У Богов свои планы

Как выглядит бойкот по-слизерински, Лайт увидел сразу, как проснулся на следующее утро. Однокурсники, обсуждавшие вчерашний матч, в котором с минимальным перевесом победил Гриффиндор, принципиально делали вид, что его не существует. Выйдя в гостиную, Лайт обнаружил ту же картину. Первокурсники испуганно шарахались от него, как от чумного, а старшекурсники с безразличным видом смотрели как бы сквозь него. За завтраком Лайт сел рядом с Лаурой. Девушка потёрла кулаком красные глаза — было похоже, что она всю ночь проплакала — горько вздохнула и отодвинулась от него на максимально возможное расстояние. Лайт Ягами сидел за столом факультета в полном одиночестве. Все остальные демонстративно повернулись к нему спиной и отсели по крайней мере на два метра. Да уж, неплохо Коул их обработал. И, главное, как быстро! Билл Уизли подошёл к нему и заявил: — Лайт, я хотел сказать тебе, что весь Гриффиндор тебя поддерживает. — Правда? — Да. Ты пошёл ради друга против своего факультета, это очень смело, — улыбнулся Билл. — Ты можешь рассчитывать на нашу помощь. Скажи, если слизеринцы тебя сильно достанут, мы им наваляем! С этого времени гриффиндорцы, пуффендуйцы и многие когтевранцы начали предлагать Лайту дружбу, и теперь он практически никогда не был один. Коул и компания зло на него косились, но не трогали — Ягами выполнил обещание и теперь зарабатывал баллы для факультета практически на всех занятиях. Но самую главную компенсацию за бойкот Лайт получил на ближайшей Истории Магии — Эл сам сел рядом с ним. — Как тебе бойкот, Лайт? — поинтересовался когтевранец. — Если тебе тяжело, ты всё ещё можешь перестать дружить со мной и вернуться к ним. — Ни за что! Никто из этих аристократических придурков и мизинца твоего не стоит. Пусть бойкотируют на здоровье, меня это не волнует. Дружба с тобой мне намного важнее, чем какая-то эфемерная честь факультета, — искренне ответил Лайт. Эл улыбнулся и спросил: — Тогда как насчёт занятий трансгрессией сегодня вечером? — С радостью. А разве на территории Хогвартса можно трансгрессировать? — Нет, но я научился снимать эти чары на небольшой площади, — поделился Эл. После ужина, во время которого Лайт самым наглым образом сидел за столом Когтеврана, они пошли в сторону стадиона — Эл предложил практиковаться в трансгрессии на поле. Стоял тёплый осенний вечер, звуки замка смолкли вдали, и две одинокие фигуры замерли посередине пустого поля. — Кстати, а тебе можно трансгрессировать? Тебе ведь нет семнадцати, — прищурился Лайт. — Мне разрешили сдать экзамен досрочно. Я ведь вообще поступил в Хогвартс раньше других. Хотя, уверяю тебя, даже если было бы нельзя, это меня не остановило бы, — усмехнулся Эл. Ну да. Правила всегда не для него писаны были. — Ты ведь помнишь теорию? — спросил Лоулайт. — Да. Нужно сосредоточиться на цели и представить, что ты уже там. Потом медленно повернуться вокруг себя. Вроде всё. — Это вначале медленно, потом можно и быстро. Иногда трансгрессия может спасти жизнь. Попробуй трансгрессировать к вон тем кольцам, — Эл показал рукой на основания одних из квиддичных колец. — Покажи сам сначала, — попросил Лайт. Эл изящно повернулся на месте, полы его мантии взметнулись, и Лайт глазом моргнуть не успел, как когтевранец уже появился у назначенного им самим места под кольцами. — Давай теперь ты, — позвал он. — Трансгрессируй ко мне. Лоулайт шутливо протянул к Ягами руки. Лайту вдруг до одури захотелось взять Эл за руку. Интересно, у него холодные руки или тёплые? Он закрыл глаза, изо всех сил сосредоточился на образе когтевранца, повернулся вокруг себя и… ничего не произошло. Он так и остался стоять на месте. — Пробуй ещё раз, — приказал Эл. — Пока не получится. Но в этот вечер трансгрессировать у Лайта так и не получилось, как он ни старался. И на следующий день, и через день тоже. Ягами начал беспокоиться — на следующее