Kill Them All

Моя обычная тактика здесь бы не сработала — у них было несколько телепатов, которые постоянно сканировали местность. Так что я не могла просто взять и использовать свои силы, чтобы найти системы безопасности и подорвать их всех. Кроме того, у меня не было никаких способностей, чтобы спрятать себя от телепатов. Я могла сменить форму и стать нематериальной, превратиться в туман или даже изменить внешность и избежать попадания под камеры, но телепатия всё равно каждый раз будет меня засекать. Так что мой единственный вариант состоял в том, чтобы использовать дрон-беспилотник для исследования комплекса — это позволит мне осмотреть всё, что внутри, без собственного присутствия, и никакого проникновения чужого разума внутрь не отследят. [1] У меня были разумные предположения о дальности действия их телепатического поля — они, должно быть, могли засечь всё, что находилось в радиусе полумили от базы, которая находилась под водохранилищем на окраине Метрополиса. (0,5 мили = 0,8 км) Всё, что мне было нужно, чтобы прямо сейчас собрать дрона, это источник питания, передатчик сигнала и корпус, который будет осуществлять передвижение. [2] Вокруг были разбросаны кучи мусора, и я могла воспользоваться трансмутацией, чтобы создать отдельные запчасти дрона, который смогу сделать размерами с обычную муху. Дрон и выглядел бы как обычная муха, если не начать приглядываться к нему специально. Он мог слышать приближение к себе шагов примерно на человеческом уровне слуха. А ещё он мог видеть не только то, что впереди, но и по сторонам и сзади, как настоящая муха, так что мне всего лишь оставалось разделить видеосигналы на планшет на четыре картинки. Дрон будет использовать подпитку от внешних энергий — при таких размерах места для батарей там не было, а окружавшей его энергии тепла и света было достаточно, чтобы поддерживать работоспособность. Он будет хуже работать в тёмных областях, но картинка так и так будет передаваться худшего качества, чем при хорошем освещении. Я собрала дрона и отправила его в полёт. К сожалению, двигался он не так чтобы быстро. Он мог развивать скорость до четырёх миль в час. Дрон был хоть и размером с муху, но гораздо тяжелее. (4 мили = 6,44 км) Если бы у меня была под рукой лаборатория, я смогла бы создать нанодроны, которые действовали бы более эффективно, и которых можно было бы рассеять сразу по всему комплексу. Однако без зрения, способного разглядывать всё на микроскопическом уровне, было трудно правильно определить точные размеры деталей. Плюс, муха была довольно прочной. Ей потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться до базы, и ещё пятнадцать минут, чтобы найти место, куда может проникнуть нечто, размером с насекомое. По мере продвижения по базе мне стало ясно, что они нашли естественные пещеры под водохранилищем, и использовали их для того, чтобы превратить в лаборатории. Они даже не потрудились сделать что-нибудь с каменными стенами. Конечно, сами стены были обшиты металлом, но они не потрудились сначала выровнять поверхности, перед тем как всё отгородить. Если бы не телепаты, я могла бы просто проникнуть за стенки в виде тумана, и спокойно себе передвигаться по базе. Везде были сплошные помещения лабораторий, и до того, как я получила свои технарские способности, мне было бы трудно понять, над чем там работали. Однако теперь я понимала, что в этом месте большое внимание уделялось клонированию. Я не видела, чтобы тут особо сосредотачивались на разработке энергетического или другого оружия. В основном, местное оборудование было предназначено для работы в биологических направлениях. Внутри бродили разнообразные существа, и большинство из них, по крайней мере, так казалось, были преемниками тех клонов, которых я повстречала в канализации. Предполагаю, это были их более удачные собратья. — Это не работает, — услышала я чей-то голос. Я послала своего дрона в ту комнату, из которой шёл разговор, прикрепив его на стену. — Образцов было недостаточно? Мы доставили их самолётом из Огайо