Жить нам страшно, мы выживаем!

      У Рональда Уизли жизнь шла не самым лучшим образом, но он не унывал. Родился в не самой богатой, многодетной семье, из-за чего одежду и еду выбирать не приходилось. Целыми днями в доме полном детей шумно, тесно, все заняты своими делами и никто ни на кого, по большой части, не обращает внимания, но в случае чего друг за друга каждый стоит горой. Попробуй кто в их сторону вякнуть, без ответа точно не останется. Это сыграло огромную роль во время войны, которая не могла оставить кого-либо в стороне. Собственно, поэтому Рон и не жаловался на свою жизнь, ведь у него была семья, готовая в трудную минуту помочь ему. Когда он хотел идти учиться на аврора, его родители тут же поддержали эту идею, хоть и сомневались в её здравости. Так же и он, не смог остаться в стороне, при виде мучающегося с теперь уже только своим бизнесом братом. Это у них семейное, во всём поддерживать друг друга и быть на общей стороне, лишь бы не порознь и не терять родственных уз. Потеря родных стало равноценно им частичной смерти их самих. После потери Фреда они долго не могли прийти в себя, но больше всех страдал Джордж. С братом близнецом он был связан с самого своего рождения и вся его сознательная жизнь, когда Фред был жив, прошла вместе с ним и, наверно, с ним и должна была закончиться, но у судьбы были свои планы, а родные не смогли бы пережить ещё и потерю Джорджа. Мысли о самоубийстве у одноухого Уизли были не редким явлением, но всё же, в конце концов, он смог смириться со смертью брата, полноценной частичкой себя. Смириться, как и вся его семья. Мёртвых уже не вернуть, и эта истина неоспорима, к большому огорчению многих. Так, в их сердцах был похоронен не только Фред, но и другие, успевшие стать дорогими люди. Профессор Люпин со своей женой Тонкс, крёстный Гарри, небезызвестный и всеми любимый директор Дамблдор, и даже вредного Снейпа долгое время никто не мог забыть. Много кто умер, и это стало одним огромным шрамом Магической Великобритании, который даже со временем вряд ли пропадёт. Помня жестокость войны, все старались приспособиться к мирному складу жизни, пытаясь позабыть прошлое, но продолжая возносить имена своих спасителей до небес.       Рон Уизли был из тех, кто сумел найти в себе силы продолжить жить, и в этом ему помогла его любимая девушка — Гермиона. Они оба стали опорой друг для друга после победы над Волан-де-мортом, стали теми, кто давал смысл жизни на первое время. Но это самое время идёт, а они сами меняются, взрослеют. Совсем скоро от их чистых и светлых отношений мало что осталось. Они стали осознавать, что они очень разные и у них мало точек соприкосновений. И если Гермиона не разрывала их отношения, потому что до сих пор испытывал к своему парню светлые чувства, то вот Рон держался за них, как утопающий за соломинку, то есть отчаянно и крепко, так как очень боялся утонуть в собственных переживаниях и заморочках. Он подозревал, что если бы не Гермиона, то он сам бы уже давно убежал куда глаза глядят, уподобляясь своему лучшему другу. В этом плане он очень хорошо понимал Гарри, но, конечно же, счёл за лучшее молчать о своих мыслях. Он очень переживал за свой эгоизм, за то, что он срывался на свою бедную девушку просто потому что кто-то на неё не так посмотрел, но ничего с собой поделать не мог. Она была тем поводком, что сейчас сдерживал его от отчаянных решений, и терять свой поводок пёс так же отчаянно не хотел. Но пёс видел, как хозяйка его жизни постепенно остывает к нему, и её руки, что раньше гладили его с нежностью и любовью, теперь похолодели и стали отчуждёнными. Нежелание терять ту единственную вели его к скандалам на скандале, и предложение Поттера погостить у него стало небольшой отдушиной, передышкой. Порой Рон просто обожал своего друга, за такие вот его своевременные предложения.       До Америки они с Гермионой решили добираться с помощью маггловского транспорта. Рон уже когда пересекал двери аэропорта представлял, как они, он сам, Гарри и Гермиона, приятно проводят время, потягивают вино или ещё чего покрепче и обсуждаю всё, что происходит в их жизни. Когда-то они уже делали так, но это было так давно, что Рону снова нужно ощутить то спокойствие и умиротворение, что окутывало трёх друзей в тот момент. И прекрасную картину в его мыслях разрушает Гермиона всего лишь одним своим предложением.       — Кстати, Гарри пригласил ещё и Малфоя, но он должен будет приехать чуть позже и совсем ненадолго, — как само собой разумеющееся поведала ему девушка, решительно встряхнув своими кудрями для показания необсуждаемости сего факта.       Это предложение тут же отдалось в мозгу ошарашенного Рона тройным эхом, с трудом позволяя ему вникнуть в смысл её слов. Малфой, тот, кого не любил Гарри на протяжении стольких лет, был приглашён им же для дружеской посиделки. Но не это больше всего вымораживало Рона, а то, что это всё выглядело так, как будто Поттер затеял это с подачки Гермионы.       — Надеюсь, больше нет никаких вещей, о которых ты бы сказала мне в самый последний момент, дорогая? — холодным тоном спросил волшебник, внутренне тихо закипая и готовясь обрушить на любимую весь шквал своего негодования.       — Ещё Гарри пригласил Виктора, но я думаю, это не имеет значения. Ведь так, Рональд? — попыталась заискивающе улыбнуться Гермиона, уже замечая все признаки бешенства своего парня. Лицо и уши Рона пошли красными пятнами, а его голубые глаза стали сродни острым льдинкам, что так проникновенно глядели ей прямо в душу.       — Не совсем, Миона. Виктор — это случаем не Крам? Ты до сих пор общаешься с ним? — за годы войны Рон научился сдерживать свою злость и крайнюю вспыльчивость, и поэтому сейчас он старался говорить ровным, ничего не значащим тоном, но Гермиона поняла, что нового скандала теперь не избежать, если не пойти в наступление. Всё же как сложно ей иногда бывает с Роном…       — Так! Что мы говорили про беспочвенную ревность? Мы с ним продолжаем общаться как друзья и ничего более, — топнув ногой от переизбытка чувств, девушка зашагала вглубь аэропорта, оставив Рона позади, полыхать жгучим пламенем ярости, и пытаясь прогнать с глаз непрошеные слёзы.

