Забытый Мародёр

На улице был полдень, когда Джо пришла в себя, и её стошнило желчью, чудо, что мимо ковра. Она плюхнулась обратно на кровать, чувствуя лишь неимоверную усталость и холод. Что произошло? Последнее, что приходит в голову, — это Цветочные Пещеры, Арчи, родительская комната, Каспиан… Каспиан! Женщина через силу встаёт с постели, думая про себя, что нужно будет позже убрать за собой, но сейчас это было не самое главное. Каспиан. Кас. Брат. Он жив, здоров, и приходил к ней! Перед глазами всё будто на карусели, а ноги дрожат то ли от усталости, то ли от ожидания предстоящей встречи. В коридоре было пусто, но снизу раздавался смех и разговоры. Падая на каждом шагу, Барнс быстро направилась в сторону шума, совсем забыв про своё состояние, которое на лестнице её подвело. Она с грохотом скатилась по ступеням вниз, ударяясь больно головой о перила. Кто-то положил её голову на свои колени. — Ты что творишь?! — закричал Барнс и судорожно начал осматривать сестру на ранения. — Каспиан, — прошептала женщина сквозь слёзы. — Кас, — она развернулась и крепко вцепилась в одежду брата, повторяя его имя раз за разом, что медленно переросло в истерику. — Джей, ты ещё не выздоровела, давай, я отведу тебя в комнату… — Нет, — замотала она головой. — Нет. Не надо, прошу. Кас. Ты жив. Не надо в комнату, там пусто. Джеймс исчез, не вижу его. Белла должна прийти, надо бежать. — У неё бред, — подлетели к ней Гермиона и Джинни. — Джоан, мы посидим с тобой в комнате, тебе нужно в постель! — Нет, нет, не надо, — замотала она головой. — Драко должен прийти. Покер. Он любит играть. У вас есть карты? — продолжала бубнить ведьма в шею брата. — Драко? Малфой? — шёпотом спросили близнецы у Гарри. — Лестрейндж держала её у них в Мэноре, — ответил парень. — Кас, мама не изменилась. Они с отцом бросили меня. Я была у них. Ты сделал уроки? — Джо… — Лив, я же сказала тебе не снимать туфли, — усталым взглядом женщина посмотрела на босые ноги сестры, а потом перевела взгляд на Блэка. — Сириус, что с твоим лицом? Сбрей это, ты похож на деда. — А я говорила, — подняла палец Тонкс. — Дед за дровами ушёл. Я с ним… — Что этот Спраут вообще делал с ней всю ночь, если сейчас она даже не понимает, где, что и когда? — вспыхнула Мойра, подходя к сестре и поднимая ту на ноги. Джоан продолжала бубнить несвязный бред, на что остальные перестали обращать внимание. — Её лихорадит, и неслабо. Где жаропонижающее? — Спраут сказал не давать ей ничего, чтобы организм сам вывел какое-то зелье. Оказывается, её там чем-то поили, и это что-то спровоцировало приступ. — Что ещё мы не знали, Загадочник? — Не срывайся на мне, мы оба были в доме, но только я слушал Спраута. — Строишь из себя героя и заботливого братца, когда сам же и бросил её! — Это ты мне об этом говоришь?! — Прекратите! — заткнула их миссис Уизли, забирая из рук Барнсов бредящую Джоан. — Ваша сестра больна, а вы устроили разборки! Ведёте себя как дети! — Но он… — Она… — Замолчите! Вы все трое хороши, но никто ничего не говорит. — Вы не можете указывать нам, что делать! — Зато я могу, — сказал Сириус. — Как хозяин дома, я могу отправить вас двоих по домам: одна к мужу отправится, другой — в Пещеры. Хотите остаться и помогать — прекратите спорить. — Сам когда к Снейпу относиться нормально начнёшь? — Это другое. — То же самое, — передразнила его Оливия. — Насколько я знаю, пока ты и твои дружки были в забвении, Северус оказался хранителем тайны «Лавки чудес». — А… Договорить никто ничего не успел, желудок Джоан снова вывернул все лекарства и воду наружу. Ноги ведьмы подкосились, и она повисла на плечах Молли.

