Kill Them All

— Ты всё ещё контролируешь восьмерых Губителей, — сказала Александрия. — Это делает тебя более могущественным, чем кто-либо в истории. Кроме неё. Они сидели за столом для совещаний, пытаясь осмыслить события последних нескольких часов. Информация о жертвах всё ещё продолжала поступать — погибли десятки миллионов людей, что, честно говоря, было намного меньше, чем Ребекка ожидала от боя с Зионом, не говоря уже о том, что, чёрт возьми, произошло потом. Всё человечество было в шоке, но, вопреки всем прогнозам, беспорядков не было, и общество не пыталось развалиться. Даже случаи вандализма и грабежа были единичными, что стало ещё одним приятным сюрпризом. Эйдолон всё ещё выглядел потрясённым. Александрия могла бы подумать, что он всё ещё расстроен тем, что был виновен в обрушении на мир Губителей, но её способности Умника считывали выражения его лица и подсказывали, что это не так. — Что случилось? — спросила Александрия. Все их паралюди сражались с Существами, вторгшимися на Землю. Некоторые из вещей, которые видела Александрия, будут преследовать её ещё долгое время. Нынешние теории заключались в том, что монстры создавались из воображения жертв, чтобы выискивать их психологические слабости, и использовать против людей. Люди быстро это поняли, и лучшей защитой было просто обменяться противниками. Сами монстры были не такими уж и сильными, и паралюди могли их победить, но казалось, что монстров всегда было больше, чем они могли побить. Если бы обычные гражданские не воспользовались этой обнаружившейся слабиной, число погибших было бы намного больше. — Они почти подловили меня, — сказал Эйдолон. Выражение его лица стало отстранённым. — Но потом меня связали с… кем-то. Он замолчал на долгие мгновения. — Думаю, это была пони. Это странно? — Думаю, все последние часы были странными, — дипломатично ответила Александрия. — И вряд ли можно ожидать чего-то нормального, когда в попытке спасти человечество использовали песенку из рекламы кока-колы. — Ужасный выбор, правда? — спросила Доктор Мама. Доктор тоже слышала песни, но Александрия была твёрдо уверена в том, что она им не подпевала. — Не уверена, что это был хороший выбор, — сказала Александрия. — Но разве не было бы хуже, начни она с Макарены или Мамбы? А учитывая её возраст, может быть, даже с какой-нибудь ужасной песни Бибера? В глубине души она подозревала, что музыкальный вкус Эберт был несколько ограничен. Она могла бы вспомнить, по крайней мере, дюжину более подходящих для начала песен, но девушка была молода, а у молодых людей были ужасные вкусы в музыке. Это то, что сказал ей её отец, и то, что её дедушка сказал отцу. Она читала исследование о том, что музыкальные вкусы человека определяются к 15 годам, и это не давало ей особых надежд на светлое будущее. — Вопрос теперь стоит в том, что мы будем делать дальше, — сказала Доктор Мама. — Мы попытаемся убить Эберт? — Я пыталась посмотреть Путь к этому, — сказала Контесса. — Но всё, что я получаю — туман. — Туман в том смысле, что Пути к убийству Эберт нет? — уточнила Александрия. — Всё как и раньше, — ответила Контесса. — Трудно определить границы её сил, потому что она продолжает получать новые и усиливать старые в других мирах, но её личность делает её довольно предсказуемой. Я вижу туман, потому что Пути к её убийству нет, по крайней мере, не сейчас. У неё есть какая-то версия Предвидения от Симург, так что даже если мы найдём что-то, она это узнает и сможет избежать этого пути. — Или сможет найти Путь, где вместо того, чтобы её убить, это её почти убьёт и только сделает сильнее, — сухо добавила Доктор Мама. — Как я понимаю, это может стать проблемой. — Тогда как с ней вообще можно справиться? — Следовать её указаниям, и она оставит нас в живых, — ответила Контесса. — В противном случае, она откажется от нас и найдёт более полезные инструменты исполнения её воли. — Чего она хочет? — Её