Kill Them All

Это казалось невероятным. Был только 1993 год, а не 2011, и я в это время ещё не родилась. В моём мире в этом году папе было 28 лет, а маме — 26. Да, они уже могли обзавестись ребёнком, но он был бы ещё маленьким. То, что они могли выбрать ему такое же имя, как у меня, не было странным — их могли вдохновлять одни и те же идеи, что и в моём мире. Однако вероятность того, что она будет похожа на меня, казалась невозможной. В конце концов, соединения яйцеклетки и сперматозоидов были совершенно случайны. Простая разница в одну минуту привела бы к рождению совершенно другого человека, сестры, а не близнеца. Но те странные видения, что я видела после смерти, показывали, что в других вселенных у меня были другие отражения. Возможно, история миров начала расходиться после моего зачатия, но правда ли это было для всех этих миров? Я знала, что эту идею требуется переосмыслить, но не могла себе позволить слишком волноваться. Конечно, Разум Игрока наверняка защитит меня от самых худших эмоций, но я не хотела бы осознать, насколько велико будет моё разочарование, если вся эта идея со встречей провалится. Быстрое сканирование мыслей остальных членов Лиги дало мне понять, что моя семья жила в Бостоне, и этого оказалось достаточно, чтобы отыскать их. Я не заглядывала в мысли своих родителей, но, должно быть, существовал некий резонанс между моим разумом и разумом моей альтернативной версии. Поэтому достаточно было заглянуть в её мысли. Я не хотела лезть в головы к двойникам своих родителей. Это было похоже на влезание в личную жизнь, и что, если я им в итоге не понравлюсь? Я не была уверена в том, что смогу с этим справиться, и именно по этой причине я всё оттягивала встречу. Я уже знала, где они находятся, но не знала, с чего мне всё начать. [1] «Привет, я ваша дочь из альтернативной вселенной», так, что ли? Думаю, я с треском провалюсь, особенно если их настоящая дочь будет стоять рядом с ними. Самым простым, хоть и самым трусливым поступком, было бы принять внешность кого-то, кого они пустили бы в дом. Я могла бы наблюдать за ними со стороны и притвориться для себя, что они действительно мои родители. И всё же я уже подвергла их опасности, и мне нужно было дать им об этом знать. Мне нужно было, чтобы они обо всём знали, и что стоит им позвать меня по имени, и я тут же окажусь рядом с ними… пускай они и не были моими родителями. В лучшем случае, полагаю, это будет походить на то, как если бы у моей мамы была сестра-близнец. Она тоже ощущалась бы членом семьи, но она не была бы моей мамой. В худшем случае, я увижу незнакомцев, у которых просто будет внешность моих родителей. Я сделала глубокий вдох. Я стояла на крыше напротив их дома. Это место было совсем не похоже на дом, где я выросла. Бостон сам по себе мало походил на Броктон-Бей. Он был куда более развитым в инфраструктурном и экономическом плане городом. Они жили в неплохой квартире в кирпичном здании*. Само оно выглядело относительно новым, и придомовая территория была в хорошем состоянии. Всё так отличалось от того, что я помнила. Я не увидела внутри их квартиры всех тех знакомых вещей, которые потеряла, когда Бакуда взорвала мой дом. Прислушиваясь к тому, что происходило внутри, я могла слышать обычные звуки, сопровождавшие готовку ужина. Я услышала, как женщина внутри насвистывает какую-то мелодию, и по спине у меня пробежали мурашки. Моя мама временами насвистывала точно такую же мелодию, когда у неё было настроение для готовки. Чаще мы заказывали еду на вынос, поскольку её работа преподавателем английского языка отнимала много времени. Внутри, насколько я могла слышать, находилось ещё двое человек. Казалось вполне логичным, что мама здесь всё ещё была жива — здесь люди пока что не имели мобильных телефонов, поэтому она не могла писать смс, пока вела машину. Предварительно убедившись, что никто этого не увидит, я промерцала к дверям квартиры и постучала в дверь. Я терпеливо ждала, и почти через минуту услышала, как кто-то подходит с той стороны. Шаги были лёгкими, и звучали довольно знакомо. Вопреки логике, я осознала, что