У Богов свои планы

Сразу по окончании рождественских каникул Лайт возобновил слежку за Коулом, но никаких результатов это не дало. Энтони хвастался метлой последней модели, которую ему подарили родители, но больше ничего нового из его разговоров почерпнуть не удалось. Детективы осмотрели места трёх следующих преступлений — были убиты маглы из Кенсингтона — но тоже не узнали ничего нового. Никаких следов, свидетелей или хоть каких-то новых нитей, ведущих к убийце. Когда расследование зашло в тупик, произошло новое событие. В тот день Эл сидел и читал в гостиной Когтеврана. В отличие от Лайта, у него после обеда занятий не было, и он решил уделить время Нумерологии. Только он углубился в чтение, как вдруг на раскрытую страницу книги приземлился лист пергамента. Лоулайт покрутил головой, но никого, кто мог бы отправить ему записку, не увидел. Она как будто возникла в воздухе сама собой. Эл осторожно взял пергамент и прочитал на нём:

«У меня есть для тебя информация, которая поможет расследованию. Жду тебя на опушке Запретного леса в 3 часа пополудни. Будь один. Ничего не говори Лайту».

— Гоменум Ревелио! — приказал Эл. Но заклинание не обнаружило рядом ни единой живой души. Кто же передал эту записку? Встреча у Запретного леса сама по себе выглядела очень подозрительно, а тут ещё и требовалось ничего не говорить Лайту. С другой стороны, возможно, так они и впрямь узнают что-то новое по делу, которое пока не продвигалось вперёд, несмотря на все их усилия? Пометавшись ещё немного, Эл всё же решил последовать совету анонимного отправителя и пошёл к Запретному лесу один. Он вышел на опушку ровно в 3 часа. Вокруг никого не было, только лес шумел в отдалении. — Эй, кто меня звал? Я здесь! — позвал Лоулайт. Вдруг в воздухе прямо перед Эл материализовалось самое страшное чудовище, что ему доводилось видеть в своей жизни. Лоулайт молниеносно выхватил волшебную палочку и наставил её на чудовище. — Кто ты? Что тебе от меня нужно? — отрывисто спросил он. — Меня зовут Рюук, и я — Бог Смерти, — ответило чудовище. — Палочку можешь убрать, она не причинит мне никакого вреда. Да и я тебе ничего не сделаю. Эл отошёл на пару шагов назад, но палочку не убрал, лишь немного опустил. — Бог Смерти? — переспросил он. — Никогда о таких не слышал. — Слышал, — ответил ему Рюук. — Просто не помнишь, как и многого другого. Эл поморщился: — Ты, кажется, хотел дать мне сведения для расследования. — Это был предлог. Мне нужно было, чтобы ты пришёл один, — Рюук повысил голос, видя, что Эл собирается его перебить. — Возьми эту вещь, и ты поймёшь, о чём я говорю. Бог Смерти протянул Лоулайту самую обычную с виду магловскую чёрную тетрадь. Эл подозрительно покосился на неё, но любопытство пересилило, и он взял Тетрадь Смерти в руки. Всё окружающее — Запретный лес, Рюук, Хогвартс — перестало существовать. Он будто оказался в Омуте памяти и смотрел воспоминания одно за другим. Ему три года, и он попадает в дом Вамми. Ему двенадцать лет, и он раскрывает своё первое дело. Ему восемнадцать лет, и он готовит наследников. Ему двадцать четыре года, и он узнаёт про дело Киры. Кира… Лайт Ягами. Токио, университет Тоо, теннис, Боги Смерти любят яблоки, Миса Аманэ, наручники, Ёцуба, Тетрадь Смерти и… снова Лайт Ягами. Лайт, радующийся его смерти. Его торжествующая улыбка — последнее, что помнил Эл перед смертью. Он открыл глаза. Оказалось, что за это время он успел сесть на поваленное дерево. Тетрадь Смерти он