первая песня была своего рода манифестом, — сказала Контесса. Все присутствующие нахмурились. — Мира во всём мире? — решил всё же спросить Легенда после секундного молчания. Он был потрясён, узнав о масштабе творившегося в Котле, но Контесса настояла на том, что лучше рассказать ему всё сейчас, чем позволить Эберт раскрыть это в будущем. Иногда она бывала довольно мелочной, и ей наверняка захотелось бы стать той, кто расскажет Легенде обо всех ужасах, в необходимости которых они убеждали себя на протяжении вот уже многих лет. — А ещё восстановления окружающей среды, — сказала Александрия. — У неё есть проект по восстановлению биосферы в другом мире, и, по-видимому, она собирается извлечь из него все необходимые уроки, чтобы применять озеленение на других мирах. Это если предположить, что она просто не придумает какое-нибудь нелепое решение или не использует некую смехотворно мощную способность, чтобы решить вопрос сразу. — Мир во всём мире невозможен без тоталитарного режима, — сказала Доктор Мама. — Человеческая природа этого не позволит. Александрия нахмурилась. — Представьте себе доброжелательную версию Симург, — сказала Доктор Мама. — Такую, которой не нужно делать так, чтобы её крик был услышан. — Мы знаем, что жертвы Симург могут вызывать каскадные побочные эффекты, что является одной из причин, по которой мы были вынуждены изолировать города, где она появлялась. Жертвам Симург даже не нужно было наносить вред самим. От них требовалось просто появиться в нужное время в нужном месте. Правильные слова, вложенные в чужие уши, могут заставить кого-то, предрасположенного к депрессии или насилию, действовать против себя или других. Самоубийство человека может вызвать депрессию у других членов его семьи. Самый вопиющий случай, который им удалось проследить, это цепочка из более чем дюжины человек, только первый из которых был жертвой крика Симург. В конечном счёте, только Путь Контессы предотвратил ядерную катастрофу с миллионами жертв, которую вызвал бы человек, которого отвлекли от работы члены семьи. Им повезло, что Контесса увидела путь, ведущий к предотвращению катастрофы, и они всё ещё не были уверены, что Симург не достигла других целей во время этой цепочки, которые могли ускорить конец их цивилизации. Человек, обладающий такими силами, был бы ужасен, но если он имел доброжелательный характер и цели, то он мог бы, по крайней мере, направлять всех к миру. — Она, скорее всего, потребует от нас возместить ущерб, — сказала Доктор Мама. — Мы все поклялись, что отдадим свои жизни, если это поможет спасти мир, — напомнила ей Александрия. — Мир спасён, и теперь пути назад нет. Мы ничего не сможем поделать, если она решит нас убить. Внезапно сработал сигнал тревоги. — Она здесь, — бросила Контесса, и слегка скривила лицо. — Она в Саду. — Пожинает силы? — резким тоном уточнила Александрия. Контесса уставилась на запись с камер их системы безопасности, но, казалось, ничего там не увидела. — Она слишком быстра, чтобы камеры могли её засечь, но тревога бы не сработала, если бы она этого не захотела. Она могла легко помешать нам услышать сигнал, если бы этого хотела. — Почему она пожинает силы теперь, когда Зион мёртв? — спросила Александрия. Вдруг она ощутила чьё-то присутствие позади и со вздохом обернулась. Это была Эберт, но было что-то странное в том, как она не смотрела ни на кого из них. Отсутствие микровыражений на её лице всегда беспокоило Александрию, но сейчас было ещё хуже, потому что даже выражение её лица отличалось от обычного человека. Она так и не посмотрела ни на кого из них, и её взгляд, казалось, был устремлён куда-то вдаль. — Вы освободите пленников, и я исцелю их, — сказала она. Была ли это сила, которую она получила от Сада, сила, которую она получила от кого-то ещё, или комбинация и того, и другого? В конечном счёте, это не имело значения. — Да, — согласилась Александрия. Мгновение спустя все