Kill Them All

Теперь музыка была самоподдерживающейся — Локи с камнем Разума, Канарейки с её силой и мистера Роджерса с посохом хватало, чтобы достаточно людей включились в общий хор голосов и в помощь борьбе. В то время как люди, которые, скорее всего, уже пали под натиском Самаэль, не могли видеть меня, другие меня видели, и я чувствовала, что сила Поклонения становится всё сильнее. Я послала зов, и люди мне ответили — меня даже удивило, что это сработало. Маленькая, циничная часть меня думала, что людям будет наплевать. В конце концов, миллион человек был статистикой, и если оно никак на нас не влияло, для нас, по факту, это не имело значения. Но мистер Роджерс показывал людям отдельных поющих, и хотя люди не видели остальных, кто пел для них, в хоре были сотни других, которые видели и поддерживали этого человека. Люди понимали других людей, и гениальность этого заключалась в том, что люди были готовы помочь кому-то одному, в то время как если бы помощь требовалась целой группе людей, они бы просто отвернули взгляд в сторону. Часть меня думала, что это просто оттого, что люди предпочли бы, чтобы сражения и смерти происходили где-то вдали от них, но на самом деле я ощущала настоящее сострадание, которое меня поразило. Шесть месяцев назад я бы не поверила, что люди могут проявлять сострадание к любому, кто не является членом их семьи или кем-то из их друзей. Это был урок, который мне пытались вдолбить в голову снова и снова, когда я училась в школе. Теперь, однако, я видела множество случаев проявления доброты и до сегодняшнего дня. Я видела, как люди менялись, хотя бы понемногу, и я видела, что люди могли стать лучше, чем были, если были достаточно к этому мотивированы. Часто людям не удавалось исправиться, но в глубине души я чувствовала, что они достойны хотя бы шанса на то, чтобы стать лучше. Самаэль лишала их этого шанса. Её предлог о том, что она проверяет людей на моральные качества, был не более чем притворством. Людей мучили их собственные кошмары, но способ выжить заключался не в некоем прозрении, а в том, чтобы уметь убивать монстров? Я снова встала за спиной Симург, но на этот раз я была сильнее. Открыв портал, я бросилась к Симург, когда в портал влетел серокожий человек на мотоцикле. — Заплачу двойную цену, — сказала я. — Просто убей ангела. Лобо пах не лучше, чем когда мы встречались в последний раз, но он был твердолоб, и крик Симург вряд ли смог бы оказать на него какой-либо длительный эффект, с учётом того, что я могла уничтожить его, оставив несколько капель крови, и позволив ему заново отрегенерировать. А он мог, тем временем, выступить эффективным мясным щитом, который был бы способен отрегенерировать всё, что могли сделать с ними Самаэль и Симург. — Ты это чувствуешь, верно? — прошипела я Симург, когда она увернулась от цепи, которая пролетела по воздуху, пытаясь обернуться вокруг её шеи. — Ваши последователи либо умирают, либо их разум возвращается к ним. Человечество отвергает вас, как вирус, с которым борется иммунная система. Он всё ещё распространялся среди ромуланцев, но технологии Альфа-квадранта означали, что ближайшие планеты, которые они могли заразить, находились более чем в двенадцати часах полёта. Через двенадцать часов исход битвы уже должен будет быть решён. Она набросилась на меня с силой куда большей, чем использовала ранее. Предвидение предупредило меня как раз вовремя, чтобы я успела открыть портал, протянуть руку и схватить того, кто стоял с другой стороны. — Блять, только не снова! — услышала я, как взвыл Джаггернаут, когда луч энергии врезался в переднюю часть его тела. Я была очень осторожна с манипуляцией реальностью, пытаясь уберечь всех волшебников за моей спиной, но лицо и тело Лобо превратились в скелет. Ну, с ним точно всё будет в порядке. — Минуту назад ты была настолько