Посланец из будущего

С той ночи Малфой и Поттер не встречались. Блондин знал, что аврор всё время пропадает на заданиях и его как новичка, несмотря на геройский статус, гоняют в хвост и гриву наравне с другими аврорами, о чём не раз громко восклицали газеты. Сам Драко разъезжал по стране и миру, осматривая семейные предприятия и налаживая оборванные войной экономически выгодные связи, а также запасливо собирая ингредиенты для зелья мужской беременности. Потому что не мог забыть уютное и родное тепло сына в своих объятиях, прятавшегося там от своих страхов или просто искавшего ласки. Именно с того момента, когда впервые узнал о сыне и о его втором отце, Драко начал эгоистично переживать за молодого аврора, что на какой-нибудь из операций тот безвестно канет и пропадёт бесценный генный материал. Но со временем его беспокойство стало обретать личные причины, замешанные на пока непонятых им же самим чувствах, которые омрачались долгими раздумьями об их отношениях с Поттером в будущем. Постепенно он стал считать, что они с брюнетом вовсе не живут вместе и он воспитывает их сына один. Поэтому понятно, почему Юэн так жаждет внимания Поттера и при каждой встрече малыш изыскивает любую возможность забраться на отцовские колени. И, вероятнее всего, они с аврором в разводе, если когда-то состояли в браке. Хотя Малфой хранил письмо, где говорилось о состоявшемся муже, но тот Драко из будущего не называл его имени. А значит, это может быть совсем и не Поттер. И лишь иногда, в те пугающие моменты, когда читал в прессе об очередном подвиге этого героического гриффиндурка, он со страхом думал: возможно ли такое, что Поттера в его будущем просто нет? И не потому что они не в браке, а по той простой причине, что бесстрашный аврор в очередном бою трагически сложил где-то свою буйную голову, и именно от того так не хватает Юэну отцовского тепла. Теряясь в собственных страшных догадках, он выправил дела и вывел семейный бизнес, если не на прежний, то на достаточно высокий уровень, чтобы не беспокоиться о материальном благополучии, даже в том случае, если ему на время придётся оставить успешно работавшие сейчас предприятия без присмотра, но с гарантией, что они снова не обрушатся. В очередной раз обменяв у почтовой совы газету на кнат, он развернул «Ежедневный пророк», где на первой странице красовалась колдография до беспредела мужественного Поттера, чтобы прочесть двусмысленное название статьи «Аврор ранен в самое сердце». Сначала Драко предположил, что, несмотря на своего в перспективе запланированного сына, у Героя появилась подружка, с которой того и засняли вездесущие папарацци волшебного мира. Но проглядывая строки, блондин всё больше холодел. Вчера Поттер пребывал буквально в миллиметре от смерти и сейчас находился в Отделении интенсивной маготерапии в Мунго. Малфой решил, что ждать дальше нельзя — он должен хотя бы собрать и сохранить для себя генный материал, если Герой впридачу к будущему сыну не прилагается. Поэтому решил навестить Поттера, пропавшего из его жизни с исчезновением Юэна, пока тот не успел попасть в очередную магическую переделку. Удачно проскочив все посты дежурных медсестёр и побеседовав с лечащим Гарри колдомедиком, Малфой оказался в палате идущего на поправку ударными темпами интересующего его аврора. — Наверное, как максималист ты решил, пока молодой, совершить кучу подвигов скопом, так сказать, авансом за все школьные годы, когда не мог себе этого позволить в таких потрясающих масштабах. — Начал ёрничать Драко с порога вместо приветствия. От удивления брюнет выронил журнал, который только что листал, и уставился на блондина. — Поттер, я всё понимаю — героическое прошлое и ностальгия по военному времени тебе покоя не дают. Но… — Драко прикрыл глаза и вздохнул, успокаиваясь от воспоминаний, которые передал ему перехваченный им колдомедик, за весомую плату разрешивший разовую легиллименцию. Во вчерашней мысленной картине того была развороченная грудная клетка Поттера, в которой, замедляясь, непонятное как, но всё ещё билось проткнутое чьей-то волшебной палочкой геройское сердце. И Малфой был почти уверен, что эти воспоминания станут новой основой для его собственных кошмаров. О продажности же медицинского колдоработника, который гипотетически мог сбывать воспоминания о Герое в непристойном виде, совсем