У Богов свои планы

Всю ночь Эл не спал. Он сидел, сгорбившись на своём любимом кресле перед камином, и размышлял. Некоторые поступки Лайта не укладывались в его стройную теорию о том, что все их отношения — фикция. К примеру, зачем Ягами было показывать ему Тоо и учить играть в теннис? Если теннис ещё подходил на роль совместного времяпрепровождения, то к чему было показывать ему университет, который мог вернуть воспоминания? И как Лайт, не зная, что представляет собой Еиналеж, так точно описал волшебное отражение, которое сам Эл увидел минутой позже? Какой-то части Эл очень хотелось верить в чувства Лайта, но упрямый мозг твердил: вероятность этого всего 4%. Остальные 96% приходились в большей степени на коварный план и в меньшей — на месть. И игнорировать эти факты было глупо. В любом случае все версии стоило проверить. В мире, где он оказался по воле Богов Смерти, распознать обман было не так уж сложно — он мог подлить Лайту ненароком Сыворотку Правды, и тот выболтал бы все свои тайны и даже не вспомнил бы об этом. Препятствия заключались в том, что у Эл, во-первых, не было нужных ингредиентов, а во-вторых, это зелье требовалось настаивать в течение всего лунного цикла, а он не мог позволить себе так долго ждать. Выхода из положения он видел два: украсть Сыворотку из личных запасов Северуса Снейпа или заказать по каталогу. Первый вариант казался предпочтительнее, поскольку зелье было дорогим, и у Эл попросту не было столько денег. Лоулайт вздохнул, вспомнив, что в той жизни к семнадцати годам он уже получал большие гонорары за раскрытые дела и мог позволить себе жить в роскоши. Тут же реальность была к нему куда более сурова. На следующий день Эл пришёл на завтрак одним из первых и покинул Большой зал до прихода Лайта. Ещё ночью он наложил Гомункуловы чары на Снейпа и Ягами и знал, где находятся оба, ориентируясь по листу пергамента. Дойдя до кабинета профессора Зельеварения, он ещё раз сверился с импровизированной картой — оба объекта находились в Большом зале — и, вскрыв замок, вошёл в кабинет. — Люмос! — он поднял волшебную палочку над головой и увидел в дальнем конце помещения небольшую дверь. Это и была кладовая, где профессор Снейп хранил свои личные ингредиенты и готовые зелья. Эл вскрыл и этот замок и заглянул внутрь. От пола до потолка стройными аккуратными рядами тянулись полки. Эл снова сверился с пергаментом — профессор по-прежнему был в Большом зале — и внимательно осмотрел каждый фиал в поисках прозрачной, как слеза, Сыворотки Правды. Но её, к расстройству Эл, в кабинете не оказалось. Он запечатал кладовую, потом закрыл за собой дверь кабинета и пошёл на занятия. Дело принимало не самый лучший оборот. Заработать Эл сейчас никак не мог, тем более ту приличную сумму, которая требовалась для покупки зелья. Можно было что-нибудь продать, но, кроме медальона, у него не было ничего ценного, а медальон был необходим для связи с Лайтом. Так, стоп! У меня же есть алхимический набор, который он мне подарил! Набор, конечно, жалко, но выбора нет — не у Лайта же просить взаймы галеоны на Сыворотку для его же допроса! Эл мрачно усмехнулся своим мыслям и отправился на Историю Магии. Когда он вошёл в класс, Лайт уже сидел за партой. — Привет! — поздоровался Ягами. — Привет, — ответил Эл и сел рядом. Лайт одарил его странным изучающим взглядом. Эл поспешил улыбнуться ему, убеждая, что марионетка всё ещё подвластна Кире. К счастью, в этот момент начался урок, и Ягами пришлось отвлечься на профессора Биннса. Темой урока была война с Грин-де-Вальдом, и Эл невольно провёл параллель между знаменитым тёмным волшебником