Kill Them All

— Всё это время ты нашёптывала мне на ухо о том, что никому до меня нет дела… о тех, до кого не было дела мне… всё это было ложью, так? — потребовала ответа Алисия. — Это ты была той, кто потребовала от матери, чтобы она пожертвовала мной, ты была той, кто говорила тем детям отвернуться от меня! — Я ничего им не говорила, — прошипела Самаэль. Её голос как будто звучал повсюду, окружая нас. — Они просто видели, что ты другая, что ты фрик. — Я фрик, — тут же отозвалась я. — Я тоже, — сказал Джаггернаут, поднимаясь с пола. — И когда меня называют фриком, я бью их по лицу. Потолок и стены церкви обрушились, оставив торчать из земли только редкие части стен. Снаружи расстилался поистине адский пейзаж — всё вокруг пожирало пламя, которое я не могла точно вспомнить, когда призвала. Возможно, пламя было призвано кем-то другим. Свет отбрасывал странные тени на лица всех присутствующих. Пол церкви был разбит в щебень, и тут пахло горелой плотью, возможно, от убитых ранее не обратившихся в веру Самаэль прихожан. — А я нет! — весело заявил Лобо. Его лицо всё ещё было наполовину сожжено, отчасти потому, что никто особо не осторожничал с тем, чтобы не задевать его в драке. Как только все поняли, что он мощный регенератор, и что он, похоже, не слишком сильно возмущался тем, что его так сильно избивали, как возмущалось большинство людей, стало легче наносить атаки игнорируя его, а не пытаясь обогнуть атаками его фигуру. Тот факт, что Симург могла уворачиваться так, чтобы удары вместо того, чтобы попадать по ней, попадали по Лобо, даже несмотря на психические помехи, не облегчал ситуации. — Что? — спросил он, когда все мы остановились и посмотрели на него. — Я Настоящий Мужик. Настоящий Мужик не может быть фриком. — Он фрик, — сухо сказала я Алисии, попутно стреляя Симург в голову. — Он убил весь свой остальной народ из-за научного проекта. — И после этого поставил себе пятёрку, — сказал Лобо. — Очевидно ведь, что я умею убивать лучше, чем все остальные. — Разве твоя раса не была пацифистами? — спросил Доктор Фэйт. Он бил Лобо больше раз, чем мы все, хотя в первую очередь всегда пытался попасть по Симург. — Если спросишь меня, то все они были фриками, — сказал Лобо. Он хрустнул шеей, и наконец-то на его лице начала нарастать кожа. — Проводили время в заботах об окружающем мире и на занятиях по лепке. Такие жалкие. — «Фрик» означает, что ты другой, — сказала я. — Не обязательно плохой. Подумай о человеке, который так тебя называет, и подумай о том, значит ли для тебя что-нибудь его мнение. Это Существо — Ничто, так что его мнение тоже ничего не значит. — Я не Ничто! Алисия изо всех сил пыталась перетянуть на себя энергию жертв Самаэль, чтобы у той оставалось меньше сил для манипуляции реальностью. — Монстр! — услышала я крик Доктора Стренджа. — Давай посмотрим, как ты справишься с Багровыми путами Ситторака! Красные полосы энергии окружали Симург. Если бы она имела полный доступ к силам Самаэль, это вряд ли бы сработало, и, вероятно, именно поэтому Стрендж не использовал это заклинание раньше. Однако даже грубой физической силы Симург могло оказаться достаточно для того, чтобы вырваться из пут. Они были достаточно сильны, чтобы удерживать на месте Джаггернаута, но это мало о чём говорило. Прыгнув вперёд, я набросилась на Симург, и красные путы удерживали её на месте достаточно долго для того, чтобы у меня получилось оторвать ей голову. На мгновение все вокруг меня замерли… как будто обезглавливания было достаточно для того, чтобы остановить Губителя. У присутствующих здесь не было опыта борьбы с Губителями, поэтому они не знали, что это был не конец. — Не останавливайся, — попросила я Алисию. Там, из шеи, уже нарастала чёрная плоть. Симург регенерировала медленнее, чем Лобо, но он, по-видимому, находился в самом топе способностей по регенерации. Её версия регенеративных сил была достаточно мощной, но я