Посланец из будущего

Малфой честно пытался проснуться. Он помнил, как будил его Поттер почти на рассвете, объясняя, что ему пора на работу. Но Драко так хотелось спать, а не уворачиваться от будоражащей его руки, что он сделал какую-то хитрую подсечку и с натугой, но завалил мощного брюнета на кровать, укладываясь сверху. На нём было удобно и тепло лежать, и хотя бы поэтому он был вынужден согласиться с выбором сына. Следующий раз он ненадолго проснулся от звучавшего смеха и увидел через открытую дверь ванной, как во время утреннего умывания Поттер с Юэном плещут в говорящее зеркало водой, которое в ответ что-то шутило и хихикало. Вместе с тем заливался смехом малыш. Окончательно Драко встал позже. Он заметил, что всё в той же пижаме Юэн лежит на животе в кровати недалёко от него самого, рассматривает какую-то книжку, подперев щёку рукой, и методично выковыривает изюм из булки, закидывая его в рот. Вокруг было множество крошек, во взъерошенных волосах застряли пёрышки, но мальчик выглядел довольным. И Малфой не стал ничего говорить о недопустимости такого поведения. — А где… — Начал сипло блондин. — Отец? — С радостью ответил Юэн. — Он воюет с эльфами. Они не пускали его на кухню, когда он решил сделать блинчики на завтрак. И мне пока досталась булочка с чаем. — Малыш покрутил в воздухе изъеденную жизнью плюшку и заговорщическим шёпотом добавил. — Но это же отец! Он всегда добивается своего. Значит, у нас будут отцовские блинчики! Пусть и на обед. Сын довольно усмехнулся. А Драко решил, что потом успокоит эльфов, когда закончится этот балаган. За обедом Юэн весело болтал и переговаривался с отцом о своих планах. Сам Поттер сообщил, что взял выходные. А Малфой впервые ел на обед блинчики с разнообразными начинками, впрочем, стоило признать, получилось весьма вкусно. Глядя, как сын с отцом сражаются, гоняясь друг за другом, за последнее пирожное к полуденному чаю, разбрасывая по гостиной кусочки песочного теста, он начал понимать, откуда в их семье такое представление о изысканных манерах. Наконец, брюнет догнал малыша и принялся щекотать. Тот заливался радостным смехом и брыкался, пытаясь убежать. Драко отрывался от деловых бумаг и поглядывал на веселящихся отца и сына. Эти мгновения были полны счастья, поэтому он не мог и дальше упорствовать, отрицая привлекательность и очаровательную уютность подобного будущего. Днём они пошли на улицу. Только в этот раз Малфой был настороже и тщательно оплёл малыша защитными заклинаниями, чтобы не заболел и не ушибся. Увлёкшись Поттер занялся совместно с сыном строительством маленького снежного форта, который с помощью волшебства быстро вырастал из снежных глыб, от чего мальчик восторженно повизгивал, обегая его с разных сторон. Драко взял на себя создание горки, с которой даже сам прокатился пару раз, вспоминая собственное детство. Вечером блондин заметил, как сын озабоченно посматривает на свой странный амулет. — Что такое, малыш? — Забеспокоился Малфой. — Мне скоро возвращаться. — Расстроенно поведал он, сжимая от недовольства маленькие кулачки. — Не знаю, что там у нас с тобой происходит. — Сказал он малышу, видя, как Поттер замирает у дверей. — Но уже сейчас я очень и очень тебя люблю. — Он прижал к себе ребёнка покрепче. — Уверен, что в будущем я тебя люблю даже сильнее. Просто мы с тобой там не поняли друг друга. Знай, что ты всегда можешь к нам прийти. Только будь, пожалуйста, осторожен. Драко до слёз не хотелось отпускать сына назад. Пройдёт немало времени прежде, чем они с этим двухлетним Юэном увидятся. — Вы мне так и не рассказали там, почему я появился… Вот я и решил посмотреть сам. — Поделился с ним его малыш. — Но я пока так и не понял. Потом Малфой видел, как Поттер с сидящем на его колене сыном что-то обсуждают, как мальчик показывает отцу свой таинственный амулет, который является, похоже, каким-то неизвестным вариантом хроноворота. Брюнет снова остался ночевать, и Драко ничего не имел против, разделяя с ним свою кровать. А на следующий день с самого утра прибыла посылка с заказанной учебной метлой, от вида которой Юэн верещал как маленькая не в меру счастливая мандрагора. Малыш еле высидел завтрак, с трудом дождался, когда Малфой опутает его всеми возможными защитными чарами, подпрыгивая на месте от нетерпения, и потом всё также со своей метлой в обнимку поскакал на улицу. Взрослые от него не отставали — глядя, как мальчик счастлив, вспоминались первые полёты на