми Ампутация. Но она, по крайней мере, испытывала удовольствие от причинения людям боли, а для этой компании то, что они делали, было безразлично — это был просто бизнес. [6] — Но как тогда образуется разум улья? — задалась я вопросом. — Обычно главным является какая-нибудь особь типа королевы, или некий центральный узел, который и создаёт всю сеть разумов. — А у тебя большой опыт со всеми этими коллективными разумами, да? — спросил Мастер. — На удивление да, похоже, в этом году коллективное сознание очень популярно у инопланетян, — сказала я. — Но это первые доброжелательные существа с коллективным разумом из тех, с которыми я повстречалась. — В этом есть смысл, — пробормотал Доктор. — Если их головной и задний мозг разделены, им нужно что-то, что будет работать в качестве посредника между ними. — Поняла, — кивнула я. — О, и ты знал, что Уды просто отвратительны? — Они действительно пахнут не очень приятно, — согласился Мастер. — Но я удивлён, что ты решила высказать это вслух. — Нет, я имею в виду, что они прямо сейчас бегают вокруг и убивают людей, — пояснила я. — Как долго это продолжается? — спросил Доктор, пристально глядя на меня. — …пару минут? — прикинула я. — Но после того, как я увидела их фабрику лоботомии, мне что-то не очень хочется помогать людям. Хотя если мы поговорим с королевой улья, то вероятно, сможем это остановить. Я промерцала и махнула рукой в сторону источника песни. Я ожидала, что увижу какую-нибудь Королеву Удов, типа, двадцати футов ростом, или какой-нибудь центральный компьютер. Вместо этого я увидела гигантский мозг. (20 футов = 6,1 метра) А ещё здесь было двое мужчин, которые устанавливали взрывчатку. Они планировали убить этот Главный Мозг. Они экспортировали слуг-Удов вот уже двести лет и прекрасно знали, что всё это неправильно. Я оглядела помещение и отправила в инвентарь все взрывчатые вещества, какие только нашла. Никогда не знаешь, где может пригодиться хорошая взрывчатка. — Что ты наделала?! — закричал человек в костюме. Его звали Хальпен, и он был здесь главным. Он был немного психопатом — не таким, как Джек-Остряк, но примерно как 20% бизнес-лидеров Америки. Ему было всё равно, сколько жизней он разрушил или сколько людей ему пришлось уволить, если в конечном счёте это приносило ему прибыль. [7] — Помешала тебе убить народ, который ты порабощал в течение двухсот лет? — Они все сошли с ума! — крикнул он. У него за спиной стояло два Уда. Ни у одного из них не было красных глаз. — Не хотите ли выпить немного напитка, сэр? — любезно спросил один из них. — Нет! — рявкнул Хальпен в ответ. — Разве ты не видишь, что я… Мужчина не закончил фразу, пошатнувшись на месте. Я заглянула в головы Удам и не сдержала ухмылки. — Они уже какое-то время поят тебя ядом, — сказала я. — Специальный коктейль, созданный чтобы изменить тебя… — Что?! — вскрикнул он, и судорожно вцепился в голову. Когда он проводил рукой по волосам, те слезали большими клоками. — Вы отравили меня? — Даже у рабов есть собственная воля, — сказал Доктор. — Они готовились к этому в течение долгого времени. Доктору и Мастеру, казалось, не приносила никаких трудностей задача определить, что произошло, даже в отсутствии моего преимущества в сборе информации. Я этому завидовала. Хальпен схватился за лицо, и плоть оторвалась, обнажив лицо Уда. Он закашлялся, и мозг плюхнулся ему в руку. Я собиралась поинтересоваться у Удов, что они использовали для достижения такого эффекта. Если бы я могла бы скопировать это, то у меня бы появился отличный способ иронической мести своим врагам. — Теперь он Уд, — сказал один из прислужников за его спиной. — И мы возьмём его под свою опеку. — Они используют эту штуку для управления Центральным мозгом, — сказала я, кивнув в сторону некоего прибора. Оба Повелителя Времени посмотрели на меня так, будто я сейчас констатировала нечто очевидное. Компания использовала кольцо, создающее электромагнитное поле, которое причиняло мозгу боль и мешало ему выполнять свою первоначальную функцию. — С вашего позволения, — обратился Доктор к Удам. — Круг должен быть разорван, и тогда вы снова сможете петь. И Доктор выключил питание. Все атаки разом прекратились, и тогда я услышала это. Песня изменилась, и все присоединились к ней. От неё чувствовался душевный подъём, и