У Богов свои планы

Из-за назначенных отработок у профессора Кеттлбёрна расследование пришлось немного отложить. Впрочем, это не мешало двум детективам обсуждать имеющиеся у них данные и строить предположения. — Ты хорошо знаешь профессора Дамблдора, Эл? — спросил как-то Лайт, когда они уже по десятому разу разобрали показания свидетеля убийства и теперь в обнимку лежали на кровати в Выручай-комнате. — Не лучше, чем другие, — пожал плечами Эл. — Один из самых сильных волшебников современности, в Британии так точно. Победил Грин-де-Вальда. Верховный чародей Визенгамота. Открыл двенадцать способов применения крови дракона. Вот и всё, наверное. — Но ты знал, что он легилимент, ведь так? — Да, он уже как-то расспрашивал меня о моих экспериментах с заклинаниями и применял легилименцию, потому что я ничего не хотел рассказывать. А я, к сожалению, пока не смог овладеть окклюменцией — защитой разума от проникновения. — Неужели всё-таки есть что-то, чего ты не умеешь? — поддел его Ягами. — Ментальная магия — это то, что дано волшебнику от природы. Хороших легилиментов в мире очень мало. Научиться закрывать сознание можно, но для тренировки нужен человек, которому ты можешь довериться настолько, чтобы пустить его в свою голову. А я не доверяю людям в принципе. — Даже мне? — Лайт внимательно посмотрел на него. Эл задумался и проговорил: — Тебе я доверяю больше, чем другим. Если честно, то больше, чем мне бы этого хотелось. Но в голову к себе залезть я не дам. Так к чему ты спрашивал про Дамблдора? Лайта неприятно кольнуло предчувствие того, какой будет реакция Эл, когда он вспомнит прошлую жизнь, и он быстро ответил: — Тебе не показалось странным, что он настаивал на том, чтобы мы докладывали ему о ходе расследования и сообщили имя убийцы? Ему, не аврорам. — Ты намекаешь, что он может быть причастен к этим убийствам? — догадался Эл. — Да. Я знаю, он светлый волшебник и почитается всеми в Британии, но… Он производит впечатление очень искусного манипулятора. Уж в чём-чём, а в манипуляциях Лайт разбираться умел. — Он и есть манипулятор, — кивнул Эл. — Многих обманывает его образ благодушного старичка, но это далеко не так. Вот ты знал, например, что твой декан был Пожирателем смерти? Лайт уставился на него с изумлением. Снейп, конечно, производил впечатление тёмного колдуна, но чтобы быть ближайшим соратником Волан-де-Морта?! — Почему он тогда не в тюрьме? — спросил Ягами. — Потому что он нужен Дамблдору, — веско заметил Эл. — О суде над Снейпом писали все газеты. Дамблдор выступил в его защиту и сказал, что тот перешёл на светлую сторону задолго до падения Тёмного Лорда. И я не знаю, что такого сделал Дамблдор, чтобы такой сильный волшебник, как Снейп, встал на его сторону, но наш директор однозначно умеет управлять людьми. Трудно его за это не уважать. — Так если он знает Пожирателей Смерти, может, он и правда причастен к убийствам? — Вероятность этого не выше 4%, Лайт. Дамблдор многократно выступал в поддержку маглов и маглорождённых волшебников. Я не исключаю этого, но мне кажется, что скорее тут замешана политика. Возможно, у Дамблдора и аврората сложные отношения. Два дня подряд большими хлопьями валил снег — дело близилось к Рождеству. Когда Эл пришёл на отработку, Лайта ещё не было на месте. Зато профессор Кеттлбёрн энергично помахал деревянным протезом Лоулайту и заковылял к нему. — Здравствуйте, профессор. А вы уже нашли химеру? — Пока нет, прячется где-то бедная моя, — вздохнул Кеттлбёрн. — Ей, наверное, очень страшно. А как страшно будет тому, кто её всё-таки отыщет… Подошёл запыхавшийся Лайт и сказал: — Извините, профессор, меня задержали. — Ничего! — махнул рукой Кеттлбёрн. — Вашей задачей на сегодня будет найти… Нет, не химеру, — улыбнулся профессор, увидев, как вытянулись лица студентов. — Лукотрусы у меня разбежались. На фоне снега их найти проще, чем в листве, думаю, вы за пару часов управитесь. Держите вот корзину, сюда их запустите. Он ушёл в дальний конец загона, напевая себе под нос, а Эл немедленно