а-ля натюрель, Драко решил подумать позже. — В общем, так, Поттер. Мне требуется твоё семя. Как можно скорее. Лучше сегодня, пока тебе не удалось, не сходя с больничной койки, ещё кого-нибудь спасти, закрывая собой. — Малфой был рассержен, а вдобавок ещё и невероятно раздосадован. Конечно, он не раз видел Поттера в школе в разных ситуациях, но никогда ему не представлялось возможности увидеть того абсолютно обнажённым, как это не раз и не два уже смогли наблюдать все местные постоянные обитатели больницы, когда тот был без сознания. А он, Драко, родитель его будущего сына, до сих пор не удостоился подобной чести. И где, спрашивается, справедливость? Почему он не может посмотреть на отца своего ребёнка в его первозданном виде? Тем более со школьной скамьи Поттер значительно изменился… Вот и сейчас аврор сидел на медицинской кровати полуобнажённым, сверкая голой грудью, и только нижняя половина его тела была прикрыта тонким одеялом, которое мало оставляло полёта даже самой убогой фантазии. Скульптурный торс Поттера был демонстрирован всем желающим — от медперсонала до посетителей. И Малфой просто бесился: как в таком красивом теле, фактурность и мощь которого было видно невооружённым никакими артефактами глазом, умещалась такая бездна альтруизма и бескорыстного желания спасти всех и вся, не беря в расчёт собственную жизнь. Хотя, возможно, эту незатыкающуюся никаким подвигом жертвенность вполне мог компенсировать и балансировать куцый гриффиндорский мозг. За будущие после Юэна поколения было чертовски обидно — Драко продолжал надеяться, что умственные способности все его потомки будут наследовать от Малфоев. — Я не собираюсь тебя насиловать, заставляя спать со мной. Но подрочить и спустить в специальный стаканчик, думаю, ты вполне в состоянии. — Примирительно заявил Драко, снова переключаясь на неожиданное для себя желание облапать этот беспризорный аврорский торс, стараясь не сильно при этом обкапать его слюной, хотя раньше за ним подобных желаний никогда не водилось. Он всегда был убеждённым гетеросексуалом, который медленно, но верно становился каким-то повёрнутым поттерофилом, к своему стыду, уподобляясь растущей армии фанаток Народного Героя. Аврор только пристально смотрел на него и молчал. То ли брюнет о чём-то думал, то ли медитировал с открытыми глазами, но с того момента, как рассерженный Драко вошёл в палату, он ни единого слова не произнёс. — Свидание. — Наконец, выдал Поттер, и его скулы стали пунцового цвета. Если блондин и удивился такой реакции, вида не подал. Тем более таким аврор выглядел достаточно мило при всей своей мужественной привлекательности, которой Драко особо не отмечал раньше в представителях своего пола. Конечно, он видел в витринах и журналах колдопортреты полураздетых звёзд квиддича, рекламирующих новые мётлы, но раньше у него не возникало острой потребности: то ли облить маслом накаченные фигуры и вдумчиво изучать их собственными ладонями, то ли прикрыть их оголённые части тела собственной хилой грудью, какое становилось всё более навязчивым всё то время, пока он смотрел на полуголого Поттера. — Ты зовёшь меня на свидание? — Заинтересовался Малфой. — Да. Иначе я не могу. — Бил наповал своей порядочностью брюнет. — Хорошо. Только постарайся до него дожить, что ли… — Блондин торопился убраться подальше, пока наполовину обнажённый герой не отпечатался навечно на сетчатке его глаз и пока сам Малфой, повинуясь своим необычным и откровенно странным, даже невероятным порывам, не оседлал поттеровские колени. *** — Я хочу полетать! — Заявил Драко в конце их первого свидания. — Недавно я инвестировал в разработку новой линейки мётел серии Суприм. Думаю, лет через десять-пятнадцать это себя окупит. У меня есть два прототипа новой метлы, сделанных по спецзаказу. Понимаешь меня, Поттер? Малфой немного утомился за этот вечер — ему приходилось говорить за двоих. Брюнет почему-то очаровательно смущался, глядя на него, отвечал односложно всё то время, пока они сидели в пафосном, но приятном ресторанчике и пока прогуливались по улице, и пока вот уже полчаса стояли возле менора. Слава Мерлину, больничное помешательство прошло! И сейчас Драко всё никак не мог понять, хочет ли он позвать немногословного с ним Поттера к себе и попробовать уже, каково это — отдаться мужчине. Или он всё же слишком спешит