Kill Them All

— Седые воинства Хоггота! — воскликнул доктор Стрэндж. Я одолжила обоим героям немного своей скорости. Если их способности зависели от произношения приёмов, скорость человеческой реакции не дала бы им и шанса противостоять Симург, у которой было целое предвидение, чтобы узнать, что они собираются делать и как этому противостоять. Доктор Фэйт излучал в округу что-то типа метафизических помех, чтобы предотвратить эти предсказания. Он не мог полностью перекрыть обзор для Симург здесь, в самом центре её сил, но вполне мог помешать ей видеть всё, что могло сделать её абсолютно непобедимой. Он был способен помешать мне читать его мысли, но не сделал этого, предоставляя возможность к сотрудничеству и координации между нами тремя. Набу, обитатель его шлема, что наделял его силой, был Лордом Порядка, одним из самых могущественных существ в его вселенной, и даже тут он всё ещё обладал огромной властью. Доктор Стрэндж же напротив, был обычным человеком, но его врождённые способности были значительно выше, чем у носителя Набу. Кент Нельсон был стар, и хотя он обладал некоторыми магическими силами и изрядно в них поднаторел, но если бы вместо него шлем Набу надел Доктор Стрэндж, сила Доктора Фэйта возросла бы в геометрической прогрессии, вплоть до того, что ничто не устояло бы против его мощи, кроме стихийных сил вселенной. Однако Стивен Стрэндж был не заинтересован в том, чтобы позволить изначальной сущности завладеть его разумом. Для этого он слишком любил свою индивидуальность. Когда началась битва, Доктор благоразумно выбежал наружу. Масштабные сражения на самом деле не были его стезёй, несмотря на то, что его народ был мастерами в ведении войн. Лучше всего у него получалось останавливать сражения до того, как они начнутся, или подстраивать такие ситуации, где враги начинали бороться сами с собой. Как ни странно, все трое мужчин и в самом деле были Докторами. Доктор Стрэндж был хирургом до того, как несчастный случай вызвал у него неврологическую дисфункцию рук, которая сделала невозможной последующую работу по своей специализации. Сначала он обратился к магии, чтобы исправить своё состояние, а потом решил и вовсе сменить профессию. Человек, контролируемый сущностью в шлеме, Кент Нельсон, получил степень в медицине, а Доктор начал изучать человеческую медицину у Джозефа Листера в 1888 году. Он получал минимальную медицинскую подготовку на своей родной планете, но физиология галлифрейцев достаточно сильно отличалась от человеческой, чтобы лечить людей теми же методами было небезопасно. Позже он приобрёл достаточно медицинских знаний, чтобы руководить межвидовой трансплантацией мозга, о чём я до недавнего времени даже не подозревала. Никогда не понимала, почему людям так нравится пересаживать собственные мозги в тела горилл, а не в тела клонов. Стихийные силы летали по помещению, включая те, что я раньше никогда не видела. Я набросилась на Симург с манипуляцией реальностью, появившись рядом с ней и пытаясь превратить её плоть во что-то, через что я могла бы прорваться к самой её сути. Она оттолкнула меня, и я поняла, что меня отшвырнуло в землю, только когда вокруг начали взлетать в воздух земля и камни. -3 000 хп! +1% к сопротивлению физическому урону! На мгновение я растерялась. Бегемот и близко не стоял с таким уровнем силы, а он был самым сильным из первых Губителей. Неужели демон наделила Симург силой такого уровня, что та была способна уничтожать планеты? Я не представляла себе, сколько сил должна была принести жертва всего одного человека, за исключением того, что культ Самаэлепоклонников надеялся, что правильной жертвы в правильное время будет достаточно, чтобы вернуть их божеству, по крайней мере, физическую оболочку, ну или хотя бы подобие человеческого тела. Однако само собой подразумевалось, что жертвоприношения генерировали ограниченное количество энергии, в противном случае можно было пойти на такое только один раз. Демонические