У Богов свои планы

Поездка на «Хогвартс-экспрессе» прошла без особых приключений. Пока не стемнело, Лайт смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи и разговаривал с Рюуком, поскольку больше никого в их купе не было. К облегчению Ягами, Бог Смерти не собирался следовать за ним повсюду и в школе. Он, оказывается, терпеть не мог местного полтергейста, да и привидений не жаловал, и поэтому собирался болтаться в Запретном лесу, на территории вокруг Хогвартса и в деревеньке Хогсмид. Уединение Бога Смерти и его человека нарушили лишь раз: в дверь купе постучалась продавщица сладостей. К удивлению Лайта, там, кроме магических сладостей, коих он уже насмотрелся в Косом переулке, продавались обычные яблоки в карамели, и он купил одно Рюуку, к вящему восторгу последнего. Выйдя из поезда, Лайт направился за старшекурсниками к каретам, запряжённым крылатыми скелетообразными животными. Лайт уже знал, кто это — фестралы, магические создания, которых видят те, кто видел смерть. Он был свидетелем и отчасти виновником смерти отца, Рея Пенбера, и, конечно, Рюдзаки. Лайт погладил фестрала по холке, и его горло сдавил спазм: он не просто видел смерть детектива. Он, торжествуя, наблюдал, как жизнь по капле покидает тёмные глаза. В последние месяцы новые впечатления вытеснили из его головы образ Рюдзаки, но сейчас он снова стоял перед ним, как живой. Лайт закрыл глаза, прижался лбом к шее фестрала и прошептал, сам не зная зачем: — Пожалуйста, пусть он будет жив. Пусть я снова встречу его. Фестрал повернул голову и посмотрел на Лайта своими мистическими белыми глазами без зрачков. Как прочитал Ягами в учебнике по Уходу за магическими существами, большинство людей считало внешность этих созданий отталкивающей, но ему, привыкшему к Богам Смерти, фестралы показались вполне обычными, даже симпатичными. Через пару минут Лайта нагнала группка оживлённо болтающих пятикурсниц, и он вместе с ними сел в карету, которая тут же поехала к замку. Основательно растряся своих пассажиров по ямам и ухабам, карета подкатила к высоким чугунным воротам. Рядом стояли внушительные колонны, увенчанные крылатыми кабанами. Лайт высунулся в окно и посмотрел на Хогвартс: величественный замок поражал воображение своими размерами. Украшенный, как и положено любому порядочному замку, башнями и бойницами, он возвышался серой громадой над Чёрным озером. Лайт услышал какое-то шушуканье и обернулся. Две девушки, что ехали вместе с ним в карете, моментально замолчали, давая понять, что именно его они только что и обсуждали. Лайт пожал плечами и снова посмотрел в окно. Карета остановилась, и все вышли наружу. — На этом я пока тебя оставлю, Лайт, — сказал Рюук. — Иди к главным воротам, тебе нужно пройти распределение вместе с первокурсниками. Если я тебе понадоблюсь, просто назови моё имя. И добудь ещё яблочек. Он усмехнулся и улетел в сторону Запретного леса, а Лайт пошёл в указанном Богом Смерти направлении. Пропустив перед собой первокурсников (многие едва ли доходили ему до груди), он вслед за ними поднялся по каменной лестнице и вошёл внутрь. Дети возбуждённо перешёптывались в ожидании распределения и гадали, какие испытания им предложат, чтобы определить факультет. Они все что, не читали «Историю Хогвартса»? Там же написано, что просто шляпу нужно надеть. Сам Лайт особого мандража по поводу распределения не испытывал. Он хотел узнать, что скажет о нём Распределяющая шляпа: всё же в данной ситуации мудрее было послушать вердикт волшебного артефакта с тысячелетней историей, а уже потом принять решение, если ему предоставят выбор факультета. Гомонящие первокурсники вдруг разом замолчали, и причиной тому было появление эффектной высокой женщины в зелёной мантии. Женщина смотрела на всех таким строгим взглядом и так поджимала губы, что живо напомнила Лайту преподавателя по международному праву в Тоо, которая по три шкуры сдирала со студентов на экзаменах, и даже его фирменное обаяние и высокие проходные баллы не помогали — приходилось потеть на общих основаниях. — Добро пожаловать в Хогвартс! Меня зовут профессор Макгонагалл. Она произнесла речь о важности выбора факультета и прохождения процедуры распределения, так и не упомянув то, как она будет проходить, отчего у многих особо нервных первогодок сошла вся краска с лица. Профессор подозвала Лайта к себе и тихо сказала: — Мистер Ягами, вам придётся подождать до окончания церемонии распределения у первокурсников. Думаю, у вас нервы покрепче. — Конечно, профессор Макгонагалл. Лайт улыбнулся ей, но, как и в случае с пресловутым преподавателем в Тоо, это не сработало. Она сухо кивнула ему и открыла дверь в Большой зал. Они зашли в освещённый тысячами свечей Большой