У Богов свои планы

Эл лежал на кровати в Выручай-комнате и читал сегодняшнюю газету. Ни на первой полосе, ни в разделе криминальной хроники снова не было ни одного упоминания дела Августуса Бэрка. Эл отложил газету и прикусил ноготь большого пальца, размышляя. Пошли уже четвёртые сутки с того момента, как они с Лайтом сообщили Дамблдору результат расследования, а не произошло ровным счётом ничего. Бэрка не арестовывали, Коул расхаживал по школе с тем же самоуверенным видом, а Дамблдор так и вовсе не желал принимать студентов-детективов у себя в кабинете. Имей Эл авторитет прошлой жизни, Бэрк бы уже сидел в Азкабане, а вся его родня подверглась бы тщательному допросу, но здесь слово Лоулайта практически не имело веса. Либо Дамблдору самому невыгодно выдвигать обвинения против представителя одного из самых уважаемых родов волшебной Британии, либо кто-то в Министерстве не хочет для себя проблем. Но в любом случае убийца до сих пор на свободе. Мысли Эл вернулись к другому убийце, куда более важному для него — Лайту. Здесь «следствие» зашло в тупик. Чарли Форд продержался ещё два дня, честно докладывая о событиях в подземельях Слизерина. Но эти события в основном были связаны с подготовкой к предстоящему матчу по квиддичу с Когтевраном, к чему Лайт не имел никакого отношения. По словам Чарли, в гостиной он практически не появлялся, в спальню приходил только спать и ничем подозрительным не занимался. На третий день анимагическая форма Чарли дала сбой: из-за холода подземелий ящерица впала в анабиоз и шлёпнулась на пол. Хорошо хоть, обнаружил это не сам Ягами, а его однокурсник Андерсон. Как сообщил потирающий ушибленную голову и разъярённый Чарли Форд, Андерсон вместе со своим приятелем Купером гоняли его по комнате целый час, чтобы узнать, отпадёт у ящерицы хвост или нет. Эл, не моргнув глазом, разрешил Чарли передохнуть одну ночь, а потом велел снова вернуться к слежке за Лайтом. Форд в бешенстве обозвал Лоулайта больным ублюдком, на что тот напомнил, что он, по крайней мере, не является незарегистрированным анимагом. Лайт становился всё более нервным. Чарли Форд рассказывал, что слизеринец страдает от бессонницы, и это стало заметно — под глазами Лайта залегли тени, он выглядел болезненным и бледным. Эл подозревал, что Лайт догадывается о возвращении к детективу памяти, и поэтому старался вести себя максимально непринуждённо и как мог отвлекал его от расспросов. Сегодня утром ему даже пришлось поступиться принципами и поцеловать Лайта в пустом коридоре, чтобы заставить его замолчать. А вчера вечером Ягами снова подарил ему корзинку со сладостями из «Сладкого королевства». Проверять, пропитан ли шоколад любовным зельем, у Эл не было никакого желания, и он сжёг подарок в камине, с сожалением наблюдая, как языки пламени облизывают лакомство, превращая его в сладкую лужицу. Эл печально вздохнул, вспомнив о принесённом в жертву шоколаде, и посмотрел на часы: было без пяти шесть. Лайт опаздывал уже на сорок минут, что для него было совершенно не характерно. Может, он опять пошёл к Рюуку? Зря стараешься, Кира. Богу Смерти невыгодно рассказывать тебе правду. Подождав ещё полчаса, Эл решил разыскать Лайта сам. Если он занят чем-то, о чём не хочет рассказывать Лоулайту, это нужно выяснить. Когтевранец похлопал по карманам мантии и, к своей досаде, вспомнил, что пергамент, отслеживающий местоположение Ягами, он забыл в спальне. Пришлось пойти в башню Когтеврана. Уже на походе к ней Эл остановил выскочивший из-за поворота профессор Снейп. — Мистер Лоулайт, пройдёмте