У Богов свои планы

За неделю до Рождества детективы побывали в ещё одном новом для себя районе Британской столицы — Кенсингтоне. Здесь, в кампусе Имперского колледжа Лондона, было обнаружено тело следующей жертвы Авады Кедавры, замаскированной под сердечный приступ. Убитого звали Брайан Спенсер, он был студентом третьего курса медицинского факультета. Комната в кампусе была трёхместной, и вместе с Брайаном там проживало ещё два его однокурсника. В данный момент они оба сидели напротив детективов и отвечали на их вопросы. — Кто из вас обнаружил тело Спенсера? — спросил Лайт. — Я, — вздохнул светловолосый молодой человек. — Мы договаривались встретиться с Брайаном у бассейна, чтобы поплавать наперегонки, как всегда. Он сильно опаздывал, что для него вообще не характерно. В итоге я плавал один, а потом пришёл в комнату, а Брайан… — он прерывисто вздохнул, — лежал тут мёртвый на полу. Он даже окоченеть успел. — Комната была открыта, когда вы вошли? — спросил у него Эл. — Нет. Это очень меня удивило, потому что мы редко запираемся — друзья часто заходят. — Интересно… Убитый держал что-нибудь в руках? — Нет. — Вы заметили какие-нибудь следы борьбы? — продолжал допрос Эл. — Нет, — покачал головой светловолосый. — Удивительно другое — у Брайана руки и ноги были вывернуты, как будто его била судорога. Но никаких болезней, связанных с припадками, у Брайана не было. Детективы переглянулись: убийца вновь пытал жертву, прежде чем убить. — У Спенсера были проблемы с сердцем? — вклинился Лайт. — Вроде нет, но ведь такое случается, даже молодые умирают от сердечных приступов. У нас большая нагрузка в университете, к тому же я слышал, что у Брайана были какие-то проблемы в семье. — И он настолько перенервничал, что закрылся в комнате и умер от сердечного приступа? — с сомнением спросил Эл. Оба студента посмотрели на него с упрёком, Лайт легонько дёрнул Эл за рукав и продолжил: — Извините моего коллегу. Мы соболезнуем вашей потере, но подозреваем, что Спенсера могли убить. — Убить?! — ужаснулся его сосед. — Но кому это было нужно? — Это мы и пытаемся выяснить. Вы знаете что-нибудь о его семье? — поинтересовался Ягами. Светловолосый пожал плечами: — Мы никогда не видели его родителей или других родственников. Правда, Джек? Джек кивнул и добавил: — Брайан был из тех, кто не особенно распространяется о своей личной жизни. Сюда к нему никто не приезжал, и в гостях мы у него не бывали. Знаем только, что там есть какие-то конфликты, но мы к Брайану в душу не лезли: пусть скрывает, если хочет, это его дело. А вы что, думаете, это кто-то из родственников его убил? Лайт ответил: — Мы пока не знаем, вот и уточняем обстоятельства. Осмотр комнаты не дал новой информации: не обнаружилось никаких тайников или следов преступления. Эл стёр студентам память о допросе, и они с Лайтом вышли на улицу. — Дело становится всё более загадочным, — заключил Эл. — Теперь уже и конфликты с родственниками появились. А ведь у старика, которого тоже пытали, вообще никого не было. — Да уж. Мне кажется, что старика и студента-медика ничего между собой не связывает, — высказал предположение Лайт. — Брайан Спенсер явно магл, а Аластор Эйден — волшебник, бывший аврор, который много кому мог насолить. — Возможно, они оба связаны с каким-то третьим человеком, к которому и ведут нити. У меня есть версия, что Спенсер не магл, а сквиб. И, если он родился в семье, кичащейся своей чистокровностью, наподобие твоих слизеринцев, то конфликты неизбежны. Его могли и изгнать из рода, — задумчиво сказал