же культы продолжали требовать новых и новых жертв. Скорее всего, жертва обеспечивала поток мощной энергии для использования Сущностью, но её было лишь определённое количество, в то время как постоянное поклонение обеспечивало пусть и гораздо более слабый, но непрерывный приток энергии. Это означало, что Самаэль в настоящее время была настолько сильна, насколько она вообще когда-либо собиралась стать, если только у неё не появится куча новых идолопоклонников в ближайшее время. Количество энергии, которое она получила от жертвоприношения Зиона, было огромным, и ей не нужно было немедленно рваться на поле боя, захватывать всё, что получится, потому что прямо сейчас в этом не было острой необходимости. Почему бы ей не притвориться побеждённой, а затем убедиться, что агенты успели покинуть планету до того, как я успею вернуть город на Землю. Она могла легко заставить заражённых притворяться беженцами из Федерации, чтобы ромуланцы использовали их для показа общественности, подобно тому, как социалистические режимы поступали с людьми из демократических стран, которые решили к ним иммигрировать. В городе, подобном Сайлент-Хиллу, кому-то вроде жителя ромуланской цивилизации спрятаться было бы тяжелее, но казалось, что город сам по себе словно жил на немного другой частоте, в отличие от всего остального мира. Эта частота легко могла поймать в свои сети парочку человек, то тут, то там, которые поздно ночью сворачивали в не совсем подходящие для этого переулки и после этого не возвращались, или которые возвращались, но уже немного другими. Самаэль вполне могла бы провернуть такое с парочкой людей на Земле Бет, на которой было несколько технарей, разбирающихся в межпространственных технологиях. Притвориться побеждённой стороной было правильной тактикой, потому что это позволило бы Сайлент-Хиллу начать заполнять разные вселенные своими якорями, используя правильные устройства или, может, тинкертех производства технарей-специалистов. Такие люди-якоря, в свою очередь, могли бы начать медленно закрепляться в других мирах. Это был медленный подход, но у Самаэль, как у бессмертного существа, было всё время этого мира на выполнение своих планов. Вероятно, такая тактика была даже эффективнее прямого противостояния, наподобие этого. В конце концов, не лучше ли наслаждаться едой, поглощая её медленно, чем есть настолько быстро, насколько это вообще было возможно? Причина, почему животные в природе действительно ели так быстро, как только могли, заключалась в том, что они всегда были всего в нескольких шагах от того, чтобы либо быть пойманными и съеденными, либо чтобы другой хищник пришёл и отобрал их еду. Животные, которые ели медленно, были животными, которые голодали. А может, Самаэль беспокоилась о том, что другие жуткие мерзости в других вселенных украдут её добычу? Или о том, что боги и защитники местных вселенных заметят её присутствие, или же делала это потому, что сила, которую она демонстрировала после совершённого жертвоприношения, была временной? Может быть, это было похоже на мою эскалацию — как только бой заканчивался, силы тебя покидали. В любом случае, причины, по которым она делала то, что делала, заключалась в том, что это было необходимо для поддержания в ней жизни. Возможно, пребывание в форме живого человека истощало энергию Самаэль, и ей требовались подручные, чтобы находиться в бодрствующем состоянии. Было множество причин, которыми можно было объяснить то, что происходило, но определённо то, что нынешнее поведение явно отличалось от обычного пассивного состояния города, который ждал, словно паук, когда же несчастная жертва попадёт в его паутину, было правдой. Если мои догадки всё же верны, то нам было нужно, чтобы эта штука потратила как можно больше энергии, и нам нужно было помешать ей одновременно с этим получать больше идолопоклонников в свои сети… как-нибудь помешать. Мне была ненавистна мысль, что единственный способ остановить распространение