***

— Джо, — позвал её Питер, который до этого момента молча лежал на столе, за которым пуффендуйка делала уроки. — Да, Пит, — не отрываясь от пергамента отозвалась она. — Мы друзья? — Барнс подняла на парня взгляд и мягко улыбнулась, возвращаясь обратно к конспектам. — Конечно, мы друзья, — гриффиндорец тоскливо посмотрел в окно. — С чего такие вопросы? — Да просто так, — пожал он плечами. — А если бы я сделал нечто плохое… я… ты бы… Осталась моим другом? — Смотря, какой поступок ты бы совершил. Можно многое понять, но немногое простить. — Что бы ты не смогла простить никому? — Джоан отложила пергамент и откинулась на спинку стула, задумчиво уставившись в потолок. — Ну, я даже не знаю… Наверное, убийство, в первую очередь… — Даже если заставят? — Нет ничего хуже крови на руках, Питер. Поверь, ни один страх не стоит жизни, хотя тут тоже сложная ситуация… — Отчего же? Тебя шантажируют — ты делаешь. Разве защищать то, что тебе дорого, не закономерно? — Возможно, но есть разный шантаж. Если бы кто-то грозился убить кого-то из вас или ребят, то я бы сделала всё, чтобы вы выжили. Да, это эгоистично и аморально по отношению к тем, кого я бы убила, но и вам умереть я бы тоже не смогла дать. А если бы угроза заключалась в моей смерти, но вашем счастье, то я бы без раздумий утопилась. — Но это эгоистичнее, чем… — Я эгоистка, Пит, — хмыкнула девушка. — Я до сих пор не нашла в себе сил сказать вам, что… — она замялась. — Что? — Барнс продолжала молчать. — Джо. — Не суть важно, — отмахнулась она. — Так что вот. Что бы ты ни совершил, но если правда на твоей стороне, то тебе нечего бояться, потому что там, где правда, там и прощение. — Говоришь как монахиня, — хмыкнул Петтигрю. — А ты — балбес! — О, Мерлин! Что ты творишь?! — Молли быстро поставила поднос с едой на кровать и подлетела к Джоан, вырывая из её рук нож для писем. Русые волосы огромным комком упали на пол ванной. — Твои волосы! Джоан! На крик миссис Уизли самыми первыми прибежали Оливия с Касом, которые сразу же вывели сестру в спальню. — Что ты творишь? — прошипел Каспиан, осматривая ведьму на порезы. — Совсем с катушек съехала? — Мара, Кас, мне почти 40 лет, — устало улыбнулась она. — Я просто захотела сменить причёску. — Ножом, которым конверты открывают?! — Туше, — махнула она, но её запястье схватили. — Меня задрало твоё «туше», — рыкнула Мойра. — Всю жизнь вместо того, чтобы объясниться или доказать свою точку зрения, ты говоришь «туше» и уходишь от разговора. — Я просто не люблю ссориться, — пожала плечами Барнс. — Да ты просто хочешь, чтобы все думали, что ты взрослая! А ты просто дура! — Лив, — хотел остановить сестру Кас, но его заткнули. — А ты, верный щенок, послушай, что тебе говорят другие люди, а не только драгоценная «старшая сестра», ясно? — Оливия повернулась и попросила миссис Уизли выйти. — Я пока чаю наведу, — женщина засеменила на выход, всё ещё находясь в шоке от произошедшего, и закрыла за собой дверь. — Я всегда молчала, терпела, потому что я младшая, потому что уважала вас двоих и боялась обидеть, но сейчас мы все взрослые люди, и закрывать глаза на ЭТО я не намерена, — Мойра взмахнула палочкой, защищая комнату от чужих ушей и продолжила. — Я люблю тебя, Джо, все эти годы я корила себя за ту ссору, но не только я же была в ней виновата, да? Мы обе были хороши. Ты со своим вечным