Взгляд в прошлое

      Был уже вечер, когда у Вика зазвонил телефон.       — Алло, — сказал он, поворачиваясь из стороны в сторону в компьютерном кресле.       — Алло, Вик, — послышался голос Фила, — у меня к тебе дело.       — А это дело не может немного подождать? Я сейчас немного занят. — Вик взглянул на стол, где в окружении инструментов, микросхем и старых батареек лежала недавно найденная крысо-камера со снятой крышкой.       -- Нет! — Он понял, что отделаться от Фила и его «важного дела» на этот раз не получится.       — Ладно, — Вик вздохнул, — что у тебя за дело?       — Нам надо попасть в игру.       — Фил! Мы же договорились туда не возвращаться!       — Да, знаю я, знаю! Но мне надо проверить мое королевство. К тому же… кажется, у меня появилась идея, как вернуть Вэл.       Повисло молчание. Вик задумался.       — Алло! Вик!       — А что об этом думают Арт и Кира? — неуверенно спросил он.       — А они не знают. Мы все провернем так быстро, что они и не узнают.       — Но это же нечестно!       — А честно, что королевство осталось без короля, а ты — без Вэл? Это же наш шанс! Ты в деле или нет?       — Ладно! — воскликнул Вик после недолгой паузы. — Что надо делать?       — Да почти ничего!       Вдруг послышался звонок в дверь. Он подошел к ней и взглянул на лестничную площадку через глазок: там стоял Фил. Вик открыл дверь.       — Уже?!       — Да! Ни секунды не сомневался, что ты согласишься! — сказал Фил и, проходя мимо Вика в его комнату, похлопал по плечу.       Вик последовал за ним. А Фил уже достал из рюкзака читерский кубик. Вик взглянул на кубик широко распахнутыми от удивления глазами, не в силах выдавить из себя и слова.       — К-как?!       — Крип подсказал. Пока Арт и Кира на свидании, и Крип, и кубик остались без присмотра. У нас не очень много времени, так что действуй!       Фил кинул ему кубик. Вик подхватил его и, ловко орудуя пальцами, быстро собрал, поворачивая в руках и меняя маленькие квадраты граней местами. Иногда он замедлялся, считая, что это как-то неправильно и нечестно, но при мысли о Вэл собирал кубик быстрее прежнего, стараясь ни на что не отвлекаться. «Введите пароль, » — запросил роботизированный голос из кубика. Вик тихонько с легкой улыбкой прошептал пароль, специально чтобы Фил не услышал. Кубик взлетел в воздух и завис в метре над полом. Все грани из медных стали белыми с изображением двери. Когда Вик нажал на одну из них, на стене появились два огонька, которые забегали по ней, оставляя за собой темный след и очерчивая контуры двери. Когда контуры были готовы, огоньки исчезли, и двери редактора уровней раздвинулись.

***

      Арт и Кира преспокойно проводили время вместе. Они сидели в тени дерева на берегу озера, рядом с приютом для собак, где работала Кира, в полнейшем молчании. Никто пока не решался начать разговор. Кира просто смотрела на пейзажи на другом берегу озера: как двигались ветви деревьев с яркой зеленой листвой, как ветер играл уже опавшими пожелтевшими листьями, как маленькая стайка уток спускалась к воде и плавала. Арт же в основном вглядывался в миловидное лицо Киры, иногда переводя взгляд на озеро. Со стороны он выглядел спокойным, но сейчас Арт судорожно перебирал в уме варианты, как бы начать разговор.       Он осторожно положил свою дрожащую ладонь поверх Кириной и мягко взял ее за руку. Сердце забилось быстрее и громче. Кира повернулась к нему и, кажется, немного покраснела, отводя в сторону взгляд и играясь с прядью волос. «Надеюсь, хоть на этот раз все получится, » — подумал Арт и придвинулся поближе к ней. Он страшно волновался, но старался не подавать виду.       