Встреча

Гости вечера собирались быстро. Да и немного их было. Первыми прибыли супруги Мостоцкие, немолодая, но очень приятная пара. Анна знала, что недавно они похоронили сына, умершего от чахотки, и подозревала, что они хотят с ним пообщаться. Ну что ж… Скорбящим родителям она отказать никак не могла. Они были единственными, кого на вечер позвала именно сама Анна. Остальных гостей, как и обычно, приглашал дядя. Некоторые гости, как например в последнее время Михаил, приходили уже сами. Это были редкие завсегдатаи их сеансов. Таких к счастью, было немного. Редко кто приходил по несколько раз поняв, что это вовсе не развлечение. Приходили обычно именно те, кто действительно нуждался в помощи. Или кого завлекал своими байками дядя. Много гостей никогда не принимали. Семь-восемь человек максимум. Вот сегодня их всего семь, включая ее и дядю. Петр Иванович все-таки привез на сеанс некую княгиню N, женщину красивую и еще нестарую. Она Анне не понравилась. Что-то в этой княгине было фальшивым, что-то раздражало как мелкая надоедливая заноза, которую и не увидишь сразу, но беспокоит она безмерно. Последним прибыл Михаил. А вместе с ним зашел какой-то немец. Он представился герром Штольцом и говорил на таком ужасном русском, что его едва ли кто-то понимал. Княгиня, знавшая немецкий, вызвалась переводить. Оказалось, что господину Штольцу некий общий знакомый крайне рекомендовал побывать на сеансе у фрау Мироновой. Он просит прощения, что без приглашения, но уже завтра он покидает Петербург и едет по делам в глубь России. И другой возможности побывать здесь у него никак не будет. Анна согласилась, что выгонять гостя будет как-то невежливо. На сим инцидент был исчерпан. Гость остался, правда за стол не сел, а умостился в затененном уголке на диванчике. С благодарностью принял бокал с коньяком и тихонько его потягивая, зорко следил за происходящим в комнате из-за своих очков. Очки у него надо отметить были весьма примечательные – круглые, в тонкой оправе, а стекла синие. Такие очки даже в Петербурге были редкостью, потому запоминались. Глаз за ними толком не разглядеть, но острый взгляд чувствуется. В Анне этот странный герр Штольц вызывал какое-то непонятное чувство беспокойства. Знакомство получилось скомканным и толком она его не разглядела, а теперь нет нет, да и поглядывала будто ненароком в его сторону, пытаясь понять, что же не так. Внешность у немца действительно была немного странная: вроде и приметная, но что за человек под ней непонятно. Короткая, но густая темная борода успешно скрывала всю нижнюю половину лица. Кудрявые волосы были длиннее, чем принято носить, и зачесаны как-то странно: то ли на лоб, то ли по бокам – и не поймешь толком. Странные очки успешно скрывали глаза. Не человек, а сплошная маска получается. Голос хрипловатый, будто простуженный этот. И чем больше Анна присматривалась к гостю, тем больше росло что-то внутри. Что-то невыразимое словами, но однозначно мешающее сосредоточится. Она отвернулась и постаралась выкинуть странного гостя из головы. Еще несколько минут досужих разговоров и начнется работа. Ведь люди на спиритический сеанс пришли в конце концов. Еще дух надо вызвать и пообщаться с ним. Анна надеялась, что вызывать придется как раз сына Мостоцких, а не какого-нибудь очередного Наполеона. Очень уж они ее просили. Княгине вроде все равно. Ну а Михаил, она подозревала, вообще не за этим пришел. На этой мысли Анна невольно улыбнулась. Вяземский сегодня явился с шикарным букетом цветов и самыми искренними извинениями, что в ближайшие две недели не сможет никак с ней встретиться, так как вынужден по делам уехать в Москву. Сегодня Михаил был как-то особенно обходителен и мил, шутил, рассказывал истории и почему-то все больше раздражал Анну. Откуда взялось это раздражение она никак не могла понять. Определенно сегодня весь вечер какой-то не такой: Михаил раздражает, княгиня не нравится, хоть дядя вокруг