они получили мыслеобраз планов Эберт относительно их всех, как будто разговор для неё был чем-то слишком медленным и неэффективным. Александрия в ошеломлении откинулась на спинку стула. Тейлор подробно расписала их роли в своём плане на будущее, и хотя у Александрии была идеальная память, у неё было подозрение, что информация об этом будет также чётко запечатлена в сознании других, и об этом они будут помнить до конца своих дней, независимо от того, что с ними в будущем произойдёт. Они должны были предоставить компенсацию жертвам в размере ста тысяч долларов за каждый год их заключения. Кроме того, они должны были предоставить эти средства в эквивалентной валюте тех миров, из которых они забирали свои Случаи 53, и должны были при этом оказать помощь в улаживании дел с налоговыми службами этих миров и этих правительств. Эберт не хотела, чтобы жертвы их исследований занимались всеми юридическими заморочками, с этим связанными, она хотела, чтобы бывшие Случаи 53 могли как можно скорее вернуться к своим жизням. Они должны были уладить все возможные неурядицы с тем, что пропавших могли в своих мирах посчитать мёртвыми, а если это было невозможно, то хотя бы предоставить им все необходимые документы на новые личности. Одной из причин, по которой Эберт просила 100 тысяч за год, заключалась в том, что она учитывала финансовые возможности Котла и тот факт, что они имели возможность предоставить все вышеперечисленные услуги. Если бы у них получилось только высадить Случаи 53 в их мирах с чемоданами денег в руках, то денег с них попросили бы больше. После этого Котёл должен был создать единое мировое правительство. Эберт видела другой мир, мир будущего, и образ того места, который сложился у неё в голове, захватывал дух. В отличие от любого стандартного человеческого общества, общество будущего на самом деле было весьма мирным. Преступность там была редкостью, и люди, как правило, были счастливы жить в таком месте. Людей, которые по своей природе не могли чувствовать себя счастливо в мирной обстановке, отправляли на границы, где они могли поменять безопасную обстановку на острые ощущения, приключения и возможную смерть. В том мире были моменты, которые не нравились Эберт, и она планировала добиться большего для своей собственной версии мира будущего, но даже так — этот мир был достоин восхищения. В течение следующих нескольких лет Эберт планировала выпускать в мир технологии, которые должны были произвести настоящую революцию в человеческом обществе. Но каждый раз, когда должны будут происходить изменения, всегда возникало сопротивление этим новым начинаниям. Луддиты восставали против механизированных машин, приводимых в действие водяными колёсами. Переход на источники питания, которые на самом деле были экологически чистыми, должен был оставить многих людей без работы, и Эберт хотела, чтобы Котёл нашёл способы справиться с этой и другими сопутствующими проблемами. Она надеялась, что сможет отправить человечество к звёздам. Паралюди бы обнаружили, что небеса недоступны для них навсегда, если с ними не будет Эберт, но обычные люди смогли бы добраться до Марса, Плутона, а потом и до Альфы Центавра. Изменения в социальном плане были гораздо более сложными, чем в технологическом. В конце концов, новые технологии требовали просто денег, изменений в инфраструктуре, работы юристов, расходования политических капиталов и создания новых рабочих мест, и всё это, как поняла Александрия, делегировалось в обязанности Котлу. Эберт была осторожна с тем, как собиралась изменять умы и сердца людей, хотя Александрия и подозревала, что некоторые из этих изменений уже начали происходить. В конце концов, люди вместе работали над восстановлением своих родных мест. А ничто так не сближает людей, как наличие общего врага. Наличие общего врага могло превращать врагов в союзников, а союзников — в друзей. Поэтому знакомство людей со