У Богов свои планы

После получаса душевных метаний Лайт вышел из библиотеки и направился к Чёрному озеру. Убедившись, что он один, Ягами негромко позвал: — Рюук, ты мне нужен! Бог Смерти появился перед ним через пару секунд. — Быстро ты, один день всего прошёл, — усмехнулся он. — И почему без яблок? — Рюук, что это значит? — О чём ты? — Эл! Он здесь! — А, да, — Бог Смерти улыбнулся. — Он попал сюда после своей смерти восемь лет назад и ничего не помнит о своей прошлой жизни. Сейчас ему шестнадцать, и он считает, что всегда был здесь, в этом мире. Просто до определённого возраста у него нет воспоминаний. Как он думает, это амнезия из-за автокатастрофы, в которой погибли его родители. На самом деле Боги установили ментальный блок, наподобие того, который был у тебя, когда ты отказывался от Тетради Смерти. Только от него закрыли абсолютно все воспоминания. Всё-таки он ничего не помнит… — И не вспомнит? — А оно тебе надо? Лайт тряхнул головой: — Конечно! Так нечестно. Я его помню, а он меня — нет! — Ну попробуй вернуть ему воспоминания, вдруг получится, — хмыкнул Рюук. Лайт насторожился: — Это часть Плана Богов? Рюук состроил ему рожу и перекувыркнулся в воздухе: — Может быть. Я не могу тебе его раскрыть. Не вытянув из Рюука больше никакой полезной информации, Лайт в раздумьях отправился в одиночестве бродить по берегу озера. Значит, Боги дали второй шанс и Эл. Причём, опять сделали его сиротой, к тому же лишив воспоминаний. Не то, чтобы Лайту было жаль его, но это было несправедливо. С другой стороны, рассказывать нынешнему Эл об их прошлом — глупо, он просто не поверит и снова оттолкнёт, как и в первый раз. Может, сделать что-то такое, из-за чего он всё вспомнит? Лайт вдруг словно натолкнулся на невидимую преграду и резко остановился. Вспомнит, и что дальше? Захочет отомстить своему убийце? Эл способен на изощрённую месть, Лайт в этом не сомневался. А что, если попытаться найти с ним общий язык? В этом мире они не детектив и подозреваемый, а просто два студента, они могут даже… подружиться? Рюдзаки и в прошлой жизни заявлял, что Лайт — его друг, но это было ложью, и они оба это понимали. А ещё Ягами не мог отогнать от себя мысль, что Эл появился в этом мире только потому, что это Лайт попросил об этом у фестрала. Я должен подружиться с ним. Даже если он потом всё вспомнит и возненавидит меня. Мысль о ненависти Лоулайта неприятно кольнула, хотя в прошлой жизни Ягами ненавидели многие, и его это не трогало. Сейчас ему больше всего хотелось, чтобы Эл подружился с ним по-настоящему, а не в порядке игры в кошки-мышки. А если Лайту чего-то хотелось, он своего добивался. Ягами улыбнулся, почувствовав азарт предстоящей охоты, и в приподнятом настроении отправился на свой первый урок в Хогвартсе. Им оказались Заклинания, совместные занятия с Гриффиндором. Лайт сел на свободное место на последней парте и достал учебник «Стандартная книга заклинаний. 7 курс». Ученики, в особенности гриффиндорцы, по-прежнему провожали его заинтересованными взглядами, как будто он был кинозвездой. Лаура Де Пископо подошла к нему и спросила: — Можно мне сесть с тобой? Лайт кивнул, и она села рядом. Две пока неизвестные Лайту гриффиндорки тут же зашептались. Маленькому профессору Флитвику пришлось встать на стопку книг, чтобы его было видно издалека. Он кашлянул, привлекая к себе внимание, и тонким голосом сказал: — Седьмой курс очень важен, по его окончании вы будете сдавать итоговый экзамен — ЖАБА. Поэтому в этом году мы будем проходить и тренировать те заклинания, которые у вас могут спросить на экзамене. И начнём с Протеевых чар. Кто мне скажет, для чего они нужны? Билл Уизли, сидящий на первой парте прямо перед преподавателем, поднял руку. — Да, мистер Уизли, — пропищал Флитвик. — Протеевы чары — это вид магии, позволяющий объединять несколько предметов в единое целое, в некое подобие системы, — выпалил на одном дыхании Билл. — Верно, десять баллов Гриффиндору! — воскликнул профессор. Вспомнив об обещании Билла получить все двенадцать ЖАБА, которое тот дал гоблину в Гринготтсе, Лайт прошептал на ухо Лауре: — Билл Уизли — лучший студент, да? — Один из двоих. Уизли — заучка, если хочешь знать моё мнение. Он очень много учится и постоянно пытается показать себя в лучшем свете перед учителями. Немного странное качество