иррационально надеюсь на то, что всё сложится хорошо, ровно так, как я этого хотела. Я решила сменить свой костюм от Армани. Вместо него на мне была чёрная толстовка с капюшоном. — Тейлор? — удивилась мама. — Что это на тебе надето? Женщина была моложе, чем была моя мама, когда умерла, но я поймала себя на том, что рассматриваю её так пристально, словно хотела запечатлеть в памяти каждую деталь её лица. — Мама? — позвала я, и почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Я бросилась вперёд, чтобы крепко обнять её. — Что происходит? — удивилась она. Она пахла точно так же, как моя мама… сочетание запахов её любимого шампуня, мыла для тела и её собственного уникального запаха. Теперь я гораздо лучше ощущала их благодаря своему обострённому обонянию. Моё усиленное чутьё на запахи также подсказывало мне, что она готовит лазанью по особому бабушкиному рецепту. Я только крепче её обняла. — Прости меня, — пробормотала я. — Прости за всё. Я не была хорошей дочерью, недостаточно часто говорила тебе, как сильно я тебя люблю. Я… прости меня. Она слегка отстранила на меня, чтобы взглянуть мне в лицо. Она не могла посмотреть на меня сверху вниз, потому что я была уже практически того же роста, что и она. Но она смотрела на меня с хорошо знакомым выражением лица. — Что ты натворила? — спросила она. — Ввязалась в какие-то проблемы с Энджи? Папа спускался по лестнице, уставившись на меня так, словно увидел привидение. У него было больше волос, чем у моего отца, а живот гораздо меньше. А ещё он выглядел более здоровым, и на лице у него было гораздо больше морщин от частого смеха. — Я только что видел тебя наверху, — медленно сказал он. — Как ты здесь оказалась? — Пап? Тейлор Эберт показалась из-за спины отца, и я почувствовала, как меня сковал шок. Я так и не научилась пользоваться косметикой — мама умерла раньше, чем смогла научить меня, а Эмма отвернулась от меня прежде, чем мы начали давать друг другу советы на эту тему. Всю свою школьную жизнь я была убеждена, что выгляжу, как лягушка, и волосы — моя единственная привлекательная черта. Эта Тейлор была модницей, её одежда была яркой и хорошо подчёркивала фигуру. Она была стройнее, чем я до получения своих сил. Что более важно, на её лице был искусно нанесённый макияж, и я была ошеломлена тем, насколько это меняло её образ. Тот образ, в котором она находилась, не был образом забитой и запуганной девушки. Это был счастливый и нормальный подросток со счастливой, нормальной жизнью. Мама отступила от меня, и я не могла ощутить, как больно кольнуло от этого в груди. — Кто ты такая? — нахмурившись, спросила она. На её лице явно виднелись следы тревоги и беспокойства, и я ненавидела себя за то, что стала причиной их появления. — Я Тейлор Эберт, — ответила я и вздохнула. — Просто не ваша Тейлор. — Что? — Я из параллельной вселенной, — пояснила я. — И я супергерой… вроде как. — Это звучит слишком фантастически, — сказал папа. По крайней мере, он перестал тянуться за бейсбольной битой, прислонённой к перилам лестницы внизу. — Вы живёте в мире, где живёт множество говорящих злодейских горилл, — сухо отметила я. — На вас регулярно нападают инопланетяне. Существуют люди, утверждающие, что они настоящие волшебники. Но существование параллельных вселенных — это та граница, перед которой вы проводите черту? — Что с тобой произошло? — спросила Тейлор. Она уставилась на меня, рассматривая мою толстовку с капюшоном и отсутствие макияжа. Я не сомневалась, что из-за того, что некоторые эмоции, которые я ощущала, отражались на моём лице, они все, казалось, немного расслабились в моём присутствии. — Ничего хорошего, — ответила я. — Может нам стоит присесть? Гостиная, в которую меня привели, была больше, чем у меня дома. Повсюду были фотографии меня и людей, которых я не узнавала. На фото Тейлор были и другие девушки, и они все выглядели радостно, все смеялись. Похоже, тут не было ни одной фотографии, на которой Тейлор бы запечатлели несчастной. Неужели моя жизнь могла быть такой, если бы я не родилась в своём грёбаном мире? Когда мы расселись на диванчиках, которые, без