воскресенье была назначена вылазка в Хогсмид, а у него на этот день уже имелся грандиозный план, продуманный до мелочей. Не хватало только одного — умения трансгрессировать. В расстроенных чувствах Ягами отправился на урок по Уходу за магическими существами. Как и в случае с Зельеварением, на этих занятиях семикурсники всех факультетов собирались вместе — те, кто решил продолжить обучение этому предмету. Эл, по его собственным словам, продолжал обучение Уходу за магическими существами, потому что звери гораздо лучше, чем люди. — Животные никогда не врут, Лайт. Ни магические, ни магловские. Если ты зверю не понравился, он возьмёт да и укусит тебя, чтобы ты больше к нему не лез. Всё очень просто и искренне. Жаль, что у людей не так. Уход за магическими существами вёл колоритный профессор Кеттлбёрн. Пожилой эксцентричный шотландец мог похвастаться пышной седой шевелюрой, шрамами на лице и двумя деревянными протезами, которые заменяли ему левую руку и правую ногу. Один глаз у профессора также отсутствовал, и Кеттлбёрн щеголял на уроках пиратской повязкой. Одетый в неизменную традиционную шотландскую одежду, включающую килт, Кеттлбёрн весело хромал из одного участка загона в другой, активно жестикулировал рукой и протезом, рассказывая студентам о главной страсти своей жизни — магических существах. — Добрый день! — жизнерадостно поздоровался со студентами профессор. — Сегодня мы будем изучать потрясающих существ, которых называют джарви. Они совершенно не опасны, так что можете подходить ближе! Студенты, зная склонность Кеттлбёрна преуменьшать опасность даже таких существ, как химеры и огненные крабы, опасливо подошли к большой деревянной коробке и заглянули в неё. В коробке копошилось с десяток зверьков, напоминающих хорьков-переростков. — Да это же хорьки! Какие миленькие! — воскликнула пуффендуйка Дженнифер Корнер и взяла зверька на руки. Джарви искосо поглядел на неё и вдруг злобно прошипел: — Пшла вон, уродина! Все покатились со смеху, а Дженнифер уронила джарви обратно в коробку и с обидой отошла. — Как замечательно! — воскликнул профессор Кеттлбёрн. — Вам очень повезло, мисс Корнер, джарви не со всеми разговаривают, обычно сразу кусаются, если не покормить. А отличает их от хорьков именно умение говорить по-человечески. Обычно они ограничиваются набором коротких фраз. Они часто говорят людям грубости, но это не со зла. Кто мне скажет, чем питаются джарви? Лайт ответил: — Они охотятся на гномов. А ещё едят крыс, мышей и кротов. — Верно! Десять баллов Слизерину! Ваша задача на этот урок — выбрать себе джарви и покормить его. Если они будут расположены, то позволят себя погладить. Приступайте! — Какие прекрасные звери, — пробормотал Эл. — Я знал, что тебе понравятся, — хмыкнул Лайт. — У вас есть что-то общее. — Я тебе не грубил, — прищурился Лоулайт. — Ты обозвал меня лгуном и лицемером, — припомнил ему Ягами. — Так это не грубость, это правда. — Вот и джарви так считают, — улыбнулся Лайт и взял за хвост мышь, которой не посчастливилось стать обедом для хорька-грубияна. Джарви оказались очень разговорчивыми. Они прекращали ругаться только на время поглощения пищи. Зверь, которого выбрал Лайт, за время урока успел обозвать его скотиной, подонком и пять раз полным идиотом. Ягами уже понял, что погладить зверь себя не даст, сел на землю, чтобы удобнее было кормить, и раскрыл перед джарви ладонь с мышью. Зверь обнюхал угощение и в один присест сожрал мышь, только хвост мелькнул между острыми зубами. Сообразив, что больше ему ничего не предложат, джарви почти нежно бросил Ягами: — Козёл вонючий, — и отправился к сородичам. Лайт хмыкнул и посмотрел на Эл, и от увиденного у него глаза на лоб полезли. Джарви когтевранца не просто позволял себя гладить, он забрался к Лоулайту на колени и урчал, как заправский кот, когда Эл чесал его за ухом. Подавив странное желание оказаться на