со мной в мой кабинет, — сухо приказал декан Слизерина. Эл ничего не оставалось, как послушаться. Они молча спустились в подземелья и зашли в кабинет профессора Зельеварения. Эл закрыл дверь и вопросительно посмотрел на Снейпа. Тот нервно дёрнул плечом и быстро прошёлся по кабинету, говоря: — Мистер Лоулайт, у нас на факультете произошёл инцидент, который касается непосредственно вас. Эл с удивлением смотрел на профессора Зельеварения: заметно было, как тот нервничает. Эл никогда его таким не видел. Он молчал, ожидая продолжения. — На мистера Ягами напали его однокурсники. Мистер Коул и его друзья. Лоулайт вздрогнул и враз осипшим голосом спросил: — Он жив? — Жив, — ответил Снейп. — Но он в коме и сейчас находится в больничном крыле. Ранения очень серьёзные. Им занимается мадам Помфри, но должен прибыть ещё целитель из Мунго, поскольку с такими ранами нельзя трансгрессировать. Однако скажу вам честно, приди я ему на помощь пятью минутами позже, и мистер Ягами был бы мёртв. Я забрал воспоминание у мистера Дейла, одного из нападавших. Хочу, чтобы вы сами это увидели. Снейп махнул рукой на Омут памяти, стоявший на столе. Эл в самых нехороших предчувствиях подошёл к каменной чаше с вырезанными на её ободке рунами. Если Снейп сообщает обо всём этом ему, да ещё и конфиденциально, то можно сделать вывод о причине нападения. Она была в нём, в самом Эл. Он набрал полную грудь воздуха и окунул лицо в кружащиеся в чаше воспоминания. Пол кабинета профессора Снейпа накренился, и Эл ощутил, как падает вперёд в Омут памяти. Он оказался на той же опушке Запретного леса, где сам недавно разговаривал с Богом Смерти. Сейчас тут стояло пятеро: Лайт с одной стороны и Коул, Дейл, Андерсон и Купер — с другой. Лайт, явно только что вышедший из леса, хмуро разглядывал окружившую его компанию. Эл, стоявшему чуть в стороне, были хорошо видны все собравшиеся. Глаза Коула и его друзей были наполнены злостью и предвкушением. Энтони Коул осклабился и сказал: — Ты всё-таки доигрался, Ягами. Лайт прищурился: — Ты решил снизойти до разговора со мной? Для этого есть какой-то особенный повод? Коул улыбнулся ещё шире и ответил: — Пока ты просто дружил с этим ублюдком Лоулайтом, на это ещё можно было закрыть глаза, но терпеть педика на своём факультете мы не намерены. Так что вали из Хогвартса, пока мы не применили силу. Эл замер: слизеринцы всё-таки узнали об их отношениях. Он предполагал такое развитие событий, но слышать это всё равно было неприятно. Он перевёл взгляд на Лайта: тот глубоко вдохнул и смотрел как бы сквозь Коула, соображая, как лучше выйти из ситуации. Видимо, решив, что трансгрессировать не сможет, договориться и победить их — тоже, Лайт решил угрожать. Он спросил: — Коул, насколько тебе дорого место в команде? Тот оторопел: — При чём тут моё место? — При том, что Снейп выгонит тебя из команды и назначит отработки до конца года, если вы нападёте на меня вчетвером. Это ещё повезёт, если не отчислят прямо перед выпускными экзаменами. Эл улыбнулся — это было отличное решение. Любой здравомыслящий человек не стал бы нападать. Проблема заключалась в том, что Коул таковым не являлся. Староста Слизерина нехорошо улыбнулся и сказал: — Я и один с тобой справлюсь, если понадобится. И не надо мне угрожать. Это всего лишь твоё слово против моего. Моя семья — одна из самых древних в Британии, дед имеет влияние на Министра Магии. Понимаешь, к чему я клоню? Даже если я убью тебя, Ягами, мне ничего за это не будет. Запомни наконец, я тут главный. И я последний раз говорю: пока не