Kill Them All

Управлять бензовозом — всё равно что иметь за спиной восьмидесятитонную бомбу во время поездки по дороге, усеянной выбоинами и другими препятствиями, на скорости в семьдесят километров в час. Ехать быстрее было уже совсем небезопасно, особенно учитывая плохие дороги и опасность, которую представляли козы на ночных дорогах. Ахмед всегда был вооружён. Его трижды грабили бандиты на дороге. Он подозревал, что на самом деле те работали на правительство Тинанды — грязным наёмникам нельзя было доверять, и они наверняка пытались украсть побольше денег, как только им представлялась такая возможность. Чёрный рынок для всего на свете процветал из-за огромных налогов на всё, и все эти налоги шли в казну к лидерам их страны. Лично Ахмед считал, что политики зажрались. Не лучше ли было получить по одному динару с каждого предмета из полудюжины, чем по два динара с двух предметов? У Тинанды не было собственной нефти, ей приходилось импортировать её от соседей по большой цене. Но отсутствие нефти также было большим щитом от интереса империалистических держав запада. Американцам было плевать на страны, в которых не было нефти, как китайцам и русским. Но это также означало, что эти страны не собирались помогать освобождать народ от власти президента Джозефа Киджаро. Из-за этого у людей не было иного выбора, кроме как наблюдать за тем, как наёмники обкрадывают их, забирают их деньги, средства к существованию, даже их жён. Ахмеду повезло, что у него не было дочерей. Его жене было далеко за пятьдесят, так что она больше не представляла интереса для мужчин, склонных покрывать любую молодую девушку в королевстве. Его сын же был военным — настоящим военным, а не наёмником узурпатора. Никто никому не верил — каждому, кто сообщал о предателе, полагалась награда, а учитывая, что большинство граждан Тинанды каждый день пытались найти еды достаточно, чтобы прокормить себя и семью, искушение наговорить на соседа, который тебе не нравился, чтобы получить достаточно еды и накормить семью на несколько месяцев, было велико. Проблема заключалась в том, что никто не мог нравиться одновременно всем соседям, так что все относились друг к другу с подозрением. Связи Ахмеда с армией через сына были единственной причиной, по которой он ещё не столкнулся с расстрельной командой. Деньги, которыми их обеспечивал сын, также были единственной причиной, по которой они с женой не умерли от голода, особенно после того, как потеряли последние три цистерны с бензином. Была ночь, и Ахмед не сразу увидел что-то впереди себя на дороге. Это была маленькая девочка в белом наряде и белой парандже. Он резко вывернул руль влево, пытаясь избежать столкновения с ней, а затем ощутил тошнотворное ощущение того, как грузовик потерял сцепление с дорогой с одной стороны и начал опрокидываться. Он уже мёртв, Ахмед знал это. Однако закрыв глаза, он ощутил, как чья-то рука прикоснулась к его руке. — Не бойся, — сказал кто-то голосом молодой девушки. — Ибо я с тобой. Мгновение спустя он оказался на обочине дороги, наблюдая за тем, как грузовик влетел в опиумные южные поля. Раздался скрежещущий звук падения, а затем он ощутил характерный запах бензина. Это лето было особенно засушливым, и у них были проблемы с получением воды для полива жизненно важных опиумных посевов. Колодцы пересохли из-за жадности фермеров, выращивающих опиум, и от этого страдали обычные люди. Мобильник Ахмеда лежал у него в кармане. Дрожа всем телом, он вытащил его из кармана и набрал номер работодателя. — Произошёл несчастный случай, — сказал он. — Рядом с… Казалось, бензин вытекал из грузовика неестественно быстро. Мгновение спустя он увидел откуда-то взявшуюся искру, и грузовик взорвался. Опиумные поля поглотил огонь — они были достаточно сухими, чтобы тут же вспыхнуть, словно сухая растопка. Ахмед уронил телефон, ощутив жар от взрыва на своём лице. Осколки фургона разлетались вокруг него, но почему-то ни один из них не задел самого Ахмеда. На секунду он оглох от взрыва, но, спустя мгновение, шум