синдромом мамочки, всегда пыталась быть похожей на деда. Не говори, что это не так, это так и есть, — перебила открывшую рот сестру Оливия. — «Туше», «закончим», «я не люблю ссоры», ты постоянно делала вид, что ты великомученица! Ты говоришь всем, что они правы даже тогда, когда они блядски не правы, только потому что ты считаешь себя выше ссоры! Будто ты Бог милосердный! — Нет, я просто хочу, чтобы все жили в мире и… — Да всрался этот мир! Мы — люди! Нам нужно спорить, ссориться, ругаться! Ты всегда говоришь, что никто никогда не поймёт другого, потому что это невозможно, но это не так! Ты просто не хочешь понимать! Ссоры для того и нужны, чтобы в порыве эмоций мы сказали то, что в обычных взаимоотношениях не можем, и решили вопрос, а не избегали его! Ты всегда бежала! Даже когда отец вернулся! — Он бросил нас! — вспылил Каспиан, выпрямляясь и смотря прямо на Мойру. — А мать не бросила?! — Она была больна! — И не лечилась! — с щеки женщины потекла слеза. — Она знала, что умрёт и ничего… ничего не делала для того, чтобы продлить себе жизнь. Она просто ходила несчастной по саду и улыбалась вымученной улыбкой, смотрела нам в глаза и говорила, что всё хорошо! Она не сделала ровным счётом ничего, чтобы побыть с нами чуточку дольше. А теперь и ты, — она повернулась к сестре, смотрящей на неё растерянным взглядом. — Ты такая же как она, Джо. Говоришь о милосердии, о том, что в пекло пойдёшь за любого из нас, а что в итоге? Подарила мальчишке Поттеру надежду, матерью ему стала. Я вижу, как он смотрит на тебя с Блэком. Как мы когда-то смотрели на родителей. А он верит тебе, бедный. Верит и сейчас сидит убитый, как и все мы, и думает «а проснётся ли Джоан завтра», «а не упадёт ли она замертво, пока пьёт чай?». Ты хоть представляешь, что можешь мальчонку дважды сиротой оставить? — Ты слишком всё утрируешь, — вступился за сестру Барнс. — Да что ты за неё всё говоришь? У неё своего рта нет? — Она ещё не оправилась, а ты уже орёшь на неё. — Да она никогда не оправлялась! Тебе самому не надоело? Возишься с ней как с ребёнком! Ей 37! Не ты должен напоминать ей пить таблетки и выкинуть ко всем чертям кофе! У неё своя голова на плечах! — Она вырастила нас! Сделала то, что она могла не делать! — И я благодарна! Но невозможно лишь этой благодарностью закрывать на всё глаза! — Прекратите, — впервые за весь разговор подала голос Джоан, вставая со своего места. На её плечах всё ещё лежали пряди волос, и теперь седину а её голове было легче увидеть. Оливия и Кас замолчали. — Лив… права. И это не потому, что я не хочу спорить. Ты права. Я просто… не вижу смысла… я не видела смысла в своей жизни, кроме вас. Это… — Эгоистично. — Да. — Скажи это им, — Тарий стоял в углу комнаты, сложив руки на груди и смотря на внучку снисходительным взглядом. — Эгоистично. Я эгоистка. — Повторяй за мной… — Дедушка пережил многое, поэтому и был вечно спокоен… -… а мне просто не с кого было брать пример… -… и я старалась вам стать заменой всех. И матери, и отца, … -… и бабки с дедом. — И совсем забыла, что вам нужна была я, а не услышанные от них слова, — Джо судорожно закивала, без сил смахнуть слёзы. — Во имя семьи, правды… — сказала она. — …и лжи во благо, — прошептали вместе Кас и Лив и посмотрели друг на друга. — Мои ребята, — хмыкнул Тарий и исчез под тоскливым взглядом старшей внучки.