заразы — это просто убивать тех, кто был заражён или мог быть заражён. Это был трудный путь борьбы с врагом, заключавшийся в тактике выжженной земли и вырезания собственного народа. Но я не была уверена, что найдётся какой-нибудь другой выход. Это Существо будет постепенно усиливаться по мере того, как его инфекция будет расползаться вокруг, а верные прислужники разнесут по мирам эту заразу быстрее, чем распространялся любой вирус. Рост сил Самаэль будет экспоненциальным, и хотя это было маловероятно, но я вполне могла допустить, что вирус мог распространяться не только лично, но и посредством обращения к толпе. Если это так, то мне, возможно, придётся уничтожить всю Землю Бет, только чтобы спасти оставшиеся миры. Для папы это стало бы ударом — осознание того, что я была вынуждена взять каждого, кого мы когда-либо знали, и убить их всех. При таком раскладе мы сами бы закончили тем, что нам пришлось бы иммигрировать на одну из других Земель. Замерцав, я снова появилась рядом с Симург. Когда она попыталась ударить меня, взрывы магической энергии окутали нас обеих, но мне удалось выставить защитный кокон вокруг себя так, чтобы вся энергия оборачивалась вокруг меня и била в Симург. Я знала, что и Фэйт, и Стрэндж не могли знать, что я могу защититься против такого, но они определённо знали, что риск стоит результатов. На теле Симург начали появляться трещины, которые были заполнены чем-то, что походило на чёрную слизь. Как будто кто-то склеил фарфоровую куклу чёрным клеем. Однако сражение означало также и то, что инфекция Сайлент-Хилла продолжала распространяться дальше. Я предполагала, что пока что приток энергии был ниже, чем её затрачивалось на распространение тумана повсюду, но как только эти показатели сравняются, всё станет намного хуже. Самаэль пыталась обрести самостоятельность и независимость от внешних источников подпитки, и мы не могли ей этого позволить. Я попыталась ударить Симург по лицу, но та увернулась от моего кулака — даже с психической заглушкой она всё ещё могла использовать предвидение, достаточно точное, по крайней мере, для того, чтобы увернуться от удара, но, в конце концов, она бы преодолела помехи, и тогда её способность предсказывать происходящее вырвется вперёд. Если бы мы были сильнее, то битвы бы не было. Она бы попыталась избегать сражения до тех пор, пока не смогла бы переломить обстоятельства в свою пользу. Я видела линии, который образовывали на полу церкви пентаграммы — они пытались заманить туда Симург и этим запечатать связь между ею и её заражёнными. Могла ли я что-нибудь сделать, чтобы помочь с этим? Отвлечь её, сделать что-нибудь? Слишком поздно — Симург взмахнула крыльями и линии исчезли. Я попыталась проникнуть в разум Существа, стоящего за Симург, чтобы отвлечь его, пока маги будут пытаться поймать его в ловушку. Даже если в ловушку попаду и я или ещё кто-то, это стоило бы того. Я дала девочкам инструкции о том, как воскресить моего отца на случай, если я не выживу, а также инструкции о том, как добраться до космического спутника и вернуть его обратно на орбиту Земли. Доктор обещал переместить их всех куда-нибудь на безопасную планету, если дела пойдут совсем плохо. Туман сгущался вокруг Земли Бет, пока мы сражались. Я слышала крики моих почитателей где-то в затылке, пока их преследовали Существа из тумана. Кто-то уже начал умирать — пока таких было немного, потому что я двигалась со скоростью, которая означала, что в реальном мире всё движется медленнее, но это был только вопрос времени, когда экспоненциальный рост способностей Сайлент-Хилла уничтожит человечество. В какой-то момент, предпринимать что-либо будет уже поздно. Человеческое общество было пронизано связями. Каждый член общества зависел от остальных его членов. Переломный момент наступит тогда, когда погибнет достаточное количество врачей, и оставшееся население начнёт массово умирать из-за ранее излечимых болезней. Если погибнет достаточное