и Метрополиса. — Крови достаточно, — ответили на вопрос. — Проблема в том, что криптонская генетическая структура слишком сложна и имеет склонность к ускоренному распаду, в отличие от нашей. Нам придётся объединить образцы с человеческой ДНК, чтобы исправить накопившиеся недостатки. — Используйте ДНК Лютора, — сказал другой мужчина. — Что? Почему? — Он украл нашу технологию клонирования. А при использовании его ДНК, если что-то пойдёт не так, мы сможем обвинить его, что за всем этим стоит он. Использование собственной ДНК — это то проявление высокомерия, которое он обязательно бы проявил, так что никто не будет сомневаться в выдвинутых обвинениях. — Точно, — пробормотал собеседник. Он съёжился в своём компьютерном кресле, и я услышала звуки стучащей клавиатуры. Мой дрон не мог увидеть, что именно он делал. Если бы у меня были силы настоящего криптонца, мне бы даже не потребовался дрон. Я могла бы наблюдать за всем, не сходя с места. Конечно, в металлических стенах наверняка есть свинцовые примеси, но я всё равно могла бы слышать, что происходит внутри. Когда сидящий за компьютером мужчина взял некий предмет и вставил его куда-то в подходящий разъём, всё в лаборатории загудело и пришло в движение. — Сколько времени это займёт? — спросил второй. — Около недели, — ответил первый. Его голос был полон удовлетворения и гордости. — У Лютора есть только наши старые записи, но с тех пор мы продвинулись вперёд. — Оружие будет готово? — Какой в нём смысл? — возразил первый. — Супермен всё ещё жив, и наш образец определённо будет слабее, чем чистокровный криптонец. — Герои всё время умирают, — ответил второй. — В худшем случае, мы заставим его напасть на Супермена и заставить его поверить, что это приказал Лютор. — Этому парню всё как слону дробина. Он выйдет из тюрьмы раньше, чем ты успеешь обернуться. — Я сказал «в худшем случае». Но нам всё равно следует организовать защиту для этого объекта получше. ДНК-пришельцы хороши в обнаружении незваных гостей, но если сюда решит пробраться герой, он может просто пробить стену, а прочность нашей лаборатории ограничена. Я услышала достаточно. Это не было каким-нибудь сверхсекретным правительственным проектом, из-за уничтожения которого у меня могли бы возникнуть неприятности. Это была просто какая-то левая организация, которую я могла атаковать при желании. — А ваша защита действительно дерьмовая, да, парни? — сказала я, появившись за спинами собеседников. Прежде, чем они успели отреагировать, я схватила их за головы и стукнула друг о друга. Я не получила никаких сил от их крови, что было несколько разочаровывающе, и потому заглянула им в головы. И тоже разочаровалась. Нечеловеческий, инопланетный облик клонов был сделан преднамеренно. У одного из местных сотрудников был фетиш на монстров из ужастиков, и ему нравилось создавать клонов с чертами своих любимых персонажей. Другие сотрудники создавали монстроклонов по более рациональным причинам. Будь они похожи на людей, они могли бы попытаться сбежать и затеряться в толпе. Клонам, которые выглядели нечеловечески, пришлось бы прятаться в тени. Это само по себе защищало существование проекта Кадмус, а информация о мире снаружи должна была удержать большую часть клонов от попыток сбежать. В конце концов, зачем сбегать, когда снаружи их ждали только отвращение и неприятие? Один из разговаривавших мужчин, Дабни Донован, участвовал и в других проектах. Он создал клонов организации Интерганг, которая, по всей видимости, была одним из крупных игроков мира организованной преступности. Он даже участвовал в проекте по созданию миниатюрной планеты для НАСА, целью которого было изучение воздействия на человека инопланетной среды. Когда финансирование прекратилось, он заселил планету крошечными монстрами из своих любимых ужастиков. Он вообще не воспринимал клонов как живых существ — для него они были просто объектами исследования. Я зашаталась, почувствовав, как какая-то сила пытается овладеть моим разумом. Существо почти в шесть футов ростом, с серой кожей