зал в строгой последовательности: впереди царственно плыла профессор Макгонагалл, за ней, вполголоса переговариваясь, следовали первогодки, а замыкал шествие Лайт. Он догадывался, что привлечёт к себе внимание, но сейчас у него было ощущение, что на него направлен свет прожектора. Видимо, многие были в курсе, что у них появится новый студент-иностранец, и теперь чуть ли не шеи вытягивали, чтобы поглазеть на такое диво. — Мы с ним в одной карете ехали! Смотри, какой красавчик! — возбуждённо крикнула девушка в форме Пуффендуя и толкнула локтем подругу. Шеренга первокурсников выстроилась перед преподавательским столом, а Лайт отошёл немного в сторону, чтобы не привлекать повышенного внимания, и посмотрел на отражавший звёздное небо зачарованный потолок. Профессор Макгонагалл принесла табурет и положила на него ветхую волшебную шляпу. Та пропела песню о факультетах, и церемония распределения началась. К её окончанию Лайт уже умирал от голода, но наконец настал и его черёд. Он сел на табурет, профессор водрузила Распределяющую шляпу ему на голову, и Лайт услышал тихий голос, который прошептал ему в самое ухо: — Как интересно… Я вижу блестящий ум, любовь к аналитике и знаниям — качества, которые ценила в студентах Кандида Когтевран. Но при этом… — шляпа задумалась на секунду, — непомерные амбиции, гордость. Ловкости и хитрости тоже немало. Очень сложный выбор, вам подходит и Слизерин. Седьмой курс, выпускник… Вот что я спрошу, что вам ближе: работа в Министерстве магии или научная деятельность? Лайт задумался: возможно, План Богов заключался именно в том, чтобы он как-то изменил существующий порядок вещей? Ведь именно это он пытался сделать в прошлой жизни — изменить мир. А в отсутствие Тетради Смерти политика для этого подходит лучше всего. «Работа в Министерстве», — сказал про себя Лайт. — Что ж, тогда… СЛИЗЕРИН! — выкрикнула шляпа. Лайт встал и направился к столу Слизерина. Ему улыбались, многие хлопали. Со стола Пуффендуя слышались разочарованные вздохи, а Билл Уизли непонимающе хмурил брови. Как только Лайт сел за стол, его форма тут же перекрасилась в изумрудно-серебряные цвета. — Значит, такая редкость попала к нам, — высокий плечистый семикурсник протянул ему руку. — Я староста Слизерина, Энтони Коул, — он вдруг нахмурился и спросил: — Ты ведь чистокровный? — Тони, ну ты что так в лоб-то, это невежливо! — всплеснула руками изящная блондинка, сидевшая рядом с Лайтом. — Ничего страшного, — улыбнулся ей Лайт, и девушка улыбнулась в ответ. Он повернулся к Коулу и сказал: — Да, мои родители волшебники, у них бизнес в Японии. В этом году они решили вести дела в Великобритании, поэтому я перевёлся в Хогвартс. Коул ощутимо расслабился, и они с Лайтом обменялись рукопожатиями. Сразу после этого обмена любезностями начался пир, а потом выступил с речью профессор Дамблдор. Он говорил о запрете ходить в одноимённый лес и запрещённых в школе предметах, таких как Клыкастые фрисби или Кусачие кружки. Лайт слушал вполуха, думая, какие идиоты пойдут в лес, кишащий кентаврами, акромантулами и ещё чёрт знает кем. Хотя, раз директор считает нужным об этом напомнить, значит, прецеденты всё же бывали. На выходе из Большого зала Лайта перехватил довольно мрачного вида профессор в чёрной мантии. — Пойдёмте со мной, мистер Ягами. Я теперь ваш декан, мне нужно с вами кое-что обсудить. Лайт кивнул и пошёл за профессором в его кабинет. Они спустились в подземелья чуть раньше остальных слизеринцев. — Я не задержу вас надолго. Меня зовут профессор Снейп, — представился декан. Лайт всмотрелся в лицо профессора и подумал, что он вряд ли намного старше его самого, если считать прошлую жизнь. — Так вот, — продолжал Снейп. — Вы сразу оказались на последнем курсе без сдачи СОВ, это чуть ли не единственный в своём роде случай. Какие предметы вы хотели бы изучать? — Заклинания, Трансфигурацию, Историю магии, Защиту от Тёмных искусств, Зельеварение и, пожалуй, Уход за магическими существами, — ответил Лайт. — Интересный выбор, — хмыкнул профессор. — А кем вы хотите стать по окончании Хогвартса? Надо гнуть линию до конца, раз уж начал. — Пойду работать в Министерство магии. — Значит, политическая карьера? — выгнул бровь Снейп. — Что ж, неудивительно, что вы оказались именно на моём факультете. Всё ясно, завтра я дам вам расписание занятий. Пока идите спать. Пароль: «Королевская кобра». Гостиная Слизерина оказалась просторным помещением без окон. Несмотря на отсутствие солнечного света, мрачно тут не было из-за множества ламп и отсветов пламени огромного камина с гербом факультета. Стены украшали гобелены изумрудных тонов, а кожаные кресла и диваны выглядели очень даже уютно. Основным минусом гостиной