Эл. — Изгнать — да, но убить?! Убить за то, что родился не волшебником? — усомнился Ягами. Эл пожал плечами: — Всякое случается. Ты же знаешь, как чистокровные могут относиться к таким, как я. А сквиб — это вообще позорное клеймо для волшебного рода. Вероятность, что версия про сквиба правильная, составляет всего 10%, но я думаю, стоит проверить родственников этого Спенсера. — И где это проверить? В каких-то архивах Министерства магии? — спросил Лайт. — Есть способ проще. Уверен, наш директор знает всё о старинных магических семьях, — ответил Эл. Дамблдор принял их у себя в кабинете в тот же вечер. Выслушав подробный рассказ о ходе расследования, он соединил кончики пальцев и задумчиво уставился в потолок. — Брайан Спенсер… Что-то знакомое, — пробормотал он себе под нос. Дамблдор подошёл к своему внушительному книжному шкафу и достал книгу в красивом золотом переплёте, озаглавленную «Священные двадцать восемь». Он быстро перелистывал страницы, что-то хмыкая и тихо бормоча сам с собой. Лайт и Эл стояли в отдалении, ожидая вердикта Дамблдора. Наконец старый волшебник удовлетворенно цокнул языком и сказал: — Вы правы, мистер Лоулайт. Брайан Спенсер принадлежит к древней династии Бэрков. Эта семья довольно большая и в основном состоит из волшебников. Но вот вашему Брайану не повезло, он родился сквибом. Его изгнали из рода, и он взял себе псевдоним. Его настоящая фамилия — Коул. — Коул?! — в один голос переспросили Лайт и Эл. — Да, он кузен вашего однокурсника, мистер Ягами. Я помог вам? — Да, очень, — пробормотал Лайт. Они вышли из кабинета директора и сразу пошли в свой штаб — Выручай-комнату. Как только дверь за ними закрылась, Лайт сразу же высказал то, что вертелось у него на языке: — Нет, ну нормально вообще?! Настроить весь факультет против меня из-за того, что я дружу с человеком из магловского приюта, и при этом иметь изгнанного из рода двоюродного брата-сквиба! — А я не удивлён, что у него скелеты в шкафу, — ответил Эл, садясь на кровать. — Коул действует по правилу «Чтобы выиграть, нужно идти в атаку», то есть нападает первым, пока не напали на него. Но меня больше заботит другое. Лайт, ты видел, чтобы он в последнее время отлучался из Хогвартса? Ягами присел рядом с ним и спросил: — Ты подозреваешь, что Коул мог убить всех этих людей? — Может, и не всех, но кузена мог. У него был мотив. — Я стараюсь пересекаться с Коулом как можно реже, сам понимаешь. В гостиной почти не бываю, в спальне особо не приглядываюсь, за столом давно уже с ними не сижу. Но с сегодняшнего дня я могу понаблюдать за ним, — предложил Ягами. — Давай, — кивнул Эл. — За ним надо внимательно последить. Конечно, возможно и то, что он уже сделал всё, что хотел. Но, если он что-то замышляет, мы это узнаем. Слежка за Коулом оказалась хлопотным занятием. Эл наложил Гомункуловы чары на чистый лист пергамента и теперь мог отследить перемещения Коула относительно себя или Лайта. К сожалению, чары показывали не точное местонахождение человека, а только лишь его положение по отношению к следящему. На Лайта были возложены обязанности непосредственной слежки за объектом. Перебрав все варианты слежения, детективы остановились на зелье, улучшающем слух — собственном изобретении Эл. Выглядело это так: Лайт под Дезиллюминационным заклинанием сидел в гостиной или спальне Слизерина и старательно прислушивался к тому, о чём говорит Энтони Коул. Ему приходилось затыкать одно ухо, чтобы вторым слышать звуки максимально чётко. Зелье работало — он ежедневно слушал то, что обсуждает Коул