не хотела бы увидеть, как будет выглядеть новая голова, с учётом того, что отрубленную руку заменила некая демоническая версия. Алисия подалась вперёд. Моя просьба позволила ей отвлечься от факта обезглавливания и продвинуться вперёд в подчинении и закреплении за собой общего ментального пространства. Сейчас я могла оценить степень сращивания Самаэль и её физического тела примерно в 64 процента. — Ты проигрываешь, — с презрением заметила я. — Точно так же, как и всегда. В прошлый раз ты проиграла обычным людям. Ты умерла под ударами людей, которые били тебя чуть ли не палками. Насколько же ты ослабла? Голос зарычал вокруг нас, но я слышала в нём легкое напряжение. Многие способности Существа были сосредоточены на поддержании контроля над Алисией. И в какой-то момент монстр начал бросаться на Алисию и физически, используя телекинез, чтобы швырять в неё разбитые куски стен. Я защитила её, а доли секунды спустя использовала разлагающий дым, чтобы уничтожить то, что осталось от стен, да и всё остальное тоже, оставив целыми только одежду на здесь присутствующих. Особенно тщательно я проследила за тем, чтобы шлем Джаггернаута оставался цел. Он не обеспечивал идеальной защиты — я всё ещё могла читать его мысли, хотя для меня они и выглядели достаточно мутно, но при этом я не могла взять его под контроль, так что и Самаэль тоже не могла этого сделать. Двое волшебников были защищены своей магией, а Лобо был слишком твердолоб, чтобы поддаться чужому внушению. Попытка взять его разум под контроль может только разозлить его ещё сильнее. — Победа ускользает у тебя сквозь пальцы, или щупальца, или что у тебя там вообще есть, — сказала я. — Как и в прошлый раз. Самаэль не была столь же уязвима к словесным оскорблениям, как Зион, но они всё равно её отвлекали. В сочетании с болезненными физическими атаками этого было достаточно, чтобы раздёргивать её внимание, а этого вполне хватало, чтобы в такие моменты Алисия прорывалась вперёд. Убить Симург на моём уровне эскалации было достаточно легко, но уничтожать тело носителя, пока паразит не был полностью привязан к телу, было бы просто безрассудно. Я вполне могла допустить, что Самаэль в этом случае просто перекинется в тело другого носителя, в какого-нибудь менее физически сильного прислужника, и, не зная точно, кто из этих служек будет нести в себе её разум, было вполне возможно, что ей удастся сбежать. Мне бы пришлось ждать, пока то, что у неё было вместо души, опять привяжется к телу, прежде чем я снова попытаюсь её уничтожить. Иначе она снова сбежит, ведь у меня не было никаких сил, способных связать душу. Последняя мысль… я оглянулась на волшебников. Связывание душ звучало несколько зловеще и совсем не похоже на то, чем могли бы заниматься герои, но, возможно, они изучали нечто такое хотя бы в ракурсе «что это такое и как этому противостоять». Я послала им двоим мысленный вопрос, но в ответ мне пришла только волна отвращения. Да чтоб вас. Я думала, что, по крайней мере, Доктор Стрендж мог бы относиться к таким вопросам более прагматично. Его мир был чем-то вроде антиутопии, в которую прекрасно бы вписались такие штуки, как засовывание душ в банки. В обеих вселенных у магов не было никаких проблем с засовыванием мозгов в банки, головы горилл и в клонов, и засовывание куда-то души не казалось мне на фоне чем-то более пугающим. Конечно, до недавнего времени я даже не верила в наличие душ у людей, так что кто я такая, чтобы говорить о таких вещах? Если бы удалось связать и запихнуть куда-нибудь душу Самаэль, у неё, скорее всего, не получилось бы вернуться. Возможно, та вера, что породила её, смогла бы породить уже другое существо, похожее на неё, но оно бы осталось без её опыта и знаний. Ему бы пришлось совершать множество одних и тех же ошибок. В то время как герои, надеюсь, научились бы бороться с такими концептуальными сущностями. Даже если Самаэль удастся освободиться