пропал, будто его никогда и не было. Даже звон в ушах, который он слышал годами, куда-то исчез. Ахмед подхватил телефон и быстро сказал в трубку: — Вызовите пожарную службу! На опиумных полях Мусаби сильный пожар. Искры уже подлетали в воздух, и везде, где они падали, разгоралось пламя. Оно распространялось неестественно быстро, и Ахмед в беспокойстве оторвал кусок от своей рубашки, чтобы закрыть лицо. Ему повезёт, если он выберется отсюда живым. Он побежал на запад — сам он приехал с восточной стороны и знал, что в том направлении нет населённых пунктов, по крайней мере, не в ближайшую сотню километров. Ещё одно поле находилось в другом направлении, а ветер, казалось, дул именно в том направлении, которое больше всего подходило для распространения огня. Прошла всего минута, прежде чем он увидел на дороге старый, потрёпанный пикап, мчавшийся в его сторону. Внутри находились люди с оружием, и они не были наёмниками. — Эй, старик! — позвал мужчина лет двадцати с небольшим. — Кому-нибудь нужна помощь впереди? — Никого нет на мили вокруг, — сказал Ахмед. Он задыхался, но через мгновение его лёгкие словно очистились, и ему стало легче дышать. — Это всё те проклятые повстанцы, да? — спросил молодой человек. — Поступают сообщения, что повстанцы поджигают поля по всей стране. Никто не знает, как они это делают, но военные собираются участвовать в борьбе с огнём. — Они… э-э-э… устроили мне засаду, — сказал Ахмед. — Украли мой грузовик и использовали его, чтобы поджечь поля. Этот вариант звучал лучше, чем признание о том, что он сам разбил машину из-за того, что ему показалось, будто он увидел маленькую призрачную девочку на дороге. Они решат, что он им солгал, или что он был предателем из повстанцев, и казнят его прямо на месте. — Чёртовы мятежники! — выругался молодой человек. — Даже если они победят, на что, по их мнению, мы будем жить? Разве мы умеем превращать песок в золото? Ахмед почувствовал облегчение. Было не так уж много людей, которые искренне восхищались правлением президента Киджаро. С его чистками и попытками выставить своих критиков недолюдьми, которые планировали уничтожить страну и поэтому заслуживали смерти, некоторые люди считали, что он живёт в выдуманном мире, потому что его советники вовсю расхваливали его политику и говорили ему, что он очень популярен в народе. А те, кто верил пропаганде властей, считали, что как бы плохо им не было сейчас, если ко власти придут другие люди, всё станет ещё хуже. Такие люди, как правило, были фанатиками, и потому были очень опасны. — Уничтожают наш единственный урожай! Неужели они действительно считают, что это расположит к ним население? Ахмед мог только покачать головой. Его руки дрожали, пока они уезжали прочь от огня, освещавшего собой весь горизонт, но он не мог перестать думать обо всём. Он услышал голос ангела, и один из них спас его. Как правоверный мусульманин, он знал, что ангелы могли принимать человеческий облик, хотя как они выглядели по-настоящему, никто не знал. У них не было свободы воли, и хотя они были слугами божьими, сами они не были божествами и им не следовало поклоняться. Если Бог послал ангела, чтобы тот спас его, это означало, что у Ахмеда было предначертание, которое он должен был исполнить в этой жизни. Он поклялся быть лучшим человеком, чем он был, даже если никому и никогда не расскажет об этой встрече. Он только что солгал о повстанцах, но скажи он правду, и его бы казнили. К тому же, он боялся, что три предыдущих ограбления заклеймят его как человека, отдающего топливо повстанцам добровольно, и его всё равно казнят. — Они поймали кого-нибудь из них? — спросил Ахмед. Водитель только покачал головой. — Как будто они растворились в воздухе — только что они были там, а спустя секунду уже никого не было. Мы даже не смогли найти следы шин от их автомобилей. Это напомнило Ахмеду о его собственной встрече. Неужели его народ навлёк на себя гнев Божий? Или, может, это была проверка? Пока они ехали по дороге, он продолжал беспокоиться о своей собственной судьбе.