и Кирой. — Геллерт Грин-де-Вальд выстроил тюрьму Нурменгард для своих противников, над входом в которую поместил свой девиз «Ради общего блага», — монотонно вещал профессор Биннс. Эл покосился на Лайта, который продолжал спокойно записывать лекцию, либо не замечая сходства со своим Новым миром, либо игнорируя его. Во всяком случае, ни один мускул на лице Киры не дрогнул. По мнению Эл, хотя доктрины Киры и Грин-де-Вальда имели не так уж много общего, оба шли к своей «великой» цели по трупам, и это их объединяло. Среди английских волшебников, сражавшихся с Грин-де-Вальдом, был упомянут и Аластор Эйден, и вот тут Лайт посмотрел на Эл и улыбнулся уголками губ. Лоулайт кивнул в ответ. Сегодня вечером они собирались пойти к Дамблдору, чтобы выяснить, с кем из рода Бэрков был связан Эйден. Но перед этим Эл нужно было сделать ещё одну вещь. Наскоро пообедав, он поднялся в совятню и отправил письмо в аптеку Малпеппера, торгующую зельями в Косом переулке. Письмо содержало краткое предложение по обмену алхимического набора на Сыворотку Правды с доплатой. Даже в случае положительного ответа требовалось ждать целых десять дней — именно столько времени занимала доставка зелья. Покончив с этим делом, Эл дождался окончания урока у когтевранцев-шестикурсников и выцепил из толпы невысокого щуплого Чарли Форда. — Надо поговорить, — шепнул Эл на ухо Чарли и поманил его в пустой класс. — Что происходит? — удивлённо спросил Чарли, глядя, как Эл запирает дверь и накладывает заклинание неслышимости. — Не помню, чтобы ты хоть раз со мной заговаривал. — Потому что раньше этого не требовалось, — пояснил Эл. — А теперь я хочу попросить тебя об услуге. — Услуге? Какой? — Ты должен будешь следить за одним человеком. Особенно по ночам. И докладывать мне обо всём, что он делает, — спокойно сказал Эл. Чарли вскочил с парты, на которую опирался, и возмутился: — С чего вдруг мне этим заниматься?! — С того, что, если ты этого не сделаешь, я доложу в Министерство, что ты — незарегистрированный анимаг, — Эл слегка улыбнулся. — Твоя форма — ящерица — очень подходит для слежки. Чарли Форд тяжело опустился на стул и враждебно посмотрел на Лоулайта: — Шпионить за кем-то — это низко. А то, чем ты сейчас занимаешься, называется шантажом. — А то, чем занимаешься ты, называется преступлением, — веско сказал Эл. — Предлагаю не бросаться терминами и договориться. Эл сунул руки в карманы мантии и медленно прошёлся взад-вперёд по пустому классу, говоря: — Если ты сделаешь всё в точности, как я скажу, можешь не опасаться — о тебе никто не узнает. — И почему я должен тебе верить? — насупившись, спросил Чарли. — У тебя нет выбора, — просто ответил Эл. Они помолчали. Наконец Форд спросил: — За кем следить-то? — Вот это уже конструктивно, — одобрил Эл. — За Лайтом Ягами. Он слизеринец с седьмого курса. — Да знаю я, — отмахнулся Чарли. — Трудно не знать единственного иностранца в школе, да ещё и с которым свой же факультет не разговаривает полным составом. Но он же вроде твой друг? — Наши с ним отношения тебя не касаются. Твоё дело — следить за ним и сообщать мне все подробности. Днём можешь ходить на уроки, но каждую ночь в течение десяти дней ты должен проводить в гостиной или спальне Слизерина. Естественно, не дай ему себя обнаружить, он очень умён. У Эл мелькнула мысль, что он сейчас подставляет Чарли Форда примерно так же, как в своё время Рэя Пенбера. Причём, новая ищейка была не профессиональным агентом ФБР, а всего лишь подростком. Лайт же был взрослым убийцей, по крайней мере, в прошлой жизни. Оставалось надеяться, что парню-анимагу повезёт больше, чем