И вот тот самый момент для поцелуя, который в прошлые разы никак не мог случиться. Они были одни, на берегу озера, в лучах закатного солнца — лучше обстановки и придумать-то сложно. Они смотрели друг на друга и наконец решились. Прикрыв глаза, они начали сближаться. Мир вокруг перестал существовать. Губы застыли в сантиметре друг от друга, когда подул сильный ветер, подняв в воздух тучи песка позади них. Арт и Кира поспешно отстранились друг от друга и повернулись спиной к ветру. Когда он стих, а песок осел на землю, позади них показался Крип. При виде него Арт испытал и облегчение, и невероятную злость. Губы растянулись в тонкую линию, а руки сжались в кулаки. Крип вцепился зубами в кофту Киры и тянул ее.       — Крип, что ты делаешь? Отпусти! — сказала Кира, и Крип действительно отпустил кофту. — Что на это раз?       Крип только повторял «крип, крип, крип», иногда рычал и как-то странно двигался, пытаясь что-то показать, но Кира его не понимала. Тогда Крип нахмурился, лег на землю и кивком указал на спину. Кира села, и позади нее сел Арт, мысленно поблагодарив Крипа за еще один сорванный поцелуй. Крип приготовился и взлетел.       Вскоре он влетел в комнату Вика через окно и приземлился. Арт сразу заметил дверь в редактор уровней, первым соскочил с Крипа и подбежал к ней, мысленно осыпая Вика и Фила всеми возможными проклятиями. Двери раздвинулись перед ним, и Арт вошел в редактор. Он обернулся, ожидая Киру, и старался скрыть весь клокочущий в нем гнев. Она кивнула и пошла за ним, кажется, ничего не заметив. Остановившись в дверях, Кира обернулась и сказала Крипу:       — Лети обратно в приют, никому на глаза не попадайся и сиди там тихо, я скоро вернусь. — Она сделала шаг назад и двери закрылись.       В самом редакторе никого не было, кроме них. Арт посмотрел на проекцию карты. На ней были иконки Фила и Вика где-то в районе вокзала, где они и оставили Моргарта.       — Хм. Что вы задумали? — тихо сказал Арт и нажал на карту в этом месте.       — Выбрана локация «Вокзал», — сказал голос в редакторе.       Двери снова открылись, но теперь вели на «Вокзал». «Ну теперь вам точно конец,» — подумал Арт, выходя с Кирой из редактора.

***

      Оставшиеся уроки Макс просидел, как на иголках, с постоянным страхом, что вот-вот его заметят и поймают. Казалось, от страха даже сердце сжалось и похолодело, но продолжало бешено стучать. Когда прозвенел звонок с последнего урока, Макс одним из первых выбежал из кабинета. Он пронесся по коридорам так быстро, что ученики видели только размытый силуэт, который через мгновение уже исчезал; пролетел по лестницам и прошмыгнул в каморку на первом этаже недалеко от них. Поспешно захлопнув дверь, Макс прислонился к ней спиной и тихонько осел на пол. Он тяжело дышал, легкие болели и будто были готовы взорваться, каждый вдох причинял боль. Но с каждым выдохом напряжение понемногу спадало, а сердце возвращалось в привычным ритм.       Когда дыхание стало ровным, Макс смог расслышать страшный гул за дверью. Ученики толпились в раздевалках в попытке первыми забрать свои куртки и поскорее уйти домой. Школа небольшая, учеников немного, и шум быстро стих. Когда снаружи стало тихо и тишину не нарушал ни один голос, Макс встал и рискнул выйти из каморки. Он приоткрыл дверь и заглянул в щель: да, никого не было. Но что-то не давало ему покоя, предчувствие было какое-то нехорошее. Макс глубоко вдохнул и выдохнул, уверяя себя, что все в порядке, открыл дверь и вышел в коридор, уверенный, что опасность уже миновала.       Вдруг кто-то дернул его сзади. Лямки рюкзака будто сами слетели с плеч. Не успел Макс повернуться, как его что-то подхватило, приподняло над полом и отшвырнуло в сторону. Последовал сильный удар сначала по лопаткам, а потом и по затылку. Глухая боль пульсировала в голове. В ушах стоял гул. Макс зажмурился от боли, потом попытался открыть глаза, и по ним ударил яркий свет ламп, а перед ними -- запрыгали разноцветные искры. Взгляд начал проясняться, боль медленно проходила, и Макс почувствовал, что кто-то вцепился в ворот толстовки и крепко прижимает его к стене. Сквозь едва стихающий гул Макс расслышал, как кто-то сказал угрожающим шепотом с сильным шипением, будто говорили сквозь зубы:       — Бегать от меня вздумал?       