Kill Them All

Организовать целую революцию было сложнее, чем просто ворваться на место и уничтожить всё и вся. Мои обычные методы можно было сравнить с навыками гитариста. Ты мог спотыкаться в игре, и мог играть профессионально, или так быстро, что никто даже не увидит, как двигаются твои руки. Ты мог виртуозно играть, но всё равно лучше ты играл те вещи, которые ты разучивал специально. Ты сосредотачивался на развитии своих рук, слуха и разучивании музыки. Всё казалось простым на первый взгляд. У меня тоже было много способностей, и использовать их новыми, творческими способами было как расширение музыкального репертуара. Это делало твой опыт больше и глубже, но репертуар всё ещё оставался ограничен. Тайно руководить боевыми действиями было всё равно, что работать дирижёром, который играл концерт с двумя сотнями музыкантов. Все должны были звучать одновременно, и всё это должно было складываться в симфонию, которая звучала тем лучше, чем сплочённее была игра. Было трудно распределять внимание на тысячу мест одновременно. Иногда получалось не очень хорошо. Лучшее, что я могла сделать, это взвинтить восприятие на сверхскорость. Всякий раз, когда я находила проблему, я пыталась вмешаться, но ради этого приходилось выпадать из скорости, а это стоило мне времени и приводило к тому, что за это время могли успеть пострадать другие люди. Я наделила Чутьём столько народа, сколько могла, и нашёптывала людям по всей стране инструкции. Это было похоже на игру в «ударь крота», только вместо того, чтобы на поле выскакивало только по парочке кротов, у меня их были тысячи одновременно, и не попасть в одного из них означало не просто потерю очков — могли пострадать, а то и погибнуть, живые люди. Больше всего меня беспокоили смерти невинных людей — их было около трёх сотен. Если бы не моё вмешательство, то число погибших исчислялось бы десятками тысяч, как только повстанцы набрались бы смелости и начали атаковать людей. Это всё превратилось бы в большую затяжную войну, которая разрушила местную инфраструктуру, которая и так не отличалась особой развитостью. И, всё же, мне было не по себе от происходящего. У меня не было достаточного количества борговских нанитов, чтобы оживить три сотни человек, а выбирать, кому жить, а кому умереть, мне казалось неправильным. Вместо того, чтобы принимать такое решение, я решила заняться местной проблемой с водой, поскольку земля была истощена десятилетиями засух и неграмотным водопользованием. Я нашла те истощённые источники, где раньше местные брали воду, и только тогда смогла оценить масштаб проблемы. Я начала открывать порталы, фильтруя солёную воду и другие загрязняющие море вещества, чтобы заполнить истощённые источники. И пусть я могла открывать порталы шириной в целые мили, заполнение водой источников всё равно заняло какое-то время. Десяток лет с неиссякаемыми водными источниками помог бы стране во многих отношениях. Они смогут выращивать более прихотливые к воде культуры, и у них ещё останется вода для обычных людей, для большинства работ, которые требовали воды. — Мои поздравления, президент Окойе, — сказала я. Мужчина находился в кабинете своего предшественника, и выглядел ошеломлённым моим появлением. Весь вчерашний вечер был посвящён выбору лидера страны и разработке новой политической стратегии, которая удовлетворила бы все группы. Я использовала телепатию, чтобы выслушать проблемы различных сторон, и нашептала на ухо парочке людей возможные решения так, что они были уверены в том, что эти мысли сами пришли им в головы. Мужчина посмотрел на меня и заговорил на английском с лёгким акцентом. — Полагаю, вы здесь не для того, чтобы убить меня? Я хихикнула. Его голос звучал почти что так, будто он надеялся, что я скажу «нет». Это было именно то самое отношение, которое лидер должен иметь по отношению к своей стране. Если бы он был вне себя от радости получить эту должность, то не заслуживал бы её. Проблема большей части правительств заключалась в том, что люди, стоящие у власти, всегда должны были пресмыкаться перед теми, кто их к этой власти привёл. В США это выражалось получением голосов определённых групп. Например, пожилые и религиозные группы голосовали очень много, в то время как интересы групп, которые голосовали меньше, например, молодёжи, игнорировались. При диктаторских