когда-нибудь в далёком будущем, герои, по крайней мере, смогли бы стоять с ней наравне. Проблема с бессмертными существами заключалась в том, что всё, что им нужно было сделать, это пережить своих врагов, а затем сражаться с новыми, неопытными героями, которые не будут ничего о тебе знать, особенно если всё это время из-за кулис ты аккуратно подтирал все данные о себе. Знания превращались бы в легенды, а легенды — в мифы, если ты был готов ждать достаточно долго. Даже на примере Федерации, у которых был столетний разрыв в моде, культуре и тому подобному. Начиная примерно с 1990-х годов в интернете хранилось всё больше и больше информации, и такие вещи, как дискеты, жёсткие диски и компакт-диски просуществовали всего несколько десятилетий. Для Федерации было обычным делом получать знания и книги эпохи до восьмидесятых, вот почему капитаны в Федерации продолжили слушать Бетховена и Битлз. Никто в Федерации даже не слышал о Джастине Бибере, или Бритни Спирс, или Боно, потому что все эти знания были утеряны. Всё, что Самаэль нужно было сделать, это дождаться новой ядерной войны, которая могла произойти теперь, когда Зиона больше не было. Дело было в том, что страны на Земле не избавлялись от ядерного оружия. Они просто стали бесполезными из-за решения Зиона не допускать их использования, и запасы такого оружия были довольно сильно сокращены. Вполне вероятно, что теперь, когда исчез единственный сдерживающий фактор, начнётся новая гонка восстановления вооружения. Даже если оставалась всё ещё я, они могли посчитать, что я могу быть достаточно далеко от их мира, чтобы считать меня угрозой для использования оружия или наращивания мощи. Самаэль в этом случае требуется только ждать неизбежного, когда люди уничтожат сами себя. Как только о ней забудут, она снова сможет вернуться в разрушенный, не подозревающей об угрозе в её лице мир. Одной искры было достаточно для того, чтобы разжечь костёр, плотно политый специальными жидкостями для розжига. Я не хотела следующие тысячи лет тушить возникающие пожары опасности, по крайней мере, не одни и те же пожары. В конце концов, каждый раз, когда в мир приходило нечто такое, за это приходилось платить как жизнями, так и душевными травмами. Симург схватила меня, когда я появилась у неё за спиной, и попыталась швырнуть меня в Стренджа, который уже накрутил вокруг себя какое-то малиновое защитное поле. Она кидалась в него всем, что могла найти, а я превращала эти обломки и камни в бабочек. — О тебе не вспомнят, — сказала я. — Тебе не будут поклоняться. Официальная версия будет состоять в том, что это было вторжение из другой вселенной, наполненной монстрами, и что я просто разрушила тот мир и убила их всех. Никто никогда не узнает, что этих монстров кто-то контролировал. Те немногие, кто знают — ну, я всё ещё могу подавить эти воспоминания. Возможно, я даже смогу полностью их стереть с помощью подходящих сил или технологий. Чёрт возьми, да одной силы Симург для этого будет достаточно! Слизь, лезущая из шеи Симург, уже обретала форму, и у меня было такое чувство, что это будет нечто ужасное. Оно будет чёрным, но, честно говоря, мне было всё равно, как будет выглядеть новое лицо Симург. — А ещё ты чертовски уродлива, — сказала я, сбивая Симург с ног. — Ради бога, отрасти себе голову покрасивее. Слетевшая с плеч чёрная голова испарилась в ничто почти сразу, как упала на пол, но у меня было такое ощущение, что всё это время, пока голова не исчезла, она сверлила меня злобным взглядом снизу вверх. Это довольно впечатляло, особенно если учесть, что у этой головы ещё не сформировались глаза. Я почувствовала внезапный всплеск активности, когда Самаэль вдруг резко начала пытаться освободиться от тела. Алисия всё это время привязывала энергию её сущности к телу Симург, но теперь ей приходилось делить внимание между сохранением контроля над источниками энергии жертв и попытками Самаэль