сильна, насколько могла, и всё равно не смогла победить нас, — сказала я. — А теперь ты, похоже, снова скатилась до предыдущего уровня? Когда тебя в прошлый раз могли избить даже обычные люди, да? И хотя ты и правда никогда не имела лучшего носителя, чем Симург, похоже, больше тебе никогда не выпадет такой шанс, и ты в итоге потерпишь неудачу. Симург ничего не сказала. Она молча наступила на регенерирующее тело Лобо. Я ощутила внезапное давление на свой разум, когда Симург использовала свою силу на мне, а затем усилила её за счёт полученных жертв. Она игнорировала остальных, даже когда на её теле появилось ещё больше трещин. Все они смеялись надо мной, а я кричала, колотя руками по стенкам, и слышала, как все эти ученики расходились по кабинетам. Некоторые из них продолжали посмеиваться надо мной. — Ты умрёшь там, Эберт, — услышала я чей-то голос, и это говорила даже не одна из троицы. Это была просто случайная девушка, которая, казалось, получала огромное удовольствие от моих страданий. В конце концов, я была в самом низу школьной иерархии, человеком, над которым все могли издеваться и чувствовать себя от этого лучше, потому что это означало, что какими бы плохими или непопулярными они себя не считали, они думали, что есть, по крайней мере, один человек, который был ещё более жалок, чем они. И я кричала и кричала, но никто так и не пришёл. Я начала задыхаться, а потом меня вырвало, и я запаниковала, когда начала захлёбываться собственной рвотой. Что это за херня сейчас была? Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я вижу воспоминания альтернативной себя, той, у которой был жив отец, но на которую не обращала внимания вся школа, и даже учителя игнорировали ту меня. — И этих людей ты пытаешься спасти? — тихо прозвучал голос Алисии откуда-то с пола. Каким-то образом, скорее всего, благодаря собственным силам, ей удалось не быть убитой, как и всем остальным присутствующим в церкви. — Людей, которые с радостью наблюдали за тем, как ты умираешь? — Люди то ещё дерьмо, — кивнула я. — Но иногда они могут быть потрясающими. Я ухватилась за разум Самаэль и проломилась по следам той вселенной. Дверь шкафчика открывали ломом, и пара детей вытаскивала меня оттуда и оттаскивала, пыталась помочь мне выжить. Я не знала никого из них, и, насколько я понимала, ни один из них не знал друг друга. Эта версия меня смутно осознавала, что эти люди состояли в противоборствующих бандах, но они всё равно объединились, чтобы спасти меня. — Каждый может быть героем, — сказала я. — Всё, что им нужно сделать, это проявить при случае немного сострадания. В глубине души я тоже слышала песню, которую пели люди. Казалось, все молчаливо пришли к выводу, что лучше не доверять моему вкусу в песнях. Я не была знакома с той, которую пели сейчас, но она звучала как старая песня, поднимающая дух, прямиком из времён рабства. Немного печальная, но, в конечном счёте, здорово поднимающая настроение. Я глядела на сцены, что разворачивались по всему миру, и видела людей, помогающих друг другу, несущих друг друга, если их товарищ упал, тех, кто утешал уже умирающих, и всё это они делали, осознавая риски для самих себя. Самаэль показала мне трусость, людей, которые пытались воспользоваться ситуацией, чтобы красть и воровать, чтобы сводить старые счёты в самый разгар войны. — Всегда будут плохие люди, — сказала я, хватая Симург за руку. Я сражалась практически на автопилоте, пока копалась у неё в голове. Я оторвала Симург руку, но почти сразу же вместо неё полилась чёрная, вязкая субстанция, которая создала новую конечность, за исключением того, что теперь она выглядела как демоническая мускулистая лапа, которая немного напоминала мне о Думсдее. — Ты умрёшь, — сказала Алисия. — И тогда я получу тебя. Ты будешь воскрешена в качестве моей марионетки, а затем ты разрушишь