спросил у Лайта: — И кто тебя задержал? — Эмили Тайлер, гриффиндорская староста. О, смотри, лукотрус! — Лайт поймал и поднёс к глазам маленькое странное создание, будто сделанное из прутиков и коры. Лукотрус возмущённо уставился на человека, не дававшего ему бежать по своим, без сомнения, очень важным лукотрусьим делам. — И что ей от тебя понадобилось? — не дал сбить себя с толку Лоулайт. — Пригласила меня в Хогсмид. Типа на свидание. На самом деле она, конечно, просто хочет заставить своего парня ревновать. — Мерлин, ещё одна староста! Мёдом ты что ли для них намазан?! — возмутился Эл, и Лайт невольно улыбнулся, бережно отправляя лукотруса в корзину. — Что ты ей ответил? — продолжал допрос Эл. — А что я мог ответить? Я люблю тебя, мне эта Эмили до фонаря, пусть и считается самой красивой в Хогвартсе. Эл замер и переспросил: — Лайт, что ты сейчас сказал? Ягами посмотрел на него: — Что Эмили считается самой красивой в Хогвартсе? — Нет, до этого, — нетерпеливо отмахнулся Эл. — Что люблю тебя? — Да. Это правда? — когтевранец внимательно заглядывал слизеринцу в глаза. — Правда, конечно. А ты думал, я с тобой встречаюсь из спортивного интереса? — Тогда повтори ещё раз, — потребовал Лоулайт. Лайт тепло улыбнулся, провёл пальцами по щеке парня и сказал: — Я люблю тебя, Эл. А ещё у тебя в волосах застрял лукотрус, — он выпутал маленькое недовольное создание из чёрных прядей и тут же получил ощутимый укол в палец: лукотрусу гораздо больше нравилось в густых волосах, чем на свежем морозном воздухе. Впрочем, Лайт не обратил бы внимание, даже если бы из кустов сейчас выскочила химера, потому что Эл обнял его, прижавшись к Ягами своим худым телом, и прошептал в самое ухо: — Я никогда ещё не был счастливее, Лайт. Спасибо, что появился в моей жизни, — он чуть отодвинулся, не разрывая объятий, и снова посмотрел слизеринцу в глаза: — Я тоже тебя люблю. Они так и стояли, обнявшись и почти не дыша, держа где-то на краю сознания, что целоваться сейчас нельзя — их могут увидеть. Снег покрывал белыми хлопьями волосы и зимние мантии. Снежная пелена скрыла замок, оставив их наедине друг с другом и хрустальной тишиной декабря. Волшебный момент самым наглым образом испортил лукотрус, которого всё ещё сжимал в руке Лайт: он укусил Ягами за палец, заставив ойкнуть и разжать захват, и что было сил припустил подальше от людей. Парни рассмеялись, Эл проворно схватил убегающего лукотруса и водворил в корзинку. В этот день они нашли ещё десятерых, а назавтра и через день — по пятнадцать. Когда парни уже начали подозревать, что Кеттлбёрн отпускает на волю всё тех же лукотрусов по третьему разу, их наконец освободили от отработок. На воскресенье была назначена последняя в году вылазка в Хогсмид, так что Лайт и Эл могли вполне легально прогуляться до деревни. Впрочем, учитывая карт-бланш от Дамблдора, главное было не переходить границы дозволенного. — Мне кажется, твои поклонницы скоро обо всём догадаются, — сказал Эл, когда они шагали вместе со всеми в Хогсмид. — Почему? — Сначала Оливия тебя сюда звала, потом Эмили, а идёшь ты со мной, — ответил Лоулайт. Как будто в подтверждение его слов Оливия Грасс, идущая под руку со своей подругой, проводила их подозрительным взглядом. — Честно, мне всё равно, — пожал плечами Лайт. — Если бы не слизеринцы со своими архаичными представлениями, я бы взял тебя за руку и не парился. — Правда? — удивился Эл. — Ну да. Какое мне дело до того, что они подумают? А так все бы поняли, с кем я встречаюсь, и перестали бы надоедать приглашениями. — Мне тоже нет дела до мнения окружающих, но я беспокоюсь за тебя, — тихо сказал Эл. — А я за тебя. Поэтому будем скрываться дальше. Они по традиции зашли в «Сладкое королевство» и, не тратя больше драгоценное время зря, переместились в Лондон. Следующая жертва рушила стройную концепцию о серийных убийствах, потому что труп был обнаружен в другом районе — Гринвиче. В этом отдалённом районе города детективы тоже не были ни разу, поэтому снова поехали на «Ночном рыцаре». В