с однокурсниками, даже находясь на приличном расстоянии. И очень часто предметом обсуждения становился сам Лайт. То, что ему перемывали кости в его отсутствие, не слишком удивляло, но и не радовало. Кроме того, зелье имело тот побочный эффект, что слух не становился прежним, пока его действие не заканчивалось. Один раз совсем рядом с Лайтом сел пятикурсник и так громко чихнул, что Ягами чуть не оглох. После этого он стал осмотрительнее, но главной цели — узнать хоть что-нибудь об убийстве — он так и не достиг. Коул часто говорил о своей семье, хвалился древними традициями и красивым имением в Южной Англии, но о Брайане Спенсере не упомянул ни разу. На каникулы в Хогвартсе в этом году оставалось очень мало студентов — большинство уезжало на праздники к родителям. Из всех слизеринцев только Лайт остался на Рождество в замке. Следить за Коулом сейчас не было никакой возможности, да и уроки закончились — можно было отдохнуть. И, хотя студенты седьмого курса получили на каникулы внушительное домашнее задание по каждому предмету, Лайт рассчитывал провести это время как можно более беззаботно и, желательно, в Выручай-комнате. В канун Рождества он проснулся в спальне в полном одиночестве и улыбнулся в предвкушении целой недели без слежки и презрительных взглядов. Лайту вспомнилось его собственное признание Эл в любви. Ответ Лоулайта: «Я никогда ещё не был счастливее, Лайт. Спасибо, что появился в моей жизни» — до сих пор звучал у Ягами в голове. Эл в тот момент выглядел настолько искренним и трогательным, что даже воспоминание об этом вызывало на лице Лайта счастливую улыбку. — Экспекто Патронум! Серебристый кот сейчас каждый раз выходил очень ярким и плотным. Лайт помнил реакцию Лауры, когда в первый раз смог вызвать телесный Патронус на уроке Защиты от Тёмных Искусств. Девушка лишь бросила на него косой взгляд, но в нём читалось какое-то не очень понятное ему изумление. Она даже прикрыла рот ладонью. Объяснений от Лауры Ягами, конечно, не дождался и решил пока не заострять на этом внимание. Лайт оделся и прошёл через пустую гостиную факультета, в углу которой стояла большая пихта, украшенная серебристыми шарами. Рядом с рождественским деревом задумчиво парил Кровавый Барон. Привидение Слизерина ещё с Хэллоуина вызывало у Лайта самые тёплые чувства. Он подошёл и поклонился ему со словами: — С наступающим Рождеством, Барон! — И вас с Рождеством, — ответило привидение. — Почему вы не уехали домой, как другие студенты? — Потому что я и так дома, — улыбнулся Лайт. Кровавый Барон внимательно посмотрел на него и сказал: — Вы правы. Дом — это место, где обитают дорогие нашему сердцу люди. Я тоже по этой причине не ухожу из Хогвартса. Тот человек, чью смерть вы видели на Хэллоуин, он ведь с Когтеврана? Лайт кивнул, поражённый, что привидение помнит о том инциденте. — Меня тоже связывает с факультетом Когтевран давняя история любви, смерти и раскаяния. Не потеряйте вашу любовь, иначе сами не сможете себя простить. С этими словами привидение отвернулось к рождественским украшениям, а Лайт молча вышел из гостиной, сообразив, что ответа на признание Барона от него не требуется. Большой зал, украшенный к Рождеству, выглядел потрясающе. В нём стояло не менее дюжины раскидистых елей: одни поблёскивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикреплённых к веткам свечей. На стенах висели традиционные венки из белой омелы и ветвей остролиста. Факультетские столы были отодвинуты к стенам, а посреди зала стоял один общий стол для преподавателей и немногочисленных