всё, что создавала с таким тщанием. Убьёшь своего отца, своих друзей, тех людей из твоего маленького поселения. — Я обещала отомстить за угрозы моему отцу, — сказала я. — И это было ещё тогда, когда у тебя были силы Зиона. — Золотой идиот. — Он был в миллионы раз сильнее, чем то тело, которое ты носишь сейчас. Идеальный носитель, которого ты уже потеряла. — У него не было предвидения, — сказало Существо голосом Алисии. — И он был непокорным. Я замерла, когда разряд магической энергии вырвался из Доктора Фейта и врезался в Симург. Её тело начало трескаться ещё сильнее. — Он был едва разумным идиотом, и всё же ему удавалось противостоять твоему влиянию. Как думаешь, на что способно человечество, если сплотится против тебя? — Они проиграют все вместе, — прошипела Самаэль. Она вспыхнула силой, отбросив всех нас назад. Лишь Алисия с невозмутимым выражением лица оставалась рядом с Симург. Меня отбросило назад только от неожиданности. Действия этой силы было недостаточно, чтобы нанести мне повреждения, и такие удары, как правило, были слабой стороной моего боевого предвидения. — Я бессмертна, — сказало Существо через Алисию. — Даже если ты победишь, одних воспоминаний обо мне будет достаточно, чтобы я ожила вновь. Пока в сердцах людей есть страх, я буду жить и буду ждать. Я вечна и бесконечна! — Ты всего лишь тень, — хмыкнула я. — На самом деле, ты даже не существуешь. Говоришь, ты страх перед тем, что прячется под кроватью? Но под кроватью ничего нет. В темноте — пусто. Ты буквально лишь тень идеи. — Идею нельзя уничтожить! — Ты шутишь, что ли? — спросила я. — До тех пор, пока об идее никому не рассказано, пуля в голову её прекрасно может уничтожить. Если об этой идее узнает больше людей, понадобится лишь больше пуль. Идеи существуют лишь до тех пор, пока существуют люди, у которых они хранятся в головах. Лучший способ убить идею — это уничтожить людей, которые о ней знают. Губы Симург слегка изогнулись в тени усмешки. — Ты бы никогда не стала убивать людей, — внезапно сказала Алисия. Она хмурилась, и, похоже, в этот момент Самаэль через неё не говорила. — Ты бы не стала этого делать, верно? — неуверенно спросила она голосом, который больше подходил ей, девочке-подростку. Однако я всё равно подозревала, что это Существо пытается манипулировать мной. Не было никакой гарантии, что говорила действительно Алисия, а даже если и так, я всё равно не должна менять своего ответа. — Чтобы спасти сто миллионов триллионов триллионов триллионов триллионов триллионов триллионов миров? — переспросила я. — Убить шесть миллиардов, чтобы спасти столько людей всё равно сложный выбор. Но разве ты только что не пыталась убедить меня в том, что все в том мире меня ненавидят? Что у меня нет причин спасать кого-либо? Почти каждая другая вселенная, в которой я побывала, была лучше моей собственной, и я давным давно потеряла связь с родным миром. Я легко могу спасти тех немногих людей, которые мне хоть немного не безразличны, прежде чем уничтожить его, и ты прекрасно знаешь, что я могу это сделать. — У меня уже протянуты ниточки к другим планетам, — сказало Существо. — Ты подарила мне эту вселенную. — А ты думаешь, что ромуланцы будут менее прагматичны, чем я? Они будут жестоко изолировать угрозу, особенно если кто-нибудь случайно сообщит им о том, что происходит. Кроме того, если я готова уничтожить свой родной мир, то почему бы мне не уничтожить планеты, населённые инопланетянами, которые всю свою культуру построили на том, чтобы быть придурками? Из того, что я о них знала, они не были таким уж злом, как некоторые другие общества, с которыми я сталкивалась, но им определённо стоило бы изменить своё отношение к другим разумным. — Тебя забудут, — сказала я. — И когда я убью тебя, никто не узнает, кем ты была. Ты будешь стёрта, как будто тебя никогда и не