для гриффиндорца, но похоже, он хочет построить хорошую карьеру. Ягами подумал, что Билл чертовски напоминает ему его самого до того, как Лайт стал Кирой. Та же высокая успеваемость путём непрерывной учёбы, то же желание найти хорошую работу. Только вот он от такой жизни готов был с тоски повеситься, а Биллу, похоже, нравилось. — А кто второй? — спросил Лайт, уже зная ответ. Лаура сморщила носик: — Лоулайт. Он с Когтеврана, ты ещё увидишь его, у нас общая История Магии. Вот он полная противоположность Уизли — перед преподавателями не выслуживается и не зубрит, ему как будто всё само даётся. Таких обычно называют гениями. Очень странный парень, с ним никто из наших не общается, и тебе я бы не рекомендовала это делать. — Что? — Лайт аж перо выронил. — Это почему ещё? Лаура серьёзно посмотрела на него и сказала: — Потому что он из приюта. — И что? — не понял Лайт. — Как что? Из магловского приюта! Его родители были неизвестно кем. Может, и маглами. Но не только это важно. Он ещё и сам по себе отталкивающий. Тебе не захочется общаться с ним, поверь, Лайт, — со смешком закончила она и повернулась к преподавателю, давая понять, что разговор окончен. Задача подружиться с Эл значительно усложнилась. Против этого был не только сам когтевранец, но и странные порядки слизеринцев, которые заставляли Лайта пылать праведным гневом. Как можно избегать человека только из-за того, что у него нет родителей? Бред какой-то. Он посмотрел на Лауру: она была довольно любезна с ним только потому, что он представился чистокровным? Лайт покачал головой: на первый взгляд волшебный мир был ещё более несправедлив, чем его собственный. Объяснив, как действуют Протеевы чары, и показав необходимые пассы палочкой, профессор Флитвик раздал всем по пять свитков пергамента и попросил написать какое-нибудь слово на одном, а потом с помощью Протеевых чар скопировать это слово на другие. — И не мухлевать! — предупредил профессор. — Я увижу, если вы будете писать на других свитках. Знания за седьмой курс Боги в голову Лайта не вкладывали, и поэтому изучать новые заклинания приходилось наравне со всеми. Это оказалось непросто, хоть он и читал учебники перед началом учебного года. Впрочем, сейчас амбиций быть лучшим учеником у Лайта не было. В библиотечных архивах он видел результаты ЖАБА прошлых лет, и среди лучших учеников было не так-то много тех, кто в будущем занял высокое положение в Министерстве. Очевидно, для того, чтобы изменить этот мир, не нужны были хорошие оценки. А мир, который сознательно втаптывал в грязь одарённых людей, не имеющих нужной родословной, определённо нуждался в изменениях. К концу урока только у Билла получилось перенести надпись хотя бы на один свиток, не говоря уже обо всех остальных. Другие студенты, включая Лайта, успеха не добились. Профессор Флитвик дал им задание практиковаться в Протеевых чарах после занятий и задал эссе об их использовании. Всё это было не особенно важно, потому что следующим занятием была, как Лайт помнил по расписанию, История Магии. А это означало встречу с Эл. Для приличия подождав Лауру, Лайт вместе с девушкой и остальными слизеринцами пошёл на урок Истории Магии. Как ему уже было известно, вело эти занятия самое настоящее привидение по имени профессор Биннс. Когда они подошли к дверям, студенты Когтеврана уже толпились в коридоре, по какой-то причине не заходя внутрь. Лайт нашёл взглядом Эл — тот в одиночестве стоял, прислонившись к стене, и опять что-то читал, держа книгу двумя пальцами за корешок. Профессор-привидение прошёл прямо сквозь стену и сонным голосом пригласил всех пройти в кабинет. Эл его то ли не услышал, то ли проигнорировал и остался стоять на месте. Энтони Коул ухмыльнулся своим друзьям, подошёл к Эл и резко выбил книгу у него из рук. Лоулайт вздрогнул от неожиданности, а книга взмыла вверх, описала дугу и ударилась о противоположную стену коридора. Несколько страниц при этом выпали и закружились в воздухе, как снежинки. — А ты не зевай, — назидательно сказал Коул и заржал, его компания подхватила, и они, смеясь, зашли в класс. Эл даже взглядом его не удостоил, он просто подошёл к книге и аккуратно поднял её, а Лайт собрал остальные листы и протянул когтевранцу. Тот как-то насторожённо посмотрел на него, забрал листы и буркнул: — Я бы и сам поднял. — Я