и рогами, похожими на те, что носил Локи на шлеме, но меньшего размера, вбежало в комнату, а за ним последовал мужчина в синем трико и с золотым шлемом на голове, а также несколько обычных охранников. (6 футов = 182,88 см) +10% сопротивлению псионическим воздействиям! Я ухмыльнулась и швырнула в них двоих вырубленных учёных. Человек в золотом шлеме бросился наперерез, чтобы поймать их, как раз в тот момент, когда остальные охранники открыли огонь. Не обращая внимания на попадающие в меня пули, я заговорила с человеком в золотом шлеме. — Знаешь, а ведь ты на самом деле не Джим Харпер, — сказала я. — Просто его копия. Настоящий Джим был убит проектом, как только ты появился на свет. Мужчина замер. Его шлем не прикрывал нижнюю часть лица, так что я могла видеть выражение шока на его лице. Я промерцала ему за спину и врезала кулаком по плечу. Я буквально слышала, как раздробились его кости, и немного крови попало мне на руку. +3 очка к характеристике телосложение! Он попытался развернуться в мою сторону, но я ударила его ещё и по ногам. — Ты работаешь на плохих парней, — заметила я. Даббилекс — так звали, как я теперь знала, инопланетянина — пытался показать мне какие-то иллюзии. Промерцав к нему, я врезала ему кулаком в живот, и тот рухнул на колени, хватая воздух ртом. Я вытащила немного крови, просочившейся сквозь кожу, с помощью своей контролирующей способности. +3 уровня к ментальным иллюзиям! — Они не контролируют тебя, — сделала я ему внушение, прошептав то на ухо. У пришельца была защита на разуме, и он изо всех сил старался противиться ментальному приказу. Однако в глубине души он вообще-то не хотел сопротивляться этим словам — он всегда хотел обрести самостоятельность и жить сам по себе. — Они не контролируют тебя, и ты личность, что бы они не говорили. Он и сам понимал, что многое из того, чем занималась его организация, было неправильным, но его с рождения приучали повиноваться своим хозяевам. Я не смогла полностью перебороть изначальное внушение, но того, что я сделала, оказалось достаточно, чтобы он сам выбрал, какому из них будет следовать. Я исцелила его. Переведя взгляд на учёных, я ухмыльнулась. — У вас, парни, кажется, большие проблемы, — сказала я. Я прочла в их мыслях, что проблема с клонами, с которой столкнулся Лютор, состояла в процессе принудительного старения, который они вписывали в изначальную программу. У клонов, которые были выращены до нормального состояния, и до того, как им внедрили программу старения, таких проблем уже не было. Джим Харпер был одним из образцов клонов нового поколения. Он был клоном полицейского, родившегося в 1940-х годах и одним из первых клонов, созданных Кадмусом, хотя физически ему сейчас было едва ли за двадцать. Служба безопасности всё ещё стреляла в меня, и мне пришлось включать силовое поле, чтобы шальным огнём не зацепило Даббилекса и Стража. — Прекратите, — приказала я. Они медленно опустили оружие. — Все здесь признаются в своих преступлениях, как только приедет полиция, — сделала я внушение. — И никто из вас не признается в том, что это я приказала вам сделать. Все медленно кивнули. — Кто-нибудь знает, какое полицейское отделение может заняться этим делом? Один из мужчин неохотно поднял руку. — Метропольский Отдел по Специальным Преступлениям, — сказал он. — Кто-нибудь может позвонить им для меня? — спросила я. Оказалось, что ни у кого здесь нет мобильных телефонов. Всё ещё шёл 1993 год, и мы были под тоннами камней, так что это, наверное, даже не было удивительным. — Ты можешь собрать всех ДНК-пришельцев вместе? — попросила я Даббилекса. — Они всего лишь жертвы, и я хочу быть уверена, что копы их не застрелят. Копы были простыми людьми, а люди, как правило, вели себя довольно агрессивно, когда им было страшно. Я не знала ничего про местный отдел спецпреступлений, действовали ли они профессионально или нет. Как оказалось, на всей базе был только один телефон, и хранился он в кабинете Главного. — Мэгги Сойер, МОСП, — услышала я короткое представление, как только