было, потому что тебя действительно никогда не существовало. На мгновение я задумалась над тем, чтобы поискать какое-нибудь оружие Повелителей Времени. У них были такие устройства, которые могли стирать кого-то из времени так, что всё их существование сводилось к нулю. Оружие было опасно из-за того, что оказывало влияние на причинно-следственную связь, и была причина, по которой целые виды были забыты во время Войны Времени, причины, по которой никто их не запомнил и они фактически были стёрты в небытие за участие в войне, на которой им не было места. Я также слышала слухи об оружии во вселенной Часового, которое могло уничтожить что угодно. Абсолютный Уничтожитель. Ходили слухи, что оружие способно уничтожать даже существ, которые пережили разрушение предыдущей вселенной и считались непобедимыми в этой. — Люди могут создавать технологии, которые тебя уничтожат, — сказала я. — Или, по крайней мере, инопланетяне способны такое построить. Почему же ты считаешь себя выше их, когда на самом деле ты всего лишь призрак, тень живого существа? Насколько крепко Существо привязало себя к телу Симург? Было ли оно простой марионеткой, или Симург действительно стала его воплощением в мире живых? Я заглянула в разум Алисии, изо всех сил пытаясь побороть контроль Самаэль. — Ты не можешь забрать моего слугу! — сказало Существо голосом Алисии, когда её лицо исказилось от боли из-за внутренней борьбы. — Она моя! У меня внезапно возникло чувство, что Алисия была ключом к разгадке. Это Существо вложило много сил в её создание, в создание человека с огромным псионическим потенциалом, возможно, в ту, кто могла сама по себе искажать реальность, и сохранить жизнь Существа, что бы ни произошло. В этом случае, даже если другие последователи Сайлент-Хилла умрут, Существо всё равно останется живо. Оно использовало Алисию в качестве усилителя своего сигнала, и прямо сейчас в Алисии не было необходимости. Но Существо ведь прекрасно могло использовать в качестве своего рупора Зиона, ведь у того были способности к телекинезу, с помощью которых можно было манипулировать воздухом, чтобы формировать речь. Поэтому единственная причина, по которой Самаэль могла держать её рядом с собой, заключалась в том, что та была важна для неё либо как усилитель, либо как источник её сил. Пока моё тело на автомате сражалось, я чувствовала, как мой разум пытается продавить тьму. Это было всё равно, что пытаться взвалить весь мир на свои плечи до того, как я получила свои силы. Сначала мне казалось, что я упёрлась в неподвижный предмет, но по мере того, как я становилась сильнее, я чувствовала, что контроль с той стороны ослабевает. Сначала тьма поддалась на долю дюйма, но даже этого было достаточно. Это было доказательством того, что это возможно, поэтому я начала бороться ещё сильнее. Самаэль загнала разум Алисии в тёмные уголки её сознания. Существо жестоко обращалось с ней до тех пор, пока не запугало в достаточной мере. Я почти могла видеть её образ в своём сознании — маленький, дрожащий и напуганный. Она была ребёнком, у которого никогда не было никаких суперсил. У неё не было сил остановить жителей городка и культистов от того, что они с ней делали. Она сгорела заживо, и это чувство беспомощности крепко держалось в ней даже тогда, когда более сильная её часть начала мстить. Алисия чувствовала одной своей частью, что заслужила всё это — в конце концов, разве она не была той, кто вернул Самаэль в город? Разве она не радовалась смертям и разрушениям, которые монстры обрушили на тех людей, что убили её, смотрели на неё свысока и издевались над ней? В глубине души я продолжала слышать песню — песни, которые пели люди, никогда по-настоящему не заглушались, хотя, в основном, я предпочитала их игнорировать. — О, благодать, как сладко звучит то, что спасло такого грешника, как