количество фермеров, или водителей, которые перевозили продукты, или работников электростанций, которые обеспечивали всем комфортные условия жизни… в конце концов, и остальная часть общества начнёт умирать, а это обернётся настоящей катастрофой. Даже отшельникам, живущим в горах, время от времени приходилось спускаться в поселения за пополнением припасов, а если цепочка, по которой эти припасы появлялись в магазинах, будет разорвана, полки опустеют. Нужно было что-то делать. У меня не было силы, которая позволила бы мне отделить эту штуку от её заражённых адептов, как бы мне ни хотелось, чтобы такая сила у меня была. Погрузившись глубже в разум Существа, я была потрясена настолько, что у него получилось вышвырнуть меня из своей головы. Но я уже имела представление и о его истории, и о его планах. На самом деле его не существовало. Оно родилось просто из веры, и именно вера поддерживала его существование. Оно было создано из кошмаров человечества, и до тех пор, пока эти кошмары будут существовать, он всё равно будет жить. Люди, которых оно пыталось сейчас убить, были людьми, которые сопротивлялись его гласу. Мои верующие были в особой опасности, потому что их связь со мной частично блокировала возможность взять их под контроль. В конце концов, было трудно прислуживать сразу двум хозяевам. У моих поклонников защита была меньше, и я чувствовала, как они отдаляются от веры в меня, как их перекупают, но, в целом, они сопротивлялись чужим влияниям, что также делало их мишенями. Целью этого Существа было не уничтожение человечества, ромуланцев, или кого-либо ещё. Оно хотело породить как можно больше страха, который поддерживал его существование. У него должны будут появиться свои последователи, а часть населения оно сделало бы своими жертвами. Люди, на уничтожении которых Самаэль сосредоточилась сейчас, были из тех, на кого нельзя было повлиять. Они были упрямцами, теми, кто цеплялся за свои убеждения с достаточным рвением, чтобы защитить себя от соблазнов, или эгоистами, которые не хотели верить во что-либо, кроме себя самих. Однако большинство людей не вписывалось ни в одну из этих категорий. У меня возникло такое ощущение, что существовало нечто враждебное Существу, но я не успела понять, что это было, прежде чем меня выкинули из его головы и воздвигли щиты на разуме. Несмотря на то, что я становилась всё сильнее под эскалацией, собственная сила Самаэль также выросла, и очень сильно, поэтому пока что я никак не могла пробиться сквозь чужие щиты. — Эхем, — услышала я голос в своём сознании, и мне потребовалось какое-то время, чтобы узнать говорившего, из-за того, что я пребывала в некотором шоке. — Локи? Мгновение спустя я ощутила, как из моей головы начали собирать информацию. Это было всё, что мы знали о монстре, вместе с изображениями Существ из тумана и о том, что они распространяются не только по всей планете Земля, но и по всем вселенным. — Большинство из вас меня не знает, — сказал Локи. — Меня зовут Локи, и я говорю с вами, чтобы попросить вас о помощи. Существует угроза, способная навредить всей планете… не только планете в некой альтернативной вселенной, но и вашей собственной. Люди теряют надежду, и после этого их изменяют против их воли. Они чувствуют одиночество, думают, что весь остальной мир покинул их, и что единственный способ выжить — поддаться голосу в их головах, который наполняет их тьмой. Как он это делал? Он говорил не просто со мной — он общался с каждым человеческим существом в сотнях вселенных. …Камень Разума. В какой-то момент он украл у меня камень разума и ни разу не намекнул на то, что он это сделал. Он планировал меня предать, или это был синдром сороки, которая тащила к себе в гнездо все блестящие штуковины? — И если они не услышат других голосов, то им ничего не останется, кроме как погрузиться во тьму, тем самым делая сильнее то, что планирует прийти в ваш город, в ваш район. Оно придёт за вашими матерями, вашими отцами, вашими