всё ещё судорожно сжимал в руках. — Как… как это возможно? — пробормотал Эл. — После твоей смерти Боги решили дать тебе второй шанс и перенесли в эту Вселенную, закрыв от тебя воспоминания о прошлой жизни. Никакой автокатастрофы никогда не было. — А Лайт? — Лайт попал после смерти в Небытие и провёл там два года. А потом мы придумали План Богов и решили, что будет весело, если вы снова встретитесь. — Весело? — переспросил Эл. — Ну да, — Рюук достал из кармана яблоко и откусил кусок. — Вы забавные, нам хотелось посмотреть, как вы будете взаимодействовать в новых обстоятельствах. — Он ведь всё помнит, так? — спросил Эл, глядя на Бога Смерти исподлобья. — Помнит, — подтвердил Рюук. — Боги решили, что так будет интереснее. Эл прикрыл глаза и сжал руки в кулаки. Земля под ним задрожала, ближайшие деревья угрожающе закачались. Стихийный выброс магии поднял снежный вихрь на опушке и даже вырвал с корнем два небольших пенька. Злость настолько переполняла Эл, что, будь он сейчас в гостиной Когтеврана, там не осталось бы ни одного целого предмета. Но главной эмоцией, конечно, была не злость. Эл было так больно, как никогда прежде. Всю жизнь он считал людей лгунами и лицемерами и умудрился поверить единственному человеку, который оказался самым большим лжецом из всех, кого он встречал. Было ясно как день: Лайт никогда не любил его. Это притворство. Гениальное, но притворство. Не было никогда никакого боггарта, и в Еиналеж Ягами видел что-то совсем другое. Он вообще не умеет ни любить, ни дружить. Всё, что он делает, всегда преследует какую-то цель. Вопрос, какую? Мерлин… Все те жертвы, смерть которых мы расследовали, умирали от сердечного приступа. Да, был свидетель, говоривший о зелёной вспышке. Но Лайт мог ему угрожать или подкупить. Или ещё проще, записать его имя в Тетради и заставить рассказать нам ту историю с рептилоидами. Неужели, он убил их всех? — Рюук, — тихо позвал Эл. — У Лайта в этой жизни есть такая же? Он помахал Тетрадью, которую всё ещё держал в руке. — Нет. Тетради Смерти, как и любые артефакты из иных миров, здесь не действуют. Ладно. Может, это и не он. Но чего он добивается? Что за грандиозный план подразумевает близкие отношения со мной? Или это просто такая извращённая месть? На самом деле, Эл даже не знал, какой из этих двух вариантов хуже: быть марионеткой в руках умелого кукловода или влюбиться в того, кто сначала тебя убил, а потом играет с твоим телом и чувствами. Стоп. Я не мог в него влюбиться. Во всяком случае, так быстро. От игры в шахматы до Хэллоуина прошло всего несколько недель, а я уже с ума по нему сходил. Амортенция?.. Он же всё время мне сладости дарил, у него было миллион возможностей подлить мне любовное зелье или добавить его в шоколад. Но, если это всего лишь зелье, то почему у меня такое чувство, как будто мне в грудь воткнули кинжал, а потом ещё и провернули?! Рюук, наклонив голову, внимательно смотрел на Эл и запоминал его реакцию, чтобы передать Богам. — Лайт хотел вернуть тебе воспоминания. Но он не мог этого сделать, только я, — сказал Бог Смерти. Эл горько усмехнулся: — Вернуть мне воспоминания? Это не в его интересах, Рюук. Я гораздо полезнее ему без памяти. Добрый ручной Эл, — последнюю фразу он прорычал и пнул несчастное дерево. — Ты злишься на него? — догадался Рюук. — Злюсь? — удивился Эл. — Нет, Бог Смерти, я его ненавижу. Эл глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Этот гейм остался за Лайтом, но Эл не