***

      Учебный день подходил к концу и Гарри уже с нетерпением дожидался того момента, как поедет в аэропорт Сиэтла, чтобы забрать оттуда своих друзей. Приглашение Питера на пляж и желание встретиться с друзьями идеально совпали, поэтому Гарри решил воспользоваться этим и совместить две приятные вещи. Ещё, конечно, чуть позже должны были приехать Малфой и Крам, но если с Малфоем Гарри хотел лишь побеседовать и он должен пробыть в Форксе совсем недолго, то вот Крам имел всё же больше доверия и поэтому мог остаться на подольше. Да и совсем недалеко от Сиэтла Сборная Болгарии проводила тренировки, поэтому Крам изъявил желание навестить Поттера и его друзей.       Вообще, Гарри имел на эти выходные грандиозные планы, которые раньше он ни за что не решился бы осуществить. Для начала, нужно было встретиться с друзьями и поговорить с ними по душам. Высказаться друг другу, как в старые добрые времена, и по возможности помочь Рону и Гермионе, наконец, разобраться в их чувствах. Друзья уже задрали писать ему километрами жалобы друг на друга, но при этом ничего друг другу не говорить. Если первое было не столь сложным, то вот второе казалось волшебнику почти невозможным. Ну, вот как он, тот, кто испытывает определённые трудности, когда речь заходит о любви, может помочь паре, что находилась в отношениях уже второй год? Определённо никак, но он постарается и в этом ему должен был помочь Виктор. Всё же он не из-за праздного любопытства приезжал в Форкс, а по причине, что Гермиона иногда упоминала в переписке особенно тяжёлые моменты ссор с Роном, и ему хотелось прояснить с ним ситуацию. Гермиона очень хорошая девушка и друг, поэтому он, как и Поттер, не хотел, чтобы она всё время печалилась из-за неудавшихся отношений. Поттер принял его энтузиазм положительно и теперь надеялся, что вместе у них шансы помочь Рону и Гермионе в разы увеличатся. Ну, хотя бы немного.       Но самым гвоздём программы, так сказать, стал Малфой. Уже во время войны Гарри заметил, что он не так уж и плох, каким казался раньше. Нет, он всё так же раздражал, выводил из себя, но что-то в нём всё же изменилось. Или же Драко всего-навсего в кои-то веки перестал скрывать от всех всё то, что терзало его душу, и теперь Гарри стало легче его понять. Сначала он для него был заносчивым мальчишкой, папенькиным сынком, что делал всё, чтобы угодить своим не менее противным родителям, но спустя какое-то время стало понятно, что всем, что сподвигло его служению тёмной стороне, было стремление обезопасить жизни себя и своих близких, которые буквально находились под постоянной немилостью свихнувшегося Тёмного лорда. Каждый его взгляд, шаг, да даже любой необдуманный поступок, мог вызвать у Риддла подозрения в неверности и вспышки агрессии, из-за чего каждый день молодого Малфоя был подобен минному полю. Один неверный шаг и всё, конец всему. Что было сейчас, — он стал прежним или же ещё лучше, — пока неизвестно, оттого Гарри пошёл на встречу Драко и поддержал его стремление связаться с ним. Со слов Гермионы, он хотел вновь попробовать подружиться с ним, а Гарри не видел смысла в препятствовании этому. Всё же им уже по двадцать лет, малыми детьми с чувством максимализма в жопе их не назовёшь. Приходиться соответствовать.       Прямо перед выходом на улицу волшебника самым бесцеремонным образом перехватывают и утягивают обратно, долой от чужих глаз. Рука, что мёртвой хваткой сжимала его кисть, была до ужаса холодной и твёрдой, и у Гарри не появилось никаких сомнений касательно обладателя этой конечности. Это был Каллен, а именно Эдвард. Чтобы убедиться в этом, не надо было даже поднимать взгляда с изящной руки вампира, достаточно вспомнить, как он начал в последнее время его вот так вот затаскивать в разные уголки их школы. Ладно бы он что-то дельное потом говорил или же дал вескую причину такому своему поведению, но этот кровопийца юлил и отнекивался какими-то пустыми разговорами, которые будто звучали только для наличия самих разговоров, в то время как он сам пытался надышаться Поттером стоящего в этот момент рядом с ним. Очередного повтора такой бессмыслицы волшебник не хотел, поэтому, когда Эдвард наконец-то втащил его в какой-то класс, он уже открыл свой рот, чтобы разразиться гневной тирадой, как вдруг к его губам прижались длинные пальцы Каллена, требуя тишины.       — Прости, что так внезапно, Гарри, — извиняющимся голосом начал вампир и Гарри ничего не оставалось, кроме как просто кивнуть, после чего пальцы пропали с его мягких губ.       — Что-то случилось? — постаравшись успокоиться, спросил он, поправив на плече свою сумку.       — Да… То есть, нет. Не совсем. Ты же хотел узнать о нас всё, не так ли? — глаза Гарри тут же загорелись любопытством, — Что ж, моя семья завтра приглашает тебя к нам на ужин. Там всё можно будет и обсудить. Согласен?       — Оу… Эм, я бы и не против, Эдвард, но дело в том, что у меня на завтра уже запланированы кое-какие дела. И их нельзя отменить. Давай как-нибудь в следующий раз?       С каждым сказанным словом Гарри, лицо Каллена становилось всё непроницательней. Неужели Поттер не согласился, потому что не доверяет им? Ему? Считает их опасными? Монстрами, что готовы наброситься на любого человека, лишь бы насладиться живительной влагой крови?       — Ко мне сегодня должны были прилететь друзья из Англии, на три дня, — зачем-то пояснил Поттер, но затем он увидел, как жизнь вновь возвращается на лицо его собеседника и поэтому еле слышно выдохнул, расслабляясь вместе с ним. Всё же вампиры умели давить своей аурой, даже если и не осознанно.       — Ну, раз в следующий раз, то тогда в следующий раз. Ладно. Приятно провести выходные, Гарри. Я пошёл, — быстро проговорил Эдвард, и, отсалютовав, скрылся в коридоре среди потока подростков, оставив Гарри одиноко стоять в пустом классе. Отстранённо подумав о странном поведении вампира, волшебник продолжил свой путь к машине, к которой он шёл изначально. Сейчас главное было встреча старых друзей, а не вампирюга, с этим его приглашением на ужин.