незадачливому Пенберу. В каменном замке, в конце концов, было полно ящериц — Лайт не должен ничего заподозрить. — Лоулайт, — позвал его Чарли Форд. — Откуда ты знаешь про то, что я анимаг? — Я наблюдал за твоим превращением ещё в прошлом году. Но тогда мне это знание было ни к чему. Начинай слежку сегодня вечером, завтра утром доложишь обстановку. Друзьям скажешь, что я передавал тебе сообщение от декана, — распорядился Эл и вышел в коридор, оставляя несчастного Чарли Форда в растрёпанных чувствах. Сова вернулась с положительным ответом, и Эл отправил в лавку алхимический набор и приложил к нему почти все деньги, которые у него оставались. Сидеть сложа руки в ожидании Сыворотки Правды Эл не собирался. Он пошёл в Выручай-комнату за два часа до времени, в которое они условились встретиться там с Лайтом. Открыв дверь в волшебную комнату, он недоумённо огляделся по сторонам. Лайт и здесь удивил его, представив спальню, в которой они спали в период расследования дела Киры. Опять же, зачем? Вряд ли у него эта комната вызывала положительные ассоциации. Эл подошёл к своему столу и открыл ноутбук. Жаль, что никакие чары не могли заставить работать его любимый компьютер. «Эта комната принадлежала богатому маглу, помешанному на технике», — вспомнились ему слова Лайта. Эл по очереди выдвинул все ящики стола, осмотрел шкаф и тумбочку в надежде обнаружить что-то, компрометирующее Лайта, но ничего не нашёл. Зато в нижнем ящике тумбочки отыскались наручники с длинной цепью. Интересно, Лайт их тоже представлял, или Выручай-комната сама решила, что они являются неотъемлемой частью этой спальни? В книжном шкафу тоже не обнаружилось ничего нового: только книги и газеты. С помощью нескольких заклинаний Эл проверил наличие следящих чар и остатков тёмной магии, попробовал заклинание обратной трансфигурации на различных предметах обстановки, но, похоже, всё было чисто. Лайт вряд ли занимался здесь чем-то, что не имело отношения к их расследованию или учёбе. Чтобы занять время, Эл представил себе сегодняшние английские газеты и в ожидании Лайта углубился в чтение. Никаких интересных новостей не было, и Эл уже подумывал взяться за домашнее задание, но в это время в комнату вошёл Лайт. Он сел рядом с Эл на кровати, обнял за плечи и спросил: — Что пишут? — Ничего, — Эл напрягся от прикосновения, но тут же заставил себя расслабиться. — Сегодня никто не умер. Лайт развернул его к себе, завёл прядь волос за ухо и поцеловал. Эл, решивший подыгрывать Кире до конца, ответил ему, обвив руками шею. Впервые поцелуй не вызывал у него никаких чувств, всего лишь привычное механическое действие. Эл даже глаза не закрыл, продолжая анализировать поведение Лайта на протяжении последних месяцев. Видимо, в какой-то момент он слишком увлёкся расчётами, потому что Лайт отодвинулся от него, нахмурился и спросил: — Что происходит? — Ничего, я просто задумался о деле, — довольно убедительно, как ему показалось, соврал Эл. Видимо, Лайта этот ответ удовлетворил, потому что он кивнул и лёг на кровать, притягивая Эл к себе для объятий. Лоулайт вывернулся из-под его руки и лёг так, чтобы вблизи видеть глаза Ягами: Кира отлично контролировал выражение лица, но не глаз. — Интересно, сколько времени понадобится Дамблдору, чтобы узнать, кто из Бэрков мог иметь отношение к этим убийствам? — спросил Лайт. Эл пожал плечами: — Хорошо бы день или два. Скорее всего, ему потребуется информация об участниках войны с Грин-де-Вальдом, вряд ли такие архивы есть у него в кабинете. — Значит, он свяжется с Министерством. Точнее, с авроратом, а те уже предоставят ему данные, так? — Наверное. Главное, чтобы