Ad infinitum

Луссурия знал, что Скуало бросается всегда в огонь и полымя, очертя голову, что нет таких на земле сил, что остановили бы мечника, и хотя здравого смысла в нем было больше, чем в его бывшем главаре, Лусс прекрасно осознавал, что разница между ними совершенно небольшая. Суперби всегда готов был драться до последнего, за что и прослыл легендарным мечником страны. Он нигде не находил себе места, — его либо хотели купить из-за его таланта, как это было с графством Каввллини, либо подчинить, обуздать, что Суперби ненавидел, и потому находиться с Занзасом рядом уже не мог. В этом плане Бел идеально подходил ему, юноша редко вторгался его в личное пространство, довольствовался их редкими свиданиями, радовался возможности находиться рядом на поле боя и был счастлив разделять по ночам с ним ложе. Он понимал, что дни, когда он сможет видеть мечника рядом постоянно, могут очень скоро окончиться, и старался наслаждаться каждой минутой. Лусс был доволен тем, что их отношения наладились, но не знал, как остановить мечника, оградить от опрометчивых решений, а предчувствие у Луссурии было крайне скверным. Война с Мартино закончилась, когда Занзас прилюдно отрубил ему голову под всеобщий горький вопль толпы, чей город снова находился в опасности. Затем, бросив мечника и его армию, они побежали разграблять золото в церквях, пока Скуало с армией создавал путь отступления. Они должны были напасть на корабли Занзаса и уплыть, как можно скорее грабить другие земли, куда мечник давно уже собирался. В то время, пока они воевали, Бельфегор вел собственную войну — он пытался захватить престол, объединившись с Луссурией и воинами Дино. Со второй попытки, он отобрал корону у других конкурентов силой. — Теперь я — ваш король, — заявил он, восходя на престол. Его алая мантия обвивала тело, а корона величественно покоилась в волосах. — Какой же ты король, ты Бельфегор Кровавый и союзник Скуало Отступника, — крикнул кто-то из людей, и остальные подхватили его возглас. - Мы помним тебя, ты безумен! Армия, взятая в плен, под приказом Бела схватила этого человека и выставила на площадь. — Ну что же, если я — кровавый, то вы все пострадаете, — заявил Бельфегор. — Повесьте его, — он махнул в сторону этого человека. Толпа замерла, но затем в ней тотчас поднялся недовольный ропот. Люди демонстрантивно, все как один, перегородили путь к виселице. — Чего вы хотите?! — крикнул Бел в возмущающеся толпу. — Что вам сделал Мартино, чего не сделаю я? Зачем нам еще короли, если мы сами лечим свои раны, сами боремся со своей нищетой и грабежами?! Я — тот, кто готов помогать вам с этим. Но если вы и дальше будете сопротивляться, я действительно оправдаю данное вами мне прозвище. — Если ты и правда так силен, — выступил один из рыцарей города вперед. — То докажи это, новый король. Да, твоя армия сильная. Но ты пришел с ней. Что ты сделаешь нам? Изгони из нашего города пиратов и отруби голову Скуало Отступнику. И тогда мы признаем тебя, и дадим тебе над нами полную власть… Бел вздрогнул, как от удара громом. По телу пробежала неприятная дрожь, он устало опустился назад, схватываясь за голову. Стоящий рядом Луссурия нагнулся к нему: — Бел, что ты выберешь? Я принес тебе присягу, как королю, но я не стану поддерживать тебя, если ты согласишься. Бельфегор встал. — Дайте мне ночь на раздумья. Завтра утром я скажу свое решение, сейчас нам нужно остановить армию Занзаса, которая грабит наш город. Призываю вас всех собраться и напасть на них, и отобрать украденное. А этого человека я пока помилую. Воины ринулись по призыву Бела спасать свои драгоценности. На битву ушло несколько часов, и это помогло выиграть Скуало время, который сумел захватить корабли Занзаса. Бел же, пришпорив коня, под покровом ночи, поскакал к морю, чтобы успеть застать мечника. Он не знал, что ему делать. Их пути резко расходились, и Бельфегор терялся в сам себе, — он хотел и остаться с мечником, и править городом, но он не знал, что ему выбрать. Однажды Скуало уже бросил его, и стоит ли ему сейчас все оставлять ради него? Прискакав к морю, Бел быстро спешился. Здесь, за огромными камнями Скуало и его люди спешили отплыть, раскидав охрану Занзаса. — Скуало, — Бел подбежал к мечнику, запрыгивающему на корбаль. — Врой! Ты что здесь забыл?! Какого черта ты делаешь здесь? Разве у тебя не коронация? — Люди не признают меня, как короля если я не принесу им твою голову. Что мне делать, Скуало? Я добился власти, но я не знаю, хочу ли я ее. На самом деле больше всего на свете я хочу быть я рядом… — Заткнись. Врой! Ты что, пришел просить