строях власти благосклонно относились к богатым и военным. Бедняки не принимали никакого участия в удержании власти за лидером, поэтому они попросту игнорировались. Лидер, которому не удалось завоевать доверие мощных групп, как правило не задерживался у власти надолго. Эти системы в целом развились так, что поощряли кумовство — по отношению к политике это было довольно точным описанием происходящего. Я выбрала этого человека, потому что хоть выбранный госдепартаментом США кандидат и был достаточно приличным, по сравнению с предыдущим президентом, но всё ещё не был достаточно хорошим кандидатом в правители. Он просто был тем, кого ЦРУ считало самым сговорчивым человеком, с которым можно будет договориться на уступки для интересов США. — Вы — лучший человек во всём правительстве, включая лидеров повстанцев, — сказала я. — Ваше убийство привело бы к гражданской войне, и, в конце концов, от страны не осталось бы ничего, кроме трупов и песка. — Вы американка, — сказал он. — У нас нет нефти, все наши опиумные поля пропали. Сейфы сейчас на удивление полны, но у нас нет возможности их пополнять, а расходы будут продолжать расти. — Вам это точно понравится, — сказала я, и протянула ему листы бумаги. — Что это такое? — Всё, что вам нужно — счета вашего предшественника в Швейцарии, Люксембурге и Кайманах, — ответила я. — Там достаточно денег, чтобы управлять страной в течение четырёх лет. Я перечислила суммы, хранившиеся на каждом счёте в нескольких валютах, чтобы он понимал, на какие цифры смотрит. — Здесь я описала способы, которыми можно инвестировать деньги, и эти инвестиции будут приносить вам постоянную прибыль. Это не поможет вам с инфраструктурой или другими необходимыми вещами, но принесёт достаточно дохода, чтобы ежегодно покрывать половину государственных потребностей, если, конечно, не говорить об основном госдолге. Я также взяла на себя смелость положить миллиард долларов в золотых слитках в запасном хранилище вашего центрального банка. Я открыла портал в это самое хранилище, чтобы наглядно всё показать. Золото стоило всего 350 долларов за унцию, но если учесть инфляцию с 1993 года и разницу в ценах между этим миром и моим, это было сравнимо с 700 долларами на Земле Бет. Золото не стоило здесь так дорого, у меня дома оно ценилось гораздо больше. Несмотря на эту разницу в цене, каждый двадцатифунтовый слиток золота стоил 112 тысяч долларов по местным ценам. А на поддоне лежало 8 928 золотых слитков весом в 89 тонн. Население страны составляло 500 тысяч человек. Большая её часть была покрыта песками Сахары, и их запасы воды до моего вмешательства были крайне малы. Конечно, об этом пока никто не знал. Правительство Тинанды зарабатывало 500 миллионов долларов в год, и большая часть денежных средств поступала от наркобизнеса. Граждане, которые не занимались торговлей наркотиками, зарабатывали меньше ста долларов в месяц. — Что вы хотите за это? — тихо спросил мужчина, взглянув на меня. — Не используйте эти средства, чтобы построить себе дворец или покупать предметы искусства для своих приближённых, — сказала я. — Конечно, кое-что всё равно будет неизбежно, но я бы хотела, чтобы эти деньги ушли на улучшение инфраструктуры. Стройте дороги, школы, больницы. Предоставляйте кредиты людям, у которых есть хорошие идеи, помогайте им с созданием бизнеса. Поощряйте фермеров на выращивание других культур, а если некоторые всё равно захотят выращивать опиум, облагайте их за это налогом и используйте полученные деньги на то, чтобы улучшать государство. Он нахмурился. — Вы не хотите ничего для себя? — Тут вот какое дело, — сказала я. — Чтобы остаться у власти, вы должны выдавать удовлетворительный результат для тех людей, которые вас поддерживают. Сейчас я одна из самых ваших больших сторонниц, и пока я вижу, что вы двигаетесь вперёд, возвышаете свой народ, я с радостью буду держаться подальше от вас и ваших дел. Однако если я увижу, что вы… вернулись к традициям вашего предшественника, ваше правление будет таким же недолгим, как и его. — Как давно вы узнали о нас? — Позавчера, — сказала я с улыбкой, но улыбка не коснулась глаз. — Я чувствовала, что мне нужно вмешаться в вашу ситуацию. Его глаза немного расширились, и он поражённо взглянул на меня. — Это настоящее чудо, что из банка так ничего и не украли, — сказала я. — Что