месте джарви, Лайт подошёл и сел рядом с Лоулайтом. — Как тебе это удалось? Эл пожал плечами: — Не знаю, звери почему-то всегда ко мне тянутся. У нашей старосты Оливии Грасс есть кот, так он с первого курса предпочитает спать у меня на коленях, когда я в гостиной. Она сначала ревновала, потом смирилась. День шёл за днём, бойкот продолжался, и Лайт приходил в помещения Слизерина только, чтобы поспать. Находиться в гостиной, в которой все подчёркнуто презирали его, не было никакого желания. Ел он чаще всего или с когтевранцами, или с Биллом Уизли и его друзьями. Слизеринцы, видимо, поняли, что Ягами приносит пользу факультету, и, кроме игнорирования, никакого ущерба Лайту не причиняли. Профессор Снейп пару раз вызывал и Ягами, и Коула для разговора, но успехом это не увенчалось, как ни угрожал декан снятием баллов и всевозможными отработками. Лайт ещё несколько раз забегал на кухню, чтобы взять конфеты и пирожные для Эл и яблоки для Рюука. С каждым днём они продолжали сближаться с Эл. Сидели вместе на занятиях и в библиотеке, много разговаривали и продолжали заниматься трансгрессией. Накануне похода в Хогсмид у Лайта наконец получилось трансгрессировать. Он повторил перемещение в пространстве несколько раз, чтобы закрепить. В последний раз вышло почти так же изящно, как у Эл. Лоулайт зааплодировал, и Лайт в порыве радости обнял его и прошептал: — Спасибо, Эл. Лоулайт застыл, а потом неуверенно обнял его в ответ. Вечный одиночка, он никогда ни с кем не обнимался, но это оказалось неожиданно приятно и тепло. Он закрыл глаза и погрузился в это незнакомое ощущение. Лайт даже дышать боялся, чтобы не потревожить то, что сейчас возникло между ними. То, чему он затруднялся дать определение, но очень ценное для них обоих. Так они и простояли на поле в обнимку, пока не стемнело. — Эл, — позвал его Лайт, когда они уже шли к замку. — Пошли завтра в Хогсмид вместе! — Пошли. Ты ведь там ни разу не был? Ягами покачал головой. Они разошлись по спальням своих факультетов, и Лайт не мог сомкнуть глаз до утра, тупо пялясь в зелёный полог кровати и думая о завтрашнем дне. Воскресное утро выдалось ветреным и дождливым. Лайт волновался, что Эл откажется идти на улицу и предпочтёт провести время в замке, но, когда он вошёл в Большой зал, Эл уже сидел за столом Когтеврана. В Хогсмид студенты ходили в магловской одежде, и Лоулайт был в джинсах и синей ветровке с капюшоном. Сам Ягами, с тоской поглядев на погоду за окном, поверх рубашки надел чёрный плащ. Деревню Хогсмид, единственное полностью магическое поселение Британии, уже начали наряжать к грядущему Хэллоуину: Лайт разглядел у порогов сказочных домиков под соломенными крышами тыквы и скелеты, а кроны деревьев украшали летучие мыши и паутина. — Куда ты хочешь пойти? — ёжась от холода, спросил Эл. — В «Сладкое королевство», — назвал Ягами первый пункт своего плана. Эл улыбнулся: — Хороший выбор. Любимая всеми студентами Хогвартса кондитерская встретила их буйством сладких ароматов, полностью оправдывая своё название. В воздухе витала смесь сахара, шоколада, мяты, нуги и пастилы. Лайт внимательно наблюдал за Эл, подмечая те сладости, на которые тот смотрел дольше всего. У витрины со штабелями шоколада всевозможных сортов Лоулайт замер с видом паломника, достигшего храма. Лайт оставил его там и потихоньку подошёл к хозяину «Сладкого королевства», мистеру Флюму. — Здравствуйте! Скажите, вы принимаете заказы? — спросил Лайт. — Да, конечно. Что вы хотите? — Мне нужна подарочная корзинка со сладостями к 31 октября. Положите побольше шоколада, ещё сахарные перья, желатиновых червячков и карамельные бомбы, — перечислил Ягами. — У вас же есть доставка? — Конечно, мы пошлём сову. На имя кого подарок? — Эл Лоулайт, факультет Когтевран, Хогвартс. Пусть сова сразу ему принесёт. И вложите в корзинку вот это, — Лайт протянул продавцу открытку. Покупка влетела