и надо ещё подробнее узнать, ключевые моменты однополой любви, да и ненароком выяснить, в курсе ли сам Гарри, как это происходит между мужчинами, чтобы в ответственный момент никому не было мучительно больно, как твердят и о таком исходе событий многочисленные источники. В прошлый раз они как-то недолго потёрлись друг о друга, что и петтингом назвать было сложно, но, несмотря на это и короткую прелюдию из поцелуев, Драко ярко и быстро кончил, а за ним следом последовал и Поттер, который к пробуждению блондина без следа и дальнейших напоминаний о себе исчез. Да и когда тот был одет, Драко не сбивало наповал исходящей от брюнета мужественностью и сексуальностью, да и не ломало его волю в неравной борьбе потворствовать геройским желаниям. — Темно. — Прокомментировал его предложение брюнет, будто вовсе не был волшебником. — Ты ещё, как Юэн, скажи, что страшно… — Хихикнул Драко. — Ох, Поттер, Поттер! Неужели ты не слышал про зелье ночного зрения? — Очки, вернее, моё зрение не позволяют мне его использовать. — Ответил тот виновато. — Поэтому я не участвую в ночных аврорских операциях. — Значит, пора тебе уже прозреть! — Констатировал блондин. — Правда, мне этого хочется не для твоего участия в смертоубийственных подвигах, а чтобы твоя жизнь не зависела от потери очков. Да и Юэн не будет в следующий раз спрашивать, почему ты до сих пор в этих окулярах. Так что, так и быть, сварю тебе зелье. — Это отлично, Драко! Спасибо! — Голос Поттера был полон такой надежды, что Малфою стало неловко и даже стыдно, что он до сих пор этого не сделал. — Как мне тебя отблагодарить? — Я приму твою преждевременную благодарность сейчас в виде игры ловцов. Ты, я и снитч! — Ухмыльнулся блондин и потянул замешкавшегося Поттера за руку, следуя к постройке для мётел и прочего инвентаря. — Мы зачаруем его и друг друга световым заклинанием, а также границы поля, чтобы не встретиться в темноте с деревом или летучей мышью… Седлая гоночные мётлы, Драко заранее смаковал этот ночной полёт. К тому же они с Поттером никогда не летали по-настоящему одни. А теперь ночь, снитч, ветер в лицо и они только вдвоём. Гонки за шустрым золотым шариком никогда ещё не казались такими желанными! И как два ярких белых заклинания они носились над зачарованным поместьем за постоянно мельтешащим Люмосом с острыми крылышками. Снитч словно чуял свою большую, чем обычно заметность, а потому был ещё проворнее и хитрее. А погоня, с азартом подстёгивающим нервы достойным противником щекотала нервы и заставляла тёплый летний ветер свистеть в ушах. — Полетели прямо к дому. — Крикнул он брюнету. Драко не мог подавить свой восторг и до сих пор осознать своей победы. Он поймал снитч! Буквально увёл из-под носа зазевавшегося Поттера. — Надеюсь, ты мне не поддавался, — сказал он, прищурившись. И получив от Поттера отрицательный ответ, расплылся в улыбке. — Даже не знаю, когда последний раз чувствовал себя таким счастливым! Ты сделал этот вечер не забываемым! — С чувством признался он. Мётлы они оставили в холле и сейчас стояли в гостиной возле камина. — Это ты его таким сделал. — Ответил Гарри, смущаясь, но выглядел при этом довольным. Малфой не знал, будет ли жалеть, если сам поцелует брюнета, или лучше всё же закончить это чудесное свидание на том, что нерешительный Поттер отправится домой. Но всё-таки подумал, что лучше раскаиваться в том, что случится по его воле, чем скорбеть об упущенной возможности. Поэтому он просто спросил: — Останешься? И это стало спусковым залпом, словно одна из петард разорвалась прямо сейчас и осветила лицо Поттера. Тот приблизился, притягивая Драко к себе, и также уверенно, как и в последний раз поцеловал. И так, встречая по пути стены, перила, расшумевшиеся от их бурной деятельности портреты, разбив по пути какую-то жутко древнюю и ценную мамину вазу, перевернув пару скульптур, они пробрались в спальню, где всё и случилось. И Малфою жалеть ни о чём не пришлось. Напротив, при всей своей немногословности и смущении Поттер оказался весьма сведущ и опытен как любовник. А на утро брюнет никуда не исчез и Драко проснулся почти погребённый под его далеко не маленькой тушей. Впрочем Гарри никуда не делся и на следующий день и, похоже, вообще никуда пропадать не собирался, растеряв где-то всю свою воздержанность вместе с заставлявшим его краснеть стеснением.