она была прекрасна. Я слышала через свою связь с другими разумами, как песня распространяется по всем трём галактикам. Это была песня свободы. — Они все её слышат, — сказала я. — Не только Уды, но и люди тоже. На какое-то мгновение я ощутила искушение. Я могла бы вплести в песню и свой голос, и если бы я это сделала, все, кто слышал песню Удов, услышали бы и мою песню. Я могла бы вплести в свою сеть все те триллионы людей, которые услышат песню, я могла бы взять их всех под свой контроль. И в моём распоряжении оказалась бы целая человеческая Империя, по крайней мере, до тех пор, пока я продолжала бы петь. Я заставила себя промолчать. Если бы я спела здесь и сейчас, то, скорее всего, остановила бы развитие Второй Великой и Процветающей Человеческой Империи. То, как про них говорил Доктор, наводило на мысли, что в будущем Империя разрастётся ещё больше, прежде чем наступит конец времён. Вмешайся я, и мой поступок порвёт весь таймлайн и, возможно, уничтожит эту вселенную. +1 мудрость! Теперь ваша мудрость достигла 9 единиц характеристики! Немного больше, чем у большинства подростков, но всё ещё не дотягивает до взрослого. Продолжайте работать над мудростью, и возможно когда-нибудь вы действительно достигнете уровня обычного человека! [8] Дурацкая, критикующая меня сила. — Они возвращаются домой, — сказала я. — Все они, из всех трёх галактик. Все слышали песню, все об этом знают. Я ощущала это через свою мысленную связь с Мозгом. Люди позволяли своей собственности уходить от них, потому что так было правильно, потому что впервые они увидели Удов не как предметы мебели, а как личностей. Я думала, что разум одного Уда был прекрасен, но объединение их разумов было прекрасно настолько, что я ощущала, как Разум Игрока старается подавить мою излишне эмоциональную реакцию на песню. Коллективный разум тоже знал о моём присутствии. Меня читали и точно знали, кто я такая. И он не осуждал меня. Он принял меня, и это было настолько невероятным для меня, что я почти вывалилась из общей связи. Как они могли так спокойно принять то, кем я была и что я сделала? [9] Я всегда считала, что папа отвернётся от меня после того, как узнает обо всех жертвах на моём пути. Что он будет смотреть на меня и видеть не свою дочь, которую когда-то любил, а чудовище. Но Уды, несмотря на то, что выглядели как чудовища, имели добрые сердца. Существо, которому приходилось держать свой мозг в руке, должно было доверять всем, кого встречало, потому что оно всегда будет уязвимо. — Благодарим вас, Доктор, Тейлор, друзья Удов. Что теперь ты будешь делать? Ты останешься? — Хотела бы я, чтобы это было возможно, — сказала я, и была удивлена тем, что я действительно это ощущала. Может, существовал какой-нибудь способ восстановить задний мозг Удов, вернуть им хотя бы подобие того, что раньше у них было. Было бы интересно хотя бы попробовать это сделать. — Но мне нужно спасти свой собственный мир. — В песне есть партия и для вашего голоса, — сказал Уд, обращаясь к Доктору. — Спасибо вам, но у меня есть своя собственная песня, — отказался Доктор. — Эй! А что на счёт меня? — возмутился Мастер. — А ты мудак, — ответил Уд. [10] Я широко улыбнулась, показав тому большой палец. — Это ты велела ему сказать это, — обиделся Мастер. Я только пожала плечами. — Может, просто каждый сразу видит, что ты мудак. — Британцы избрали меня премьер-министром, — мрачно напомнил Мастер. — Все знают, что политиками становятся придурки, — сказала я. — Это же практически обязательное условие для такой работы. — Вы не будете забыты, — сказал Уд. — Вас никогда не забудут. Наши дети и дети наших детей будут петь о Докторе, о Тейлор, о Мастере, и ветер, лёд и снег будут вечно петь ваши имена. Мы молчали, когда отправились обратно в ТАРДИС. Это было безоговорочное принятие. Могла ли я отыскать такое же среди людей, или для этого требовалось иметь разум достаточно чуждый, чтобы преодолеть все человеческие предрассудки? Что меня беспокоило, так это то, насколько всё это привязывало меня к ним. Часть меня хотела остаться среди Удов и стать частью их песни, наслаждаться ею. Был ли это всего лишь пост-эффект властелинских сил, или же я просто была настолько одинока, что даже намёка на принятие оказалось достаточно, чтобы я захотела остаться с ними? Я не знала.