у меня мою голову? Я думал ты у меня скорее моей руки попросишь, — Скуало расхохотался под всеобщий смех остальных пиратов вокруг. — Иди, Бел. Решай сам. Мы отплываем. — Скуало, я должен принести им жертву, иначе меня свергнет народ! — Врой! А чего ты ждал? Думал, что красная дорога к трону, к власти лепестками роз усыпана? Нет, она залита кровью, Бел, — Скуало нетерпеливо смахнул волосы с лица, развевающиеся от сильного ветра. Пора было отплывать, соленые брызги разлетались вокруг, подхыватываемые пляской ветра. Пираты требовательно выжидали своего главаря. — Нет, но я не хочу идти по ней, если она окрашена твоей кровью, Скуало, — Бельфегор схватил за руку мечника, словно просил о помощи. Мечник раздраженно нагнулся к нему и произнес в самые губы: — Так окрась ее своей, — он поднялся и уже не шепотом произнес: — Или чужой. Или, или. Делай выбор, жизнь это и есть он. Я не могу больше задерживаться. Отплываем! — он поднял руку, чтобы отдать приказ, но Бел сильнее вцепился в руку Скуало. — Тогда я делаю его. Делаю здесь и сейчас. Я хочу уплыть вместе с тобой, мне не нужен трон без тебя! Мечник взбешенно скинул Бела со своего плеча: — Врооой! Что ты себя ведешь как малолетний придурок? Ты не можешь бросить свой народ, не можешь. Пусть они против тебя, сделай их своими. Лидер — это не только жажда власти, это ответственность за каждого. Ты сделал свой выбор, Бел. Иди и сражайся за право на трон. Я не прощаюсь с тобой. Иди, — Скуало отпустил Бела, грубо поцеловав его, и взмахнул веслами, — остальные повторили, как по команде. Бел замер, чувствуя жжение в глазах от слез и от разбушевавшегося ветра. Развернувшись, он залез обратно на коня и, пришпорив его, отправился к замку. *** Занзас не сдавался, упорно сражаясь целую ночь, пока обе стороны не устали и не заключили временный договор. Бел не знал, что сказать людям, промучившись до самой зари бессонницей, он вышел на площадь к выжидающим людям и, облокотившись на перила, произнес: — Я не так жажду кровопролитий, как жаждал Мартино. Как жаждете вы. Ответьте мне на вопрос. Устраивала ли вас власть Мартино? — Нет! Он был тираном, — ответили люди. — Так зачем же вы платите его монетой? Не поступайте, как тираны и вы. Я ответственен за вас теперь, и я собираюсь подарить вам лучшую жизнь. Так не будем ворошить прошлое и начнем ее заново. Люди замерли. Некоторое время посовешавщись, они повернулись снова к Белу: — Мы не согласны, если это ты так говоришь свой отказ, то и мы не хотим видеть короля, который перечит народу, хотя обещал дать нам, что захотим. Мы требуем голову Скуало Отступника! Он предал нас, он предал бога, он предал тебя! «Он предал нас, он предал бога, он предал тебя!» — без конца снова и снова раздавалось в ушах Бела. Ему стало дурно, голова закружилась от духоты, и он ушел, окончательно потерявшись и не зная, что ему делать. — Если бы Скуало был здесь, он бы дал совет, я лишь могу разложить карты, — проговорил Луссурия, пытаясь поддержать обессиленного Бела. Бел опустился головой на стол, устало выдыхая. — Делай, что хочешь. Если это имеет хоть немного смысла… Лусс взмахнул руками, выкладывая карты. Он затушил свет и нагнулся над ними, накрывшись черным плащом. Бельфегор почувствовал долетающий запах каких-то масел, которые использовал Лусс, от них веяло странным спокойствием. Через несколько мгновений, Луссурия выбрался из-под своего укрытия, темного, как смоль, встрепанный и чрезвычайно взолнованный. — Бел, Скуало угрожает опасность, — он резко встал. — Занзас собирается догнать его, они сейчас хотят разграбить твои корабли. — Черт с два, — Бел поднялся, схватив меч, и бросился вон из своих покоев, спешно созывая армию. Занзас, обманув воинов переговорами, уже добрался до кораблей и спешно отплывал. Бельфегор немедленно отдал приказ ставить на воду их корабли и отправляться вслед за ними с оружием, Бел и сам поплыл вместе с ним, вооружившись арбалетом и мечами. Вместо заместителя он оставил Дино. — Не атакуйте их, пусть они приведут нас к Скуало, только преследуйте, — велел Бел, садясь на дно лодки. — Да, ваше высочество, привезем головы обоих, — рассмеялись воины, одобряюще глядя на Бельфегора, который лишь устало облокотился на плечо взволнованного Луссурии. К вечеру, когда алый и трепешущий на небесах закат собирался смениться тьмой и холодом, корабли Занзаса нагнали команду Скуало. Началась ожесточенная битва, но Бел скомандовал своим воинам атаковать против Занзаса и не трогать мечника. Воины, после долгих протестов, услышав угрозы короля о том, что иначе он их повесит, подчинились. В один