просто хотел пом… — начал было Ягами. — Не надо, — прервал его Эл и зашёл в класс, оставив Лайта в полном недоумении. Снова. Весь урок Истории Магии Лайт думал о том, как живётся Эл в Хогвартсе. Часто ли над ним издеваются? И как он сам к этому относится: страдает, или ему всё равно? С Эл всё было непонятно, Лайт ведь толком ничего не знал о том, что творилось в душе у этого гения. Хотя, это делало его завоевание ещё интереснее — кому нужна лёгкая добыча? Лайт снова сидел за последней партой вместе с Лаурой, а Эл — через ряд от него и один. Сидел он, конечно, с ногами на стуле и единственный, кроме самого Лайта, записывал лекцию — перо летало по пергаменту с ужасающей скоростью. Все остальные уже через десять минут лежали на партах и медленно моргали — до того убаюкивающе монотонно профессор Биннс рассказывал о войнах с гоблинами. Следующие две недели Лайт предпринимал попытки хотя бы перекинуться с Эл парой фраз, но все они оборачивались или игнорированием, или открытой неприязнью со стороны когтевранца. Неужели Лайт был ему интересен только, как Кира? Осознавать это было довольно неприятно. — Что тебе от меня нужно? — напрямую спросил Эл после очередной попытки Лайта завязать простой светский разговор. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? — Я хочу с тобой подружиться, — честно ответил Лайт. Эл фыркнул, как ёж, и так же выпустил иголки: — Дружи со слизеринцами, Лайт Ягами. — Почему ты отталкиваешь меня? Ты ведь даже меня не знаешь. — Я знаю таких, как ты. Лживых лицемеров, — припечатал его Эл. Лайт вытаращился: — С чего ты взял, что я лицемер? — Все люди — лицемеры, — пожал плечами Эл. — Никто никогда не говорит правду в лицо, все играют в игры и притворяются друзьями. На самом деле дружбы не существует. — Значит, и ты сам тоже лжец? — улыбнулся Ягами. — Естественно. Но я хотя бы не называю друзьями тех, кто на самом деле мне враг. Ну да, конечно. — Я тебе не враг, Эл. То, что я ношу зелёную форму, не делает меня автоматически твоим врагом. Мне не нравятся здешние порядки, все эти бредни про чистокровность просто нелепы. Наука давно уже доказала, что кровосмесительство вредит как внешности, так и интеллектуальным способностям. На мой взгляд, важны только реальные знания и умения человека, но никак не его родословная. Лоулайт наклонил голову и с интересом посмотрел на него, водя большим пальцем по губе. Наконец он спросил: — Откуда может знать про науку чистокровный волшебник? — Я не чистокровный, я жил с маглами и знаю о науке многое, — ответил решивший не врать ему хотя бы в этом Лайт. — И ты лжёшь своим однокурсникам, чтобы они тебя приняли, так? — Да. — Я же говорил, что ты лицемер, — усмехнулся Эл. Лайт закатил глаза: — Это элементарная безопасность. Когда спишь в одной комнате с пятью помешанными на чистой крови людьми, лучше притвориться таким же. — И всё же это не объясняет твоего внезапного порыва подружиться со мной. Ты ведь не слепой, мог бы заметить, что люди меня избегают. — Потому что они идиоты. Лично мне интересно было бы пообщаться с самым умным человеком в школе. — А теперь ты пытаешься мне льстить, — неодобрительно покачал головой Эл. — Нет! Я искренне так считаю! — возмутился Лайт. — Я наблюдал за тобой на занятиях и в библиотеке. Я достаточно разбираюсь в людях, чтобы понять, что ты не зубрила, а очень одарённый от природы человек. Эл пару секунд молча смотрел на него, отыскивая подвох, потом вздохнул и сказал: — Допустим, всего лишь допустим, что то, что ты говоришь — правда. Хотя вероятность этого всего 4%. Лайт еле удержался от того, чтобы закатить глаза: опять его раскладывали на проценты, и опять цифры были не в его пользу. — Даже если так, — продолжал Эл. — Твой факультет не простит тебе дружбы со мной. — В смысле не простит? Что они мне сделают? — Да что угодно, — пожал плечами Эл. — Слизеринцы держатся друг друга, как большая семья, но если кто-то вздумает пойти против семьи, ему лучше приготовиться к худшему. Не факультет, а мафия. — Мне плевать, — решительно сказал Лайт. — Даже если мне будут строить козни. Я не собираюсь поступать так, как велят глупые правила. — Ты меня всё больше удивляешь, Лайт Ягами. — Просто Лайт. — Хорошо… Лайт. Но я рекомендую тебе подумать о последствиях, прежде чем ты всё-таки решишься пойти против факультета.