нее угрём вьется, еще этот иностранец. Анне казалось, что его взгляд, острый, даже пронзительный, преследует ее, но как только она смотрела в его сторону, оказывалось, что он смотрит совсем не на нее. Хоть бы с духом проблем не было… Анна вздохнула почти с облегчением, когда дядя пригласил всех желающих к столу на начало сеанса. - Уважаемые дамы и господа! Мы начинаем спиритеческий сеанс. Кого будем вызывать сегодня? – обратился ко всем присутствующим Петр Иванович. - Если никто не возражает, можно вызвать нашего сына, Алексея Мостоцкого? – тихо и как-то скромно сказала госпожа Мостоцкая. Возражений не последовало. И Анна стала проговарить формулу вызова: - Дух Алексея Мостоцкого, явись мне! Дух Алексея Мостоцкого, явись мне! Почти сразу она почувствовала присутствие духа. Но и тут что-то было не так. В голову заползал холодный липкий туман. «О, нет! Опять!» - была последняя мысль Анны прежде чем сознание покинуло ее. Лицо Анны стало злым, ожесточенным. Она резко, отрывочно заговорила чужим, хрипловатым и явно женским голосом. - Ничего не исполнится! На тебе вина! Не изменишь! Не искупишь! – прокричала она в лицо Вяземскому. И без сил рухнула на стол. К ней тут же бросился Петр Иванович. И еще господин Штольц приподнялся со своего диванчика. Остальные сидели в оцепенении. Первым пришел в себя Михаил: - Что за бред! – вскричал он, вскочив. Он хотел броситься к Анне, но та уже пришла в себя и жестом показала, что не нуждается в его помощи. Возле нее по-прежнему хлопотал дядя. Он подал ей воды и сейчас обмахивал платком. Анна хотела что-то сказать, но голос не слушался её. - Дамы и господа! Сеанс на сегодня окончен! Видите, медиуму плохо. – Петр Иванович помог Анне встать и провел в спальню. Гости зашевелились и молчании начали собираться. - Петр Иванович, как Анна Викторовна? – бросился к вышедшему и спальни Миронову Вяземский. - Ничего, ничего… Все будет в порядке. Такое знаете ли бывает, когда в тело медиума вселяется дух. – чуть рассеяно, но уверенно ответил Миронов. - Что это вообще было? Почему она на меня так набросилась? – с возмущением воскликнул Вяземский. - Это не она, это дух, который использовал ее тело для того, чтобы что-то нам передать. – усталым голосом пояснил Петр Иванович. И продолжил уже с легким любопытством. – А вот почему именно Вам предназначалось послание и что оно значит… Вам виднее должно быть. - Ничего не понимаю. – растерянность в голосе Михаила Алексеевича казалось искренней. Потом он с осторожностью добавил. – Надо будет потом спросить Анну Викторовну. - Можете не спрашивать. – ответил ему Миронов. – Когда в медиума вселяется дух, медиум перестает осознавать себя. И потом ничего не помнит. Петру Ивановичу показалось, что после этих его слов Вяземский вздохнул с облегчением. Он извинился и поспешил к княгине, которую тут же вызвался проводить домой. Благо жила она недалеко. После сеанса все гости пребывали в смятении, потому разошлись быстро. В гостиной стало пусто и тихо. Лишь тиканье часов нарушало эту тишину. Анна вышла из своей комнаты, подошла к окну и распахнула створку. В комнату ворвался еще холодный воздух. Но дышать стало легче. И головная боль начала отступать. - Да что ж за вечер такой… - пробормотала Анна. – Интересно, кто это был? Дядя вскользь сказал, что женщина и что обращалась она к Михаилу. Надо будет его подробней расспросить. - Анна Викторовна, Вы не простудитесь? – прозвучавший голос заставил Анну резко обернуться. В дверях кабинета, выходивших в гостиную, стоял герр Штольц. Но это был ЕГО голос! Анна сделала пару неуверенных шагов вперед и машинально оперлась о спинку стула. - Что? – прозвучал ее дрожащий голос. – Что Вы сказали? Герр Штольц наклонил голову и медленно снял очки. А потом таким знакомым жестом нервно поправил волосы. Знакомые льдисто-серые глаза взглянули на нее с напряженным вниманием. - Яков! – выдохнула Анна и бросилась к нему. Прикоснуться, обнять, поцеловать…