Влад. На лице была злость: глаза прищурены, а рот исказил хищный оскал. Макс не мог оглядеться, но знал, что он здесь не один, а со своей бандой. Он понимал, что сейчас ему конец, сердце снова бешено застучало.       — Значится, уговор мы не выполняем, так еще и бегаем, как последние трусы?       Он оторвал Макса от стены, но только чтобы упереть снова: резко и со всей силы. Макс ощутил, что этот удар был в разы сильнее первого, который, возможно, был предупреждающим. Боль стала острее, но оставалась такой же тупой, будто его ударили о стену, из которой торчали шипы. Вдруг он почувствовал какой-то прилив сил и храбрости, идущий откуда-то изнутри и текущий прямо по венам, чтобы открыть глаза и в упор посмотреть Владу прямо в глаза.       И тут одна рука отпустила ворот и сжала горло, но не так сильно, чтобы стало трудно дышать. Макс и сам не знал откуда, но нашел в себе силы снова посмотреть врагу прямо в глаза. И вдруг он крепко обхватил руками запястье, продолжая смотреть Владу в глаза. Он почувствовал, как у него снова по телу пробежал холод, а пальцы начали покалывать. На лице Влада показался страх. Хватка на горле стала сильнее, но и руки теперь обхватывали запястье сильнее. Влад уже не скрывал своего ужаса, смотря на руку. Послышались тревожные шепотки среди ребят.       — Ты-ты-ты что творишь?!       Макс сам не понимал, что с ним сейчас такое. Он чувствовал в себе невероятную силу, могущество, чувствовал свою власть. Будто где-то глубоко в нем жила сила, которая сейчас решила вырваться наружу, внушить ему, будто он теперь властен над этими людьми. Макс все продолжал держать в захвате запястье и смотреть Владу в глаза, почти не моргая. Он получал какое-то удовольствие, когда смотрел на пораженного врага.       Влад вдруг вскрикнул и бросил Макса на пол. Чувство могущества и власти исчезло, как и сила. Макс попытался подняться с пола, но теперь был слишком слаб для этого. Он сидел на коленях, упершись руками в пол, тяжело дышал. Макс почувствовал во рту железный вкус крови: наверное, он прикусил щеку, когда упал.       — Ты что, блядь, сделал?!       Влад ударил его ногой по плечу, и Макс, ударившись другим плечом о стену, упал. За этим последовал пинок в живот. Макс медленно поднялся, держась одной рукой за живот, а другой упираясь в пол, и снова сел на колени. Только сейчас он заметил, что при каждом вдохе по горлу будто проходили наждачкой, и закашлялся. Послышались быстрые шаги в коридоре и голоса.       — Эй, эй, полегче! — крикнул один, явно принадлежавший парню. Кажется, это был их одноклассник Вадим. — Остынь!       — Да ты смотри, что он сделал! — закричал Влад.       — А ты что делаешь?! Избиваешь людей! — накричал на него еще один голос, на этот раз женский. Макс сразу узнал Леру, которая как раз была в одной компании с Вадимом.       — Он не выполнил уговор, так еще и бегал от меня!       — Какой, мать твою, уговор?! Он на тебя работает, а ты за это его не бьешь?! Шикарный план!       — И что ты сделаешь? Директору настучишь?       — Представь себе, да!       — Да ты посмотри, что он сделал!       Крики и споры еще продолжались, но Макс уже их не замечал. Снова заболела голова, в ушах зашумело, перед глазами все поплыло, ему стало холодно, а пальцы покалывали. Симптомы нового приступа выбивали из него последние силы, висели на нем непомерно тяжелым грузом. Внутри все сжалось, и быстрое биение сердца отдавалось в ушах. Так плохо ему еще не было.       И вдруг он почувствовал, как на плечо мягко легла ладонь. Кто-то шепнул ему, тихо, ласково:       — Макс, ты как? Встать можешь?       Макс исподлобья посмотрел на говорящего и узнал в нему Машу. Он хотел ей показать, что все с ним нормально, но почувствовал себя еще слабее, не в силах даже поднять руку. Шум в ушах все нарастал. В последний момент он смог расслышать, как одна из девочек кричала, чтобы кто-то вызвал скорую.       Ему становилось все хуже и хуже. И в одним момент голову пронзило страшной болью, сильнее всего, что он испытал на себе за последние минуты. Макс согнулся пополам, схватился за голову. По лицу казалось, что он закричал, но Макс не произнес ни звука. Он ощущал, как что-то из него вырвалось наружу. То, что он держал в себе много лет.       