Позволь мне стать твоей женой

Часть Конохи, любящая сплетни, сегодня была особенно оживленной. Это был тот самый день! День Икс, когда главы великих и могучих — но это не точно, если верить Учихам — кланов должны были дать свой ответ по поводу женитьбы на наследнице Такэро. Но если праздные души хотели хоть какой-то движухи, а так же удовлетворить свой невероятный интерес, то другие же надеялись на завершение томительного и мучительного ожидания. Конечно, все были наслышаны о том, как Кин-химе гонялась за вторым наследником клана Сенджу, пытаясь аргументированно затащить его под венец. Об этом вся деревня слышала, хотела она того или нет! А ещё торговки и мужики на рынке делали ставки на будущую партию Такэро. Тобирама собрал больше половины голосов. Учиха Мадара давным-давно потерял веру в людей. А всё благодаря кому? Благодаря своему клану конечно же. Ну, ещё немного из-за Хаширамы, потому что нельзя было быть настолько идиотом. Простыми словами удавалось переубеждать только совсем молодых соклановцев. А вот для упертых баранов в ход шла тяжелая артиллерия под названием шаринган. Выматывала она по-страшному, потому что на опытных Учиха тяжело было поставить закладки так, чтобы они не заметили. Но глава клана не скупился на чакру и тратил столько сил, сколько нужно для успешной реализации своей задумки. Уже чёртовых два месяца Мадара спасался лишь благодаря пилюлям клана Такэро, которыми обычно пичкали тяжело раненых, и благополучно стыренной у Тобирамы техники теневого клонирования. Последнее спасало тем, что его клон спал вместо него, ибо трех-четырех часов было уже слишком мало для него. Впрочем, перегрузка ощущалась даже так. Он уже не пытался понять, какой сегодня день календаря. Утром он просыпался, недолго тренировался, уходил в Резиденцию Хокаге, потом возвращался в квартал Учиха и занимался допоздна делами клана. Сейчас он как раз направлялся разгребать очередные отчеты о миссиях, которых в последнее время значительно прибавилось. Правда обеденное время только прошло — сегодня проблемы в клане начались с утра. Хоть какое-то нарушение привычного ритма. Мадара ни капли не удивился, увидев на месте Хокаге Тобираму. Хаширама уже третий день отлынивал от выполнения своих прямых обязанностей. Куда его черти унесли, не знал никто. — А тебя всё так же продолжают эксплуатировать, — вместо приветствия беззлобно сказал Мадара. — Мне кажется, я скоро его самолично убью, — Сенджу-младший устало помассировал глаза. Солнце только недавно вышло из зенита, а он уже был выжатым как лимон. В свете очень сближающего две души фактора — катастрофического объема работы — Мадара и Тобирама стали поддерживать пустые, но оттого не менее нужные для них разговоры. Их холодный нейтралитет сменился привычкой. Привычкой работать и существовать вместе. — То есть ты до сих пор не знаешь, где он? — с усмешкой поинтересовался брюнет. — Он прислал сообщение, — раскрывая очередной свиток, отозвался Сенджу. — Отправился к Узумаки. — И не известил тебя? — Учиха хмыкнул. — Видимо, во мнениях вы не сошлись… — Как и всегда. У них не было общих тем для разговора, кроме всё той же работы и Хаширамы. Но они и не стремились это менять. Их всё устраивало. Они — коллеги. Время стремительно летело к вечеру. Небосклон окрашивался в малиновый цвет, невольно заставляя им любоваться. Жизнь в деревне начинала замедлять свой ход. В отдельных её частях, конечно, всё только начиналось — игорные дома с радостью открывали свои двери. — И как это к тебе сегодня Кин не пришла? — с нотками издевательства осведомился Мадара, когда понял, что девушка так и не явилась донимать Сенджу.  — Она была утром. Учиха повернулся к альбиносу в ожидании продолжения. — Спросила, не изменил ли я своего решения, а после сказала, что ей сегодня не до меня, но постарается заглянуть попозже. Половину прошлой ночи Тобирама представлял, как же его будет донимать Кин. Он так устал от этой бессмысленной игры. И чего к нему привязалась? В Такэро было слишком много энергии, и она утомляла одними своими разговорами, особенно в таком количестве. И было видно, что она делает это с удовольствием, видимо понимая, что где-то там, глубоко внутри, Тобираму это раздражает. Со своей внезапной миссии он вернулся достаточно быстро, но до того, как были объявлены результаты… Ему в принципе не нравилась ситуация с женитьбой. Складывалось впечатление, будто это игра какая-то. Конечно, после этого союза внутриполитические силы должны были перераспределиться, потому Сенджу-младший должен был одним из первых узнать, кто тот несчастный, кому придется до конца своих дней терпеть эту девушку. — Ты же ей сказал, что готов спасти её от цепких лап Шимуры? — снисходительным тоном уточнил Мадара. — Да будь ты на моем месте, давно взорвался бы! — раздраженно бросил Тобирама. Не выдержал. — Надо же, — усмехнулся Учиха, — столько эмоций в твоем исполнении. Видимо она правда тебе надоела, — его губы растянулись в очередной усмешке. Сенджу прожигал своего собеседника взглядом. И ему было совсем не понятно, что с Мадарой не так: его взрывной характер сменился снисходительно-насмешливым. То ли он наконец вжился в роль главы клана, то ли вся эта ситуация с Кин его забавляла. Либо всё вместе. — Неужели ты так легко отдашь старого товарища в руки Сенджу? — в алых глазах Тобирамы заплясали какие-то безумные искры. Мадара замер, так и не отложив свиток на другой край стола, а после секундного замешательства тихонько рассмеялся: — Я ей что, нянька? К тому же, в дела их клана не лезу, пусть сами решают, что им выгодно. Тобирама, будучи сенсором, очень хорошо улавливал малейшие изменения чакры врага. Тот же Тобирама, будучи членом клана Сенджу, мог похвастаться способностями к эмпатии, пусть и не такими мощными как у его старшего брата. Но в жизни ему этого более чем хватало. И стоило задеть Мадару за живое, как весь его напускной пофигизм сменялся острой болью и агрессией. И альбинос с завидной регулярностью пользовался тем, что взбесить Учиху не так сложно, тем более, если ты Сенджу. Но в последнее время совершенно не выходило. Мадара словно был защищён какой-то аурой, которая помогала ему справляться эмоциями, не выпуская лишнего наружу. — Как мудро, — Сенджу забрал несколько свитков, поднялся и уже в дверях обратился к нему. — Только открой глаза пошире.

***

  На Коноху начали опускаться сумерки. Кин сидела в саду кланового поместья и гипнотизировала рыбок в пруду. Рыбки об этом, конечно, не знали, потому не сильно поддавались. — Кин-сан, к вам пришли, — послышался за спиной знакомый голос. Девушка не сразу поняла, что это к ней обратились. Был вечер, она, естественно, никого не ждала. Да и принимать никого не собиралась. — Кто там? — холодно уточнила она. — Изуна-сама вас ждет у ворот. Такэро как-то даже не сразу поняла, кто там её ждет. Имя вроде знакомое, но словно оно было далеко. — Сейчас