наёмники начали убивать друг друга, а не вырезать граждан. Так много факторов, которые привели к воцарению во главе государства единственного человека в этой стране, который действительно может всё тут изменить. У него перехватило дыхание. — Возможно, я покину этот мир на несколько месяцев, — сказала я. — Но вы можете позвать меня, и я приду, только если я не буду этот момент спасать вселенную или какого-нибудь крестьянина. Если кто-нибудь убьёт вас, я отомщу, если только, конечно, это произошло не из-за того, что вы оказались мудаком. Я протянула ему ещё несколько листов. — А это что такое? — Патенты на солнечные батареи с эффективностью выработки энергии в 75 процентов, которые можно приготовить из песка Сахары. Они будут стоить в 10 тысяч раз дешевле, чем современные солнечные панели, а их производство обеспечит людей вашей страны рабочими местами. Сотрудничайте с американцами — китайцы будут настаивать на том, чтобы использовать свои собственные фабрики для их производства, и ваши люди в итоге не получат со сделки такой большой выгоды, как от сделки с Америкой. Десятитысячная часть от стоимости была только потому, что в 1993 году солнечная энергия стоила несколько дороже, чем в 2011 году. Казалось, ни один из местных супер-изобретателей не увидел в солнечной энергии источник денег, так что это всё ещё было крайне нишевое производство. — Вы сможете продавать солнечные панели по всей Африке, если американский рынок их не примет, плюс, думаю, островные государства также хотели бы их получить. По крайней мере, это уменьшит местную потребность в импорте ливийского топлива только для того, чтобы поддерживать включёнными электрические приборы. Я собираюсь заменить некоторые из ваших дорог солнечными стеклянными панелями. От них не получится добиться полной эффективности — они должны будут лежать ровно, а не под наклоном, плюс их всё равно придётся несколько структурировать, чтобы они не становились скользкими во время дождей, а это ещё больше снизит их эффективность. Но они смогут вырабатывать по 3 мегаватта электроэнергии на километр дороги, и я даже могу добавить небольшой бонус, который будет собирать электростатику от пыли. — Почему? — Американским компаниям нравится получать как можно больше электроэнергии. Им понравится узнать, что не придётся ничего закрывать лишь из-за того, что местная инфраструктура не выдерживает их запросов. Общее количество энергии, которое сейчас производилось в Тинанде, равнялось десяти мегаваттам в день. Я могла покрыть это парой миль дороги. Я подумывала о том, чтобы просто вручить им готовые солнечные панели, но это была та самая страна, где транспорт, поставляющий топливо, регулярно подвергался нападениям и грабежам. Я не сомневалась, что люди будут воровать солнечные панели с крыш домов своих соседей, по крайней мере, до тех пор, пока экономическая ситуация в стране не улучшится. А дороги будут сделаны одним большим куском. В конце концов они сломаются, но я надеюсь, что к тому времени страна уже перестанет от них зависеть. Я планировала сделать дороги прочными, как титан, поэтому людям будет трудно отколоть от них кусочек, и они лучше будут выдерживать вес больших грузовых машин, хотя для этой цели их придётся сделать несколько толще, чем обычные дороги. — Есть ли какое-нибудь место, где вы хотели бы, чтобы я проложила дороги? — поинтересовалась я. — Может быть, в соседние страны или куда-нибудь, куда будет удобно перебрасывать войска? — Как вы доставите энергию в город? — Я сделаю точки доступа, — ответила я. — Я могу спрятать их под землёй, чтобы люди не могли подключиться к ним, если вас это волнует. Я прослежу, чтобы часть дороги вела в город, и покажу электрикам, как к ней подключаться. И предоставлю вам кое-какое оборудование, которое поможет вам не спалить вашу местную электрическую сеть. Он замолчал на мгновение, затем кивнул. Эти работы должны будут занять несколько дней, и обеспечат достаточную мощность для энергоснабжения страны, но недостаточную для того, чтобы у других стран нашёлся повод для вторжения. К тому времени, как они узнают о фабрике по производству солнечных батарей, американцы уже будут кровно заинтересованы в обеспечении безопасности страны-производителя, что сделает вторжение ещё менее вероятным. Следующий час мы провели, обсуждая планы на будущее.