вся эта бюрократия не затянулась. За это время Бэрк может найти новую жертву. Нам повезло, что с большой вероятностью Бэрк и Фоули встретились в больнице святого Мунго. Если целитель Сметвик это подтвердит, то у нас будут железные доказательства. А вот на следующую жертву, если она будет, Бэрк может наложить Империус в каком-нибудь безлюдном месте, и тогда будет гораздо труднее распутать новое дело. — Мы успеем, — уверил его Лайт. — Убеждён, Дамблдор быстро найдёт нужного человека, и мы предотвратим новые убийства. Он потянулся, как кот, и снова притянул к себе Эл так, чтобы их тела вплотную соприкасались. — До встречи с директором ещё два часа, давай пока не будем думать о деле? — с улыбкой предложил Ягами. Эл вгляделся в его глаза, ожидая увидеть что угодно, подтверждающее теорию плана или мести: холод, азарт, насмешку или чувство превосходства, но видел только любовь и нежность. Либо Лайт был гениальным актёром, либо он всё же не врал. Нет! 96% вероятности, что он притворяется. Нужно быть начеку. С чувством, что он шагает в бездонную пропасть, Эл обнял и поцеловал Лайта. Очевидно, стратегия «думать о чём угодно, кроме происходящего» не работала. Лайт это сразу заметил, да и получалось это вон из рук плохо. Тело с готовностью откликалось на ласку, тая от горячих прикосновений и подчиняя мозг своим желаниям. В конце концов Эл просто смирился: он ведь тоже получал удовольствие, так почему бы и не позволить себе это? Главное — продолжать следить за Лайтом, то есть по возможности держать его в поле зрения. Если версия с местью правильная, то Кире момент подчинения себе L должен приносить моральное удовлетворение. В этот миг его выдадут глаза, полные холодного торжества. Как тогда, перед смертью детектива. Его никто не мог увидеть, кроме самого Эл, и он позволил себе снять на пару мгновений идеальную маску и обнажить дьявольскую сущность. Лайт же чувствовал, будто то, что было между ними, неуловимо ускользает, как песок между пальцев. Эл вёл себя как обычно, не считая каких-то мелочей, которые Лайт списывал на напряжение от первого дела. Но при этом всё ощущалось не так, как раньше. Не было того света, что исходил из глаз Эл, когда он смотрел на Лайта. Ягами сделал мысленную пометку спросить у Рюука, не возвращались ли к Эл воспоминания, и пока отбросил эту мысль. Ему казалось невероятным, что после обретения памяти и без выяснения отношений, Эл вот так запросто будет подставляться под его поцелуи, позволит себя раздеть и взять. Как будто в подтверждение его мыслей, Эл закинул ноги ему на плечи и прошептал: — Давай… Они смотрели друг на друга, когда Лайт вошёл в него, одновременно выдохнув: — Я люблю тебя. Эл вздрогнул и заткнул ему рот поцелуем: фальшивые признания в любви — это было уже слишком. В глазах Киры не было торжества. Была страсть, нежность и что-то вроде грусти. Эл закрыл глаза и отдался во власть ощущений. Через сорок минут они стояли в полумраке директорского кабинета. Портреты прежних директоров дремали в своих рамах, Дамблдор стоял у клетки с фениксом и рассеянно поглаживал его алые перья, слушая пересказ последних данных расследования. Лайт протянул ему дневник Фоули, и Дамблдор внимательно изучил его, прочитав все записи и пару раз коснувшись тетради кончиком палочки. — Пожалуй, вы правы насчёт заклинания Империус. Я помню Марка Фоули, он учился на Пуффендуе, потом работал в Министерстве в Отделе Магического транспорта, а позже вышел на пенсию. Никаких связанных с ним скандалов я не припомню. В школе он был тихим и незаметным. — Но, судя по всему, он ненавидел маглов, — вставил