позволит ему выиграть матч. Первым делом нужно выяснить, что у Киры на уме, и какую роль в этом играет сам Эл. — Рюук, расскажи мне, пожалуйста, о том, что было после моей смерти. Я хочу знать все подробности. Рюук расположился в воздухе поудобнее и рассказал о том, как Лайт стал владельцем сразу трёх, включая Мисину, Тетрадей Смерти, как возглавил расследование дела Киры, став L и Ватари в одном лице. Подробно описал действия Мелло и Ниа (тут Эл слабо улыбнулся, мысленно благодаря наследников), рассказал про Такаду, Миками и крах Киры. — В итоге я сам записал имя Лайта в Тетрадь, он умер и попал в Небытие. — Какие взаимоотношения были у Лайта и Такады? — спросил Эл. — Я имею в виду, уже после моей смерти. — Такада была его, как это называют люди, любовницей. А ещё он давал ей листы из Тетради, и она убивала преступников. — То есть, чтобы использовать её в своих интересах, он убедил её, что любит, так? — Ну да, — почесал в затылке Рюук. Как и меня… А ведь Такада тоже не глупа, насколько я помню. — А Миками? Лайт и с ним спал? — как можно безразличнее спросил Эл. — Нет. Они вообще не виделись до той встречи с СПК. Миками было достаточно одного слова Бога, и он делал всё, что было сказано. Лайту не надо было убеждать его. — Бога? — переспросил Эл. — Киры, — пояснил Рюук. — Лайт же называл себя Богом Нового мира. А Миками был его ярым последователем. Но если бы потребовалось для дела, Лайт спал бы и с ним. Секс для Киры — способ управления людьми. И крайне успешный способ, по себе знаю. — А что было потом, когда он попал в этот мир? Какие возможности дали ему Боги? Рюук пожал плечами: — Да ничего особенного, просто сделали волшебником среднего уровня. Вложили все знания, которые у него должны были быть к седьмому курсу Хогвартса. О тебе он не знал, пока не встретился с тобой. — Это я понял, он выдал себя в первом же разговоре со мной, — подтвердил Эл. — А что потом? Что он задумал? — Задумал? — не понял Рюук. — Да. Какой у него план в этой жизни? Чего он добивается? Бог смерти развёл руками: — Я не знаю, он ничего об этом не говорил. В Хогвартсе он в основном расспрашивал о тебе. Это и понятно, ему нужно было знать мои слабые места, чтобы понимать, куда бить. — А в чём заключается План Богов? — Этого я не могу сказать. Ни тебе, ни Лайту. Но он связан с вами обоими, и пока вы всё делали правильно. Эл прищурился: — То есть вы хотели нас свести? Это такие развлечения у Богов Смерти? Я даже не знаю, кого я больше ненавижу: тебя или его. — Меня-то за что? — удивился Рюук. — За то, что сделал меня беззащитным, вот за что! Если бы я с самого начала всё помнил, я бы никогда в жизни не позволил Кире залезть себе в душу! Рюук снова пожал плечами, и воцарилась тишина. Бог Смерти ждал продолжения разговора, Эл размышлял о том, что ему делать дальше. Нельзя показать Лайту, что он всё помнит. Ни в коем случае. Кира должен быть уверен, что всё идёт по его плану, в чём бы он ни заключался. — Рюук, не говори пока Лайту, что вернул мне воспоминания, ладно? — И не собирался. Теперь у тебя более выигрышное положение, и Боги хотят посмотреть, как ты с этим справишься. — О, я их не разочарую, — мрачно усмехнулся Эл. — Рад слышать. Тетрадь только обратно отдай, она моя. Воспоминания останутся с тобой. Эл вернул Тетрадь Смерти и молча наблюдал, как Рюук кладёт её в футляр на поясе. Вдруг Лоулайт почувствовал тепло — медальон на его груди нагрелся. Эл вытащил его и прочитал сообщение от Лайта:

«Я освободился. Можем продолжить расследование»

О, мы обязательно продолжим, Кира. Только теперь с новыми данными. Он ответил, что сейчас придёт, кивнул на прощание Богу Смерти и отправился в замок. Лайт ждал его недалеко от тайного прохода, ведущего в Хогсмид. Эл посмотрел на него из-за угла и покачал головой. Буквально несколько часов назад они сидели вместе за завтраком. Лайт сжимал под столом его ладонь и говорил вполголоса какие-то нежные глупости. И Эл ему верил. На секунду ему даже захотелось вернуть это беззаботное утро, когда он ещё ничего не помнил и верил, что его по-настоящему любят. Нет, это ерунда. Даже такая мерзкая правда лучше, чем сладкая ложь. Ты великолепный актёр, но и я не хуже. Пока я не прекращу этот спектакль, ты будешь уверен, что я в твоих руках. Но в этот раз победа будет за мной. Он подошёл к Лайту и даже нашёл в себе силы улыбнуться ему, хотя больше всего хотелось врезать побольнее. Желательно, сломать ему нос. Они дошли до Хогсмида, обсуждая что-то несущественное. Говорил в основном Лайт, Эл просто поддерживал разговор. Они вышли в безлюдный переулок Хогсмида, и Эл, преодолев отвращение, взял Лайта за руку и вместе с ним трансгрессировал в Лондон. Странность этого последнего убийства была в том, что жертва снова проживала в Уимблдоне. Как будто убийца сначала делал своё дело в этом районе, потом его помотало по другим, и в конце он снова вернулся сюда. Причём, дом первой и последней жертв разделяло всего две улицы. Обыск вновь пришлось проводить вечером, поскольку жертва по имени Марк Фоули жила одна. Дождавшись темноты, детективы вскрыли замок Алохоморой и вошли внутрь. Дом был небольшой и очень чистый. Марк Фоули, хоть и жил один, за порядком явно следил. Эл предоставил Лайту проводить обыск помещения, поскольку его гораздо больше занимал анализ поступков Киры. Он не выпускал Лайта из поля зрения и одновременно перебирал варианты целей Ягами. Очень вероятно, что вся эта история с бойкотом — подстава. Ему нужно было втереться ко мне в доверие, и он мог просто договориться с Коулом заранее. Вполне может быть, что по вечерам они мило беседуют в гостиной. Коул Кире, конечно, не ровня, но пригодиться может — у него большие связи в мире магии. Значит, вероятность того, что никакого бойкота на самом деле нет — 25%. Либо же бойкот есть, но Лайту настолько надо было подружиться со мной, что он на самом деле пошёл против представителей чистокровных семей. Это тоже вероятно, Кира готов на всё ради достижения цели. — Эл, — позвал Лайт, и, судя по его тону, уже не в первый раз. — С тобой всё в порядке? Со мной всё чертовски не в порядке благодаря тебе. — Да. Я просто задумался. Нашёл что-то интересное? — Пока никаких следов. Но вот эта кукла, она не кажется тебе странной? — Лайт показал на небольшую куклу, сидевшую на тумбочке. Эл пожал плечами: — Ну да, странновато видеть куклу в доме у одинокого мужчины, но мало ли, может у него такое хобби. — Но нигде кукол больше нет. Лайт взял игрушку в руки, осмотрел со всех сторон, снова поставил на тумбочку и приказал: — Репарифарго! Кукла обрела свой первоначальный вид — превратилась в чёрную тетрадь с белой надписью. Тетрадь Смерти? Откуда она здесь? Эл кинул быстрый взгляд на Лайта — судя по удивлённо округлившимся глазам, он подумал о том же, но явно не ожидал её здесь увидеть. Порадовавшись тому, что он стоит ближе к смертельному артефакту и успеет взять его первым так, чтобы это не выглядело подозрительным, Эл поднял тетрадь с тумбочки. Однако это оказался всего лишь обычный дневник. Эл еле слышно выдохнул, открыл тетрадь на последней записи и прочитал вслух: — Я не могу больше слышать этот голос. Он сводит меня с ума. Я убил несколько человек, но не понимаю, почему. Не хочу больше жить. Это последняя запись. Я ухожу. Пока Эл читал, Лайт подошёл к нему сзади и теперь смотрел через его плечо. Аромат волос Лайта и его тёплое дыхание на шее мешали сосредоточиться, но Эл не рискнул отодвинуться — это могло вызвать подозрения. — Покончил с собой? Как-то сомнительно, — протянул Лайт. — Но убийце незачем было превращать дневник в куклу, — возразил Эл. — Тут ещё полно записей, сделанных той же рукой. Думаю, это всё-таки почерк Фоули, хотя это можно проверить по каким-нибудь документам. — Тогда, если он сам себя убил Авадой Кедаврой, то рядом с трупом должна была лежать волшебная палочка. Это было бы в полицейском отчёте, — сказал Лайт. — Она могла выпасть из его руки и укатиться куда-нибудь в угол, а полиция просто её не заметила, — предположил Эл. Лайт опустился на колени и заглянул под кровать и тумбочку — там было пусто, зато в дальнем углу действительно что-то лежало. Волшебная палочка сливалась с полом, возможно, поэтому полицейские и не обратили на неё внимания. — Дай её мне, — попросил Эл. Когда Ягами выполнил требуемое, Лоулайт приставил конец своей палочки к палочке убитого и приказал: — Приори Инкантатем! Из найденной палочки раздались крики боли, а затем показалась голова, грудь и, наконец, целиком тело Марка Фоули, будто сотканное из густого тумана. Лайт наблюдал за этим представлением расширенными от ужаса глазами, а Эл спросил у призрака: — Вы покончили с собой, мистер Фоули? Призрак посмотрел как бы сквозь Лоулайта и медленно кивнул. — Чей голос вы слышали в голове? Что он говорил? Призрак горестно покачал головой и замер, вперив невидящий взор в пространство. Детективы не смогли добиться от него ни слова. — Делетриус! — скомандовал Эл, и призрак растаял, как туманное облако. — Давай почитаем предыдущие записи в дневнике, может, ситуация прояснится, — предложил Лайт. Они присели на кровать и начали читать с самой первой записи:

«Был сегодня в Мунго. Целитель Сметвик сказал, что никакого проклятия на мне не лежит. Я ему не верю, меня точно кто-то проклял. Или опять это маглы треклятые так подстроили, что у меня третий день в ухе звенит».

— Этот Фоули явно был не в восторге от маглов, — заметил Эл. — Никогда не понимал, зачем таким людям жить в магловских районах. Лайт пожал плечами и опустил взгляд на исписанные страницы. Следующая запись гласила:

«Сегодня целый день так хорошо, в голове так пусто, никаких мыслей».

Детективы переглянулись, Эл перелистнул страницу:

«Начал слышать странный голос в голове. Пытался отвлечься. Ходил в супермаркет, и меня чуть не сбил велосипедист! Из маглов, конечно. Они у меня дождутся!»

Буквы в следующей записи ходили ходуном, как будто Фоули писал второпях:

«Я убил этого магла-велосипедиста! Сам не знаю, зачем. Я не собирался никого убивать, хотел только поговорить. Меня словно кто-то вёл. И этот голос! Я зашёл в его дом, открыл дверь в ванную, и дальше туман в голове… гляжу, а он уже мёртвый лежит, а я с волшебной палочкой в руках! Видимо, это я его убил, больше некому. Хотя я даже не помню, как палочку вытаскивал».

— Так, а вот это уже интересно, — пробормотал Эл, невольно снова увлекаясь делом.

«Я опять это сделал! Убил того парня, который нахамил мне в аптеке на той неделе! Что происходит?!»

Следующую запись детективы разобрали с большим трудом — строчки скакали, буквы наползали одна на другую:

«Мерлин, помоги мне! Я снова слышал этот голос, а потом оказалось, что я зашёл в дом к старухе Плотт. Только хотел уйти, а она как выскочит на меня из темноты! Пришлось стукнуть её Депульсо. Потом снова отключился, а старуха умерла. Похоже, мне пора в Мунго».

— Ничего себе! Ты даже заклинание, которым убийца ударил жертву, правильно определил! — Лайт с уважением посмотрел на партнёра. Не подмазывайся, Кира. Тебе это не идёт. Следующая запись была краткой:

«Был в Мунго, целитель Сметвик опять сказал, что со мной всё в порядке, и чтобы я ему не надоедал. Мордред его побери!»