иду. Шатенка осаждала кабинет отца, силясь узнать свой приговор. Джиро же постоянно говорил, что ещё не все ответы пришли. И официально она узнает всё завтра. Она устала от ожидания и… накручивания себя самой. Голос разума где-то эхом отдавался в голове, но он был так незначителен на фоне какого-то первобытного страха. Кин пыталась разделить эмоции, проанализировать и понять, что к чему. Но в итоге всё превратилось в один огромный комок, который заполнил девушку полностью. Он заставлял существовать где-то в другой вселенной. Где-то там, а не здесь и сейчас. — Решил посмотреть, насколько я паршиво выгляжу? — безжизненным голосом уточнила Кин у Учихи. — Решил, что я не самый плохой гость в такое время. Прогуляемся? Тебе бы проветриться. — Мне уже ни черта не поможет. Только кунай в горло, — прошептала она. — Ты не уточнила в чье горло, — прищурился парень.  — А вот ответ на этот вопрос мы узнаем завтра, — чуть улыбнулась Такэро. Даже в такой отвратительной, апатичной и максимально депрессивной ситуации Изуна парой фраз смог донести до её души лучики света. Такэро вцепилась парню в локоть, фактически повиснув на нем, но Учиха был хорошо воспитан, потому совершенно не обратил на это внимания. Да и понимал, что вряд ли она хорошо отдаёт отчёт в том, что вокруг происходит. Кин и правда плохо понимала. Вокруг всё, как назло, расплывалось, голова кружилась — явно переборщила с успокоительными. — Знаешь, я же тебя так и не поблагодарила за тот случай, — Кин смотрела себе под ноги, боясь что просто навернётся, если не будет этого делать. Хотя она прекрасно понимала, что Изуна не даст ей упасть. — А я не извинился за него, — с улыбкой отозвался Учиха, но в миг стал серьезным. — Мне показалось, что всё же зря я разворошил это… осиное гнездо. — О, как ты элегантно назвал мои чувства, — хохотнула Такэро. Тьма расползалась по деревне; зажглись уличные фонари. Молодые люди остановились на окраине единственного в Конохе парка. — Посидим? — спросила шатенка, плюхаясь на одинокую скамейку. Парень сел рядом. — Не знаю, что мной руководило тогда, — немного погодя, заговорил Учиха. Он смотрел перед собой, пытаясь найти в темнеющих кронах деревьев подходящие слова. — Я вспомнил, какой ты была счастливой раньше. По-настоящему счастливой. Сначала, ну тогда, я вообще не мог понять, куда всё это так внезапно исчезло. Почему ты стала прятаться за фальшивыми чувствами. Долго же до меня доходило, каюсь, — он посмотрел на девушку и слегка улыбнулся. — Вот такие люди нелогичные создания. Нужно одно, хотим другого, а получаем третье. И вот когда получаем не то, что хотим, начинаем отрицать и сопротивляться. — Какие умные мысли. В книжке вычитала? — с насмешкой уточнил Изуна. — Конечно, откуда им ещё взяться! — развела руками Такэро. Её упадничекое настроение медленно превращалось в весьма… стабильное. — Прости, если я только навредил. Я… — Изуна, — она обняла его. — Ты мне очень помог. Мне казалось, что я уже не способна ощущать таких живых эмоций. Но оказалось, не всё потеряно. Чего не скажешь о моем замужестве. — Почему ты так уверена, что всё будет плохо? — А ты ещё веришь, что Тобирама так резко взял и согласился? Там же все остальные женишки — тихая жуть… — Кин, — он пытливо заглянул в глаза девушки, — я верю, что кем бы завтра не оказался этот загадочный человек, с ним ты будешь счастлива. — Спасибо тебе, — от его слов становилось легче. — Ты настоящий друг.