я. Пели ли они эту песню снова и снова, или это всё ещё пелось то, первое исполнение? Я не была уверена, потому что всё это время сражалась и не следила за временем. Поэтому была сбита с толку. — Здравствуй, Алисия, — услышала я мягкий голос в своей голове. — Меня зовут Фред. Говорил ли Фред с Алисей напрямую, потому что был словно создан для того, чтобы разговаривать с потерянными, испуганными детьми, или просто не смог подобрать голос того, кого девочка могла бы услышать и к которому она могла бы прислушаться? Я уступила разговор Фреду, и пока моё тело сражалось в физическом мире, в ментальном я продолжала бороться с тьмой и выталкивать Самаэль из чужого сознания. Самаэль давила всё сильнее, лишь бы восстановить контроль, и мне приходилось тратить на борьбу все свои силы. — Иногда так трудно прощать, правда? — спросил Фред. — А ещё сложнее простить свою семью или своих друзей. Алисия долго молчала, а потом её мысленная аватара кивнула и взглянула на образ Фреда. В ментальном пространстве нельзя было лгать, и Фред светился внутренним светом так ярко, что на него было почти что больно смотреть. — Моя мама отдала меня им, чтобы меня сожгли, — сказала Алисия. — И я ненавидела её, ненавидела всех остальных, тех, кто смотрел на это. И я не хотела их прощать. — А потом ты кое-что сделала, чем теперь не очень гордишься, — мягко сказал Фред. — Вы знаете об этом? — спросила она. — Я чувствую, как зла ты была, — сказал Фред. — Как тебе было грустно от того, что твоя мама оказалась не очень хорошей матерью. — Почему она так легко на это пошла? — спросила Алисия. — Я всегда была плохой девочкой? Поэтому она меня не любила? На её лице в физическом мире ничего не отразилось, в то время как её мысленная проекция беззвучно давилась слезами. — Некоторым людям трудно кого-то полюбить, — утешающе сказал Фред. — Принять кого-то таким, какой он есть, очень непросто. Иногда люди сбиваются с пути, и те, кто платит за эти ошибки — их дети. То, что твоя мама сделала неправильный выбор, не делает тебя плохой. — Но я убивала людей, — слабо возразила Алисия. — Я причиняла им боль, и мне это нравилось. — Людям не следует причинять боль другим людям, — сказал Фред. — Но иногда мы так сильно злимся, что нам очень хочется это сделать. Эмоции — часть того, кто мы есть, и мы не можем контролировать их возникновение. Но мы можем контролировать то, что мы с ними делаем. — Я совершала плохие поступки, — сказала Алисия. — И очень много. — И ты бы повторила их снова? Она молчала, как мне показалось, очень долго. — Нет. Внезапно моё лицо взорвалось болью. -4 000 хп! Сопротивление энергетическому урону +1%! У меня хватило времени изменить плотность тела, когда я пролетала через Доктора Фэйта, иначе его бы размазало в лепёшку моим телом. Симург пыталась отвлечь меня от мысленной битвы, которую я вела в сознании Алисии, чтобы пробить брешь в стене, которую я создала, ограждая девочку от Существа. Хуже того — ей это удалось. Я пропустила оставшийся разговор между Фредом и Алисией. Разговор шёл в ином временном потоке, чем бой в реальном времени, поэтому у него, вероятно, было ещё минут пять, чтобы говорить с Алисией перед тем, как я ощутила, что связь прервалась и передо мной снова стеной встала темнота. Однако когда я поднялась на ноги, то увидела, что Алисия тоже встала. Её волосы поднимались вокруг головы, хотя ветра здесь не было. — НЕТ! — закричала она. — Я больше не позволю тебе уговорить меня делать плохие вещи! Она подняла руку, и Симург отбросило сквозь одну из стен церкви. Я чувствовала, что она черпает свои силы из того же источника, из того же хранилища жертвенной силы, что и Самаэль, и использовала их, чтобы привязать Существо к телу Симург, сделать так, что это тело стало её истинным физическим воплощением со всеми последствиями. Я… могла с этим работать.