получилось дозвониться. — Скажите, клонирование людей незаконно? — спросила я. — Или, может, порабощение клонов? — Кто это? — Спросили на том конце провода. — Я новая героиня, Жатва, — ответила я. — Я помогла Супермену убрать Думсдея подальше от Метрополиса. — Что происходит? — продолжала спрашивать Мэгги. — Я рассекретила тайную лабораторию по клонированию, которая прямо сейчас создаёт клона Супермена и Лекса Лютора без их на то согласия. Они выбрасывали неудачных, по их мнению, клонов в канализацию, и у них есть потогонная фабрика, где клоны работают за бесплатно. И клоны определённо не состоят в профсоюзе. — Назовите место, — попросила Мэгги. — Я попала сюда через канализацию, — сказала я. — Позвольте попросить кого-нибудь из местных дать вам знать, как сюда попасть. Местный особый отдел оказался довольно эффективным. В течение получаса в лаборатории уже было пятьдесят копов, которые всё осматривали. Я потратила это время на то, чтобы исцелить всех местных клонов от болезни, которая должна была их убить. Местные же работники рассказывали обо всех своих грязных делишках, какие только могли упомнить, когда к ним подходили, чтобы взять показания. — Эти признания могут не принять в суде, если вы угрожали им для дачи показаний, — сообщила мне Мэгги Сойер. Она была лесбиянкой, но более важным было то, что она была профессионалом, что я поняла, покопавшись в её мыслях. Из-за негативного опыта, полученного в своём мире, я ожидала уличить её в какой-нибудь гнильце. Но она была честным работником, даже несмотря на проблемы в личной жизни. Её бывший супруг отказал ей во встречах с ребёнком из-за того, что она раскрыла свою нетрадиционную ориентацию. Лютор даже пытался шантажировать её из-за этого, но она отказалась подчиниться ему или красть для него вещдоки, когда была такая возможность. Она была не настолько хорошей, как три моих эталона, но, по сути, оказалась порядочным человеком. — Я им не угрожала, — сказала я. — Кроме того, на камерах и в компьютерах есть много доказательств, и их должно будет быть достаточно, чтобы этого хватило для суда. — Это клон Супермена? — спросила она. Мы вышли к той колбе, где его выращивали. Прошло меньше часа с тех пор, как запустили программу клонирования, а существо в колбе уже выглядело как месячный плод. — И Лекса Лютора, — напомнила я. — Насколько я могу судить, он не знал об этом. — Вы можете остановить процесс? — спросила меня Мэгги. — Могу, — согласилась я. — Но разве у Супермена нет права голоса в этом вопросе? — Что? — Ну, это же вроде как его ребёнок, — напомнила я. [3] В обычной ситуации я бы даже не стала поднимать этот вопрос, но я заглянула в разумы обитателей канализации, Даббилекса, и даже местных ДНК-пришельцев. И у всех них была настоящая личность, которая делает людей людьми. — Если бы это был обычный плод, прервать его развитие было бы законно, — сказала Мэгги. — Но только с разрешения родителей, — возразила я. — Физически и умственно ему будет шестнадцать уже через неделю — будет ли законно делать аборт тогда? Она нахмурилась. — Уверена, что знай бы об этом Лютор, вы бы получили судебный запрет на это так быстро, что и глазом моргнуть не успели, — добавила я. — Поскольку, технически, эта штуковина — его брат. — Мы не можем сказать, что из этого вырастет, поскольку не знаем, как его создали, — сказала Мэгги. — Он частично человек, так что, скорее всего, будет слабее Супермена, — сказала я. — Меня больше беспокоят остальные. — Остальные клоны? — переспросила женщина. — Они считаются расходным материалом, — пояснила я. — И они были вынуждены работать на этих людей, в этом нет их вины. — Мы действительно не готовы иметь дело с… людьми такого рода, — сказала она. — Тех, кому нет восемнадцати, мы конечно можем отправить под опеку соцслужб, но много кто не захочет воспитывать… телепатов, и, тем более, детей с такой внешностью. Я даже не думала о проблеме с этой точки зрения. Может, у меня получится что-нибудь для них сделать, или попросить Лютора подкинуть на это дельце немного