детьми, а потом придёт и за вами. Я чувствовала искренность в его голосе, абсолютную уверенность в том, что именно так всё, в конечном итоге, и произойдёт. — Но ещё не всё потеряно! У этих людей всё ещё есть шанс, и их шанс — это все вы, — говорил Локи. — Пусть они услышат ваш голос. Бросьте вызов тьме! Пойте, и они услышат вас, всех вас! Я могла видеть план Локи в его голове — это он мне позволял, хотя ничего другого увидеть в его разуме я не могла. Благодаря силам камня его разум был неприступной крепостью до тех пор, пока он сам этого желал. С ним была и Канарейка, и её сила тоже будет умножена камнем разума. Они хотели направить всю эту силу и силу всех тех, кто откликнется, через меня. Я стала бы той, кто вберёт в себя песню, я должна была стать той, кто начнёт петь первой. Если мы сможем добраться до людей, которые уже окажутся заражены, то сможем хотя бы отключить их как источники зарядки Существа, а это уже изменит ход всей битвы. Единственной вещью, более могущественной, чем один человеческий голос, зовущий тебя из темноты, был только хор голосов. Симург закричала, и я ощутила давление сильной психической энергии, когда она попыталась докричаться до измерения Локи. Но Локи вместе с Канарейкой прямо сейчас находился в Асгарде. Я могла видеть их у подножия трона, а на ступеньках перед ними стоял сам Один с копьём в руке. Он весь светился белым светом, который, как я поняла, был силой самого Одина. — Убирайся, чудовище! — крикнул Один. — Ты не получишь в свои сети моего сына! В груди Локи возникло ощущение тепла, которое проскользнуло сквозь все его щиты, потому что это чувство даже его самого застало врасплох. Его отношения с отцом всегда были непростыми, но сейчас, в этот момент, он ощутил то, что раньше испытывал только к своей приёмной матери. И это потрясло его. Локи взглянул точно на меня, и мгновенно закрыл свой разум защитой, столь же крепкой, сколь бывает крепкой дверь в денежные хранилища. Этого секундного отвлечения внимания было достаточно и для Фэйта, и для Стрэнджа, чтобы закончить их новое заклинание. Эта пентаграмма рисовалась быстрее и выглядела проще, чем предыдущая. Она не разорвала связь между ней и её бомбами, но и не давала ей простым приказом заставить убивать всех, кто попадал под категорию врагов. Внезапно я ощутила прилив нерешительности. Какую песню мне следовало выбрать? Не существовало такой песни, которую знали бы во всём мире, но она должна была быть знакома по крайней мере настолько, насколько это вообще было возможно, чтобы люди в Китае, Африке и Индонезии узнали бы её также быстро, как и люди из США. Песня должна была быть простой, но запоминающейся. Такие далёкие по своему развитию от нас миры, типа мира с гигантами-людоедами, не знали бы её всё равно, но такие миры, как два мира Мстителей, мир Лиги Справедливости, мир Каннибалов… миры, которые имели с моим общее происхождение и общую историю, наверняка в них были и похожие песни. Может быть, выбрать что-нибудь из Биттлз? Песня должна была соответствовать ситуации и вызывать нужные эмоции. Она должна быть знакома также и людям, которых уже взяли под контроль, потому что даже люди с болезнью Альцгеймера, потерявшие память и самосознание, иногда могли вспомнить песни из своего детства. Музыка была тем, что объединяло людей. Через мгновение я поняла, что Биттлз, какими знаменитыми бы они не были, были недостаточно известны. Это должна была быть песня, которую продвигала и поддерживала какая-нибудь мегакорпорация, что-то вроде джингла, но о надежде и любви. Блять. Была только одна песня, которую я смогла вспомнить, и которая подходила подо все эти требования, и если это был неправильный выбор, это могло означать конец всего. Это была глупая песня, и она принадлежала большой корпорации, но это была та мелодия, которую люди наверняка узнают сразу, и которая заставит их чувствовать себя хорошо. — Пой, Тейлор, — сказал голос Локи в моём сознании. И я начала петь.