***

      Ночь. Все уже давно спят, кроме Барнс, которая за эти несколько дней, казалось, выспалась на несколько лет вперёд. Она сидела на кухне, молча смотря в окно и наблюдая за редкими прохожими, иногда подкармливающих котов в соседнем переулке. Слова Оливии давали пищу для размышлений. — Она никогда тебе не врала, — раздался у уха Барнс хриплый голос. — Я знаю, — хмыкнула Джо, не поворачиваясь лицом к говорившему. — Даже брала вину на себя, когда Кас в очередной раз разбивал кружки. — Потому что она уважает. — Она уважала, — женщина кивнула сама себе. — Как дела? — У нас у всех дела так же, как у тебя. Сама уже знаешь. — Хотелось думать, что вы всё-таки не просто глюки, — Джо усмехнулась и посмотрела на отца. — Хотела, чтобы вы были собой. — Но нас давно нет, — пожал плечами мужчина. — А тот… сон? Он тоже галлюцинация? Ты умирала. Наверное, ты попала в то, что маглы называют… «Рай»? — Из Рая не возвращаются. — Тогда мы не знаем, что это было: Рай или Ад, галлюцинация или реальность. — И как долго мне ещё быть между реальностью и миражом? Я уже давно не пила тот хренов чай, а ты всё ещё тут. — Ты мне не рада? — Я насторожена. — Насторожен сейчас Блэк, — Бенджамин кивнул за спину ведьмы. Джоан повернулась и увидела обеспокоенного и сонного Сириуса, стоящего у двери. Волосы завязаны в хвост, на лице снова начала появляться щетина, которую Блэк начал регулярно сбривать, шёлковая рубашка наполовину расстёгнута, а одна штанина задралась у колена. — Не спится? — с нервным смешком прошептала Джо, разворачиваясь к мужчине всем телом. — А я вот чаю выпить решила, — она подняла пустую кружку и потрясла ей в воздухе. — Не объяснишь? — Сириус зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. Он тяжело вздохнул, поворачиваясь к Барнс, и сел рядом с ней. — Что с тобой происходит? С кем ты говорила? — Сириус… — Джо, молю тебя! — в сердцах повысил голос Блэк, схвативший руки женщины, прижимая их к своей груди. — Расскажи мне! — Что рассказать? — наклонилась к нему Барнс. — Спраут вам всё сказал… — А ты скажи мне, — маг смотрел прямо в глаза любимой, с тоской и надеждой, что не могла не дойти до неё. Джоан замолчала, но рук своих не вырвала из хватки. Она думала, что именно рассказать, как это лучше преподнести, поймёт ли он? Что скажет, когда узнает о Джеймсе, её отце, деде, Каспиане, Беллатрисе? Поймёт ли ту жалость, что она испытывала к Лестрейндж? А любовь, которая жила в ней в такие далёкие 70-е? Малфои их враги, но что насчёт несчастного Драко? Все мысли путались, она просто не знала с чего начать. Всю жизнь Джоан слушала, но никогда не говорила. Может, именно это имела ввиду Оливия? Что она слишком много берёт на себя, желая стать колонной для всех, не понимая, что в одиночку ни одна колонная не устоит? Разве могла бы она держать на себе ношу всех, не имея опоры под собой? Нет. Пыталась, да вышло ужасно. — Джоан… — Я видела… — Блэк замер, сжимая губы в полоску, — …многих. Я… после того как меня прокляли, сначала появлялся Кас, потом с каждым днём он появлялся чаще. Потом его сменил Джеймс, — мужчина сглотнул ком в горле. Хотелось задать вопросы. — Он был со мной и там, у Беллы. Он помог мне бежать, но к тому времени я уже поняла, что все они лишь в моей голове, — Барнс усмехнулась своим мыслям. — Галлюцинации? — Ужасное слово, но да. Это они. Когда моё сердце остановилось, я была не тут. Я была… я видела всех. Я была в лесу у бабушки с дедушкой, в Хогвартсе с тобой, Ремусом, Питером и Джеймсом, в спальне родителей. Я словно побывала… на той стороне. И знаешь, что самое отвратительное? — Сириус слегка напрягся, пододвинувшись чуть ближе к Барнс. Женщина усмехнулась и перевела взгляд дрожащие зрачки глаз Блэка. — Я хотела там остаться, — прошептала она. — Нет… — Я не хотела возвращаться, Сириус. Я… я думала, что умри я, вам будет легче идти, не было бы всей возни с моим сердцем, Мунго, лекар… — Закрой рот, Джо, — рыкнул на неё маг, сжимая её руки сильнее. — Никому не было бы легче! Я бы ушёл вслед за тобой! — в комнате повисла тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием взбешённого Сириуса. — Права Оливия, что ты дура, — прошептал он. — Не смей думать, что ты для нас ничто, ясно? Это… идиотизм. Умирал бы я, что бы ты сделала? — Сделала бы всё… -… чтобы я жил, — продолжил за неё маг. — Так почему ты считаешь, что твоя жизнь не важнее остальных, а? Думаешь, что ты для нас обуза, так возьми себя в руки. Обуза не тот, о ком нужно заботиться, а тот, кого нужно тянуть. Я был обузой первые два года после Азкабана, потому что я сидел в этом чёртовом доме один и нуждался в еде и защите, но не потому что я был дорог людям, а потому что так сказал Дамблдор. Я был овощем и не приносил пользы, а ты близнецам с магазином помогаешь, Кас и Лив снова сблизились, заботясь о тебе, Гарри есть к кому прийти за советом, Ремус не потерял ещё одну ниточку к нему прошлому, я не умер только благодаря тебе! Говоря, что ты бесполезна, ты говоришь, что мы идиоты. — Но это не так. — Тогда не считай себя ненужной.

***

«ОН собирается действовать. Мне приказано убить Дамблдора. Драко.»

Малфой привязал кусок пергамента к ноге ворона. — Не попадись егерям. Птица взмахнула крыльями и улетела, скрываясь в ночной мгле. — Господь, помоги нам…