сомнения, стоили больше, чем вся мебель в моей старой гостиной, я снова заговорила. — Мой мир не был таким… милым, как этот. — Даже с учётом инопланетных вторжений? — сухо поинтересовался Денни. — Да. Дела в моём мире обстоят хуже… намного хуже, — добавила я. — Моя мама погибла в результате несчастного случая пару лет назад. Отец умер совсем недавно. И это был не несчастный случай. На их лицах читался явный шок, но также казалось, что они уже были готовы услышать нечто подобное. Я подозревала, что мой внешний вид и реакция на маму… на Аннет… дали им понять, что история моей жизни будет отнюдь не счастливой. — Вы не мои родители, — сказала я. — Не больше, чем ваша Тейлор может быть мной. Но я действительно не понимаю, как вы вообще можете выглядеть так же, как и моя семья. В моём мире я даже не появлюсь на свет ещё три года. Мне вдруг в голову пришла одна мысль. Мои видения во время смерти указывали на то, что за моими сверхспособностями стояла какая-то сила. На это также указывало то, что во многих мирах существовала своя Тейлор Эберт, у которой были свои суперсилы. Насколько легко было подобной силе делать так, чтобы вещи шли по предпочтительному для неё пути? Заменить одного сперматозоида на другого, убедиться, что нужные люди познакомились на пять или десять лет раньше? Может, в этом мире мои прадедушки и прабабушки встретились задолго до того, как они повстречались в моём мире. Их дети тоже познакомились со своими половинками до того, как это произошло в моём мире. Для этого потребовалось бы обладать силой предвидения на уровне Симург, но, в принципе, такое было возможно. Если всё и правда было именно так, то, вероятно, и для местной Тейлор Силы что-нибудь припасли. Значит, я могу спокойно предположить, что буду в порядке, если загляну в её мысли, даже если продолжала воздерживаться от того, чтобы просматривать мысли родителей. Увидев местную Тейлор, я поймала себя на том, что чувствую себя некомфортно. Это было из-за того, что мне больно видеть ту жизнь, какая у меня могла бы быть? Я не могла себе представить счастливую версию себя, так что видеть такую перед собой было несколько болезненно для меня. А если я загляну в её разум… насколько увеличится эта боль? Почему я была такой трусихой, когда дело касалось таких вещей? — С тобой всё в порядке? — спросила Аннет. Она подалась вперёд и коснулась моей руки, хотя смотрела на свою побледневшую Тейлор. Она спрашивала нас обеих. — Есть шанс, что я смогу вернуть папу к жизни, — пробормотала я. — Всякие стрёмные инопланетные технологии… Жизнь супергероев вообще странная. — Тогда почему ты этого не делаешь?! — подскочила возмущённая Тейлор. — Почему ты не возвращаешь его, хотя можешь? Я чуть колебалась, прежде чем дать ответ. — Моя жизнь опасна, — сказала я. — И другие люди в моей жизни стали мишенями из-за того, кто я есть. Сейчас его тело хранится в безопасном месте, где никто не сможет причинить ему вреда. И когда-нибудь я верну его… Тейлор медленно села. Неужели у силы, стоящей за моими способностями, были планы и на неё? Я была причиной, из-за которой она ввяжется во что-то, или существование Эбертов в этом мире было для того, чтобы преподать мне какой-то урок? — Вот почему я пришла сюда, — призналась я. — У меня не осталось никого, и мне некого защищать, поэтому я небрежно относилась к тайне своей личности, когда только очутилась в этом мире. Я не ожидала, что здесь будете, ну, все вы. — Ты говоришь, что мы все в опасности, — напомнила Аннет, и её голос внезапно приобрёл деловой тон. Она всегда была моим более практичным родителем. В нашей семье большую часть времени она была тем, кто носит штаны, и мой отец соглашался со всеми её планами, за исключением тех случаев, когда выходил из себя. — Всё не так плохо, как может показаться, — попыталась улыбнуться я. — Я ещё не слишком известна, и у меня не так уж и много врагов. Но вскоре это должно измениться. — Почему? — спросила Аннет. Я не могла прочитать эмоции по её выражению лица, и от этого мне было несколько не по себе. Обычно я и не глядела на лица других людей. Телепатия была гораздо более