денег. Конечно, думаю, в случае своего спонсорства он наверняка найдёт какой-нибудь способ их использовать. — А вы, народ, собираетесь здесь остаться на некоторое время, да? — спросила я. Мэгги кивнула. — Здесь… со многим следует разобраться. — Тогда я пока заскочу к Супермену поговорить, — сказала я. — Посмотрим, что он думает насчёт всего этого. — Вы знаете, где находится Супермен? — переспросила Мэгги. — Ещё как знаю, — согласилась я. — Мы очень близки. Я практически его приёмная дочь. Вы можете увидеть это его выражение лица каждый раз, когда я с ним разговариваю. Такой странный прищуренный взгляд. — Какие у вас отношения с вашим родным отцом? — недоверчиво спросила она. — Он впал в депрессию после смерти моей мамы, — честно рассказала я. — Иногда он смотрел на меня этим самым взглядом, но не настолько часто, как я вижу это у людей, с которыми разговариваю в последние дни. Прежде, чем Мэгги успела продолжить разговор, я переместилась в квартиру Кларка Кента. У Кларка и Лоис был романтический ужин при свечах. Я заметила, как у Кларка слегка дёрнулся глаз, но, к его чести, больше он никак не выразил своё раздражение от моего внезапного появления. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Поздравляю! — ответила я. — Ты станешь отцом! — Что? — переспросил он. — Проект Кадмус использовал твою кровь и… э-э-э… другого донора, чтобы сделать твоего клона. Всего через неделю он станет шестнадцатилетним подростком. В любом случае, МОСП рассматривает возможность его уничтожения. — Кто стал другим донором? — спросил Кларк. — Лекс Лютор, — ответила я. — Но он не имел к этому проекту никакого отношения. Это была их, своего рода, мелочная месть за то, что Лекс сделал в прошлом с основателями этого проекта. Супермен явно выглядел обеспокоенно. — И ты уверена, что Лекс не имеет к этому никакого отношения? — уточнил он. — Я же телепат, — напомнила я. — Я заглянула в головы директоров проекта, и они сделали это только чтобы отомстить Лексу. Супермен был в явном смятении. Он никогда не думал о том, что у него появятся дети. Он считал, что было очень маловероятным, что человеческая и криптонская ДНК совместимы, и полагал, что всю жизнь проведёт бездетным. — Знаешь, я немного разбираюсь в генной инженерии, так что могла бы устроить тебе с Лоис возможность завести ребёнка, при условии, конечно, что она не будет ждать, пока не станет совсем старой. — Эй! — возмутилась Лоис. Я только закатила глаза. — Ну, мы, конечно, можем оплодотворить яйцеклетки и сохранить их заморозкой, но рожать будет куда труднее, если тебе будет за сорок. Она сощурилась, смерив меня внимательным взглядом. Лоис никогда не хотела заводить детей — её собственное детство было отнюдь не самым счастливым. Однако познакомившись с семьёй Кларка Кента, она поменяла своё мнение. — Я не говорю, что вы должны это сделать, — добавила я. — Я просто говорю, что вы можете подумать над этим. Я буду рада помочь. — Ты получала лицензию врача? — скептически поинтересовалась она. — Видела врачей только по телешоу, — призналась я. — Но я могу сделать что требуется, это не проблема. Проблема — это то, что нам всё ещё предстоит разобраться с пятьюдесятью другими клонами, которых эксплуатировал Кадмус. Они все, по большей, части являются телепатами, и они… вроде как довольно уродливы. Но они всё ещё считают себя людьми, и им явно требуется помощь. — Мы не можем оставить ребёнка Лютору, — сказал Кларк Кент. — А он узнает о нём, рано или поздно. У него есть свои люди в разных правительственных организациях. Они уже были в курсе, что Лютор был клоном. Наверное, мне не сильно поможет признание в том, что я исцелила его от смертельной болезни клонов. — В любом случае, — сказала я. — Если мы не найдём решения о том, что делать с клонами, вполне вероятно, что правительство просто упрячет их куда-нибудь, снова превратив в рабов. Кларк Кент встал, и когда он распрямил плечи, я словно увидела, как Кларк превращается в Супермена. — Этого не произойдёт, — твёрдо сказал он. Как ни странно, я ему верила.