поздно, убирайся из Хогвартса. Лайт наклонил голову вперёд и упрямо сказал: — Я никуда не уйду. Я обещал приносить Слизерину больше баллов, чем весь седьмой курс, вместе взятый, и я выполнил своё обещание. — Нам наплевать, как ты учишься, если после этого ты трахаешься с выродком из магловского приюта, — процедил Коул. — И если ты будешь наглеть, мы и ему устроим весёлую жизнь. Лоулайту же нравится, когда его имеют? — заржал Коул, а за ним и остальные. Эл сжал руки в кулаки от бессильной злости: ему было понятно, что всё это чистой воды провокация. Ревностно охраняющие чистоту своей крови слизеринцы и на пушечный выстрел бы не подошли к такому, как он. Максимум, на что они были способны — мелкие пакости вроде завязывания шнурков на кроссовках или выбивания книги из рук. Эл ожидал, что Лайт рассмеётся им в лицо или скептически поднимет бровь, но Ягами, похоже, воспринял угрозу всерьёз. По нему сразу стало понятно — сейчас будет драка. Такое зверское выражение лица у Лайта Эл видел всего пару раз, обычно тому удавалось держать себя в руках. Но сейчас было заметно, что пелена гнева застилала Лайту глаза. Лоулайт не мог читать мысли Ягами, но было и так понятно, что слизеринец думает о том, что они могут сделать с ним, Эл, или уже сделали? Только словесно издевались или… от пришедшей в голову ужасной мысли Ягами явно напрочь забыл, что владеет колдовством, и со всей силы ударил Коула кулаком в челюсть, отчего тот отлетел к ближайшему дереву. Мгновение спустя разноцветные лучи заклинаний полетели в Лайта. Коул, поднявшись, ударил Ягами каким-то неизвестным Эл заклинанием, которое рассекло грудь Лайта, словно мечом, и из глубокой раны хлынула кровь. Глаза Ягами закатились, и он потерял сознание. — Немедленно прекратите! — Северус Снейп стоял в двух метрах позади компании. Его глаза метали молнии, а ноздри яростно трепетали. — Все живо убрали палочки и в мой кабинет! — Но, профессор, он сам виноват, — начал было Коул. — Немедленно и без разговоров! — рявкнул на него Снейп. Слизеринцы, понурившись, побрели к замку. Только Дейл остановился и обернулся посмотреть на профессора. Снейп, сев на корточки, произвёл несколько пассов волшебной палочкой над телом Лайта. — Жив, слава Мерлину, — пробормотал он и прошёлся палочкой по глубокой ране, бормоча: «Вулнера Санентур». Кровь свернулась, а рана стала менее глубокой, но не затянулась совсем. Снейп еле слышно ругнулся и, вызвав Патронуса, сообщил мадам Помфри о случившемся. Воспоминание закончилось. Эл поднял голову от Омута, тяжело дыша. Это было ужасно. Унизительно, мерзко, жестоко. Он закрыл лицо ладонями и какое-то время восстанавливал дыхание. Больше всего его поразило поведение Лайта. Мало того, что при всём своём уме он не распознал очевидную провокацию, так ещё и сам полез в драку, один против четверых. Неужели мои подозрения были напрасны, и он всё-таки… — Мистер Лоулайт, — оборвал его мысль Снейп, — это воспоминание видели только вы и я, и оно останется между нами, не считая участников событий. Тот кивнул, по-прежнему не поднимая глаз. — Я должен сказать, что за такие вещи совершеннолетних волшебников наказывают по меньшей мере исключением из Хогвартса, а, возможно, и Азкабаном. Но дед Коула Юлиус Бэрк правда имеет большое влияние, в том числе и на Министра. Всё, что я мог сделать — это назначить отработку всей четвёрке и сообщить родителям. Всё это я сделал. Но вес фамилии Бэрк слишком велик, а ваш Лайт здесь никто. Поэтому, если… когда он очнётся, я прошу вас поговорить с ним. Он уже настроил факультет