ему в копеечку, но Лайт ни о чём не жалел. Общаясь с Эл, он вдруг обнаружил, что подарки гораздо приятнее дарить, чем получать — счастливая улыбка друга стоила потраченных галеонов. Эл купил плитку шоколада и сахарные перья, и они вышли на улицу. Дождь усиливался, а ветер неистово завывал в узких закоулках Хогсмида. — Пойдем в «Три метлы»? — предложил Лоулайт. — Там хотя бы тепло. Друзья перешли на другую сторону улицы и вошли в паб. Лайт огляделся по сторонам: в «Трёх метлах» было очень многолюдно — плохая погода собрала здесь и местных жителей, и преподавателей со студентами. За одним из столиков Лайт заметил профессоров Макгонагалл и Рейкпик, которые о чём-то ожесточённо спорили. За другим сидела компания семикурсников-слизеринцев во главе с Коулом, которые, заметив Ягами с Лоулайтом, скривились и сделали вид, что их тошнит. Лайт и бровью не повёл. Эти подростки не понимали, да и не могли понять, что их бойкот для него не имеет ровно никакого значения. Не после всего того, что он пережил в прошлой жизни. Взяв по кружке дымящегося ароматного сливочного пива, друзья сели за столик в углу. Рядом потрескивал камин, а горячий напиток разносил долгожданное тепло по всему телу. — Слушай, Эл, а у тебя получается телесный Патронус? — вспомнил вдруг Лайт. — Да, у меня получилось его вызвать на шестом курсе, — ответил Эл, прихлёбывая сливочное пиво. — Но это было очень сложно. Наверное, самое сложное заклинание для меня. — Да, для меня тоже. Хуже трансгрессии, — усмехнулся Лайт. — У меня как получалось просто серебристое облако, так и получается до сих пор. — Наверное, слабое воспоминание используешь. О чём ты думаешь, когда вызываешь Патронус? О тебе. Но не говорить же так прямо. Как-то двусмысленно прозвучит. — Думаю о том, как узнал, что я волшебник, — соврал Лайт. — А я вспоминаю, как в первый раз увидел Хогвартс, — улыбнулся Эл. — Самое счастливое воспоминание. Я ничего не помню до девяти лет, врачи сказали, что это амнезия из-за автокатастрофы. Я очнулся уже в больнице. Лайт замер. Эл никогда раньше не рассказывал о своём прошлом. Неужели, начал доверять? — Мои родители погибли, — продолжал Эл, — и я не помню их… После аварии у меня не осталось родственников, поэтому я попал в детский дом. Не могу сказать, что там было совсем плохо, но и счастливыми те времена не назовёшь. Большую часть времени я читал в своей комнате. А потом прилетела сова с письмом. Сначала я отнёсся к этому скептически, думал, кто-то подшутил надо мной: какая ещё волшебная школа? Но потом пришла профессор Макгонагалл, поговорила со мной и начальником приюта, и оказалось, что всё правда. Ты видел, как она в кошку превращается? — Нет, — усмехнулся Лайт. — Но наслышан, что она анимаг. А каким показался тебе Хогвартс, когда ты впервые увидел его? Лицо Эл приобрело мечтательное выражение, он улыбнулся воспоминаниям и проговорил: — Он показался мне фантастическим. Такой огромный, и в нём столько всего удивительного. Привидения, полтергейст, горгульи, движущиеся лестницы, говорящие портреты! За время учёбы я облазил весь замок вдоль и поперёк, но наверняка до сих пор не знаю всех его секретов. Лайт, подперев рукой голову, внимательно слушал. Чем больше он узнавал о жизни Эл в волшебном мире, тем сильнее удивлялся. Лоулайт экспериментировал с зельями и заклинаниями, изучал замок, его любили магические существа. И при всём при этом он оставался самым непопулярным учеником Хогварста. Ему самому было на это в высшей степени наплевать, но Лайту было за него обидно. Стараясь не выдавать своего волнения, Ягами приступил к выполнению главного пункта своего сегодняшнего плана. Допив сливочное пиво, он как бы между прочим произнёс: — Слушай, у меня есть к тебе предложение посетить одно место прежде, чем мы вернёмся в замок. — Если ты хочешь в «Зонко», то… — начал было Эл. — Нет, — перебил его Лайт. — Мне хватило знакомства