Лайт. Пронзительный взгляд голубых глаз директора остановился на слизеринце. Дамблдор ответил ему: — Марк Фоули был полукровкой, мистер Ягами. Такие волшебники, особенно старого поколения, часто стыдятся своего магловского происхождения и потому недолюбливают маглов. Но убивать — это чаще всего не про них. Бывают исключения: истории известен по крайней мере один полукровка, отличающийся особой жестокостью по отношению к маглам и маглорождённым волшебникам, но это не о Марке Фоули. Я сомневаюсь, что он по собственной воле применил бы любое боевое заклинание к человеку, тем более Непростительное. Эл сделал шаг вперёд и сказал: — Профессор, мы предполагаем, что кто-то из старших членов семьи Бэрков мог встретиться с Фоули в Мунго и наложить Империус. Сквиб Спенсер принадлежал к этой семье. Что-то связывает Бэрка и с аврором Эйденом. Мы думаем, что они оба могли воевать в войне с Грин-де-Вальдом, но по разные стороны баррикад. — Это возможно, — кивнул директор и опустился в кресло, жестом приглашая студентов сесть напротив. Дамблдор скрестил кончики пальцев и устремил невидящий взор в потолок, припоминая: — В той войне билось немало британских волшебников. Кто-то открыто, как Аластор Эйден, кто-то скрывал своё участие — никому не хочется оказаться на проигравшей стороне, тем более что идеи Грин-де-Вальда отличались… — он сделал паузу, — некоторой радикальностью и противоречили сближению с маглами. А именно на сближение и лояльность к маглам Министерство магии взяло курс в последующие годы. — И вы сможете узнать, кто именно из Бэрков воевал в той войне и до сих пор жив и пребывает в полном здравии? — с надеждой спросил Лайт. — Да, я поговорю с руководителем Отдела обеспечения магического правопорядка. Он всё ещё зол на меня за то, что я не позволил ему обвинить вас в нарушении Статута о секретности, так что я не обещаю, что это будет быстро и просто. Но я постараюсь сделать всё от меня зависящее. Два дня прошли в ожидании новостей от Дамблдора. Лайт пребывал в полной растерянности из-за двойственных ощущений от изменившегося поведения Эл. Он чувствовал, что между ними снова появилось какое-то отчуждение, но причины понять не мог. Рюук на все расспросы твердил, что воспоминания не возвращал и вообще понятия не имеет, что происходит. А что-то явно происходило. Эл не бегал от него, как после Хэллоуина, но бросал на него странные взгляды и часто отмалчивался или уходил в себя. Спрашивать было бесполезно — Лоулайт просто целовал его и говорил, что всё в порядке. Чарли Форд вынужденно провёл две ночи в гостиной и спальне Слизерина в облике ящерицы. Как и подозревал Эл, его анимагическая форма не вызвала ни у кого вопросов, тем более, что Форд старался по возможности прятаться в тени или в щелях между камнями. Пока слежка не дала никаких результатов, кроме того, что бойкот всё-таки оказался настоящим: потирая уставшие от бессонницы глаза, Чарли подтвердил, что Лайта игнорировал весь факультет от первого до последнего курса. С ним никто не разговаривал и не обменивался записками. В целом весь Слизерин делал вид, что никакого Лайта Ягами не существует вовсе. Эл не отчаивался и настойчиво расспрашивал Чарли обо всех мелочах, требуя и дальше следить за Ягами. Сам Эл в ожидании доставки Сыворотки Правды старался находиться рядом с Лайтом как можно чаще, а также периодически накладывал на себя Дезиллюминационное заклинание и следил за ним сам. Слышал он в том числе и разговор Лайта с Рюуком, в котором Бог Смерти клялся, что память Лоулайту не возвращал. За два дня это было самым интересным событием, потому что в основном Лайт, если не