выбраться из ловушки, в которую её загоняли. Алисия уже далеко продвинулась в том, чтобы перетянуть на себя одеяло сил. Симург начала петь. Её песни сводили с ума миллионы людей. Пыталась ли Самаэль таким образом внедрить в людей внушение помнить её, чтобы она могла потом воскреснуть? Песня передавалась через всех прислужников Существа, в тысячах городов по всей Земле, а также в двух других ромуланских мирах. Нигде никогда не утверждалось, что влияние или предвидение Симург распространялось дальше планеты, поэтому я не очень беспокоилась о возможных последствиях пения в ромуланском секторе — предположительно, некоторые из ромуланских офицеров попытаются завязать бои с Федерацией или с кем-то другим, но без возможности точно предсказать все последствия, влияние песен было ограничено. Однако на Земле песня должна была обернуться катастрофой. Не было никакого способа изолировать от песни всю планету, а с миллионами жертв Симург было легко разрушать общество, даже не пошевелив пальцем. Всё, что для этого требуется — шепнуть несколько слов в нужные уши, и отношения в семье, нации, государстве, будут разрушены. Это вызовет те самые войны, о которых я беспокоилась, и идея реальности Существа запечатлится в умах людей так, что никогда не будет забыта. Весь мир может превратиться в поклонников Самаэль. На Земле Бет так и не придумали, как бороться против песни Симург. Блять. А потом песня в глубине моего сознания, та, что пели люди, изменилась. Новая песня была из тех, которые я не слышала раньше, и звучала она так, будто и другие люди её не знали. Но припев становился всё громче и громче по мере того, как всё больше и больше людей вступало в хор голосов, поскольку объединённая людская воля позволяла любым народностям понимать её слова. Фред показал людям, что есть другие, кто заботится о них. Теперь у самого человечества появился шанс показать, что ему было не всё равно на эту поддержку. Пусть я не знала текста песни, было легко угадать следующие слова. — Когда увидишь меня, надеюсь, моё выражение лица отправит тебя в ад, надеюсь, оно отправит тебя в ад, — казалось, человечество говорило это не против заражённых, а в их поддержку. Я слышала, что всё больше и больше людей, на которых нацеливалась Симург, начинают подпевать, охваченные коллективным воодушевлением. Мне пришла в голову странная мысль. Это Локи был тем, кто научил петь весь мир вместе, звучать всех в гармонии? Это казалось таким странным. — Теперь ты никогда не увидишь, что ты со мной сделал, ты можешь забрать все эти воспоминания, они не нужны мне, как и твоя ложь… Это казалось странным до крайности. Мне потребовались какие-то мгновения, чтобы понять, что в некоторых из миров, с которыми связался Локи, обитало много своих телепатов, и они делали всё возможное, чтобы работать как ретрансляторы песни для остального человечества. Некоторые из них были достаточно сильны, чтобы прочитать послания, оставленные Самаэль в умах своих жертв, и работали над тем, чтобы очистить чужие разумы от внушений. В обычное время они были неспособны на такие манипуляции, но Камень Разума и силы Канарейки помогали им преодолеть эту границу возможностей. Я чувствовала удивление и тревогу Самаэль. — Они отвергают тебя, — сказала я ей. — Само человечество, те существа, которые создали тебя, которые могли видеть тебя. И когда они увидели тебя, они хором сказали тебе убираться от них! Это была её последняя, отчаянная попытка как обеспечить себе возможность воскрешения, так и освобождение от уз плоти Губителя, и в этой игре её ставка проиграла. Алисия отвоёвывала силу, и по мере того, как она получала силы, скорость, с которой Самаэль слабела и становилась всё привязанней к телу из плоти, возрастала. Вдобавок, Алисия начала добавлять новые ментальные путы, накрепко привязывая Самаэль к её нынешнему сосуду. — Это наш мир, — сказала я. — И тени всегда пропадают, стоит только