После этого приступ прошел почти моментально, побаливали только плечо и живот после ударов. Силы быстро вернулись. Макс взглянул на одноклассников и ужаснулся. Все лежали на полу или сидели у стены и выглядели так, будто только что были кем-то побиты: они потирали ушибленные головы, шеи и спины, глаза были зажмурены от боли. Один парень из банды Влада выползал из каморки, минуя выбитую с петель дверь. Сам Влад только приходил в себя. Макс взглянул на его руку, в которую он вцепился. На ней алели еще свежие ожоги в форме ладоней, кое-где на них проглядывала бардовая корка.       Взгляд Макса задержался на Маше. Она лежала в метре от него, приподнявшись на локтях. Не было похоже, будто ее ранили или побили, но в широко раскрытых глазах застыл ужас. И они смотрели на него.       Макс не спускал с нее испуганного взгляда. Только боялся он себя. Не понимая, что происходит, он был уверен, что виноват в этом. Он отполз от нее, не сводя глаз, вскочил на ноги, схватил с пола рюкзак и убежал. Заскочив в раздевалку за курткой, он услышал хруст осколков под ногами и увидел, что окно было разбито. Внутри все похолодело. Макс выходил из раздевалки, не отводя взгляд от разбитых окон, не в силах поверить, что это сделал он. Выскочив на улицу, он увидел, что все до единого окна в школе были разбиты. В проемах оставались только отдельные куски стекла, а у стен, затерявшись в снегу, лежали мелкие осколки.       Макс поспешно отвернулся и побежал. Он мчался со всех ног домой или в любое другое место, где будет безопасно, не замечая ничего вокруг. На улицах он задевал прохожих, которые не успевали отступить в сторону. Все оглядывались на него, а некоторые бросали вслед замечания и ругань. Он то слышал их, то нет. В ушах начинался страшный шум, заглушающий собой все вокруг, который отступал, но потом возвращался вновь, как морская вода в приливы и отливы.       Вся дорога до дома прошла как в тумане, ясным было только чувство постоянного страха. И вот Макс уже поднимался к двери. Легкие будто были наполнены огнем, при каждом вдохе саднило горло, сердце бешено билось о ребра, и его стук отдавался в ушах. По мере того, как он приближался к родной квартире, в нем затеплился огонек надежды, маленький и слабый, что все обойдется. Он был ужасно напуган внезапно появившейся магической силой, боялся кому-то навредить, быть снова отвергнутым. В голове проносились варианты событий, похожие на сюжеты книг, которые Макс читал, и один был страшнее другого.       Макс подходил к двери, тяжело дыша. Все вокруг, и даже боль, отошли на второй план, когда цель была так близко, в двух шагах. В этот момент шум в ушах отступил, и он услышал крики Тани и Киры. Даже проходя сквозь толстую дверь и стены, они были отлично слышны. Можно было расслышать каждое слово сестры и матери. Они опять ругались из-за Таниных оценок, и сама Таня не скупилась на ругательства, не всегда даже приличные, чем только больше злила Киру. А в гневе они порой страшнее, чем любой из богов Лавкрафта, и так же успешно сводили с ума.       Маленький огонек надежды на конце такой же маленькой спички догорел и погас. Макс медленно, шаг за шагом, отдалялся от двери и продолжал смотреть на нее, будто мог разглядеть что-то за ней. Когда казалось, что хуже уже не будет, Макс услышал шаги и голоса на лестнице этажом ниже. Он не виделся с ними очень долгое время, но быстро узнал Диму, Карину и Олешку. Сердце замерло. Нельзя было попадаться им на глаза!       Макс стал озираться по сторонам, ища выход, и нашел его. Он в одно мгновение преодолел лестницу на чердак и закрыл там люк, но запереть его не мог: ни щеколды, ни замка не было. Макс промчался мимо коробок и старой мебели, и тучи пыли поднялись в воздух. Небрежно раздвинув башни из коробок, он открыл крышку ноутбука и исчез в ослепительно-голубом свете.