надёжным способом узнать всё, что нужно, а сейчас я могла получать информацию только из сказанных слов. Эмоции позволяют людям лгать. Позволяют обмануть твои ожидания. — Я становлюсь сильнее, побеждая злодеев, — сказала я. — Я получаю более слабую версию их способностей, и могу сделать их сильнее при частом использовании. Мой мир умирает, и я единственная, кто может его спасти, поэтому мне нужно как можно быстрее стать настолько сильной, насколько я смогу. — Почему это обязательно должна быть ты? — спросил Денни. — Неужели в твоём мире нет взрослых героев? — Герои моего мира не такие, как ваши, — ответила я. — Они слабее, и работают на правительство. Они недостаточно сильны, чтобы справиться с тем, с чем нам приходится иметь дело. — И с чем же вам приходится иметь дело? — спросил Денни. Он, казалось, со скепсисом относился к мысли, что девочка-подросток хочет взвалить на свои плечи заботу обо всём мире. Я колебалась с ответом. Я не хотела пугать их, но мне нужно было, чтобы они поняли меня. — Я могу показать вам, — в конце концов осторожно предложила я. — Это будет иллюзия, но это всё мои воспоминания. Денни и Аннет переглянулись, а потом посмотрели на свою Тейлор. — Покажи нам, — попросили они. — И мы решим, стоит ли это увидеть и Тейлор. Я кивнула, а потом просто сделала это. Я показала им Левиафана, разрушающего города приливными волнами, карантинные зоны, остающиеся после Симург, смерть и разрушения, которые оставлял после себя Бегемот. Часть воспоминаний была только о просмотре видео про разрушения. Зато с Левиафаном я встречалась лично, поэтому воспоминания о нём получились особо яркими и эмоциональными. Они побледнели к тому моменту, когда я закончила всё показывать. Я заметила, что они держались за руки, и сжали их так сильно, что костяшки их пальцев побелели. — Не показывай ей, — с трудом выдавил из себя Денни. — Ты не должна никому это показывать. — Ты лично встречалась с двумя из них, — пробормотала Аннет. — Один мёртв, второй изгнан из моего мира, — кивнула я. — Я убила Левиафана, но он был слабейшим из них. Они слышали голос Дракон, перечисляющей имена погибших и раненых. Я посещала мемориалы, и они могли видеть в моих воспоминаниях стены, исписанные сотнями имён. — Тебе обязательно туда возвращаться? — спросила Аннет. Тейлор выглядела раздражённой, и явно хотела увидеть то же, что видели её родители. Я могла ей только посочувствовать — меня тоже раздражало, когда другие люди принимали решение за меня. — Папа любил Броктон-Бей, — сказала я. — Он был главой профсоюза Докеров. — Броктон-Бей? — Здесь этого города не существует, — сказала я. — Чем вы зарабатываете себе на жизнь? — Я профессор английского языка в бостонском университете, — ответила Аннет. Она явно этим гордилась, и я была уверена, что платят ей гораздо лучше, чем на прошлой маминой работе. — Я глава профсоюза водителей грузовых авто, — сказал Денни. — То есть мафии, да? — уточнила я с ухмылкой. — Ради бога, прекрати, — отмахнулся он, подаваясь вперёд и слегка улыбаясь. — Эта работа не такая, какой её любят показывать в СМИ. Это не значит, что Интерганг не пытается на нас повлиять, но, думаю, хотя бы наш профсоюз работает довольно честно. По крайней мере, у них была похожая работа. Я слышала, что личность на 25 процентов зависит от генетики, а остальное уже развивается под влиянием окружающего мира. Близнецам, выросшим порознь, нравились многие одинаковые вещи, а иногда они даже одевались одинаково. — Так что ты собираешься сделать, чтобы защитить нас? — спросила Тейлор с другого конца гостиной. В её голосе можно было расслышать лёгкую обиду, и я могла её понять. Это были её родители, и они очень уж дружелюбно ко мне отнеслись. Что ещё хуже, у меня были суперсилы, а она, по-видимому, была обычным человеком. — Ну, я могла бы сделать вас киборгами, если хотите, — нервно предложила я. — Хотя мне, пожалуй, следует воздержаться от имплантов скелета, по крайней мере, до тех пор, пока Тейлор не перестанет расти. Ну и многие люди довольно негативно относятся к такому. — Киборгами? — слабым голосом переспросила Аннет. — Улучшения