**************

Два дня спустя Тамсин была со мной, когда я работала над дорогами. Девочки с энтузиазмом помогали расчищать завалы и различные препятствия, поскольку я дала им разрешение слетать и помочь городу в устранении ущерба, нанесённого короткими боевыми действиями. Они помогали убирать перевёрнутые машины, а также рыться в завалах и убирать мусор. Они чередовались — одна оставалась со мной, пока остальные занимались работами, и я мысленно следила за ними, пока пролагаемая мною дорога уводила всё дальше и дальше к горизонту. Я была удивлена, когда услышала голос позади себя. Я немедленно развернулась к Марсианскому охотнику, который умудрился полностью скрыться от моих телепатических чувств, лицом. Это сбивало с толку. Он принял неосязаемую форму, так что я не могла слышать, как он подлетает ко мне по воздуху, и не чувствовала его запаха. Было ли это игрой моих сил? Они напоминали мне, что даже я уязвима перед кем-то, у кого будет удачный набор сил? — Это впечатляет, — сказал он, глядя на дорогу, уходящую вдаль горизонта. Я пожала плечами. Я не позволяла тому факту, что я расстроилась, отразиться у меня на лице — последнее, чего мне хотелось, так это доставить Охотнику подобное удовольствие. — Я думаю, что несколько перегнула палку, — призналась я. — Хочу построить дорог столько, чтобы они вырабатывали по крайней мере гигаватт энергии в течение пяти самых жарких часов дня. К вечеру им всё равно придётся возвратиться к использованию топлива, но даже это сократит счета страны за электроэнергию. А ещё это создавало дороги, которые ранее превращались в грязевые болота в те редкие времена, когда тут выпадал дождь. Дорога была немного приподнята над общей поверхностью земли, так, чтобы её не заносило песком. Надеюсь, что она вообще не будет загрязняться, но это был реальный мир, поэтому я не была уверена, что всё будет идти согласно моим предположениям и планам. — Почему ты здесь? — спросила я. — Лига послала тебя накричать на меня, чтобы я держалась подальше от свержений диктаторских режимов? Он только покачал головой. — Лига пришла, чтобы оказать помощь новой нации, — сказал он. — Совместно с членами ООН и госдепартаментом США. Предположительно, они пришли сюда, чтобы предложить Тинанде помощь в обмен на уступки для себя. Некоторые из них были относительно нейтральными, а другие потенциально могли разрушить страну. Главное сейчас для Тинанды было скрыть то, что у них есть что-то стоящее, что можно было украсть. — Ну, мы, вроде как, последние пару дней пытались навести тут порядок, — сказала я. — Но никто не собирается отказываться от какой-либо помощи. Я уверена, что ты уже прочитал мои мысли, но, пожалуйста, не рассказывай другим о планах на завод солнечных батарей. Это может серьёзно навредить стране. — Я не буду, — серьёзно кивнул Охотник. В то время, как остальные герои старались вести себя со мной профессионально, он немного напоминал вулканца, хотя и позволял себе, в отличие от них, показывать хотя бы признаки того, что он веселится. — Кто это, мам? — спросила Тамсин. Она в качестве эксперимента сменила свою форму, чтобы стать его зелёной женской версией. — Марсианский Охотник, — ответила я. — Он телепат и оборотень, и силён примерно как Супермен. — Значит, ты такой же, как и я! — с энтузиазмом воскликнула Тамсин. — И мама. — Отчасти, — согласился он. — И я в самом деле хотел поговорить с тобой об этом. Он открыл мне свой разум — Охотник был достаточно опытным телепатом, чтобы не показать мне ничего, что он не хотел бы продемонстрировать, но и того, что я увидела, было достаточно. Я видела его мир, каким он был сотни лет назад. Это было общество миролюбивых телепатов, которые уже практически забыли о том, что такое войны. У них не было секретов друг от друга, и они давным давно изгнали со своей планеты вторую половину своего народа, воинственных белых марсиан, в другое измерение под названием Спокойствие. Брат Охотника родился без телепатии, навсегда отделённый от представителей его вида, потому что там, где их разумы наполнялись общей песней, в его голове царило