проводил время с Эл, то занимался в библиотеке или общался с гриффиндорцами. В их разговорах тоже не было ничего интересного, они шли в основном об учёбе или, реже, о быте английских и японских волшебников. Тут Лайт врал напропалую, но это была не та ложь, которая могла бы его разоблачить. Через два дня Дамблдор вновь пригласил Лайта и Эл к себе в кабинет и сообщил: — Аврорат предоставил мне сведения обо всех ныне живущих британских волшебниках, принимавших участие в войне с Грин-де-Вальдом. Я мог бы назвать вам только Бэрков, но, пожалуй, отдам весь список, чтобы вы смогли его изучить. Детективы поблагодарили его и пробежались по перечню фамилий. Братья Августус и Юлиус Бэрки по алфавиту значились в самом начале списка. Оба были живы, оба воевали на стороне Грин-де-Вальда. — Юлиус Бэрк приходится дедом Энтони Коулу, Августус ещё в молодости остался вдовцом и детей не имеет, — сообщил Дамблдор. — Значит, с вероятностью 95% кто-то из этих двоих и есть наш убийца. Теперь нужно спросить у целителя Сметвика, был ли кто-то из них у него в тот же день, что и Марк Фоули, — сказал Эл. Дамблдор кивнул: — Я позабочусь об этом. Дайлис! — позвал он волшебницу, изображённую на одном из портретов. — Слушаю, Альбус, — отозвалась та. — Навестите, пожалуйста, свой портрет в больнице святого Мунго и передайте Гиппократу Сметвику, что к нему завтра придут два моих студента. Они с моего разрешения ведут расследование убийства одного из его пациентов. Дайлис кивнула и покинула портрет. Вернувшись через пять минут, она села в кресло и сказала: — Сметвик предупреждён. Удивился, но заверил, что примет их. — Отлично. Идите в Мунго в своём обычном виде, зелье Старения вам не понадобится, — подмигнул студентам Дамблдор. Он объяснил, как добраться до больницы, и детективы, поблагодарив директора, вышли из его кабинета. На следующий день сразу после уроков Лайт и Эл привычным путём трансгрессировали в Лондон и добрались на «Ночном рыцаре» до места, указанного Дамблдором. Свернув в грязный переулок, они подошли к старому кирпичному универмагу «Чист и Лозоход лимитед». Дом был запущенный, невзрачный, в витринах — несколько облупленных манекенов в съехавших париках и устаревших нарядах. На двери висела табличка «Закрыто на ремонт». Как и говорил Дамблдор, в одной из витрин стоял манекен, уродливее остальных и в причудливом зелёном фартучке. Эл наклонился к нему и тихо сказал: — Стрём, мы к целителю Сметвику. Манекен в фартучке чуть заметно кивнул и поманил их указательным пальцем. Они шагнули прямо в витрину и прошли словно через холодную водяную завесу прямо в приёмное отделение больницы святого Мунго. Обогнув ряд стульев, на которых ждали своей очереди больные волшебники, детективы подошли к миловидной блондинке, сидевшей за столом с табличкой «Справка». Блондинка спросила: — Что вы хотели? — У нас назначена встреча с целителем Сметвиком, мы от профессора Дамблдора, — объяснил девушке Лайт. Блондинка повернулась к висящему позади неё портрету бывшего директора Хогвартса и целителя Дайлис Дервент. Миссис Дервент подтвердила: — Да, это они. — Хорошо, — кивнула девушка. — Его кабинет на втором этаже, в самом конце коридора. Лайт поблагодарил её, и они с Эл прошли через двойную дверь в узкий коридор, освещённый хрустальными шарами, полными свечей. По стенам были развешаны портреты знаменитых целителей, и все они оценивающе смотрели на идущих мимо детективов, будто пытаясь поставить им диагноз. Лайт и Эл поднялись на второй этаж и вошли в коридор отделения для раненых магическими существами. Здесь было достаточно тихо, только изредка кто-то подвывал