скелета, замена некоторых органов, возможно пуленепробиваемая сеть под кожей. Вы и не заметите никаких отличий, кроме, разве что, того, что станете весить на пятьдесят фунтов больше, но я могла бы увеличить вашу силу, чтобы помочь справиться с ощущением лишнего веса. Хотя вам, наверное, всё равно придётся заказать мебель покрепче. (50 фунтов = 22,68 кг) — Это звучит очень… заметно, — осторожно заметил Денни. — У меня есть целительские способности, — отмахнулась я. — Так что к тому времени, как вы проснётесь, больно вообще не будет. — Может, есть какие-нибудь другие варианты? — слабо спросила Аннет. — Позовите меня по имени, — сказала я. — Я имею в виду меня, не вашу Тейлор. Я услышу вас, где бы ни была, и приду к вам. Это не поможет, если кто-то решит взорвать их дом или просто пристрелить на месте, но это всё равно было лучше, чем ничего. — Ещё я могу построить несколько защитных дронов для вашего дома. В них будут встроены маскирующие устройства, и они будут вас защищать. Вы бы даже не узнали, что они у вас есть, если бы только не увеличенные счета за электричество. — А не получится так, что однажды мы проснёмся и обнаружим, что они сожгли собаку нашего соседа за то, что та решила нагадить на нашу лужайку? — Можно будет разработать ступенчатую защиту на разные степени угрозы, — сказала я. — Соседской собаке за такое может достаться пинок, пока никто не смотрит, но соседей дроны не тронут, только если они физически не нападут на вас. — Это звучит… более приемлемо, — сказал Денни. — Я всё устрою, пока вы будете в школе и на работе, — улыбнулась я. — Служба Безопасности имени Тейлор Эберт к вашим услугам. Не рассказывайте о ней своим друзьям! Конечно, я намеревалась защитить их серьёзнее, чем про это говорила. Потому что я говорила так, будто дроны будут вооружены обычными электрошокерами. Я же планировала собрать их куда более эффективными. Я не рассказала им обо всех тех убийствах, которые совершила. Я всё ещё не была уверена, что мой собственный отец воспримет это нормально, так что про фактически незнакомых мне людей и говорить было нечего. — На что похожа ваша жизнь? — задумчиво спросила я. А после слушала их разговоры. Их друзьями были совершенно другие люди, да и сами они несколько отличались от моих родителей. Денни был менее злобным, чем мой отец. Он не был подавлен, и казался более довольным своей жизнью. Однако он всё ещё работал в профсоюзе, и по-прежнему заботился о людях, которые с ним работали. Аннет была больше похожа на маму, чем Денни на папу. Было больно слушать её рассказы о жизни, но я бы не захотела променять здесь и сейчас ни на какое другое место. Жизнь же Тейлор совершенно отличалась от моей. У неё никогда не было подруги по имени Эмма, которая монополизировала всё её свободное время, поэтому у неё было множество друзей, ни с одним из которых она не была так близка, как я с Эммой. С возрастом у неё завязались и более тесные дружеские отношения с окружающими. Её никогда не предавали и над ней никогда не издевались. Наконец-то я решилась заглянуть в её мысли. Она была напугана и сбита с толку произошедшим, а большая часть её жизни, как я уже и так осознала, разительно отличалась от моей. Меня это ошеломило. Будь на её месте другой человек, я могла бы простить им то, что они отличались от моих ожиданий, но она была мной, и была достаточно близка мне по характеру. Она была счастлива, и я поняла, что мне трудно понять эту эмоцию. Никто не был счастлив нонстоп 24 часа в неделю, но она почти всегда чувствовала себя довольной и в безопасности. За неделю у неё случилось столько моментов, принесших ей радость, сколько у меня не набиралось за последние два года. Было больно видеть такое, но я не позволила этой эмоции отразиться на моём лице. Они пригласили меня на ужин, и я ела лазанью, приготовленную моей матерью, возможно, в последний раз в своей жизни. Когда наконец настало время уходить, я пообещала им, что я ещё вернусь. Я промерцала, оказавшись в Бэтпещере. Прежде, чем Бэтмен успел отреагировать, я поцеловала его в щёку. — Спасибо, — тихо поблагодарила я его, а затем ушла.