лишь молчание. Он был социопатом и разработал телепатический вирус, который передавался от одного телепата к другому, заставляя их тела сгорать изнутри. Это приводило к мгновенной смерти, и это уничтожило их вид. По своей природе марсиане не могли дистанцироваться друг от друга, и это убило всех, кроме Охотника, которого случайно в это время перенесло сквозь пространство и время, как, возможно, и других оставшихся живых, которые в это время находились за пределами планеты. Белые марсиане были изгнаны с Марса 20 тысяч лет назад, и только недавно Охотнику стало известно, что некоторые из них сбежали на Вегу, и что в прошлом столетии некоторые из них прибыли на Землю. Большая часть белых марсиан была убита в ходе Американских секретных операций, и Охотник недавно стал опекуном одной белой марсианки, самой молодой из них, и самой невинной. Та выросла в Южной Африке, взращённая американскими телевизионными шоу. После убийства её родителей она была травмирована и напугана. — Ты хочешь, чтобы я позаботилась о травмированной инопланетной девушке? — недоверчиво спросила я. — А что насчёт Супермена? Или Зелёного Фонаря? Или, может быть, любого другого, кто объективно не является ужасным человеком? — Ты совсем не ужасная, мам, — не согласилась со мной Тамсин. Учитывая, что часть своей личности она унаследовала от меня, я была уверена, что на самом деле она так не думала. Однако у всех людей было то универсальное чувство, которое не позволяло просто так соглашаться даже с теми вещами, которые были правдивы. И даже если я не была в самом деле ужасным человеком, мне было пятнадцать. Я никак не могла воспитывать человека своего же возраста, который, при этом, не был мною запрограммирован на то, чтобы ценить меня и не был частично мною. — Меня попросили быть парламентёром на мирных переговорах, — сказал Охотник. — А это время — критическое для неё. Она не доверяет людям, но, в то же время, любит их, и потому сейчас находится в замешательстве. Я перестала создавать дорогу и уставилась на него. Охотник перевёл взгляд на Тамсин. — И для неё было бы хорошо находиться в компании с кем-то, кто будет примерно на её уровне социального развития. Её родители изолировали её из-за страха, что их обнаружат. Её знания о человечестве, в основном, ограничены тем, что она видела в средствах массовой информации. — О каких именно СМИ идёт речь? — Ситкомы, выпущенные в последние двадцать лет, — ответил он. — Она стареет медленнее, чем люди, и это ещё одна причина, по которой родители не разрешали ей ни с кем общаться. Я поморщилась. Я не думала, что ситкомы восьмидесятых смогут подготовить человека к реальной жизни. — А ты не боишься, что я превращу её в злодейку? — поинтересовалась я. — Сначала я подумал о том, что у вас с ней есть кое-что общее, — мягко сказал Охотник. Убитые родители, то, что она подросток женского пола, способности телепата-метаморфа… кроме этого у нас не было ничего общего. — Это только на время переговоров или до тех пор, пока тебе не нужно будет возвращаться домой, — добавил он. Марсианский Охотник всегда был тем, кто меньше всего меня осуждал, и то, что он доверял мне в подобном вопросе, могло бы помочь склонить чашу весов, на одной стороне которых были геноцид и свержение правительства, на мою сторону в глазах Лиги. На самом деле, это, наверное, ни на что не повлияет, но даже секундного колебания будет достаточно, чтобы я, если что, успела убраться куда подальше. Кроме того, девочкам было бы полезно пообщаться с другим подростком, меняющим свой внешний вид, и который не был при этом их клонированной версией. — Ладно, — вздохнула я, надеясь, что не совершаю этим ошибки. Я была уверена, что общение с вечно проблемными подростками осталось позади, когда бросила школу. Клонов я не считала, поскольку с теми, у кого есть часть твоей личности, иметь дело не так уж и хлопотно. Может, и с этой марсианкой мне повезёт. Насколько трудно может быть воспитывать подростка, который умеет читать твои мысли и будет негодовать от того факта, что ты являешься человеком? Я уже жалела о своём согласии.