***

      Прибыв в аэропорт Гарри тут же столкнулся с толпой людей. Казалось, что именно сегодня сюда решил прибыть, как минимум, весь Сиэтл. В такой толкучке был огромный риск потеряться, но Гарри внезапно окликнули и он смог увидеть счастливо машущих ему друзей. Светлые лица Рона и Гермионы были подобны путеводной звезде. Отзеркалив их радостные улыбки, Гарри со всей дури побежал к ним, уже с раскрывшими для объятий руками. Друзья поддержали его шалость и побежали к нему, совершенно не обращая внимания на едва поспевающие за ними чемоданы. Объятия были сильными и сопровождались эмоциональными восклицаниями, из-за чего прохожие кидали на них недовольные взгляды, но ребята не обращали на это внимания, полностью поглощённые моментом воссоединения.       — Как же я рада тебя видеть, Гарри. Ты совсем не изменился, — Гермиона на радостях взъерошила вихристую шевелюру Поттера и довольно посмотрела на результат, а Рон весело рассмеялся.       — М-да, Гарри. А ты всё такой же маленький. Неудивительно, что ни у кого не было сомнений в том, что тебе сейчас только восемнадцать. Поверь, ты выглядишь ещё моложе этого, — Рон добродушно похлопал его по плечу, а Гарри показал ему язык.       — Ты сам выглядишь не на много старше меня, Ронни, так что заткнись.       Гермиона с тёплой тоской смотрела на их ребячество, но, не стерпев их глупости, закатила глаза так, как умела только она. Очень выразительно.       — Мальчики, не забывайте, раз волшебники живут дольше обычных людей, то и созревают они не как магглы, — наставительно напомнила она, окидывая их снисходительным взглядом. Рон и Гарри похихикали с её менторского тона. Уизли закинул на её плечи свою руку и звонко чмокнул её в щёку.       — Но это та-а-ак отстойно, Гермиона. Мне алкоголь без паспорта вообще не продают, хотя мне уже, на минуточку, двадцать исполнилось, — обиженно состроив ей глазки, Рон ещё раз чмокнул её, но теперь уже за кончик носа. И опять она закатила глаза так, как может только она.       — Ха, обломись, Рон. В Штатах спиртное продают только тем, кому исполнилось двадцать один год. Так что тебе ещё расти и расти, — усмехнулся Гарри, наблюдая, как быстро округлялись голубые глаза друга.       — Что-о-о?! — протянул Рон, неверяще оглянувшись на свою девушку. В ответ ему Гермиона звонко рассмеялась, утвердительно закивав головой.       — Действительно, облом. Ну и чудные эти ваши магглы, — недовольно фыркнул рыжий волшебник, поспешно собирая свои отросшие волосы в низкий хвост и решительно перехватывая после рукоять чемодана.       — Ну, Гарри, веди, — кивнула Гермиона, поправив свою курточку.       — Постойте, нам нужно ещё Виктора найти. Он согласился встретиться в аэропорту, — затормозил двинувшихся вперёд друзей Гарри. Рон тут же недовольно нахмурился, но ничего не сказал, в Гермиона тихо ойкнула, будто только сейчас об этом вспомнив.       — Может он ещё не приехал? — с надеждой спросила волшебница, заглядывая в глаза Гарри, но тот только пожал плечами.       — Да не волнуйся ты так. Где Гермиона, туда и стремится наш Крам, — кивнув куда-то головой, ядовито выплюнул Рон, досадливо морщась. Гермиона расстроенно поджала губы, и Гарри захотелось треснуть Рона чем-нибудь тяжёлым. Так, чтобы он, наконец, одумался и включил голову.       Гарри запоздало посмотрел туда, куда указал Рон и увидел там Виктора, неспешно идущего к ним. Крам был почти что неузнаваем. Одним словом, возмужал. Больше не было ссутуленных плеч, они были широко расправлены, исчезла неуверенная походка, являя им решительно настроенного мужчину. Увидев его такого, Рон даже удивлённо раскрыл рот в немом вопросе, но тут же завистливо отвернулся, не желая его даже разглядывать. Гермиона же мило улыбнулась, когда Крам подошёл к ним.       — Привет, Виктор. Рада тебя видеть.       — Я тоже, Герми, — дурмстраговец сгрёб подругу в охапку и поцеловал её в щеку, в ту же, в которую целовал её недавно Рон.       Уизли смотрел на это всё офигевшими глазами, прожигая Виктора нечитаемым взглядом. Гарри попытался перевести всеобщее внимание на себя, во избежание чего-нибудь неприятного, но Виктор вдруг удивил всех.       — Тебя я тоже рад видеть, Рон. Наконец-то мы встретились вновь, — Рон удивлённо уставился на него, вмиг вспыхнув ушами.       — Я, э… Привет, Виктор, — обескураженно похлопав глазами, отозвался он, непонимающе нахмурив брови.       — Гарри, — просто продолжил приветствовать Крам, протягивая руку Поттеру для рукопожатия. Уверенно приняв руку, Гарри расслабленно улыбнулся ему.       — Ну, теперь то мы можем идти? — проворчал Рон, став похожим на нахохлившуюся цаплю.       — Можем, — усмехнулся Гарри, — Виктор, ты на своей машине?       — Да.       — Тогда поедешь за нами.       Понятливо кивнув, Крам пошёл за ребятами, периодически кидая на Рона непонятный взгляд и вызывая этим у того ещё большую угрюмость на лице. Взгляд Виктора, вкупе с его густыми, угольно-чёрными бровями, становился более мрачным и не предвещающим ничего хорошего. Зябко поведя плечом, Рон самоуверенно вскинул подбородок и больше не взглянул на него, хотя стоило бы. Так, он хотя бы увидел бы странные тёмные тени в его чёрных глазах…

***

      — Что-то ты какой-то молчаливый, Рон, — отведя друга куда подальше от ребят, поделился своим наблюдением Гарри, обеспокоенно поглядывая на безразличные голубые глаза напротив. Рон тяжело вздохнул и скривил губы в непонятном выражении.       — Неважно, Гарри. Ничего такого, всё нормально.       — Ты уверен? Как только сел в машину, так ни разу рта не открыл…       — Да, Гарри, всё в порядке. Просто устал, наверно. Хочу полежать, может быть поспать.       — Так, намёк понят. Пошли гостевые комнаты покажу. Их две, но одна из них с большой двуспальной кроватью, а во второй уже две односпальной. Тебя с Гермионой я хотел поселить в той, где двуспальная кровать. Сойдёт?       — Ещё как, дружище. Спасибо, — благодарно сжав плечо Гарри, Рон дождался его кивка и пошёл в свою временную обитель, отсыпаться после перелёта на другой материк.       Проводив приятеля взглядом, Гарри вернулся в гостиную, где Гермиона и Виктор что-то увлечённо обсуждали. Решив не мешать им, Поттер пошёл на кухню и начал готовить лёгкий ужин на вечер. Ещё вчера он закупился нужными продуктами, но сегодня у него не было времени всё заранее подготовить к приезду гостей, поэтому готовка сейчас была обязательной. Вдруг его гости захотят перекусить, а у него в холодильнике только овощи, сырое мясо и бутылка молока. Так себе перекус.       А тем временем Виктор в гостиной вёл с Гермионой задушевный разговор, пытаясь разговорить подругу.       — Всё хорошо, Герми?       