***

      — Ты уверен, что нам надо идти туда именно сейчас? — в который раз спрашивал Дима, поднимаясь по лестнице и с трудом догоняя Олешку и уж больно бойкую Карину.       — Да, — отвечал Олешка.       — Там сейчас как бы… — Дима задумался, подбирая слова, — боевые действия. Ладно они там поубивают друг друга, но мы на кой черт туда идем?       — Так мы прям в самое пекло и не полезем. Когда успокоятся, мы с ними поговорим и помирим.       — Ты сам сейчас понял, что сказал? — Дима посмотрел на него, как на последнего идиота.       — А ты понимаешь, что надо это прекратить? Ссорятся они, а страдаем при этом мы.       — Да сами разберутся. Это их личное дело, а в личные дела не лезут.       — Сами они уже не справляются, значит, мы поможем! К тому же мы их родственники!       — Вообще-то родственниками им приходимся только мы с Кариной. Это во-первых. А во-вторых, как ты помогать собрался, умник?       — Когда они успокоятся, мы просто зайдем, поговорим и заставим их помириться, хотя бы временно. Я ведь уже говорил. Ты чем слушал?       Олешка уже давно заметил, как сильно Таня изменилась в последнее время. Она все чаще ссорилась с мамой и на следующий день была в ужасном настроении. В таком расположении духа, она становилась крайне раздражительной, могла срывать свою злость на окружающих, грубить. Многие видели в ней только дерзкую невоспитанную девчонку, которая творит что хочет и никого не слушает, никогда. Олешка смотрел несколько глубже и видел совсем другое. Таня в его глазах была похожа на диснеевскую принцессу: свободолюбивую девушку, которая никому не позволит собой управлять, идущую против системы и стереотипов. И как раз это ему в Тане и нравилось. Они были друзьями уже много лет, но ему все больше казалось, что она стала чуть больше, чем просто другом.       — Если ты решил так к Тане подкатить, то знай, что это не сработает! — крикнула этажом выше Карина. Она была из тех, кто фразу «больше, чем друг» понял неправильно. И к сожалению, почти никто ее правильно не понимал или просто не хотел понимать.       Олешка застыл на месте и посмотрел на Диму, который все еще еле плелся за ними. Он еще раз посмотрел на друга так, будто у того было не все в порядке с головой.       — Ты совсем дурак, что ли? — спросил Дима.       Олешка даже не знал, что на это ответить. Он почувствовал себя крайне неуютно и, кажется, немного покраснел. А Карина как легко поставила его в такое неловкое положение, так же и спасла оттуда, закричав:       — Эй, ребят, идите сюда! Я здесь такое нашла!       Голос был тихим и глухим. Он будто доносился откуда-то издалека. Карина, наверное, давно поднялась на пятый этаж, и даже в таком возрасте оставлять ее без присмотра было опасно и для нее, и для окружающих.       Дима и Олешка рванули с мест и побежали по лестнице. Дима почти не отставал и с каждым новым пролетом сокращал расстояние с ним, пока в один момент на лестничной площадке не обогнал. На нужном этаже парни остановились. Дима переводил дыхание, а Олешка не сводил глаз со входной двери в квартиру тети Киры. Оттуда были четко слышны крики Тани и Киры. Все было даже хуже, чем Олешка себе представлял. Крики были такими яростными и громкими, что он даже усомнился в своем плане, а вернее в том, что помирить Таню с мамой было для них всех безопасно.       Постепенно голоса становились только громче. Кажется, они приближались к двери. Олешка попятился от двери. Когда та распахнулась, он даже вздрогнул. Из квартиры вышла раскрасневшаяся Таня, со всей силы хлопнула дверью и прислонилась к ней спиной. Шумно выдохнув, она подняла на них глаза.       — А вы что тут делаете? — спросила она. В ее голосе не было слышно злости, как того боялся Олешка, а только искреннее удивление.       — А мы тут… хотели вас помирить, — ответил Олешка.       — Думаю… — Таня мельком взглянула на дверь, — сейчас не самое лучшее время.       — Это мы уже поняли, — сказал Дима.       — Ребят! — крикнула Карина откуда-то сверху. Все взгляды были обращены на потолок. Из люка на чердак показалась голова Карины, две белые косички свисали вниз. — Я здесь такую классную вещицу нашла! О, Тань, привет! , — воскликнула она, увидев Таню.       Карина быстро скрылась, и ребята полезли за ней на чердак, где никогда раньше не были. Даже Таня удивилась, увидев такой склад, расположившийся у них над головами. Ряды мебели, башни коробок, стопки книг — и все это толком нельзя было разглядеть из-за недостатка света и огромной тучи пыли в воздухе. Ребята прищурились и закашлялись, кто-то пару раз чихнул. В нос сразу же ударил затхлый запах старины.       — Карина, ты зачем вообще сюда полезла? — спросил Дима, вслепую шагая мимо рядов мебели с остальными.       — Сюда забежал Макс, а я за ним, — ответила Карина.       — Макс? — удивилась Таня.       — Да! Я видела, как он поднялся сюда, и, конечно же, побежала за ним.       — Только я его что-то здесь не вижу.       — Дай дорассказать! — пока Карина продолжала говорить, ребята шли на ее голос. — Я только по лестнице поднялась, так здесь тут же как загорится что-то! Все в свету! Он был такой яркий, что даже больно стало. Голубой такой. Правда я успела разглядеть Макса в этом вот углу, откуда свет и исходил. А когда что-то там погасло, его уже не было! Как сквозь землю провалился! Я посмотрела, что здесь, а его действительно уже нигде нет. Зато тут есть ноут!       К концу рассказа ребята дошли до Карины, сидящей на одной из коробок в углу. И рядом на такой же коробке стоял открытый ноутбук, ничем не отличающийся от остальных на первый взгляд. Но при более ближнем рассмотрении можно было увидеть, что клавиатура была совсем не обычной: у нее было гораздо меньше клавиш, чем положено, а на них были не русские буквы с английскими, а какие-то странные знаки. Примерно такими же, угловатыми и состоящими только из прямых линий, в кино изображали буквы фэнтезийных рас, вроде эльфов или гномов, и инопланетян. Что они делают на клавиатуре, было непонятно.       — Говоришь, из ноута забил свет, в котором потом исчез Макс? — спросила Таня, наклоняясь к ноутбуку.       — Да!       — Но это же просто физически невозможно, — возразил Дима. — Человек не может просто так раствориться в воздухе. Тут есть какой-то подвох.       Когда Таня нажала на случайную кнопку, из веб-камеры появился слабый голубой свет, принявший в воздухе форму треугольника. Луч просканировал ребят и исчез.       — Это что сейчас было? — спросил Олешка.       — Понятия не имею, — ответила Таня.       Вдруг экран загорелся ярко-голубым. Ноутбук поднялся в воздух и замер в метре над полом. Из экрана забил такой кислотно-яркий голубой, что на него было больно смотреть. Ребята зажмурили глаза и вдруг почувствовали, как земля уходит из-под ног и они поднимаются в воздух, будто они ничего не весили. И ощущение полета. Каждым в это время овладели волшебные чувства. Чувство свободного полета нельзя описать словами, это надо ощутить хотя бы раз в жизни. Полет не мог не доставлять простой детской радости, побуждающей внутри самые теплые чувства. Карина смеялась от души. Но других охватил еще и страх, кого-то в большей, а кого-то в меньшей степени.       Когда под ногами оказалась твердая земля, страх отступил, но вместе с ним исчезли чувство полета и та радость, которую испытываешь, когда летишь. Стало как-то легко и грустно одновременно. Когда ребята открыли глаза, их сковал шок. Они стояли на огромном куске земли, свободно парящем в воздухе, на круглой площадке с высоким столбом посередине. Вокруг в голубой пустоте парили такие же платформы разных размеров. На большинстве из них росли деревья, кусты и травы.       Таня первой решилась подойти к краю платформы. Она осторожно взглянула вниз и тут же отшатнулась. Под куском земли была только голубая бездонная пустота, в которой изредка встречались островки земли. Таня подошла поближе к столбу, где остались стоять остальные. Они осматривались, не понимая, где находятся.