вселенной, наполненной ужасами, и утверждение, что общество должно сохранять бдительность в отношении других адских измерений, было хорошим началом для осуществления всех тех изменений в мире, которые, по всей видимости, так хотела устроить Эберт. — Почему? — вместо всего этого спросила Александрия. — Зачем беспокоиться обо всём этом? Почему бы просто не бросить нас и не уйти куда-нибудь… куда-нибудь, где будет лучше? Эберт ответила не сразу, просто уставившись невидящим взглядом куда-то вдаль. Но потом её лицо как-то неуловимо изменилось, хотя продолжало выглядеть так же, как и до этого. — Мне потребуется время на то, чтобы снова научиться притворяться человеком, — сказала она. — А пока я хочу создать мир, в котором мой отец будет счастлив жить. Она не собиралась возвращать его, пока не научится притворяться прежней собой? Александрия осознавала, как это может быть неприятно, видеть перед собой… некое Существо вместо дочери, которая в его субъективном времени была обычным подростком всего несколько минут назад. Вполне вероятно, что Эберт могла бы использовать свои способности к иллюзиям, чтобы убедить отца в том, что она осталась прежней, но, по какой-то причине, она не хотела этого делать. У Эберт был странный кодекс чести. Она отказывалась копировать силы героев, даже если это могло существенно увеличить её способности противостоять Зиону. Александрии это казалось глупым, но также это облегчало Тейлор поиск союзников. Даже Александрия не так уж и настаивала на её убийстве, когда стало очевидно, что у неё есть хоть какой-то моральный компас. — Ну, мы не можем спорить с тем, кто хочет сделать мир лучше, — беспечно сказала Доктор Мама. Мгновение спустя она нахмурилась, а потом на её лице появилось странное выражение. Ещё мгновение спустя она заёрзала на месте, а одна из её рук опустилась под стол. Звучало всё так, будто она энергично что-то царапала… Точно. Несмотря на то, как Эберт выглядела, какой-то своей частью она всё ещё была той оригинальной Тейлор, и в глубине души Эберт была довольно мелочной особой. Александрия ощутила, как в теле зарождается зуд, и тут же перескочила мыслями на то, какие стоит сделать приготовления для осуществления планов Эберт.

**************

— РЕМОНТ БУДЕТ ПРОИЗВЕДЁН! РЕМОНТ БУДЕТ ПРОИЗВЕДЁН! Джерри не знал, что из себя, чёрт их дери, представляют эти роботы, похожие на перечницы красного цвета, но чего ему точно хотелось, так это чтобы они перестали кричать во весь голос, что они собираются делать, независимо от того, насколько хорошо они выполняли свою работу. Они уже очистили улицы Броктон-Бей, так что город стал выглядеть чище, чем Джерри когда-либо мог его припомнить. Они избавились даже от зон с эзотерическими эффектами, оставленными после буйства Бакуды, и заделали кратеры, которые оставались от их взрыва. Они также начали модернизировать электрические и канализационные системы способами, которые Мейсон совсем не понимал. Он только надеялся, что это не какие-нибудь технарские устройства, потому что если это было так, то всё полетит к чертям в ту же минуту, когда город решит, что можно отложить найм технаря, который мог бы всё это обслуживать. — С вами всё в порядке? — спросил он у женщины в возрасте, которая шаркающим шагом вышла из подъезда своего дома. — Эти вопящие ублюдки работают в моей квартире, — С раздражением отозвалась старушка. — Кричат что-то о плесени, крысах и тараканах, плохой сантехнике и электрике. Я никогда не видела никаких тараканов в своей квартире! Женщина носила очки со стёклами, толщиной в донышко бутылки из-под кока-колы, и не похоже было, чтобы её зрение было хорошим даже в таких стёклах. — Вы были ранены во время нападения? — спросил Джерри. — Я всё проспала, — сказала пожилая женщина. — Выстрелы продолжали меня будить, но у меня есть отличные затычки для ушей, а мои лекарства всё равно вызывают состояние сонливости. — Если вы чувствуете, что вам нужна