Девушка, как только услышала его вопрос, отчаянно взглянула ему в глаза, но не выдержав его пронзительного взгляда, тут же спряталась за собственными руками. Вместо ответа она покачала головой и оглянувшись на лестницу, куда до этого пошёл Рон, подсела к Виктору поближе, чтобы он смог услышать её шёпот.       — Сегодня утром всё было хорошо, даже прекрасно. Рон много шутил и с предвкушением ждал нашего вылета, но когда я упомянула тебя и Малфоя в разговоре… Ох, лучше и не вспоминать. С каждым таким случаем Рон становится всё злее и невыносимее. Сегодня было ещё хуже. Половину полёта он со мной не разговаривал, уставившись куда-то в окно. В этом, конечно, нет ничего предосудительного, ведь там открывались очень красивые виды, но дело в том, что Рон даже не обращал на них никакого внимания, всё время сидя с безразличным ко всему лицом. В такие моменты он меня очень сильно пугает, поэтому я попытаюсь отвлечь его.       — Как часто такое бывает, говоришь? — уточнил Виктор, откинувшись на спинку мягкого, синего дивана, что стоял посередине просторной, тёмной комнаты. Не знай Крам, что это маггловский дом, подумал бы, что это какой-нибудь загородный домик тёмномагического семейства. Всё было обставлено в мрачных тонах, огромные окна занавешены плотными однотонными шторами, почти не пропускающими в дом свет. В архитектуре здания проглядывался викторианский стиль и, учитывая то, что этот дом находился в каком-то захолустье Америки, это вызывало у ловца Болгарской Сборной не мало вопросов.       — Это было ещё в послевоенный период, когда всем тогда было плохо, и я не особо обращала на это внимания, считая, что скоро это всё пройдёт. Что я смогу ему помочь, точно так же, как он помог мне. Но время идёт, а он всё так же балансирует на грани. Я знаю, это ненормально, но поди скажу ему это.       — Герми, но с этим что-то нужно делать. Он же не только свою жизнь усложняет, но и твою, а ты больше так не можешь. И не отнекивайся. Уверен, Гарри тоже так считает, поэтому позволил мне здесь присутствовать, — проникновенно вещал Виктор, сжав хрупкую ладонь Гермионы в своей широкой ладони.- Вы так больше не можете. Не только он балансирует на грани, но и ты начинаешь уподобляться ему. Вам пора расстаться. Ты не думай, что я хочу рассорить вас, мне просто неприятно смотреть, как вы губите друг друга. Ты прекрасная и умная девушка, очень амбициозная леди, у которой вся жизнь ещё впереди. Не надо из-за прошедшей войны, со всеми её невзгодами, перечёркивать своё будущее, Герми. Рон же сильный и волевой молодой человек, просто погрязший в своих проблемах и травящий этим свою душу. Да, ему нужна помощь, но, к сожалению, ты уже не сможешь её ему предоставить. Позволь это сделать кому-то другому…       С каждым сказанным словом Виктора глаза Гермионы наполнялись слезами. Под конец она уже не сдерживала рыданий и, не стерпев её страданий, Крам прижал её к себе, пытаясь хоть как-то успокоить, показать свою поддержку. Ему искренне было жаль свою бывшую возлюбленную, но у такой замечательной волшебницы не должно быть столько страданий, по мнению самого Виктора. На самом деле, никто не должен жить в постоянном напряжении, как делала это Герми. Никто не должен это терпеть и выносить на себе, как должное. Пора уже вразумиться и идти дальше, не оглядываясь с сожаление о прошлом, ведь сожалеть здесь не о чём.       — Тише, Герми. Я понимаю, это ужасно осознавать, но, думаю, ты сама понимаешь, что это правда?       Девушка отпрянула от него и стала остервенело вытирать слёзы рукавом своего тонкого свитера. Выглядеть слабой ей, истинной гриффиндорке, вовсе не хотелось, не зависимо от того, кто перед ней сидел. Разве что перед своими родителями, которым она с огромным трудом вернула память о себе, она позволила себе плакать не хуже пятилетней девчонки, у которой отобрали любимую заколку. Почти полностью стерев солёные дорожки с щёк, она приобрела один из самых своих решительных видов, пусть даже и с раскрасневшимися глазами и носом.       — Я подумаю, — тихо выдохнула она и уверенно поднялась на второй этаж, скрывшись далее за поворотом.       — Думай, Герми, — в пустоту отозвался Виктор еле слышно.       Спустя какое-то время, поразмыслив, что сидеть в гостиной одному будет очень скучно, Крам принял решение исследовать коттедж Поттера. Кроме гостиной на первом этаже были столовая, кабинет и кухня, и все эти комнаты были обставлены довольно дорогой мебелью. Виктор разбирался в этом, так как сам был ценителем, и его происхождение позволяло ему понять любовь Поттера к такому удобству и роскоши вокруг. Сам Поттер нашёлся на светлой кухоньке, что-то одновременно режущим, варящим и запекающим с помощью магии.       — О, Виктор. А где Гермиона? — вдруг заметил его, стоящего у порога, Гарри, но при этом не потерял от неожиданности контроля над своей магией. Нож всё так же продолжал методично крошить лук-порей, а духовка сама открывшись, буквально выплюнула из себя запечённый картофель, который потом плавно спланировал на кухонный стол.       — Ну, она пошла освежиться, так сказать. Взвесить все за и против? На самом деле, я не знаю, — сокрушённо вздохнул болгарин, усевшись за стул, — Мы с ней поговорили о… многом. И, как думаешь, если бы Рон и Гермиона расстались, то им стало бы легче?       — Как бы мне не хотелось этого признавать, но это облегчило бы жизнь каждого из нас. Они, конечно, милая пара, но разве можно всё время ссориться и сохранить при этом отношения в мирном и любящем состоянии? — Гарри облокотился о кухонный стол бедром и засучил рукава своей рубашки, начиная выкладывать картошку на отдельную тарелку.       — Вот и я так же сказал Герми. Предложил ей идею расставания. Она, конечно же, расстроилась, но решила прежде подумать.       На кухне установилась тишина. Каждый был поглощён своими мыслями и переживаниями. От этого продолжительная тишина стала неуютной, и Краму захотелось разбавить пустоту каким-нибудь пустым разговором. Вспомнив про убранства дома, Виктор решил, что это прекрасная тема для разговора.       — Кстати, Гарри, прекрасный дом, — непринуждённо улыбнулся Виктор, оперившись щекой на руку, которую он положил на стол. Гарри тут же опомнился от своего прошлого, которое внезапно нахлынуло на него, пробуждая в нём воспоминания событий четвёртого курса, и волшебник попытался улыбнуться, но улыбка его была блеклой и неуверенной.       — Да? Чудесно. Мне этот дом тоже нравится. Он напоминает мне дом моего крёстного. Там так же мрачно, хотя, возможно, чересчур…- отведя от заинтересованного Виктора взгляд, Гарри попытался занять свои руки и отвлечься, потому что воспоминания продолжали подкидывать ему сцены смерти Сириуса и заставлять задуматься о том, о чём он не задумывался уже очень давно. Что было бы, если бы он не кинулся в Министерство, спасать Сириуса? Как бы сложилась тогда жизнь?       -…ри? Гарри! — мерно постукивающий о деревянную доску нож громко падает на бежевую плитку кухни, а Гарри с удивлением замечает, что его безвольно замершую в воздухе руку ощутимо сжали твёрдые, мозолистые пальцы Крама. Посмотрев на Виктора ничего не понимающим взглядом, Поттер прочистил горло и голосом, будто ничего такого не произошло, спросил:       — Что?       — А с тобой то, что происходит? — обеспокоенно и слегка недовольно вопросил в ответ болгарин, отпустив ладонь Гарри.       — Да, так. Просто задумался. Вспомнил кое-что. Ничего такого ужасного уж не произошло.? — то ли спросил, то ли попытался уверить его Поттер, но дурмстраговец не лыком шит, такому не поверит.       — Хм… Ладно. Твои проблемы мне ещё не кажутся такими масштабными, как у Рона, — не стал он настаивать, откидываясь на спинку стула. Гарри посмотрел на него отсутствующим взглядом застывших, мёртвых зелёных глаз и невозмутимо вернулся к своему прерванному делу, вновь вливая в упавший нож немного магии и продолжая готовку. Это его успокаивало.       — Про Рона… Что это был за энтузиазм при вашей сегодняшней встрече? — усмехнулся внезапно Гарри, кинув в сторону Виктора хитрый взгляд. Как знал Гарри, этот болгарин не был ни чьим угодником, ни дамским, ни мужским. Любовь и проявление привязанности было для него чем-то святым, чем он дорожил и что он оберегал. Так просто влюбить его в себя было невозможно, а если и удавалось, то даже после расставания он не захочет прерывать общения. Так же случилось и с Гермионой. А теперь поведение Виктора вызывали у Гарри определённые идеи и предположения, помогающие ему отвлечься от своих тяжких мыслей.       — Да, так. Ничего такого ужасного же не произошло, — слегка язвительно отозвался Виктор, возвращая Поттеру его же слова и высказывая этим своё нежелание обсуждать данную тему. Гарри не обиделся, лишь по-философски принял это и приподнял уголки губ в намёке на улыбку.       Ужин и вечер этого дня прошли быстро и незаметно, так как каждый был занят своими делами и почти не сталкивался друг с другом. Поднявшись в свою комнату, Гарри, перед тем, как лечь спать, понадеялся, что свежий воздух только поспособствует его здоровому сну и поэтому оставил окно открытым. Но, к сожалению, его ожидания не оправдались, и на протяжении всей ночи он просыпался из-за навязчивых кошмаров. Безумный смех Волан-де-морта и Беллатрисы сопровождал во всех сеансах его сегодняшних сновидений, а холодная Арка смерти и умирающие словно мухи, знакомые лица вызывали у него тошноту и воспалённое ощущение в мозгах. Встав рано утром, Гарри, как можно тише, спустился на первый этаж и приготовил себе живительный напиток — крепкий кофе. Пусть он и не любил его по утрам, но кофе хорошо освежал его затуманенное, не выспавшееся сознание, давая силы двигаться вперёд и заряжаться позитивом. По крайней мере, попытаться. А сегодня он именно это должен сделать, так как ему предстоял полный надежд о приятном времяпровождении Питер и дружеское перемирие с Малфоем.       Спустя какое-то время к нему подтянулись и другие обитатели дома, и не сказать, что они выглядели лучше него. Лицо Гермионы было слегка опухшим и заспанным, а волосы её были в ещё большем беспорядке, чем обычно, но Рону это не помешало с чувством поцеловать её в губы и пройти мимо неё к холодильнику. Пока он не видел, Гермиона неловко вытерла место поцелуя и стала выглядеть очень виноватой. Сам Уизли напялил на себя растянутую и потрёпанную футболку, которая висела на его подтянутом теле, будто на вешалке, делая его похожим на довольное собой огородное пугало с рыжим пучком волос на голове. Гарри дополнял эту картину недобитых жизнью ветеранов войны своими покрасневшими глазами и тёмными кругами под ними.       — Выглядите не айс, ребята, — единственный, кто мог похвастаться здоровым видом, безжалостно прокомментировал всеобщую потрёпанность.       — И тебе доброго утра, Виктор, — хмыкнул Рон, откручивая крышку бутылки от молока и наливая себе его содержимое в кружку.       — Хм…- внимательно на него посмотрев и не найдя признаков особого расстройства, Крам предположил, что Герми ещё не порвала с ним, поэтому слегка осуждающе на неё посмотрел, — Доброго, ага.       В тоне его можно было услышать нечто похожее на иронию, но Рон никак не обратил на это внимания, готовя всем омлет. Гермиона совсем поникла и отвела свой взгляд куда-то далеко за прозрачное стекло окна, ничего не сказав в своё оправдание. И Гарри считал, что она не должна оправдываться, но Виктор, видимо, был другого мнения.       — Когда там наш слизень приедет? — спросил Рон, поставив перед каждым по небольшой порции омлета и усаживаясь рядом со своей девушкой. Выглядел он крайне беспечно, будто ему было всё равно. Возможно, всё так и было.       — Да не кипишуй, — вопреки этому попросил его Гарри, усаживаясь напротив, — С ним всё равно буду говорить только я. Приедет он ближе к обеду и мы с ним расположимся в беседке для задушевного разговора и закончим его, в идеале, став закадычными друзьями.       От такого заявления Гермиона и Рон громко фыркнули, не разделяя его веру в такой исход. Виктор особо не вдавался в эти подробности, поэтому просто задумчиво наблюдал за рыжим парнем. По его лицу было не понять, о чём таком он думал, но ребята даже не заметили его молчания.       — Не знала, Гарри, что ты такой идеалист. Пусть он и изменился, насколько я успела заметить, но своей привычки быть заносчивым и невыносимым он не поменял, — волшебница с улыбкой наблюдала, как Гарри поджимает губы и осознаёт, что всё не так заоблачно, как он представлял.       — Обломись, братан, и жри давай. Тощий весь, больно смотреть, — ухмыльнулся Рон, почти одним махом смяв свою порцию.       — Ой, а сам-то?       — А сам я просто высокий и подтянутый. На одном кофе здоровее не станешь, Гарри.       — Как миссис Уизли себя ведёшь, — недовольно пробурчал Поттер, тоже быстро справляяь со своим завтраком.       Время до обеда пролетело в мгновение ока и вот, Гарри стоял на месте, куда должен был аппарировать Малфой. Предстоящая встреча и будущий разговор очень нервировали Гарри, но он уже ничего не мог поделать. Вместо живого общения, они могли бы переписываться и там излагать свои откровения, но Гарри решил, что так они не смогли бы понять друг друга полностью, не видя ответной реакции собеседника.       Ровно в одиннадцать тридцать под большим деревом, за домом Поттера, появилась тонкая, светлая фигура. Без сомнений определив, что это Малфой собственной персоной, Гарри поспешил к нему.       — Привет, Малфой. Рад тебя видеть в целостности и сохранности, — подойдя к слизеринцу, спокойно заговорил брюнет, тут же столкнувшись с его оценивающим взглядом.       — Привет, Поттер, — растягивая гласные, с ленцой кивнул ему Малфой.- И я рад, что не расщепился по пути.       