Слизерина, да и подземелий в целом, был холод. Даже несмотря на неугасающий камин, студенты Слизерина вечно мёрзли и постоянно пользовались Согревающими чарами, а также пили кто Бодроперцовое зелье, а кто и что-то покрепче. Поговаривали, что Салазар Слизерин выбрал для своих учеников именно подземелья, чтобы держать их в чёрном теле, воспитывая в них стойкость и боевой дух. На практике воспитывались в основном раздражительность и насморк. Лайт с тоской подумал о, вероятно, более тёплой башне Когтеврана, поёжился от холода и прошёл в спальню мальчиков седьмого курса. Круглая спальня выглядела уютнее за счёт деревянной обшивки стен и мягких ковров, устилавших каменный пол. Спальня тоже была оформлена в зелёных тонах. Лайт подошёл к единственной свободной кровати, шестой по счёту, согрел чарами постель и пижаму, укрылся двумя одеялами и, наконец, уснул. Завтрак прошёл за разговорами. Лайт с непроницаемым выражением лица подробно отвечал на расспросы о японской школе магии — Махотокоро, о которой сам знал только из книг. Особенно его родиной интересовалась Лаура Де Пископо, та самая блондинка, что пыталась вчера урезонить Коула. Она оказалась не только второй старостой Слизерина, но и наполовину итальянкой, причём её семья вела свою родословную аж от Медичи. Она выглядела слегка надменной, как и многие слизеринки, но проявляла искреннее дружелюбие и как староста старалась гасить возникающие конфликты. Профессор Снейп, как и обещал, принёс Лайту расписание занятий, где значились все предметы, которые он перечислял. — Ого! — Лаура заглянула в его расписание. — Ты решил изучать магических существ? — Ну да, а что, это странно? — спросил Лайт. — Да, у нас этот предмет преподаёт весьма… необычный преподаватель. — Псих он, — коротко пояснил Джон Дейл, ещё один однокурсник Лайта. — Не псих, — тут же поправила его Лаура. — Просто он очень любит животных. — Ага, а они так любят его, что у него уже одна нога, одна рука и один глаз, — хмыкнул Дейл. — Но он не теряет оптимизма, — заверила Лайта девушка. — Ой, мне надо бежать на Травологию. Увидимся! Она помахала парням рукой и убежала в сторону теплиц, а Лайт ещё раз пробежал глазами по расписанию. Сегодня занятия у него начинались со второй половины дня, так что первая была в его полном распоряжении, и он направился в библиотеку. Лайт взял несколько книг с полки и пошёл заниматься. Случайно его взгляд упал на парня, сидевшего за столом у окна и полностью ушедшего в свою книгу. Сердце Лайта пропустило несколько ударов, а потом зашлось в бешеном ритме, потому что парень был очень похож на Рюдзаки. Нет, невозможно быть на кого-то настолько похожим, это абсолютно точно был он. Судя по форме, студент Когтеврана, он сидел в своей любимой позе с ногами на стуле, грыз что-то сладкое и читал древний фолиант. Не считая школьной формы, он выглядел точно таким же, каким его запомнил Лайт восемь лет назад. Разве что синяки под глазами были не такими заметными. На негнущихся ногах Ягами подошёл к парню и поздоровался: — Привет. Рюдзаки его не услышал, он был целиком в своей книге. Лайт чуть громче повторил: — Привет! — Это ты мне? — когтевранец поднял на него глаза. — Мы разве знакомы? Лайт опешил: — А ты… Ты не помнишь меня?! Я Лайт, Лайт Ягами. Рюдзаки снова опустил глаза в книгу и проговорил: — Помню, новый студент из Японии. Шляпа распределила тебя на Слизерин, так что я не вижу никакой стоящей причины для этого разговора. Лайт нетерпеливо отмахнулся: — Я о прошлом. О Кире. — Не знаю никого с таким именем, — ответил с раздражением парень. — Ты мешаешь мне заниматься, уйди. Что? Не знает Киру? Как это? Лайт рыкнул и ударил по столу кулаком: — Не делай вид, что не знаешь меня! Токио, восемь лет назад. Ты не мог этого забыть! Рюдзаки поднял глаза и устало посмотрел на слизеринца: — Я никогда не был в Токио, Лайт Ягами. И я не могу помнить тебя, мы никогда не встречались. У меня отличная память на лица, я бы запомнил. Наверное, ты меня с кем-то путаешь. Но если тебе так уж хочется познакомиться, я Эл. Эл Лоулайт. А теперь оставь меня, пожалуйста, в покое, — он демонстративно уткнулся в книгу, всем своим видом показывая нежелание с кем-либо общаться. В полной растерянности Лайт отошёл к своему столу и открыл книгу. Но он не мог уловить ничего из того, что читал: мысли его всё время возвращались к Рюдзаки, точнее, к Эл. Значит, в этом мире он живёт под настоящим именем. Это альтернативная версия детектива, или он тоже попал в этот мир после смерти? И что значит эта его внезапная амнезия? Эл был, конечно, лжецом не хуже самого Лайта, но какой смысл ему притворяться, что он не помнит Ягами, Киру, Токио? Всё это нужно было выяснить, и как можно скорее.