помощь, мы создали центры по всему городу, — сказал Мейсон. — Панацея делает всё, что в её силах, а Жатва распространила среди врачей какой-то сложный регенерирующий вирус, который передаётся прикосновениями. Обычно такие действия требуют согласования и долгих проверок, но учитывая, сколько людей пострадало в происшествии, они получили разрешение согласно условий Чрезвычайной Ситуации. Мейсон был полицейским, и он был одним из первых, кто согласился стать подопытным кроликом. У него было несколько обширных ожогов, и этот вирус-регенератор сработал, словно какое-то заклинание. Волосы у него не отросли, и ему пришлось сбрить их остальную часть, но его заверили, что он не будет выглядеть как скинхед до конца жизни, и что те будут расти с обычной скоростью. Они использовали что-то вроде ручного скана, который называли трикодером. Казалось, что вирус-регенератор не требовал обучения в использовании, но вот трикодеры требовали. Эберт загружала знания в головы врачей, которым их оставляла. Если это действительно не было тинкертехом, он очень надеялся, что вскоре такие устройства попадут и в руки полиции. Было бы неплохо иметь возможность определять, действительно ли преступник находится в плачевном состоянии, или просто притворяется, а бывали случаи, когда в помощи нуждались гражданские лица, и полицейским приходилось полагаться на те небольшие обучающие курсы по искусственному дыханию, чтобы сохранить им жизнь до тех пор, пока до пострадавших не доберутся парамедики. Но это звучало как несбыточная мечта — такой город, как Броктон, получает хорошее оборудование только через двадцать лет после того, как его получили все остальные, и полицейские при этом вряд ли будут теми, кто получит его в числе первых. — Я хожу от двери до двери, чтобы проверить, в каком состоянии находятся люди, — сказал Джерри. — Думаю, что, вероятно, есть пострадавшие, которых никто не смог найти из-за того, что они остались у себя дома. Если вы увидите кого-нибудь такого, дайте нам о них знать, мы постараемся оказать помощь как можно скорее. По крайней мере, красные перечницы помогли избавиться от всех баррикад на дорогах, которые воздвигли люди, чтобы бороться с монстрами. Машины скорой помощи не смогли бы проехать по забитым дорогам, хотя Мейсон своими глазами видел, как люди расчищали для них дороги на своих личных машинах ещё до того, как появились эти каледы или как они там себя называли. — Как долго я должна здесь торчать? — потребовала ответа пожилая дама. — Они работают довольно быстро… — начал было говорить Джерри, но тут в окно выглянула одна из этих красных перечниц. — КВАРТИРА БЫЛА ОТРЕМОНТИРОВАНА! КВАРТИРА БЫЛА ОТРЕМОНТИРОВАНА! — Я старая, а не глухая, ты, ублюдок! — выругалась дама, и приподняла трость, грозно указывая ею на робота. — Теперь мне придётся подниматься обратно на три этажа вверх! — ЛИФТ РАБОТАЕТ! ЛИФТ БЫЛ ОТРЕМОНТИРОВАН! — Ох, — сказала женщина. — Это очень мило, полагаю. Спасибо тебе. Она заковыляла обратно в подъезд как раз в тот момент, как Джерри услышал крики из квартиры следующего жильца. Он был почти готов предпочесть работать с тридцатифутовыми гигантскими роботами, которые работали у Залива. Однако они имели тенденцию проговаривать вслух бессмысленные вещи о мутантах, и звучали они довольно расистски. Он слышал, что Эберт любила подшучивать над людьми, иначе зачем ей было предоставлять отличную помощь, но делать это как можно более раздражающим способом. — КРЫСЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ УНИЧТОЖЕНЫ! УНИЧТОЖИТЬ! УНИЧТОЖИТЬ! Джерри вздохнул. По какой-то причине он думал, что лекарства от головной боли будут распроданы, вероятно, в течение следующих недель. Может быть, ему следовало спросить у старушки, где она взяла эти затычки для ушей, способные заглушить конец света. Но с его везением, они, вероятно, сработали у леди только потому, что она уже наполовину оглохла. Твою ж мать.