Всё так же заносчив, как и предупреждала подруга. Драко выглядел более взросло, в отличии от Гарри и его друзей, и Поттер не мог сказать, почему так. Может слизеринец более сдержан и серьёзен, чем они, или же это последствия его личной послевоенной трагедии, которая у него наверняка была, и он о ней никому не рассказывал? Смысла погружаться в свои догадки у Гарри не было, потому что скоро Малфой сам ему всё выложит.       Они расположились в беседке, не далеко от дерева, рядом с которым появился Драко. Беседа началась по традиции англичан — с обсуждения погоды, но затем всё плавно перетекло в рассказ Героя Магического мира о своих проблемах и причинах переезда в Америку. Не оправдывая ожиданий, блондин внимательно слушал его и не перебивал своими едкими замечаниями. Казалось, он полностью понимал и принимал его метания и переживания, от чего Гарри приободрился и стал ещё искреннее. Он признался, что совсем со многим ещё не свыкся, что до сих пор иногда забывался в воспоминаниях, и что до сих пор его преследовали сны о пытках и смертях. Полностью высказавшись, Поттер облегчённо выдохнул, неловко улыбнувшись тому, на кого только что вылил всё дерьмо, копившееся в его голове.       — Что ж, Гарри, теперь мой черёд, — слегка прокашлявшись, Малфой удобнее перехватил свою трость, память о былом величии своего отца, и прислонил её к плетеному креслу.       — Ты знаешь, что если бы не ты, то мою семью со сто процентной вероятностью упекли бы в Азкабан, лишив всего, что у нас ещё осталось после войны. Спасибо тебе. Мы все тебе очень благодарны и за это, и за то, что ты разобрался с Тёмным лордом, — говорил он размеренно и неспешно, но при этом и краем глаза не смотрел на своего собеседника, — Не скажу, что ты так нас лишил всех наших проблем, но большей части из них точно… Ну, так вот, моя семья до сих пор не может нормально спать и жить, будто какая-то неведомая опасность неминуемо ожидает нас в будущем. Тёмный лорд мёртв, но это ни коим разом не успокоило моего отца. В последнее время у него… огромные проблемы… со здоровьем, а точнее с сердцем. Он стал слишком параноидальным, что не позволяет ему покончить с его постоянным стрессом. Его поведение и испуги от каждого шороха сильно пугают мою дорогую maman…       И так, Драко рассказал, что творившееся в его семье бедствие оставляет след и на нём. Пусть даже если он жил отдельно от родителей, это никак не стало преградой для отчаявшейся Нарциссы, которая попросила у сына помощи в поиске компетентных колдмедиков-мозгоправов. После ужасов войны, Драко захотел помогать всем нуждающимся в этом, поэтому теперь обучался на целителя в Святом Мунго и имел там определённые полезные связи. Ему не было трудно найти наиболее квалифицированного маг-психолога, которого стал посещать его отец и, в последующем, он сам. Драко поведал, что вместе со своим колдмедиком они обсуждали такие насущные проблемы, как боязнь огромной ответственности, которая у него появилась после приказа лорда убить Дамблдора, и огромного страха не успеть к чему-либо, опять же из-за этого. Вынужденность каждый день придумывать способы умерщвления определённого человека и необходимость успеть сделать это до того, как его родителей накажут из-за невыполнения задания, повлияло на подростка негативным образом, лишив спокойной жизни и здравого рассудка. Да и театры абсурда с ярким представлением Круцио над пленниками с Пожирателями в главной злодейской роли по вечерам не могли сравниться с весёлыми детскими сказками на ночь.       — Помню, меня как-то заставили опробовать Круциатус на какой-то маггловской девчонке, — невесело усмехнулся парень, любуясь пустотой перед собой, — Но я не смог. Как только она закричала от боли, мне показалось, что это меня пытают, и я отключился. Тёмный лорд был в ярости… Хотя, когда он был хоть чем-то доволен?       Было много таких примеров, где Пожиратели измывались над детской психикой Драко, но Гарри предпочёл не запоминать их все. Уж слишком отвратительными были некоторые из них, и Поттер поражался, как Малфой смог это всё выдержать. Как он жил среди обычных подростков, не обременённых долгом перед семьёй, и как он смог потом наблюдать за тем, как эти самые подростки следовали по его пути, вынужденные защищать жизни своих родных? А ведь, как сегодня узнал Поттер, этот молодой человек, сидевший перед ним, просто ненавидел, когда кто-то страдает. Ну, если, конечно, этот кто-то не заставляет страдать его самого.       — Почему я подался в целители, а не пошёл по стопам отца? — увидев в зелёных глазах гриффиндорца любопытный блеск, Драко продолжил, — Начнём с того, что Министерство больше не подпускает к себе, таких как я. В политику мне больше не податься из-за этого клейма, ведь «Бывших Пожирателей смерти не бывает», как говорят у нас там. Но это не основная причина. Во времена войны я тайно спускался к пленникам и лечил их, просто потому что я мог, а они были бессильны, обескровлены и голодны. Некоторые из них с ужасом смотрели на меня, когда я пытался их подлатать, но с остальными мне везло. Они были в бессознательном состоянии. Мне как-то и Грейнджер пришлось подлечить, так как тётушка Белла слишком перестаралась, когда ковыряла ей руку, и твоя подруга потеряла много крови. В общем, к чему я? К тому, что потребность помогать у меня с тех пор осталась. Психолог мне сказал, что так я пытался загладить вину перед собственным «я», и я думаю, что это правда. Помогая тем беднягам, мне становилось легче…       — Малфой, ты же понимаешь, что ни в чём не виноват? — блондин с удивлением посмотрел на обеспокоенно-серьёзного Поттера. Он никак не ожидал таких слов от своего школьного врага, но потом вспомнил, что Поттер был очень благородным человеком, способным прощать, даже таких как Драко.       — Наверно, — отвернувшись от него, Малфой ненадолго задумался о словах брюнета. Виноватым себя он ещё как считал. Благодаря ему Пожиратели проникли в Хогвартс. Из-за него его однокурсников начали внедрять в ряды юных Пожирателей. Его родители страдали из-за его трусости и нерешительности. Из-за него они были уязвимы перед Лордом.       — Закругляемся? — Гарри мягко положил руку на локоть слизеринца, привлекая его внимание. Драко ощутимо вздрогнул под его рукой, — Не хочешь остаться у нас на вечер?       Малфой смотрел на него, долго не отвечая. Казалось, всё, что он мог сказать, он уже высказал. В его глазах плескался коктейль из противоречивых чувств и эмоций. Он хотел остаться здесь ещё ненадолго, подальше от семейной суеты, но, к сожалению, он не мог.       — Н-нет, Гарри. Я должен идти, — перехватив его руку со своего локтя, Драко благодарно сжал её, проникновенно смотря прямо ему в глаза. Улыбка сама собой появилась на лице Гарри и тот просто кивнул.       — Как скажешь, Драко. Уже уходишь?       — Да.