с Клыкастой Фрисби. Я хочу показать тебе Токио, мой родной город. — Токио? — глаза Эл расширились от удивления. — Это ведь далеко. — Ну и что? Я теперь умею трансгрессировать, а в Хогсмиде нет чар, запрещающих это делать. — Даже не знаю, — усомнился Эл. — А что мы там будем делать? — Просто погуляем. Там намного теплее, чем здесь, я уверен. Это обстоятельство решило дело. Они вышли из паба и свернули в ближайший безлюдный переулок. Лайт, получив официальный повод взять Эл за руку, переплёл их пальцы, представил свой университет и крутанулся вокруг себя, не выпуская руки друга. В Токио действительно было намного теплее. Солнце уже клонилось к закату, на небе не было видно ни облачка. Где-то здесь жили японские маги, но Лайт, конечно, не знал, где. Впрочем, другие колдуны его не особенно интересовали. Он замирал, представляя возможную реакцию Эл, если тот вспомнит знакомые места. — Это школа? — Лоулайт выглядел заинтересованным, но явно не узнавал этих мест. — Это магловский университет, Тоо. Пойдем внутрь, — Лайт по-прежнему не выпускал руки Эл из своей, а тот и не возражал. Почему-то им обоим это казалось правильным. Они зашли на территорию университета, прошли корпуса и вышли к теннисному корту. Шёл матч, и трибуны были практически полными. Лайт внимательно посмотрел на Эл: никаких признаков узнавания не было. — Что они делают? Это какая-то игра? — спросил Лоулайт. — Да, называется теннис. Ты никогда не видел, как в него играют? — Нет. — Довольно интересный спорт, я занимался им, когда жил здесь. Давай посмотрим немного, вдруг тебе тоже понравится. Они уселись на трибуны. После краткого объяснения правил Эл как заворожённый начал следить за игрой. А Лайт наблюдал за бывшим детективом. Он совершенно точно ничего не вспомнил, но его интерес к теннису подкинул Ягами хорошую идею. Впрочем, Лоулайт озвучил её сам сразу после окончания матча: — Лайт, научи меня, пожалуйста! Этот спорт явно подразумевает не только силу и ловкость, но и умение мыслить наперёд. Мне нравится. Лайт улыбнулся: — Договорились, я научу тебя. Правда, не представляю, где мы можем играть. В Англии уже слишком холодно, чтобы играть на улице. Есть, конечно, крытые корты, но я не знаю, где они. Но я что-нибудь придумаю. Пойдём, покажу ещё одно место, которое тебе точно понравится. Даже больше тенниса. — Правда? Ты меня заинтриговал. Ну пойдём. Они зашли в то самое кафе, в котором сидели в тот примечательный день, когда детектив рассказал о своих подозрениях. Увидев гигантский выбор пирожных, Эл припал носом к витрине: — Мерлин, как вкусно выглядит, даже лучше, чем в «Сладком королевстве»! Я хочу всё это. — Только они маглы, галеоны не принимают. Но у меня есть магловские деньги, я заплачу, не волнуйся. — Я тебе отдам сразу, как окажемся дома, — заверил его Лоулайт. — Хорошо, — Ягами с удовольствием наблюдал, как закрытый и нелюдимый Эл проявляет искренние эмоции, словно ребёнок. Он был по-настоящему счастлив. И он, Лайт, был источником этого счастья. Набрав пирожных, они сели за тот самый стол, где когда-то в прошлой жизни детектив показывал Ягами записки Киры о Богах Смерти, которые любят яблоки. Закончив есть, Лоулайт довольно облизнул пальцы и посмотрел на Ягами с загадочной полуулыбкой: — Это так странно, Лайт. У меня такое ощущение, что ты очень хорошо меня знаешь, как будто мы были знакомы раньше. И ведь когда ты упоминал при первой встрече Токио восемь лет назад, ты точно имел в виду, что знаешь меня. Но я не помню этого. Как это может быть? — Возможно, мы встречались в прошлой жизни, как знать, — Лайт отпил кофе и тоже улыбнулся. Ни Тоо, ни теннис, ни «их» кафе не вернули Эл воспоминания. Лайт и сам не знал, к лучшему это или к худшему. С одной стороны ему по-прежнему казалось несправедливым такое положение вещей, но с другой, в этой жизни Эл Лайту доверял, и это было слишком ценно, чтобы потерять.