студентов, оставшихся в Хогвартсе на Рождество. Эл уже сидел с краю, как обычно, с книгой. Лайт сел рядом и пересказал ему свой странный разговор с Кровавым Бароном. — Интересно… — протянул Эл. — Мне кажется, речь о Серой Даме, привидении нашего факультета. Пару раз во время ночных вылазок по замку я видел, как Барон пытался заговорить с ней, но она его игнорировала и просто молча улетала. Лайт посмотрел в сторону подземелий, где сейчас парил в одиночестве Кровавый Барон. Что произошло у них с Серой Дамой? Он говорил о раскаянии, возможно, он виноват в её смерти? Лайту пришла в голову жуткая, но очень правдоподобная мысль: что, если кровь, пятна которой покрывали наряд Барона, была кровью Серой Дамы? Он убил свою любимую! И раскаяние… цепи, которые он поклялся носить вечно. Параллель с собственной прошлой жизнью стала настолько очевидной, что у Лайта закружилась голова, и он приложил руки к вискам. — Что с тобой? — обеспокоенный голос Эл донёсся до него как будто издалека. — Мне что-то нехорошо. Надо выйти на улицу подышать воздухом, — слабым голосом сказал Лайт. — Я пойду с тобой, — заявил Эл тоном, не терпящим возражений. Они вышли на заснеженный двор и направились к покрытому льдом Чёрному озеру. Лайту не хотелось говорить, Эл это чувствовал и тоже молчал. Праздничного настроения как не бывало. Лайт никак не мог забыть слова Кровавого барона: «Не потеряйте вашу любовь, иначе сами не сможете себя простить». В тот момент, когда он всё вспомнит, я потеряю его. Но План Богов не зависит от меня. Может, рассказать ему всё сейчас? Так хотя бы будет честно. Он остановился и посмотрел на Эл: когтевранец тоже посмотрел на него, потом оглянулся на пустынный двор и взял Лайта за руку. С такого расстояния их при всём желании никто не смог бы разглядеть. — Ты объяснишь, что происходит? — спросил Эл. — Я… — Лайт замолчал, не зная, что сказать. Он всегда смотрел в лицо опасности и не пасовал перед обстоятельствами, но сейчас он не мог переступить через себя и признаться в том, что всё это — смерть Эл, его новая жизнь в чужом, враждебном ему мире, потеря памяти — всё это его, Лайта, вина. И пусть он приложил все усилия, чтобы сделать Лоулайта счастливым в этой жизни, прошлое невозможно стереть, так же как и запись в Тетради Смерти. — Знаешь, я хотел подарить тебе это завтра, на само Рождество. Но мне почему-то кажется правильным сделать это сейчас, — тихо сказал Эл и вынул из кармана тонкую цепочку, вложив её в ладонь Лайта. Ягами поднёс подарок к глазам, чтобы рассмотреть повнимательнее. На цепочке висел небольшой круглый медальон с выгравированным на нём котом. Лайт открыл медальон и обнаружил внутри аккуратно сложенный лист пергамента. — У меня есть такой же, — Эл вытащил свой медальон из-под мантии. — А пергаменты зачарованы так, чтобы мы могли переписываться. Если ты напишешь что-то на своём листе, я это увижу, и наоборот. Если появится новая надпись, медальон нагреется. — Здорово, — улыбнулся Лайт. — Спасибо! А почему именно кот? Эл пожал плечами: — Я люблю кошек, мне нравится их независимость и свободолюбие. У меня даже Патронус в виде кота. Патронус в виде кота? Как у меня? Но это же означает истинную любовь! Эл продолжал ещё что-то говорить про кошек, но Лайт его не слушал. Он порывисто обнял парня, изо всех сил прижимая к себе. Каким-то шестым чувством Лайт понимал: осталось совсем немного времени, и План Богов перейдёт в следующую стадию — Эл вернёт себе утраченные воспоминания. Но ни сегодня, ни на следующий день он не нашёл в себе сил