против себя, но мне бы хотелось, чтобы он остался в живых и закончил обучение. Вы единственный, кто может на него повлиять. — Вы хотите, чтобы после этого мы больше не общались? — глухо спросил Эл. — Нет, я не буду этого требовать. Просто пусть не реагирует на провокации. Я был в некотором роде на вашем месте и понимаю вас. Эл удивлённо посмотрел на него: — Вы были на моём месте? — Да. Я тоже был изгоем, меня считали странным, никто со мной не общался. Я больше любил читать и изобретать заклинания, чем тусоваться и ходить на матчи по квиддичу. Но у меня была смелая и очень красивая подруга с Гриффиндора, которая была на моей стороне и, в том числе, пыталась защищать меня от гриффиндорской банды, которая травила меня. — И чем это всё кончилось? Снейп нахмурился: — Она влюбилась в главаря банды и перестала со мной общаться. Лоулайт смешался: — Простите, пожалуйста, я не… — Неважно, — перебил его раздражённый своей внезапной откровенностью Снейп. — Это было давно. В вашем случае, я уверен, Ягами вас не предаст. Вы слишком дороги ему. Эл грустно улыбнулся: — Спасибо, профессор. Можно я пойду к нему? — Да, идите. И не забудьте о том, о чём я вам сказал. Эл почти бегом бросился в больничное крыло. Здесь была занята только одна кровать, на ней и лежал белый, как лист бумаги, Лайт. Рядом с ним стояла заведующая больничным крылом Хогвартса мадам Помфри и незнакомый Эл целитель, прибывший, судя по форменному халату, из больницы святого Мунго. Оба обернулись на шаги Лоулайта. — Как он? — слегка задыхаясь от быстрой ходьбы, спросил Эл. — А вы ему кто? — подозрительно спросил незнакомый целитель. — Друг. — Хорошо, — выражение лица целителя смягчилось, и он указал на стул рядом с кроватью Лайта. — Тогда присядьте. Ваш друг подвергся сразу нескольким боевым заклинаниям, и сейчас он в коме. Угрозы его жизни уже почти нет, спасибо профессору Снейпу, но вот вероятность того, что он очнётся, пока не выше 5%. В другое время Эл заинтересовался бы человеком, который тоже считает вероятности событий в процентах, но сейчас состояние Лайта его волновало куда сильнее. — А есть что-то, что может ускорить выздоровление? — спросил Лоулайт. Целитель покачал головой: — Я как мог стабилизировал его состояние и прописал те зелья, которые ему нужно будет принимать. Но гарантировать пока ничего нельзя. Счастье, что режущее заклинание не задело сердце. В сочетании с другими посланными заклинаниями оно стало бы для него смертельным. Эл отогнул край одеяла и содрогнулся: под повязкой через всю грудь Лайта тянулась рваная рана, оставленная заклинанием Коула. — Рану Поппи залечит, но шрам у него, скорее всего, останется на всю жизнь, — ответил целитель на невысказанный вопрос Эл. Целители направились к выходу из больничного крыла, негромко переговариваясь, а Эл сжал безвольно свисающую с постели ладонь Лайта. Угрозы жизни почти нет. 5% вероятности, что очнётся. За целителями закрылась дверь — мадам Помфри отправилась провожать гостя. Эл наклонился к самому лицу Лайта и горячо зашептал: — Не смей умирать, Лайт! Ты не имеешь права так со мной поступать! Я так и не узнал правду! Ты не должен… так глупо… Голос Эл сорвался, и он прислонился своим лбом к холодному лбу Лайта. Ему вспомнился тот день, когда они собирали лукотрусов. Лайт тогда впервые признался ему в любви. Я должен знать… не умирай, Лайт, чтоб тебя! Только не сейчас! Пожалуйста… Неизвестно, сколько времени он просидел вот так, то умоляя, то проклиная Лайта. Через несколько часов мадам Помфри выгнала его спать, несмотря на все