************

— Что ты имеешь в виду, говоря, что повстанцы украли его банковские счета?! — закричал Джерри Маккормик. — Его поля в огне, и если его счета будут заморожены, нам никто не заплатит! — Группа Тёмной воды уже ворвалась в центральный банк и украла там все наличные. Они вывозят деньги из страны, направляясь на север, в Средиземное море. Тим был его заместителем, и полностью заслужил его доверие после многих лет совместной, полностью компетентной работы. — Этим придуркам не должна достаться наша зарплата! Я провёл последние пять лет в этой дыре, и я не уйду ни с чем! — Ну, некоторые уже грабят дворец, и я слышал, что Череп и другие уже начали резню. — Было глупо нанимать этих парней, — сказал Джерри, покачав головой. — Если бы мы взяли их, то сейчас потеряли бы половину людей. Давай последуем за теми ублюдками из Тёмной воды и заберём то, что принадлежит нам. Мы можем покинуть страну тем же маршрутом, что и они. — Нам нет никакого резона в спасении Киджаро, — сказал Джим с ухмылкой. — Киджаро просто придурок, — сказал Джерри. — Если бы зарплата не была такой хорошей, ноги бы моей здесь не было. Кроме того, ты сам знаешь, как всё обычно происходит — как только акулы почувствуют в воде запах крови, для тебя всё кончено. Он был должен только самому себе и своим людям, с которыми прошёл через пот, кровь и слёзы. Одно дело издеваться над запуганным населением — это была довольно лёгкая обязанность, иногда даже в чём-то приятная. Но быть вовлечённым в гражданскую войну это всё равно, что ввязаться в бытовую ссору — легко было закончить тем, что на тебя нападут обе стороны. — У тебя уже есть информация по их местоположению? — Следил за ними в оба, — согласился Тим. — У них возникли проблемы с выездом за дорожные ограждения, что установили местные, которые в большинстве своём слышали об их выходках. Похоже, людям не нравится, когда кто-то крадёт их сбережения, когда у них нет от этого страховки. — И, полагаю, именно ты стал тем, кто всех проинформировал о случившемся? Тим ухмыльнулся. — Просто нужно было шепнуть парочку слов в нужные уши. Надо будет реквизировать транспортные средства и униформу у регулярной армии — люди склонны больше доверять этим мужланам, чем кому-либо из нас. Будем утверждать, что собираемся вернуть деньги в банк, а по итогу просто прорвёмся и свалим отсюда. — Как скоро ты сможешь собрать всех вместе? — Собрал всех час назад, — ответил Тим. — Ждём только тебя. Джерри был занят разговорами с правительственными чиновниками, заверяя их в своей лояльности, поэтому Тим не перебивал его. Джерри обещал послать своих людей на защиту дворца, но, по его мнению, неспособность оплатить услуги наёмников было нарушением их контракта. Не помогало и то, что другие наёмники, нанятые Киджаро, были худшими из худших — воры, головорезы и люди, которые если хорошо им заплатить, были готовы прирезать и собственную мать. Он, по крайней мере, не стал бы в самом деле убивать свою матушку. Он мог бы воспользоваться программой защиты свидетелей и инсценировать смерть, если бы ему за это предложили хорошие деньги. Кроме того, денег, украденных в банке, было бы достаточно, чтобы ему больше никогда не пришлось работать наёмником. Репутация его группы имела второстепенное значение, когда они обкрадывали королевскую сокровищницу. Киджаро годами конфисковывал артефакты, забирал их у археологов, проводящих раскопки, и крал всё, до чего только мог дотянуться. Пусть часть их находилась в частных хранилищах Цюриха, паранойя из-за попыток США конфисковать его активы заставила его сложить большую часть яиц в одну корзину. Джерри приказал Тиму, чтобы тот связался с несколькими другими группами наёмников поменьше, чтобы их отправили на защиту дворца. Пока те были заняты там, они не могли узнать о возможной добыче и не попытаются украсть её для себя. Они будут сражаться с теми, кто будет пытаться ограбить дворец, и, если повезёт, сами себя уничтожат. Джерри вышел из своего кабинета и сел в бронированный Хаммер. Они получат своё и убьют этих ублюдков из Тёмной воды за попытку сбежать с лучшей частью добычи.

**************

Юба в ужасе наблюдал за пожарами, которые устроили иностранные наёмники. Они установили дорожные ограждения вдоль всей дороги и пытались поджечь каждое здание. Его соседи закричали и выбежали из своего дома — он увидел старую мисс Байю, спотыкавшуюся через каждые несколько шагов, и двух её внуков, как вдруг боевик начал стрелять в неё с крыши. Каким-то образом она умудрилась сделать шаг вправо как раз в тот момент, когда пуля прилетела в то место, где она только что стояла, а её глаза начали светиться голубым светом. Их нацию образовали враждующие племена, которые объединило железной рукой правительство. Некоторые представители племён, ещё старого воспитания, воспользовались временной слабостью правительства, чтобы с удовольствием выместить старые племенные обиды на своих соседях. Из-за угла выехала машина, и люди внутри открыли огонь по другой группе. Они свернули в сторону, чтобы объехать обломки, раскиданные по дороге, и невероятным образом умудрились перевернуться вверх дном. Днище машины заслонило мисс Байю, когда стрелок с крыши решил пройтись по