появиться свету. Алисия подпевала припеву песни и выглядела всё более и более уверенной. Я ощутила, как вся сущность Самаэль закрепилась наконец-то в теле, хоть маленькие призрачные её кусочки пытались отделиться и скрыться, надеясь регенерировать заново, словно дождевой червь, распадаясь на половинки, становился двумя новыми существами. Возможно, эти регенерировавшие Существа были бы не той самой Самаэль, но они, по крайней мере, преследовали такие же цели, как она, и могли бы за неё отомстить. В тот момент, когда последние оковы крепко заперли её в теле, я точно знала, что мне нужно делать. Я держала Гвоздь про запас. Я не была уверена, что он сработает на Самаэль. В конце концов, Самаэль была не совсем демоном — скорее, она была призраком, созданным коллективной волей и воображением человечества. Эта самая воля теперь использовалась против неё, и, по идее, должна была обжигать её, словно кислота. Но лучшего времени, чтобы проверить действие артефакта, я придумать и не могла. Гвоздь появился в моей руке, и я протолкнула его в тело Симург. По идее, он не должен был протиснуться внутрь — оболочки тела Губителей были практически неразрушимы, а Гвоздь явно был не лучшим достижением римской металлургии. В конце концов, зачем тратить кучу денег на гвозди, которые должны были проткнуть только плоть и, возможно, кость? Так что, по идее, гвоздь должен был быть расплющен при давлении на плоть Губителя. Вместо этого он скользнул в неё, словно горячий нож в масло. Я знала, где находится сердце тела Симург, и когда Гвоздь проскользнул в неё, то вспыхнул настолько ярким светом, что я почувствовала себя почти что ослеплённой. Вероятно, мне придётся вылечить глаза доктора Стренджа и Алисии, потому что их могло выжечь этим ярким светом. С остальными всё, скорее всего, будет в порядке. Тело Симург начало рассыпаться, падая вокруг меня, и перед глазами появились таблички, но я на них не смотрела. Мне не нужно было этого делать, потому что в моей голове словно что-то взорвалось и внезапно я начала понимать всё. Вы победили Симург! Создан новый навык! Я Знаю Всё! Теперь вы можете предсказывать будущее для всего и чего угодно, на чём вы сконцентрируете своё внимание, в течение секунды. Время предсказания удваивается с каждым уровнем! Вы понимаете причинно-следственные связи и процессы, необходимые для воплощения вашей воли в жизнь! Уровень 26! Теперь вы можете предсказывать будущее всего и вся, на чём вы сосредоточитесь, в течение следующих 388 дней! Вы получили 5 уровней! Вы убили Самаэль! Теперь вы можете призывать существ из эфирного пространства, основываясь на снах и кошмарах ваших жертв! Вы получили 5 уровней! Я едва обратила внимание на то, как распадалось тело Симург, или как взрываются глаза у Лобо. Стрейндж и Алисия ослепли, но они оба исцелятся через 1,2 минуты. Шлем Набу защитил Фэйта, и через три дня он сможет встретиться со своим старым коллегой. Они будут обсуждать необходимость передать регалии правления Джону Константину. Я знала слова, которые нужно нашептать мировым лидерам, чтобы начать становление процесса мира во всём мире. Это не должно было занять много времени — улыбка симпатичной помощницы в нужное время, чтобы политик ощутил себя достаточно великодушным. Выбор дипломатом одной фразы вместо другой. Организация несчастного случая, в результате которого будут схвачены террористы, вместо того, чтобы их теракт стал причиной политического давления на мир. Это была сила, не предназначенная для использования человеком — чтобы использовать её, требовался разум, превосходящий всё, что когда-либо имел человек. Моя голова словно взорвалась, и я свалилась на колени, когда причинно-следственные связи настолько заполонили мой разум, что я больше не была уверена, где заканчивалась Я, а где начиналась вселенная. Это была сила, которую я не могла сохранить, оставшись человеком. И внезапно я перестала им быть.