протесты. — Вы ему не поможете, мистер Лоулайт, — жёстко сказала целитель. — Идите спать, завтра сможете навестить его. — Я мог бы помочь вам с зельями, — тихо сказал Эл. Мадам Помфри вздохнула и ласково посмотрела на него: — Хорошо, приходите завтра, я дам вам какую-нибудь работу. Лоулайт кивнул ей, кинул последний взгляд на Лайта и вышел из больничного крыла. Гостиная Когтеврана встретила его спасительной тишиной. Он бессильно упал в кресло и уставился на огонь. Кроме состояния Лайта его занимало ещё две мысли. Во-первых, откуда слизеринцы узнали об их отношениях? Они всё так тщательно скрывали. Может, кто-то видел их в Лондоне, держащимися за руки? Нет, вряд ли, это было слишком давно… Эл хлопнул себя по лбу: ну, конечно! Он же сегодня утром сам поцеловал Лайта в, как он думал, безлюдном коридоре. Видимо, там всё же кто-то был. И этот кто-то решил сообщить эту новость Коулу. Второй же мыслью было откровение Снейпа о громадном влиянии Юлиуса Бэрка на Министра Магии. Теперь была понятна причина, по которой его брата до сих пор не арестовали — Министр не хотел тревожить осиное гнездо. Но Эл знал, что есть власть мощнее, чем министры и президенты. Власть, которая может в один миг растоптать или вознести любого. И эта власть называется СМИ. О репутации журналиста «Ежедневного пророка» Риты Скитер ходили легенды. Эл предвкушающе улыбнулся: Скитер точно не упустит возможности вынести на всеобщее обозрение скандал в одной из самых родовитых семей Британии, а заодно и проехаться по трусливому Министру Магии. Оставалось только как-то передать ей материалы расследования. К сожалению, у Эл не было времени и возможности сварить Оборотное зелье. У Снейпа, как он помнил, в кладовой этого зелья тоже не было. Посылать материалы почтой было небезопасно, а встречаться с Ритой в своём облике Эл не собирался. Оставалось одно — эксплуатировать Чарли Форда. С утра Хогвартс жужжал, как потревоженный улей. Казалось, студенты всех курсов и факультетов и даже преподаватели обсуждали только одну тему — ранение Лайта Ягами. Такое в школе случалось не в первый раз, но Лайт был одним из лучших студентов, иностранцем и просто очень красивым молодым человеком, так что весть о его попадании в больничное крыло была встречена повышенным вниманием. Коул и компания не только не скрывали свою причастность к этому делу, но и охотно рассказывали всем и каждому, по какой причине они напали на Ягами. Эл пока никто не трогал и с прямыми расспросами не приставал — побаивались, но он буквально кожей чувствовал на себе любопытные взгляды и слышал вокруг непрекращающийся шёпот: «А ты слышала?», «А это правда?» После того, как за завтраком Оливия Грасс чуть не прожгла в нём дыру упрекающим взглядом, он не выдержал и спросил с вызовом: — Что?! — Ничего, — поджала губы Оливия. — Вот и прекрасно. Тогда прекрати на меня так смотреть! — прорычал Эл. Ему по-прежнему было наплевать на мнение людей, но повышенное внимание к своей персоне нервировало. Он кивком головы позвал за собой Чарли Форда и встал из-за стола, так толком и не поев. Заперев за собой дверь пустого класса, Эл сказал Чарли: — Больше не нужно следить за Лайтом. — Я догадался, — ответил Форд. — Значит, я свободен? — Нет. Чарли вздохнул и завёл глаза к потолку. — Теперь мне нужно, чтобы ты встретился с Ритой Скитер и передал ей важную информацию. — Скитер? — Чарли нахмурился. — Это та охотница за сенсациями из «Пророка»? — Именно, — кивнул Эл. — Я дам тебе все инструкции. Форд устало покачал головой, но спорить не стал. Эл подробно рассказал