этот раз Лайт точно скопировал позу Эл и удержался на ногах во время резкого торможения волшебного автобуса. Лоулайт одобрительно похлопал его по плечу. Воскресным декабрьским днём улицы Гринвича были полны народа: местных жителей и туристов. В основном люди приезжали поглазеть на знаменитый нулевой меридиан, желая сфотографироваться в восточном и западном полушарии одновременно. Находились и такие, кто приехал посетить Гринвичский университет и погулять в его красивом парке. И только два укутанных в тёплые шарфы молодых человека приехали сюда, чтобы расследовать убийство. Они выпили зелье Старения, чтобы выглядеть на тридцать лет, и направились к дому жертвы. Пожилой Аластор Эйден проживал на третьем этаже небольшого дома в тихом квартале, прямо над местным баром. Детективы поднялись к его квартире, тихо вскрыли замок Алохоморой и начали осмотр. Обстановка квартиры была скудной: старенькая продавленная кровать, шаткий стул, письменный стол да шкаф с книгами. Из заключения полиции Лайт и Эл знали, что тело мистера Эйдена обнаружил местный бармен, когда приходил проведать старика. Эл опустился на колени и внимательно осмотрел пол. — Лайт, тебе не кажутся странными эти царапины на полу? — спросил он напарника. Ягами тоже сел на пол и рассмотрел длинные полосы, расчерченные на деревянном полу. — Кажутся. Не похоже, чтобы их оставила мебель. Скорее, это был какой-то острый предмет. Нож? — Может быть. Но на надпись совершенно непохоже, так что это не послание от убийцы, — задумчиво сказал Эл. — Я тоже нашёл интересную вещь, смотри, — Ягами указал на дальнюю стену, на которой доски неплотно прилегали друг к другу — было похоже, что их сдвигали с места. Они подошли к стене и подёргали доски: три из них легко поддались, и за ними обнаружился сейф. — Алохомора! — приказал Эл, и сейф распахнулся. — Не может быть! — Лайт вынул из сейфа колдографии и старые магические газеты. Сомнений быть не могло — люди на фотографиях определённо двигались. Кроме того, на самом дне сейфа обнаружилась волшебная палочка. Обменявшись недоумёнными взглядами, детективы начали просматривать газеты. Те оказались очень старыми, времён войны с Грин-де-Вальдом. По всему выходило, что Аластор Эйден был волшебником и воевал в той далёкой войне на светлой стороне, за что был награждён Орденом Мерлина Второй степени. — А на этой колдографии он в форме аврора, — заметил Эл, рассматривая снимок. — Значит, после войны Эйден пошёл работать в аврорат. Но почему он живёт в магловском квартале? И, главное, почему наш убийца его прикончил? — Может быть, он маглорождённый волшебник? — предположил Лайт. — Не завёл семью и на пенсии решил вернуться к маглам. — Это, конечно, возможно… Но неужели наш убийца не знал, что этот человек — волшебник, герой войны? Кроме того, бывший аврор, у них хорошая боевая подготовка… Я понял! — последнюю фразу Эл произнёс уже на полу, вновь рассматривая загадочные следы. Он сел в свою любимую позу и продолжил: — Убийца не знал, что Эйден — волшебник, потому что тот давно ведёт магловский образ жизни. Война с Грин-де-Вальдом не задела Британию так сильно, как война с Тёмным Лордом, и многие могут просто не знать тех героев в лицо. Боевое прошлое сделало своё дело — Эйден защищался каким-то подручным предметом. Возможно, это была связка ключей. Палочка-то у него в сейфе хранилась, к ней он бы не успел. — Но почему пол расцарапан? Авада Кедавра убивает мгновенно, — усомнился Лайт. Эл поднял на него взгляд: — Возможно, его смерть была не такой быстрой, как другие. Следов борьбы нет, но это ничего не значит, ведь есть… — Круциатус, — закончил за него Лайт. Эл кивнул: — Если у него в руке была зажата связка ключей, то вполне объяснимо, что, пока его пытали, рука с ключом непроизвольно царапала пол. — Давай расспросим бармена, — предложил Лайт. — Если он нашёл труп, то и ключи в руке обнаружил бы. Они сложили все волшебные находки обратно в сейф, снова прикрыли его досками, запечатали дверь и спустились вниз. В баре по случаю дневного