Чуть ниже было написано:

«Ездил в Гринвич, сам не знаю, зачем. Был в баре, зачем-то стирал бармену память, хотя отродясь Обливиэйтом не пользовался».

— А вот и наш бармен, дальше должно быть про аврора Эйдена. Первый убитый волшебник, — вспомнил Лайт. И действительно, следующая запись гласила:

«Я убил ещё одного! Это было ужасно! Он схватил ключи и попытался меня ударить, а я начал пытать его Круциатусом!!! Я не хотел! Никогда в жизни не использовал Непростительные! Это всё этот голос в голове… он хотел, чтобы я мучил этого старика. Не знаю, сколько это длилось. Помню, как произносил Смертельное заклинание! Что мне делать?!»

— Что за голос? — нахмурился Лайт. — Он чуть раньше писал про пустоту в голове. Это наталкивает на мысль об Империусе, — предположил Эл. — Но почитаем дальше.

«Убил ещё двоих маглов в Гринвиче. Я их даже не знал! Этот дурацкий стариковский голос в голове заставил. Ещё немного, и я сойду с ума».

— Значит, Империус наложил какой-то старик? — спросил Лайт. — Может быть. Хотя вероятность того, что Фоули просто сумасшедший и слышит голоса, пока не ниже 20%. На следующей странице буквы опять плясали и складывались в слова:

«Сегодня я убил совсем молодого парня! Этот старик в моей голове приказал прийти в кампус Имперского колледжа. Помню, как закрыл дверь, и голос приказал пытать парня Круциатусом, пока он не отключится от боли. Он так кричал, что пришлось наложить Силенцио. А потом я его убил. Хотел поехать в Мунго, но целитель отказывается меня принимать. Говорит, что я ипохондрик. Ничего он не понимает!»

— Выходит, если какой-то старик наложил Империус на Фоули, то бывший аврор Эйден и студент-сквиб Спенсер были его личными врагами. Только их он подверг пыткам, — подытожил Лайт. Эл кивнул и перевернул страницу. Далее друг за другом шли три однотипные записи об убийстве маглов в Кенсингтоне. Судя по всему, Фоули лично их не знал, обвинял во всём всё тот же голос и убивал жертв сразу, не мучая. Последней была прощальная записка, с которой детективы начали чтение дневника. Эл провёл пальцем по нижней губе и медленно проговорил: — Что мы имеем? Марк Фоули с вероятностью 80% подвергся заклинанию Империус, наложенному каким-то стариком, сильным волшебником. Он должен был как-то пересечься с Фоули, чтобы наложить заклинание подчинения — это можно сделать только лично. Возможно, это было как раз в больнице святого Мунго, раз после этого Фоули начал чувствовать пустоту в голове и слышать голос. У Эйдена могло быть множество врагов хоть с войны с Грин-де-Вальдом, хоть со службы в аврорате. А вот Спенсер… молодой студент-медик… — И родственник Коула, — вставил Лайт. — Да, и вот эту версию стоит проработать первой. Кто-то из рода Бэрков мог это сделать. Мы думали на Энтони Коула, но голос стариковский, значит, скорее, это кто-то старше, вроде его деда или прадеда. Надо спросить у Дамблдора, он наверняка знает. Они забрали дневник и волшебную палочку с собой, подтвердили её принадлежность Фоули у мистера Олливандера и уже перед самым отбоем дошли до Хогвартса и разошлись по спальням, договорившись завтра пойти к директору. Эл был очень рад, что не придётся сегодня идти в Выручай-комнату. Понятно, что Лайт не стал бы ограничиваться обсуждением дела. А заниматься с ним… нет, не любовью, всего лишь сексом, было выше сил Эл. Во всяком случае, сейчас. Нужно было как-то уложить в голове ту мысль, что близость для Лайта была всего лишь средством манипуляции, и действовать соответственно.