улице автоматной очередью. Машина взорвалась, и люди внутри закричали, сгорая заживо, а мисс Байю поспешила вниз по дороге, когда появилась следующая машина и начала перестрелку с боевиками. Это уже были члены гвардии — военные, которые набирались на службу из местных жителей. Юба слышал, что президент приказывал им убивать своих соседей — ходили слухи, будто он сошёл с ума из-за того, что некий голос постоянно шептал у него в голове, что он не должен никому доверять. Приказ был слишком жестоким, поэтому Стража побросала оружие. А после снова взяла его в руки, решив защищать народ от чужаков и межплеменных распрей. — С вами всё в порядке? — спросил один из гвардейцев у Юбы. Юба прятался в тени здания, но узнал, по крайней мере, троих из той группы, которая его заметила. Вдруг он ощутил, как мир вокруг него замедлился, и к нему пришла некая уверенность в том, что смерть придёт сверху. Солдаты в машине были слишком неудобно расположены, чтобы спастись самостоятельно — граната упадёт рядом с их грузовой машиной и закатится под неё. Юба был лучшим футболистом на своей улице. Он рванул вперёд, и когда граната упала на землю, изо всех сил пнул её в сторону. Та пролетела дальше, чем он когда-либо запускал мячи, почти так далеко, как если бы его направлял ангел. Один выстрел человека из кузова машины, и боевик свалился с крыши неподалёку. Единственный светлокожий мужчина в машине был бледным, словно призрак. Все выглядели потрясённо, но явно заставляли себя выглядеть уверенно. — У тебя всегда был отлично поставлен удар, — сказал Махмуд. Его голос слегка дрогнул, пока он произносил это. — А про его стальные яйца ты знал? — спросил мужчина рядом. Он наклонился и хлопнул Юбу по плечу. — Мы могли бы положиться на таких мужчин, как ты, если только твоя мама позволит тебе через пару лет играть с настоящими взрослыми! Несмотря на эти бодрые слова, солдат с тревогой осматривал другие крыши. — Мы говорим людям не покидать дома, — сказал Махмуд, после чего бросил взгляд на горящее здание. — Но нам, возможно, придётся доставить людей в безопасное место за пределами города. Это будет нелегко сделать. Он дружил со старшим братом Юбы ещё до того, как того убили из-за слухов. Махмуд был хорошим парнем, и то, что он предлагал, вероятно, было лучшим выходом из ситуации. Внезапно небеса словно разверзлись, и хлынул дождь. Сегодня днём на небе не было ни облачка, а сама засуха длилась больше года. Но теперь шёл такой сильный, проливной дождь, что он почти зашатался, когда струи воды ударили по нему. Он видел, как пламя на его доме погасло, даже внутри, куда дождь не доставал. Даже дым внутри, казалось, выходил за пределы здания, оставляя внутри свежий и чистый воздух. — Этот ливень превратит многие дороги в грязь, — сказал Махмуд. — И не позволит иностранцам быстро сбежать из страны. Потушит пожары и сделает так, чтобы людям было труднее стрелять друг в друга. — Может быть, это чудо, — сказал Юба, вспомнив то ощущение, когда его ногу словно кто-то направлял. — Тогда нам нужно больше таких чудес, — сказал Махмуд. И казалось, что эта ночь была полна ими, чудесами. В течение следующих нескольких часов все события складывались удачно для местных, оборачиваясь неприятностями для наёмников. Отовсюду рассказывались истории о матерях, спасающих детей из-под машин, и которые утверждали, что сил поднять тяжёлые автомобили им придавали ангелы. У наёмников лопались шины, их засады рассекречивались случайностями, а оружие клинило в самые неподходящие моменты. Люди всё ещё умирали, но это количество было ничтожным по сравнению с тем, какими могли быть цифры. Однако наёмники гибли толпами, часто убивая друг друга, либо случайно, либо намеренно, в сражениях за награбленное у обычных людей. Если все наёмники умирали, то добыча оставалась тем, кого они ранее ограбили. И, по какой-то причине, люди не растаскивали всё себе — они возвращали украденные вещи их хозяевам, и так было везде. Это было почти как если бы кто-то шептал им на ухо, прося быть добрыми друг к другу, помогать соседям, превращаться в нацию, какой она должна быть. К утру президент Киджаро был мёртв, как и многие важные члены правительства и лидеры повстанцев. В обычной ситуации такое привело бы к междоусобицам, поскольку различные политические фракции попробовали бы взять власть в свои руки, но ещё одно чудо явило себя, и партиям удалось договориться насчёт кандидата, за которого проголосовали все — за скромного министра сельского хозяйства, который оказался ошеломлён оказанной ему честью. Чарльз Окойо был тихим, скромным человеком — такого никто не счёл бы подходящим для президентского правления. Однако он был известен своим честным характером и непримиримой борьбой с коррупцией. Он боролся за то, чтобы людям доставляли еду, но каким-то образом умудрился избежать одной из чисток Киджаро, так что был куда более проницателен, чем все о нём думали. Юба был всего лишь подростком, но он знал, что это настоящее чудо — то, что целое правительство так быстро согласилось с кандидатом, особенно учитывая то, что фактически он не принадлежал ни одной из фракций. Может быть, теперь всё, наконец, наладится, несмотря на потерю полей с наркотиками.