времени суток народу было немного. Молодой темноволосый бармен протирал стаканы за стойкой. Лайт и Эл опустились на барные стулья. Лоулайт был недоволен: на такой неудобной и шаткой конструкции было совершенно невозможно занять оптимальную позу для дедукции, так что он просто сгорбился сильнее обычного и исподлобья уставился на бармена. Лайт, напротив, напустил на себя максимально расслабленный вид и сказал: — Нам два кофе, пожалуйста. Бармен окинул их хмурым взглядом, но кофе сварил. Удивлённо проводил взглядом шесть кубиков сахара, которые друг за другом аккуратно скидал в небольшую чашку Эл, и наткнулся на удостоверение, которое показывал ему Лайт. — Детективы… — вздохнул бармен. — Опять про старика Эйдена пришли расспрашивать? — Да, — ответил Лайт. — Расскажите о том дне, когда вы обнаружили его труп. — Ладно, — буркнул бармен и вновь принялся протирать стаканы. — Старик Эйден тут давно живёт… жил. В бар каждый день заходил кофе выпить. Не помню ни одного дня без того, чтобы старик не пришёл. Бывало и выпивал, конечно, тогда начинал какие-то странные байки рассказывать про магию. Ну, вы понимаете, — бармен выразительно посмотрел на Лайта и покрутил пальцем у виска. Лайт кивнул: — Продолжайте, пожалуйста. — В тот день я увидел, что старика нет, забеспокоился, поднялся наверх. Постучал, никто не открыл. Дверь была заперта, я открыл её запасным ключом, Эйден дал его мне на всякий случай. Увидел старика лежащим на полу. — В его позе было что-то странное? — спросил Эл, сам сидевший в донельзя странной позе на барном стуле. Бармен, подумавший о том же, хмыкнул и спросил: — Вы тут Холмс, а он Ватсон? — Скорее, я тут Холмс, а он — Пуаро. Но вы на вопрос не ответили, — напомнил ему Эл. — Вообще, вы знаете, да. Мне показалась странной поза, в которой он лежал. Знаю, что это обычный сердечный приступ, но у него руки и ноги были вывернуты под неестественным углом. Лицо всё перекошено, а в глазах застыл такой ужас… Меня аж передёрнуло при взгляде на старика. А в руке была с силой зажата… — Связка ключей? — спросил Лоулайт. — Да! — бармен поражённо уставился на него. — Вы и правда как Шерлок Холмс! Значит, вы думаете, его убили? — У нас есть такие подозрения, — ответил Эл, довольный тем, что его догадка подтвердилась. Бармен покачал головой: — Странно это. Кому понадобилось убивать старика Эйдена? Мирный был дед, никого не трогал. Я вот что вам ещё скажу. Полиции я этого не рассказывал, но вы мне внушаете больше доверия, чем эти бобби. Короче, у меня такое ощущение, что незадолго до смерти старика меня кто-то о нём расспрашивал. Но кто — хоть убей не помню, всё как в тумане. Хотя обычно я очень хорошо запоминаю лица — профессия обязывает. Поблагодарив бармена и стерев у него воспоминания о себе, детективы вышли на улицу. — Похоже, твоя версия правильная, — сказал Лайт. — Вывернутые суставы — это очень похоже на Круциатус. — Да, но почему убийца вдруг стал действовать по другой схеме? Узнавать о будущей жертве, не до конца стирать память бармену, а потом пытать старика перед смертью. Всё это не укладывается в шаблон его поведения… — А что, если у него к Эйдену были личные счёты, а до этого он убивал для отвода глаз? — предложил Лайт. Эл провёл большим пальцем по нижней губе, обдумывая версию: — Может быть… Но меня смущает также и другой район. И потом, мы ведь об убийствах говорим, Лайт! Это тебе не лукотрусов в разных районах собирать! Убить нескольких человек для отвода глаз? Это же надо быть человеком без сердца. Да, например, Кирой. В этот момент за их спинами взлетел невидимый обоим Рюук и, преодолев границу между мирами, встал на пыльную землю Мира Богов Смерти. На троне восседал сверкающий бриллиантами Армония Джастин Бейондлемэйсон, а рядом играли в карты Зероги и Гук. Как раз вся троица и нужна была Рюуку. Он подошёл к правой руке Короля Богов и поздоровался: — Привет, Джастин! — Привет, Рюук! Мы давно тебя ждём, — ответил Бейондлемэйсон. Зероги и Гук согласно закивали головами. — Как там поживает наш Кира? — Хорошо