и постанывал за закрытыми дверями. Детективы дошли до последней двери в отделении, на которой висела латунная табличка: «Дежурный целитель Гиппократ Сметвик». Лайт постучал в дверь, и они вошли внутрь. Кабинет целителя был небольшим и светлым, под потолком парил светильник в виде хрустального шара. За столом сидел человек лет сорока с густой копной каштановых волос, уже подёрнутых сединой, и окладистой бородой. Он был одет в стандартную форму целителей — лимонный халат с эмблемой в виде скрещенных палочки и кости. Целитель Сметвик поднял глаза от документов, которые перебирал, и внимательно оглядел посетителей. — Здравствуйте! — поприветствовал его Лайт. — Мы от Дамблдора. Меня зовут Лайт Ягами, это Эл Лоулайт. — Присаживайтесь, — Сметвик кивнул на два стула напротив него. — Как я понял, дело касается смерти какого-то моего пациента? — Отчасти да. Умер Марк Фоули, покончил с собой. Сметвик крякнул и хлопнул по столу ладонью: — Довёл всё-таки себя до ручки! У него нервы были ни к чёрту, воображал себе всё время разные болезни. Я думаю, он просто хотел привлечь к себе внимание. — Возможно, — согласился Лайт. — Но важно то, что незадолго до суицида он убил десять человек. — Убил?! — Сметвик был просто ошарашен такими новостями. — Да он же был самым обычным брюзгой, такой и мухи не обидит! — Насколько хорошо вы его знали? — спросил Эл. — Да не сказать, чтобы очень хорошо. Как целитель пациента. Давным-давно его действительно кусали докси, и он лечился у меня. А после этого приходил при каждом удобном случае пожаловаться на что-нибудь новенькое. — Вы могли бы назвать его сумасшедшим? — Нет, — уверенно ответил Сметвик. — Он был странным и мнительным, но совершенно адекватным. Вы уверены, что это именно он убил тех людей? На его вопрос ответил Лайт: — Мы нашли в его квартире дневник, где он признаётся во всех этих убийствах. Но также он упоминает и о том, что буквально за два дня до первого убийства он был у вас, а после этого чувствовал пустоту в голове, а позже — чей-то голос, приказывающий ему убивать. — Вы можете показать мне дневник? — нахмурившись, спросил целитель. — Конечно, — Лайт протянул ему чёрную тетрадь. Сметвик быстро прочитал все записи и задумчиво огладил бороду: — Я понимаю, почему вы пришли ко мне — всё это похоже на Империус. Вы подозреваете меня? — Нет, мы хотим выяснить, с кем контактировал Марк Фоули в тот раз, когда предположительно подвергся заклинанию Империус. Целитель Сметвик посмотрел на дату первой записи в дневнике и проверил карточки пациентов. — В этот же день у меня было ещё пять пациентов. Вот их имена: Джозефф Белл, Селестина Уорлок, Кэтрин Уайт, Вильям Раш и Августус Бэрк. По времени ближе всего к Фоули были мистер Бэрк и мисс Уайт, они вполне могли общаться в коридоре. Услышав имя Бэрка, детективы радостно переглянулись. Даже Эл забыл на время об обиде на Лайта и почувствовал позабытое уже удовлетворение от раскрытого дела. Значит, всё-таки двоюродный дед Энтони Коула Августус Бэрк и был тем самым волшебником, что наслал Империус на несчастного Марка Фоули и заставил его убить десяток людей, а двоих из них ещё и жестоко пытать перед смертью. — Спасибо, вы нам очень помогли, — поблагодарил Сметвика Лайт, и они с Эл вышли из кабинета целителя. Они молча прошли по коридорам и вышли в переулок. Так же в тишине детективы добрались до безлюдной улицы и трансгрессировали в Хогсмид. Оставалось лишь сообщить результаты расследования Дамблдору. Как студенты Хогвартса Лайт и Эл не имели права арестовывать и допрашивать Бэрка. Приходилось мириться с тем фактом, что всю славу заберут себе авроры.