***

Кин была одета в праздничное кимоно. От причёски она наотрез отказалась, оставив волосы распущенными. Девушка сидела в одиночестве в одной из комнат поместья Такэро и ожидала. Ожидала, когда к ней придёт тот, с кем ей предстоит прожить остаток своих лет. «Так, ты медик, видела кучу трупов, десятки людей умирали у тебя на руках… ну подумаешь, замуж выдают невесть за кого», — кое-как пыталась успокоить себя девушка. «Черт, лучше бы с поля боя не вылезала, чем вот это всё!» Сёдзи в соседней комнате зашуршали. Значит, это к ней идут. Сердце предательски начало ныть. Как девушка себя не убеждала, что в этом нет ничего страшного, для неё это была личная катастрофа: выходить замуж не по любви. Всю жизнь она старалась не думать о том, что этот день настанет. Что ей просто придётся подчиниться в угоду интересам клана. Вопреки своим чувствам. Кин опустила голову и закрыла глаза: попытки оттянуть момент истины были уже пусты — точка невозврата давно пройдена. Теперь лишь оставалось принять свою судьбу. Отец и так позволил ей повлиять на свою дальнейшую жизнь, но и здесь она потерпела провал. Теперь сердце начало выплясывать чечетку. «Так вот почему благородные дамы в обмороки падают. С такого ошалелого сердца давление у кого хочешь подскочит и рухнет в небытие, ну и стресс…» — хоть как-то отшучивалась про себя медик. Сёдзи вновь зашуршали, но уже чуть громче. Такэро уже была готова увидеть заносчивого Хьюгу или придурковатого Шимуру… Надежда конечно была на ленивого Нару, а в идеале на упертого и непоколебимого Сенджу-младшего. Ещё несколько секунд назад очумело колотившееся сердце пропустило пару ударов, все эмоции волной схлынули куда-то в бездну, оставляя после себя пустоту. И стало резко так всё равно… Кто бы не стоял сейчас в дверях напротив неё, она изменить ничего уже не сможет. Будь как будет. Перед смертью не надышишься. Кин медленно открыла глаза и подняла голову. Она внимательно следила за всеми движениями своего будущего мужа. Ведь если пришел, то точно будет мужем. Так ведь? Она молчала. Не знала, что сказать. Какая-то там традиционная протокольная речь, которую её заставили заучить ещё с неделю назад, просто вылетела из головы. Все возможные слова застряли в горле. Пустоту в душе начинала затягивать паника. — Ещё скажи, что ты не рада меня видеть. Эта ухмылка. Кин начинала злиться. Сейчас всё в человеке напротив казалось омерзительным. Мерзкая ухмылка. Да будь ты проклят. — Что это за цирк? — именно этот вопрос волновал девушку больше всего. — Какого черта происходит? Что ты здесь делаешь? Нет, я, конечно, догадываюсь, — Такэро начинала конкретно психовать, — с учетом места, времени и обстоятельств. Но все равно я не-по-ни-ма-ю. А он улыбался. Так нежно. И немного грустно. Впрочем, как всегда. Против воли у Кин вырвался нервный смех. Она совсем запуталась: в ситуации, в планах, в себе, в нём. И когда надрывный смех стих, она почувствовала, что её обняли и притянули к себе. — Наверное, мне стоило давно тебе рассказать, — тихо начал он, зарываясь пальцами в её волосы. — Рассказать про всё… Но, как видишь, — он горько усмехнулся, — я не смог. Такэро боялась пошевелиться, слушая такую близкую и такую далекую речь своего… жениха? Всё, к чему она готовила себя, разлетелось стайкой испуганных воробьёв. Где-то глубоко в душе рвалось наружу давно похороненное под завалами правильности и самоубеждения чувство. Такое тяжелое и острое, но одновременно лёгкое и способное залечить любую рану. — Сначала я убеждал себя, что наше положение в обществе совершенно не позволит моим глупым мечтам сбыться. И с этим я готов был мириться. Готов был просто закрыть всё в себе, чтобы не навредить тебе. Девушка слушала и слышала себя. Она ведь думала точно также. Абсолютно точно также. До боли смешно. Два идиота. — Самое ужасное во всем этом, что я… — он на секунду замолчал, пытаясь подобрать слова. — Я до вчерашнего вечера не понимал, что всё не так. Что я… что ты… Кин, я люблю тебя. Всего лишь несколько слов… Всего лишь слова, но Кин отчетливо почувствовала, как из груди рвётся наружу горящая буря, готовая сметать врагов и укрывать дорогих людей. Это те чувства, о существовании которых ей не так давно напомнили. То, что она старательно пыталась похоронить, считая себя совершенно неподходящей для того, кто за столько лет на неё внимания не обратил. Ей казалось, что не обратил. — И почему ты такой идиот? — тихо говорит девушка, сжимая свою ладонь вокруг его запястья и смеется. — Но это совсем не отменяет того факта, что я тебя люблю, Мадара.