***

      — Почему Малфой не остался? Посидели бы сейчас все вместе, — протянула Гермиона, откинувшись на широком пеньке. Её пышные волосы были крепко закреплены на затылке чёрным крабиком, а сама она была в лёгком топике и в светлых джинсах с завышенной талией. Благо она была очень стройной девушкой и выглядела она сейчас шикарно.       — Он сказал, что сегодня у него ещё остались дела, — легко отмахнулся от её идеи Гарри, вместе с Крамом разжигая костёр на берегу пляжа Ла-Пуш. Погода, на удивление, была тёплой и позволяющей не закутываться в слои одежды. Гарри был в коротких шортиках, открывающие его бледные ноги, усыпанные мелкими шрамами, а на верх он напялил футболку, захватив с собой ещё и кофту, чтобы не замерзнуть, когда начнёт темнеть. Остальные парни не далеко ушли от него: Крам хоть и был в спортивных штанах, но сверху у него была обычная майка, Рон же довольствовался шортами до колен и толстовкой на верх туловища.       — Где же твой магглоский друг, Гарри? — спросил Рональд, доставая из охлаждающего контейнера безалкогольные напитки. Раздав их друзьям, Рон устроился рядом с Виктором, который присел передохнуть, и чокнулся с ним стеклянными бутылками.       — Он должен скоро приехать. О… А вот и он, — встав с поваленного бревна и приветственно раскинув руки, Гарри пошёл к Питеру, робко шедшему к ним. Грин нерешительно помахал ему и ускорил свой шаг, чтобы сравняться с Поттером.       — Что так зажался? Не волнуйся, мои друзья тебя не съедят, — приобняв его за плечи, Гарри потянул его к ребятам, широко улыбаясь другу.       — Привет, Питер. Нам Гарри много о тебе рассказывал, — уже при подходе поприветствовала нового знакомого Гермиона, заражаясь от Гарри тёплой улыбкой.       — О, да, приятель. Я Рон Уизли, — отсалютовал ему бутылкой рыжик и толкнул Виктора локтем, переключая внимание Питера на него, — А это Виктор Крам. Та обворожительная брюнетка — Гермиона Грейнджер.       Девушка смущённо ему улыбнулась, в то время как Виктор мрачно переводил взгляд с неё на ничего не подозревающего Рона.       — Приятно п-познакомиться, — неловко отозвался парень, незаметно вытерев ладони о задние карманы джинс.       — Ты садись-садись. Я сейчас кое-что покушать принесу, — вдруг заговорил Виктор, выглядя особо угрюмым и неприветливым, отчего Гермиона и Рон слегка нахмурились. Гермиона потому что она чувствовала недовольство болгарина её бездействием, а Рон не понимал, что происходило вокруг него. Он чувствовал с самого утра, напряжение вокруг себя, но всё никак не мог понять из-за чего это всё.       — Да не, давай лучше поможем Виктору. Мы приготовили достаточно много закусок, так что ему понадобиться пару лишних рук, — и Питер послушно пошёл за Гарри, что-то тихо шепча и вызывая у него смех.       Рон и Гермиона остались одни, но вместо праздного общения влюблённой парочки, они, неожиданно, молчали. Гермиона вдруг вся напряглась и ненадолго задержала дыхание, будто перед прыжком в воду, и Рон в ожидании перевёл на неё взгляд. Мрачно решительное лицо девушки не предвещало ничего хорошего, и Рон для храбрости немного отпил из бутылки, хотя это и не был огневиски.       — Рон, нам нужно поговорить, — её голос заставил рыжика вздрогнуть от неожиданности и обречённо посмотреть ей в глаза. Он примерно представлял, чего ему ожидать и был, возможно, готов к этому.       — Я много думала над этим и… Рон, в последнее время мы много ссоримся из-за твоей ревности. Ты прекрасно понимаешь, что причин для этого нет, но всё равно продолжаешь заводиться по этому поводу. Это ненормально и я устала от этого, милый. Ты хороший человек, но я больше не чувствую себя любимой, я больше не чувствую, что ты меня понимаешь. У нас много проблем, Рон, и с ними уже просто не справиться. Я не справлюсь с этим одна, потому что я знаю, что ты всё так же продолжишь меня ревновать ко всему бревну, совершенно не считаясь с моим мнением. Это неприятно, когда тебе не верит любимый человек. Это невозможно терпеть. Давай расстанемся, Рон.       — Могла бы и подождать с этим. Например, до возвращения домой, — в голове было пусто, поэтому Рон сказал первое, что пришло в голову, и тут же прикусил себе язык. В принципе, он понимал Гермиону.       — Это. Невозможно. Терпеть, — едва ли не по слогам отчеканила девушка и вскинулась на него, требуя максимальной серьёзности, — Рон, давай просто мирно разойдёмся. Я искренне тебя любила и ты мне до сих пор нравишься, но так больше продолжаться не может. Останемся просто друзьями?       Рону ничего не оставалось, кроме как смотреть на свою уже бывшую девушку и молча глотать обиду, действительно стараясь сохранить с ней хотя-бы хорошие отношения. Стремясь немного отвлечься, он слегка потянул себя за волосы и нервно облизал губы, ощутив, как пересохло у него во рту.       — Ммм… Да, хорошо, Герм, — Рон хотел, чтобы его голос звучал как можно беспечнее, но предательская дрожь выдала его с головой. Гермиона посмотрела на него с жалостью и, встав, отошла к ребятам, уже несшим с собой коробку с едой.

***

      Эдвард долго глушил в себе желание вмешиваться в жизнь Поттера. Гарри был ему очень интересен. Эдвард хотел знать, что он любит есть на завтрак, какие фильмы смотрит, кем он является на самом деле. Знание всего этого было просто необходимо Каллену, так как он буквально измывался от любопытства. Тот, кто ему нравился, был огромной загадкой, которую очень сильно хотелось разгадать. А ещё Эдвард частенько представлял, как он и Поттер, оставшись наедине, тесно прижимались друг к другу, желая зацеловать партнёра до чёрных пятен перед глазами и сладкой боли в губах. Сжать бёдра Гарри до синяков на его, наверняка, нежной коже, и вылизать его тонкую шею, чтобы хотя бы так ощутить его вкус. Таким окрылённым Каллен уже давно себя не чувствовал и теперь он просто упивался новыми, забытыми ощущениями мельтешащих бабочек в животе и лёгкой пустоты в голове. Хотелось сделать Поттера своим, наслаждаться его теплом по утрам, слушать его голос дни напролёт и всегда ощущать его присутствие рядом с собой. Желание это заставляло раз за разом вылавливать Поттера в коридоре, затаскивать его в укромные места и вдыхать, вдыхать его запах. К сожалению, Поттер вообще не разделял его желаний, и, казалось, даже не рассматривал его как возможный предмет сексуального возбуждения. Это сильно било по самолюбию вампира и очень огорчало в нём влюблённого подростка. В итоге, Эдвард был вынужден довольствоваться им издалека, не имея возможности даже заявить на него свои права возлюбленного. Что ж, сегодня вампир не сумел сдержать свою натуру и всё-таки сделал то, чего он остерегался делать на протяжении целого месяца.       Дом Поттера находился на краю города, очень близко к лесу, что помогло Эдварду незаметно прокрасться к дому. От осознания, что он скоро увидит любимого, Каллен предвкушающе зарычал, замечая, что два окна на втором этаже были открыты. Особо не раздумывая, он ловко взобрался к правому окну и аккуратно заглянул в комнату. Увиденное заставило его застыть и в шоке вспомнить, что Поттер как-то обмолвился о друзьях, приехавших из Англии. А в комнате тем временем происходило нечто интересное.       