поживает, — ответил Рюук. — Даже лучше, чем мы рассчитывали. Он всё-таки умеет оборачивать ситуацию в свою пользу. Ну, правда, и врагов он себе нажил предостаточно. — Ты следишь за ним, как договаривались? — спросил Зероги. — Конечно, слежу. Я ему сказал, что в сам Хогвартс не залетаю, мол, не люблю привидений. Боги Смерти рассмеялись. Привидения Хогвартса были абсолютно безвредны, разве что полтергейст Пивз мог нанести Богу Смерти какой-нибудь урон, и то вряд ли, учитывая способность Богов становится невидимыми и нематериальными в любой момент. — Какие у него отношения с L? Всё по нашему плану? — спросил Джастин, поигрывая алмазными пальцами. — Даже лучше, чем мы с тобой рассчитывали. Они... как там говорят люди? Созданы друг для друга, — Рюук заржал. — Вот чёрт! — выругался Зероги. — Но я уверен, всё изменится, когда ты вернёшь L воспоминания! — Когда это, кстати, будет? — уточнил Гук. — Да уже скоро, — ответил Рюук. — Они пока расследование ведут. Вот закончат или хотя бы выйдут на финишную прямую, тогда и расскажу ему всё. Джастин откинулся на спинку трона и лениво произнёс: — Я тут подумал, а не отправить ли к ним ту девушку, из-за которой двое наших погибли? Как её звали? — Миса, — ответил Рюук. — Лайт уж точно ей не обрадуется. Особенно, если она будет его помнить. — Ну так наша задача не в том, чтобы радовать Киру, а в том чтобы подкидывать ему новые испытания, — заметил Джастин. — Ты слишком привязался к своему человеческому питомцу, Рюук, — ухмыльнулся Зероги. — Ерунда! — отмахнулся Рюук. — Когда он мне надоест, я снова запишу его имя в Тетрадь и отправлю в Небытие. Трое Богов Смерти посмотрели на него с сомнением: в своё время именно Рюук предложил игру под названием «План Богов». Как подозревали остальные, просто желая дать интересному человечку второй шанс. Впрочем, они и сами не возражали против очередной игры — Мир Богов казался сотканным из скуки. — Так что, ты не находишь, что ввести ещё одну фигуру в наш план будет забавно? — повторил вопрос Джастин. Рюук с сомнением покачал головой: — В Хогвартсе уже половина учебного года прошла, Миса не сможет просто так туда попасть. Да и, честно говоря, разборки Киры и L интереснее, когда они один на один друг с другом. Мису можно отправить в другую Вселенную, если хочешь. — Ладно, оставим всё, как есть, — согласился Джастин. — Лети обратно и обязательно расскажи нам, как отреагирует L на воспоминания о прошлой жизни, и как он после этого будет общаться с Кирой. — Ух он его порвёт! — предвкушающе потёр руки Зероги. — Жду не дождусь хода L в этой игре. Рюук пообещал рассказать, как всё пройдёт, и вновь спустился в волшебный мир. Детективы к этому времени успели осмотреть ещё два места преступления, но ничего нового не обнаружили. Жертвами вновь стали маглы, и почерк убийцы был тем же, что и в первых двух случаях — предположительная Авада Кедавра без каких-либо следов и свидетелей. До Рождества оставалось совсем немного. Улицы Лондона пестрели праздничными вывесками, венками, наряженными ёлками и другой атрибутикой. Раскрасневшиеся люди бегали по магазинам, стараясь успеть купить подарки родным и близким. — Лайт, ты будешь праздновать Рождество с родителями? — как бы между прочим поинтересовался Эл, любуясь особенно пышной ёлкой в разноцветных огнях. — Нет, я хотел остаться в Хогвартсе, — ответил Лайт и, поймав недоверчивый взгляд Эл, пояснил: — Мои родители уедут в командировку. Так что мне особенно некуда идти. А ты? — Я всегда остаюсь на Рождество в Хогвартсе. Обычно я ходил на праздничный ужин, а потом проводил время один. Варил зелья, тренировал заклинания, читал, изучал замок… — И тебе не было одиноко? — Нет, мне нравится одиночество. Ты же понимаешь, люди слишком… — Лицемерные, я помню. И тебе не нравится, когда тебя поздравляют неискренне, я прав? Эл кивнул и улыбнулся: — Но я не против провести это Рождество с тобой. — Что ж, тогда пора наряжать Выручай-комнату, — ответил Лайт и взял Эл за руку перед тем, как трансгрессировать в Хогсмид.