***

      Макс спрятался глубоко в лесной чаще. Он сидел под деревом и осматривал руки. В попытке узнать, что с ним произошло, он напрочь забыл о раненных и покалеченных одноклассниках. Чувство вины и страх будто исчезли, но лишь на время, пока любопытство сильно. Он отвлекся лишь на мгновение, когда его задело какой-то странной волной из пикселей. Волна быстро пришла и так же быстро ушла, и Макс тотчас о ней позабыл.       Сейчас руки были нормальными: через бледную кожу едва просвечивали синие и зеленоватые вены. Макс был уверен, что это точно была магия. От обычного телекинеза вены черными не становятся, и вокруг пальцев искры не бегают. Ему нужно было еще раз призвать эту неведомую магию, чтобы хотя бы убедиться, что она действительно есть. Макс был уверен, что это не видение или сон, пока он лежит в школьном коридоре. Он хотел верить, что магия была настоящей. Наивное желание, посеянное в душе книгами и проросшее из семечка детской мечты стать волшебником.       Макс прокручивал в голове все сюжеты прочитанных им книг, где была магия. Но везде было что-то не то: магия либо била фонтаном из персонажей, которые ее не контролировали; либо ею уже владели опытные маги, и автор не заострял внимание на их ощущениях. В воспоминаниях проносились только различные техники управления ею: заклинания и жесты джен-теп, ведьмачьи знаки, заклинания магичек, волшебные палочки и перстни, из которых вылетали искры при нужных словах. Но чаще всего магия вылетала прямо из рук мага, было только непонятно, как именно.       И тут в памяти всплыли страницы из одного комикса про книжных магов. Саша объяснял Лиле, как укротить ее цвет. Надо было представить, как он стекает с лица и переходит в грудную клетку, а оттуда в руки, чтобы там цвет погас. Надо было ухватить сгусток магии и направить его в руки. Только где она затаилась?       Вспоминая все, что произошло при том взрыве магии. Он тогда почувствовал какую-то тяжесть в области сердца. Именно там образовался какой-то сгусток, который и взорвался, раскидав одноклассников. Но сейчас Макс чувствовал себя хорошо, на сердце было легко, если не считать чувства вины, лежащем камнем на нем.       Закрыв глаза, чтобы ничего не мешало, Макс принялся копаться в себе, прислушиваться к своим чувствам. Спустя какое-то время ему показалось, что он нашел ее. Сгусток магии действительно находился в области сердца. Он был совсем маленьким и не шел ни в какое сравнение с тем, что взорвался не более получаса назад. Мысленно Макс будто взял его и представил, как этот маленький комочек по венам медленно двигается по вытянутой руке к раскрытой ладони.       Но в какой-то момент сгусток магии вырос до невероятных размеров, заполняя собой все свободное место в его руке, и быстро разогнался. Когда заряд магии вылетел из ладони, Макс услышал взрыв и громкий треск древесины, почувствовал мощную отдачу в руку. Открыв глаза, Макс увидел нижнюю часть широкого в обхвате ствола дерева, из которой копьями торчали заостренные куски древесины, обуглившиеся по краям. Позади лежала другая часть дерева. Трава была засыпана черной осыпавшейся листвой и мелкими щепками. От обеих частей валил густой черный дым.       Макс смотрел на поваленное дерево широко раскрытыми глазами. Он не понимал: обрадоваться одному только факту, что он действительно владеет магией, или испугаться такой чудовищной силы, которую он еще не может приручить.