Высокий, мускулистый мужчина стоял над задремавшим, рыжеволосым парнем. Парень раскинул руки и ноги в стороны, показывая этим свою бессознательную беззащитность, одеяло почти полностью сползло с его туловища, открывая вид на его стройные рельефы тела. Мужчина почти невесомо провёл кончиками пальцев по челюсти парня и повернул его голову в свою сторону. Склонившись над ним, он аккуратно прильнул к его губам, раскрывая расслабленную челюсть и без проблем проникая языком внутрь. Поначалу парень спросонья стал отвечать на поцелуй, но когда он почувствовал, как его ноги раздвигают в стороны и кто-то тяжёлый становится между ними, его сознание, наконец, просыпается и он начинает мычать в губы мужчины, пытаясь его оттолкнуть. Мужчина не позволил ему сделать этого, прижав сопротивляющиеся руки в матрас над головой парня и ложась на него всем телом.       — Вик… Ммм! Виктор, что ты… Ах… Делаешь? — пытался спросить парень, но, судя по всему, Виктор продолжал жадно терзать его губы. Из-за широкоплечего тела парня было совсем не видно, и дальнейшее Эдвард мог только предполагать.       Силуэт мужчины начал делать подозрительные телодвижения тазом, похожие на толчки, а парень под ним испуганно замер. Но замешательство его продлилось недолго, и он вдруг начал сопротивляться с ещё большей силой.       — Тише, Рон, не надо так шуметь. Всё равно тебя никто не услышит, — раздался хриплый голос мужчины.       — Заглушка? — с пониманием спросил о чём-то странном Рон, а Виктор приподнялся над ним, заглядывая в его лицо.       — Да. Не бойся, ничего ужасного я делать не буду. Ты же знаешь, будь у меня другие варианты, я бы сейчас не пошёл на такие отчаянные меры.       — Отчаянные? — мужчина совершил тазом ещё одно телодвижением и парень под ним тихо ахнул.       — Уже на свадьбе твоего брата я заметил одну странную особенность, которая проявляется рядом с тобой, — зашептал Виктор, склонившись к уху парня и заставляя того затаить дыхание, — Твой горящий ревностью взгляд, чистые, хрустальные глаза всегда были мне приятны и милы, но тогда я ещё не понимал, как красив ты, когда смеёшься, и как прекрасен твой смех, в минуты твоей беззаботности.       — Ммм… О, чём ты? — стеснительно спросил Рон, не успевая за ходом мыслей своего неудавшегося насильника. А вот Эдвард всё успевал и понимал, что его ситуация во многом была схожа с ситуацией этого Виктора.       — Гермиона не раз говорила, что она была с тобой, потому что верила, что без этого ты не справишься. Теперь, она ушла, но ты сегодня выглядел совершенно нормально. Почему так? — с придыханием спрашивал мужчина, целуя шею Рона.       — Я… Мне… Мне плохо, Виктор. Уйди, — совсем тихо попросил парень, но мужчина даже и не думал уходить.       — Позволь мне помочь тебе. Я знаю, как это сделать, помочь тебе по-настоящему. Ты быстро оправишься, Рон, обещаю. Будь со мной, — будто в бреду шептал мужчина, прижимаясь к Рону теснее, вызывая у того стоны и толкаясь между его ног. Эдвард всё яснее понимал, что наблюдал за тем, что не предназначалось его глазам. Где же был Гарри?       — Нет, Виктор, я не хочу этого. Перестань, — Рон заёрзал под крупным телом Виктора, пытаясь уйти от его требовательных касаний.       Виктор крепко схватил его за талию, не позволяя ускользать от себя, но услышав его слова, посмотрел на него долгим взглядом. Эдвард не знал, что у них там происходило, но он отчётливо услышал чей-то всхлип и тяжёлый вздох мужчины.       — Ничего, Рон. Не сегодня, так потом. Я подожду, — хрипло пообещал ему Виктор, склоняясь к его лицу, но неожиданно Рон сам поцеловал его, а Эдвард окончательно принял решение по-тихому смыться отсюда. Зачем он вообще за ними подглядывал?       Отпрянув от окна, вампир ловко перепрыгнул по карнизу, оказавшись рядом с другим открытым окном. На этот раз, не став рисковать, он сначала прислушался и, услышав частые, тяжёлые вздохи, насторожился. Неужели он наткнулся на ещё одних любовников? Но что тогда делал в комнате запах дикого страха и паники? Всё же решившись, он заглянул в окно.       Просторная комната выглядела более обжито, чем её предшественник. На стене висели фотографии молодых людей, и среди них можно было узнать Поттера. На рабочем столе кучкой стояли друг на друге учебники и несколько посторонних книг. На стуле неряшливо висели кофта и футболка, а на полу валялся рюкзак. Но не это привлекло Эдварда, а метающийся из одной стороны в другую Гарри на кровати, постельное бельё которой было безнадёжно смято и пропитано холодным потом. Обеспокоенно приглядевшись, Эдвард понял, что тому снился кошмар, и он не мог проснуться, хотя очень старался это сделать.       Тихо проникнув в комнату, Эдвард подошёл к любимому. Гарри тихо шипел. Рот его открыт, дыхание учащено, углы рта опущены, на кончике носа и висках можно было увидеть капельки пота. Видеть его таким измученным было непривычно и неприятно. Эдварду захотелось помочь ему. Нельзя было будить, иначе было бы не избежать ненужных вопросов, а вот успокоить его было бы не плохим вариантом.       Улёгшись рядом с ним, Эдвард притянул его в свои объятия. Если бы Гарри не дёргался, то он лежал бы идеально в руках Эдварда, по скромному мнению вампира. Уложив его на себя, Каллен стал гладить его по волосам и спине, наслаждаясь тёплым дыханием у себя на шее. Взяв руку Гарри в свою, Эдвард носом медленно втянул в себя запах парня. Хотел бы он каждый день вот так лежать с Поттером в обнимку. Гарри лёг спать полуобнаженным, и Эдвард сейчас имел полную возможность безнаказанно изучать его тело. А оно, как считал Каллен, было идеальным. Тонкая кожа на спине красиво обтягивала позвонки и рёбра парня, где-то можно было заметить его маленькие родинки. Стройные ноги усыпали мелкие шрамы, выделяющиеся на коже как звёзды на небосводе. Эдвард заворожённо провёл по бедру парня кончиками пальцев, чувствуя эти маленькие неровности на коже Гарри.       Спустя некоторое время Гарри окончательно расслабился, прильнув в его объятия, но вместо того, чтобы порадоваться этому, Эдвард аккуратно отодвинул его от себя. Долго обнимать Гарри было небезопасно, потому что был риск, что он внезапно проснётся. В таком случае незаметно скрыться от него было бы проблематично, поэтому пришлось подавить свои желания и встать с кровати. Поправляя одеяло на Поттере, он вдруг заметил кое-что ужасающее. Если на шрамы на ногах он не придал особого значения, то вот огромный шрам от ожога в районе шеи и груди, в точности повторяющий контуры какого-то медальона, он уже не мог обделить вниманием. Помрачнев от увиденного, Эдвард отдёрнул свои руки от повреждённой кожи парня и уселся в темном углу комнаты, охраняя спокойный сон Гарри.