ему обо всех обстоятельствах дела и отдал дневник Марка Фоули. — Головой за него отвечаешь. Пусть Скитер перепишет, что ей нужно, сам дневник обратно мне вернёшь, — приказал Лоулайт. — Ладно. Это всё? — Да, — Эл внимательно посмотрел на Форда и спросил: — Чарли, ты, по-моему, единственный, кто не обсуждал нас с Лайтом. Почему? — Да мне просто всё равно, — пожал плечами Форд. — Я пойду отправлю письмо Скитер. Эл кивнул и подумал, что Чарли Форд с этим своим безразличием к чужой личной жизни, умом, надёжностью и анимагией мог бы стать прекрасным помощником. У него было всё, что ценил Эл в людях, с которыми работал. Когда Эл вышел из класса вслед за Чарли, до его ушей долетел странный шум и крики, доносящиеся из Большого зала. Лоулайт выглянул из-за угла и увидел в центре зала красных, как раки, орущих друг на друга Энтони Коула и Билла Уизли. С обеих сторон собрались небольшие группы поддержки, причём Билла поддерживали не только гриффиндорцы, но и пуффендуйцы с когтевранцами. — Уизли, ты просто идиот! Ты защищаешь педика, ты понимаешь это?! — злобно выплюнул Коул. — Мне плевать на его ориентацию! Он мой друг! — горячо сказал Уизли. Так весь этот сыр-бор из-за Лайта? — Что ещё ожидать от предателя крови, — поморщился Коул, и его друзья одобрительно загалдели. К ним тут же подскочил Чарли Уизли — младший брат Билла — и, сжав кулаки, закричал: — Не смей так называть нашу семью! — Ох, ещё один Уизли, — недовольно протянул Коул. — С тобой, мелочь, мне вообще нечего обсуждать. Уйди с дороги. — Коул, то, что вы сделали, омерзительно! Накинулись на него одного вчетвером, как трусы! Из-за вас Лайт может никогда не очнуться! Вы чуть не убили его! — воскликнул Билл, сдерживая Чарли, который собирался накинуться на Коула с кулаками. — Он сам нарвался. Считай, что ему ещё повезло, — хмыкнул Коул. — Дай пройти, Уизли, и брата своего психованного успокой. Эл не успел отследить, кто начал драку. Просто в один миг в центре зала образовалась куча-мала из слизеринцев и гриффиндорцев, отчаянно молотивших друг друга. К дерущимся присоединялись всё новые студенты с обеих сторон. Слизеринки громко поддерживали своих — все, кроме Лауры де Пископо, которая смотрела на происходящее с каким-то потерянным видом. Гриффиндорки со своей стороны выкрикивали слова поддержки однокурсникам, некоторые потрясали кулаками. Остальные студенты просто наблюдали за дракой, кое-кто даже принимал ставки на исход битвы. — Прекратите сейчас же! — раздался магически усиленный голос Минервы Макгонагалл. Дерущиеся нехотя отцепились друг от друга и отошли в разные стороны, по-прежнему кидая на врагов злобные взгляды. Многие выглядели неважно: мантии и рубашки порваны, лица в порезах и ссадинах, у кого-то даже выдернули клок волос. Существенных повреждений никто никому нанести не успел. — Вам должно быть стыдно за такое поведение! Вы же взрослые люди! — бушевала профессор Макгонагалл. — Минус пятьдесят очков со Слизерина и с Гриффиндора! По Большому залу прокатился разочарованный вздох. — Приведите себя в порядок и марш на уроки! И чтобы больше я такого безобразия не видела! — прикрикнула профессор Макгонагалл. — Особенно это относится к вам, Коул и Уизли. Старосты должны подавать пример другим студентам, а не валяться на полу, пиная друг друга ногами. Драчуны изобразили покаяние и покинули Большой зал, держась на расстоянии друг от друга. В дальнем конце коридора Эл заметил Чарли Форда, который кивнул ему в знак того, что отправил письмо. Эл кивнул в ответ и отправился в Запретный лес навестить Рюука.