метле и старших волшебников тоже охватывало воодушевление и детский трепет. Когда Юэн учился отрываться от земли и кружить на месте Поттер и Малфой находились рядом, страхуя его первые маленькие достижения в летательном деле. Затем уже брюнет посадил сына перед собой и выделывал на метле иногда довольно непростые финты, а их малыш просил показать ему что-нибудь ещё столь же классное. Хоть это и был старый Нимбус, у Драко в такие мгновения останавливалось сердце. Он держал палочку наготове и вместо наслаждения собственным полётом следил за маневрирующим на метле и рисующимся перед собственным сыном его безголовым отцом. Потом они отогревались дома. И после обеда Малфой вспомнил о своей старой железной дороге, решив, что дела подождут и стоит потратить на сына столько времени, сколько тот сможет здесь пробыть. Вытащенная из коробки с уменьшающими чарами игрушка в своём развёрнутом виде занимала по площади практически половину всего ныне забытого бального зала Малфой-менора. И восстановив модель дороги в полном объёме, они запустили игрушечный поезд. Миниатюрный Хогвартс-экспресс отправлялся от крошечной платформы 9 и ¾, выпускал настоящий дым, проезжал через разные магические поселения с движущимися кукольными фигурками и прибывал в маленький Хогсмит. И к восхищению Юэна прибавился восторг Поттера, который, кажется, тоже впал в детство и с сыном на пару бегал вокруг игрушечного железнодорожного полотна, рассматривая всё и вся. Наблюдая за ними, Малфой с ностальгией вспоминал украшенный к Рождеству бальный зал, семейные празднества, когда после Нового года маленькому Драко разрешали оставить свою игрушку с паровозом разложенной и он пропадал здесь, в этом зале, на несколько дней. И сейчас блондин просто не мог понять, почему он в будущем не мог распечатать свою старую железную дорогу, чтобы порадовать сына на отгремевшие пару недель назад зимние праздники. Апогеем дня стали магические фейерверки, которые Гарри притащил, метнувшись куда-то камином. Сначала Юэн растерялся от того, что его отец поздним вечером неожиданно и без предупреждения скрылся в зелёных отсветах огня. Малыш резко поскучнел и подлез Драко под руку. И сам Малфой неожиданно для себя тоже расстроился, обнимая затосковавшего малыша и чувствуя собственное какое-то сиротливое одиночество. Прислушавшись к себе, он смог с изумлением признать, что огорчился не только из-за сына, но и ему самому с исчезновением Поттера сразу стало не хватать ощущения надёжности, безоглядного веселья и вместе с тем чувства защищённости, которые тот привносил в атмосферу дома одним своим присутствием. Но через несколько минут своего отсутствия брюнет почти удачно вынырнул из камина, задев кирпичную кладку только макушкой, и продемонстрировал зажатые в руке петарды. Затем они все кутались в мантии и, чтобы не медлить, накладывая заклинания, Драко просто завернул сына в тёплое одеяло. На улице Поттер отошёл от застывшего на пороге дома Малфоя, уже привычно держащего Юэна на руках и поставил петарды на землю, что-то над ними поколдовал и вернулся к ним. Со своего места Гарри метнул в петарды заклинание и, перехватив у блондина завёрнутого в одеяло сына, приобнял самого Драко за плечи. А в это время в небе начали расцветать волшебные фейерверки: взлетала в молниях птица-гром, метался в кольцах изумрудный василиск, раскидывал крылья, облетая их по дуге, огненный дракон, затем появлялись и другие крупные яркие фантастические твари. Укладываясь уже за полночь втроём в кровать, Малфой сожалел лишь о том, что такой чудесный день закончился, и от этого становилось нестерпимо грустно. И он уже почти спал, когда раздался глухой хлопок, и из его рук исчезло тельце спящего сына. На глаза навернулись слёзы и текли, не переставая, пока он громко не всхлипнул и Поттер не нашёл в темноте его руку и ободряюще сжал. Вот тогда Драко совсем расклеился и разрыдался горче прежнего. И почувствовал, как брюнет подтаскивает его к себе и обнимает, успокаивая его словно маленького, как он сам не так давно успокаивал их малыша. От понимания, как нелепо и по-детски себя ведёт, он хихикнул, а затем рассмеялся болезненно и зло. — Не знаю, как тебя успокоить. — С полной беспомощностью в голосе пробормотал Поттер. — Попробую так… Он притянул Малфоя к себе за затылок и поцеловал. Без всяких нежностей, сразу захватывая территорию, объясняя без слов своей прочной хваткой, что отступать бесполезно. И Драко покорился…