рассказать Эл правду. Ему просто эгоистично хотелось украсть ещё хоть немного счастья у судьбы, которая решила поиграть с ними. Ночь они провели в Выручай-комнате. По случаю Рождества парни украсили свою штаб-квартиру небольшой ёлкой и венками омелы. Прямо над кроватью Эл наколдовал магическую гирлянду, мягко переливающуюся разноцветными огнями. Лайт проснулся раньше и теперь смотрел на лицо Эл. Он провёл рукой по чёрным волосам, слегка массируя кожу головы. Лоулайт довольно заурчал, как его любимые кошки, и приоткрыл глаза. Такой Эл, сонный, расслабленный и какой-то домашний, вызывал у Лайта чувство щемящей нежности. Ягами не удержался и чмокнул парня в нос, потом расцеловал в обе щеки и не обделил вниманием подбородок. Эл смешно сморщил нос и обвёл кончиками пальцев губы слизеринца, говоря: — С Рождеством, Лайт. — С Рождеством, Эл. Это тебе. Лайт протянул парню перевязанную лентой коробку с подарком. Большие тёмные глаза загорелись в предвкушении. Эл сел на постели, аккуратно распаковал коробку и восхищённо ахнул. В этот раз Лайт подарил ему большой алхимический набор, куда входили ингредиенты для большинства зелий, с которыми экспериментировал Эл. Лоулайт долго рассматривал каждую колбу и коробочку из набора и в конце концов вынес вердикт: — Это самый лучший подарок на свете. — Даже лучше корзины со сладостями? — усмехнулся Лайт. Эл задумался: — На 12% лучше. Это очень полезный подарок, Лайт. Спасибо! — Я знаю, как сделать его ещё лучше, — заявил Лайт и вытащил из-под подушки коробку с шоколадом из «Сладкого королевства». — Ты просто сам Мерлин, — пробормотал Эл. — Нет, я просто люблю тебя, — ответил Ягами. Эл отложил подарки и обвил руками его шею, вкладывая все чувства в медленный нежный поцелуй. Сразу после завтрака Эл потянул Лайта куда-то в сторону подземелий: — Идём, Лайт, я покажу тебе одну вещь. Они зашли в один из пустых классов недалеко от кухни. У одной из стен поблёскивало огромное красивое зеркало в золотой раме, украшенной орнаментом. Зеркало стояло на подставках в виде ног с впившимися в пол длинными когтями. Верхнюю часть зеркала закрывало наброшенное покрывало, но парни всё равно могли видеть себя в нём в полный рост. — Что ты видишь, Лайт? — с интересом спросил Эл. — Нас, — удивлённо пожал плечами Лайт. — Что я ещё могу видеть? — Чёрт, сейчас я отойду, — Эл спрятался за раму, чтобы не отражаться в зеркале. — А теперь? — Нас, — ответил Лайт. — Что?! — Я вижу нас с тобой, — повторил Ягами. — Мы держимся за руки. И мы почему-то очень старые, седые и в морщинах. Что это за зеркало? Эл потрясённо уставился на него и одними губами повторил: — Нас… Лайт сорвал покрывало с зеркала и прочитал выгравированную на верхней части рамы надпись: «Еиналеж еечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя». Он нахмурился и прочитал надпись задом наперёд: — Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание. Ох… — Итак, чего ты хочешь больше всего на свете? — улыбнулся Эл. — Видимо, провести с тобой всю жизнь, — пробормотал Лайт и смущённо опустил голову. — Это очень сентиментально. — Это очень приятно, — поправил его Эл и обнял Лайта за плечи. — Когда я нашёл зеркало Еиналеж, то увидел в нём себя, постигшего все тайны магии, самого могущественного колдуна на свете. — А что ты видишь сейчас? — спросил Лайт и отошёл от зеркала. — То же самое, — после секундной заминки ответил Эл. — То же самое, что и раньше, или то же самое, что и я? — уточнил Лайт. — Давай оставим это в тайне, — попросил Эл. — Когда-нибудь я расскажу тебе.