из моментов боя, на Скуало со спины замахнулся Леви, — его же человек из команды, сейчас перешедший на сторону главаря. Увидев это, Бел моментально прыгнул в лодку мечника и атаковал сзади, пронзив Леви острием меча. Качнувшись, он тяжело рухнул к ногам Суперби. — Врой, зачем ты здесь? — отбиваясь, крикнул Белу Скуало. — Это мой бой! — Ошибаешься. Это и мой тоже. Скуало, я не хочу сражаться против тебя, но этого требует мой статус, к черту же его, я хочу пойти с тобой. — Ты этого хочешь, потому что любишь меня, — мечник скривился. — Не позволяй любви все решать, чего хочешь именно ты? — Я хочу свободы, я хочу плавать с тобой… — Да не хочешь ты этого, Бел, — Скуало разрезал подскачившего к ним врага. — Да почему решаешь это ты? Я хочу этого! — Ты заставляешь себя так думать, — мечник отмахнулся от еще одного из воинов Занзаса. — Посмотри на меня, Бел, ты же просто не хочешь, чтобы я покидал тебя. И разве это обдуманное решение? Нам в разные стороны. — Ты любишь меня? — Бел шагнул к Скуало, отразив удар нападающих. Они оба балансировали на краю корабля, сражаясь, в загасающих лучах заката. — Нет! — Скуало раздраженно мотнул головой. — Нет! Доволен? — Ты врешь! Ты любишь меня… Скуало, взбешенный, прыгнул к Белу, заваливая его собой на дно. Он впился в него кусачим поцелуем, зажимая рот и кусая до крови его губы. Бельфегор сразу же прижался к нему, и, пока остальные воины были заняты битвой, они на самом краю, в полупустом и охваченном огнем корабле, продолжали лежать, обхватив друг друга. Скуало, с лихорадочной дрожью в руках, стащил с него брюки и снова ворвался резко и грубо в это горячее и податливое тело, сразу же вскинувшееся ему навстречу. — Люблю тебя, сволочь, — надрывно произнес он, хватая грубо пальцами за волосы. — Но, поверь, это ничерта не меняет, — хрипло добавил он, закрывая глаза и вколачиваясь в дрожащего от переполняющих чувств и от сильного ветра полуобнаженного Бела. Не имея сил смотреть в его безумные, и преданные глаза цвета глубокого и холодного океана, он развернул его к себе спиной. Тот схватил руки Скуало, прижимая их к себе и покрывая отчаянными поцелуями. Внутри все бушевало, а корабль накренялся сильней, пожираемый огнем. Мечник закричал, выплескивая оголенные и поглощающие его изнутри чувства тяжести, изливаясь во вскинувшегося Бельфегора. Они оба упали, кашляя от удушающего дыма и не имея сил ни говорить, ни дышать. Бел едва сумел встать через некоторое время, а затем, подхваченный сильными руками мечника, был скинут за борт, в ледяную и тотчас охватившую миллионами острых игл воду. Суперби прыгнул рядом с ним, и они поплыли прочь, к выжившим воинам Бела и мечника, которые ждали приказов своих главарей. Луссурия помог им забраться на борт, и они просто некоторое время сидели, глядя на единственный уцелевший корабль Занзаса, обращенного в бегство. Бел лихорадочно пытался соображать, что ему делать. Тело невыносимо горело от прикосновений мечника, а в ушах звенели его вымученные слова: «люблю тебя»… И затем: «это ничерта не меняет «… Бел передернулся. Уставшие и измотанные, люди, увидев короля с пиратом, потребовали, чтобы Бельфегор схватил мечника: — Хватит врать нам! Мы обратили одного пирата в бегство, но нам нужна казнь Скуало Отступника. Пирата. — Он не только пират! — вымученно проговорил Бел. — Он и мой бывший рыцарь, долгие годы служивший мне. Потому я не могу казнить его. Я хочу вызвать его на дуэль, — он взглянул на мечника. — Если выиграет он, вы навсегда оставите его в покое и мы будем платить проценты его пиратам. Если выиграю я, то пусть будет по-вашему. — Откуда мы можем знать, что бой будет честным? — возразили собравшиеся воины. — Я даю вам слово, как ваш король. Бой будет честным. Скуало, ты принимаешь мой вызов? Завтра, на рассвете на главной площади города. Суперби, выслушав условия, задумался. Он усмехнулся: — Что означает выигрыш? Если я убью тебя? — Если пригвоздишь к земле и я больше от ран не смогу встать. — Врой! Если ты умрешь, в чем же смысл дуэли? — Если умру я, ты захватишь наш город полностью. Как и хотел. Если нет, ты покидаешь его, и возвращаешься только за процентами. Скуало выдохнул, глядя в решительные глаза короля: — Я принимаю твой вызов. Нам не прожечь воспоминаний, Пусть боль томится вновь в груди, И жар обугленных страданий, И руки, полные крови. Проклятье ада, рай суляще, Нам в шторм и штиль лишь сердца бой, Не те, кто были прежде, раньше, Пусть все вокруг вновь волчий вой… Люблю тебя, я с жаром, знаю, Что любишь ты, хоть боль все жжет, Люблю, и так же проклинаю, И нас ничто уж не спасет.