Son of a preacher man

Проповедь епископа длилась уже третий час, и многие с беспокойством поглядывали на часы. Июнь в этом году выдался особенно знойным, и в церкви стояла невыносимая духота. Епископ приезжал в городок раз в месяц, поэтому в это воскресенье людей было особенно много. Обмахиваясь выданными при входе религиозными брошюрками, прихожане ловили каждое слово, доносящееся с алтаря. Две молодые девушки, которым не хватило места даже на последней лавке, стояли вжавшись в самый дальний угол. - Ты его видишь? - шёпотом спросила одна у другой. - Нет. - Как думаешь, кто будет собирать пожертвования? Он? Хоть бы он! - Ну, конечно он, Мари! Ведь сегодня проповедует его отец. Предметом их обсуждения был сын епископа, молодой священник по имени Джозеф. С тех пор, как его перевели служить в местный приход, количество прихожанок резко увеличилось. Вам стоило увидеть Джозефа лишь раз, чтобы понять возросший женский интерес к церкви. Джозеф обладал нереальным магнитизмом, благородной красотой и абсолютно непозволительной для священника сексуальностью - даже чёрная ткань сутаны не могла скрыть от посторонних глаз его крепкого телосложения. Она свободно струилась по торсу, время от времени мимолётно обтягивая чёткий рельеф его мышц. Иногда Джозеф собирал всех желающих в саду и, сев в тени огромного орешника, зачитывал отрывки из библии. Во время таких чтений вокруг него собиралось столько слушательниц, что вскоре многие из них стали занимать места в первых рядах чуть ли не за час. Вот и сегодня поклонницы молодого священника с нетерпением ждали окончания службы, чтобы лично поздороваться с ним и одарить восхищённым взглядом. Вдруг епископ замолчал, и его тут же сменил хор монахинь, блаженно затянувших песнь Девы Марии. - Смотри! Смотри, Мари! Джозеф берет мешок для пожертвований! Прихожане закопошились в поисках бумажников, а молодые прихожанки начали судорожно поправлять свои платья и причёски. - Вознесем же хвалу Господу нашему! Да будет щедра рука дающего, и да простятся ему все его грехи! - прозвучали последние слова епископа. - Анна! Я сейчас умру! Он идёт к нам!! - Успокойся и не веди себя как дура! Как только Джозеф поравнялся с девушками и протянул в их сторону холщовый мешок, взволнованная Мари дрожащей рукой положила в него довольно крупную купюру. - Благодарю, сестра! Это очень щедро! - лицо священника озарилось белоснежной улыбкой. Мари тут же смутилась, и её лицо моментально стало бордовым. Увидев это, Анна закатила глаза и докинула в мешок ещё пару бумажек, - Скажите, брат Джозеф, когда с вами можно пообщаться? - В любое время, сестры! Я всегда рад ответить на все ваши вопросы. - Сегодня можно? - Разумеется. Приходите к старой часовне через полчаса, я буду ждать вас там. - Ты с ума сошла! - возмущённо воскликнула Мари, как только Джозеф скрылся за спинами вставших с лавок прихожан, - О чём ты собираешься с ним говорить? - Какая разница? О боге, о вере... Не всё ли равно? Я просто хочу побыть с ним рядом. Он так чертовски сексуален! - Анна! Ты же в церкви! Не поминай чёрта! - Плевать... Я всё равно попаду в ад, - безразлично пожала плечами девушка, - Уж я бы показала этому красавчику небо в алмазах! - Какая ты всё-таки бесстыжая! Ты же знаешь, что он дал обет безбрачия! - Заткнись и дай мне помечтать! Сидя на лавке, стоящей к часовне ближе всего, девушки скучали в томительном ожидании уже двадцать минут. Вдруг, в конце дорожки ведущей из церкви, наконец появился долгожданный предмет их обожания. Подойдя к ним, Джозеф сел рядом с Мари, и та тотчас вплотную придвинулась к Анне. Анна незаметно, но настойчиво тут же оттолкнула её от себя обратно. Через какое-то время они были так поглощены разговором с Джозефом, что не заметили как за их спинами внезапно возник молодой парень. Он с нескрываемым интересом слушал чужую беседу, нисколько не стесняясь своего присутствия. Священник прервался, поднял на него глаза и широко улыбнулся, - Вы что-то хотели? - Нет... Да... Я хотел лишь кое-что узнать, - немного смутился парень, покосившись на девушек. - У вас остались вопросы, сёстры? Девушки переглянулись, и Мари вдруг резко встала с лавки, - Нет. Нам пора! Спасибо за ваше время, брат Джозеф! - Храм всегда открыт для вас! Благослови Господь ваши души! - перекрестил он их напоследок. Девушки откланялись и быстро засеменили к выходу. На их место тут же уселся загадочный молодой человек, и Джозеф чуть придвинулся к нему, - Я внимательно слушаю. - У меня только один вопрос - можно ли мне приходить в церковь, если я некрещёный? - Таинство крещения доступно в любом возрасте. - Да.. Но я не могу. Мой отец против. Я не хочу объяснять.. - Понимаю. Если не хочешь обсуждать что-то открыто, то всегда можешь тайно исповедоваться преподобному отцу. Обычно он принимает в четверг с шести вечера и до последнего прихожанина. - Правда? Я могу прийти? - Бог велит помогать всем страждущим. Я предупрежу отца, думаю, он не откажет тебе. - Спасибо! - Могу я узнать твоё имя? - Меня зовут Сэм. Джозеф снова улыбнулся, - И кто же дал тебе его? - Моя мать завещала назвать меня так. Она умерла при родах. - Прискорбно. Знаешь ли ты, что имя твоё означает "слушающий Бога"? - Нет... - Я уверен, что твоя мать была верующей женщиной. - Да. Это действительно так... Ну, ладно! Мне тоже пора. Спасибо ещё раз. До свидания! - Храни тебя Дева Мария! - перекрестил Сэма Джозеф, и тот резво зашагал прочь, словно боясь преследования. Джозеф зашёл в церковь и огляделся - последние прихожане неспешно покидали свои места. Епископ общался с настоятелем, видимо, обсуждая насущные дела. Джозеф хотел незаметно проскочить мимо, но отец внезапно остановил его взмахом руки, и ему тут же пришлось послушно свернуть в их сторону. Остановившись чуть поодаль, Джозеф склонил голову в ожидании. Как только они закончили, и епископ отпустил настоятеля, Джозеф подошёл к отцу и сел рядом. - Какие новости, сын? Мне сообщили, что пожертвований с трудом хватает на все наши нужды. - Да, отец. Люди стали менее щедры, но пока мы справляемся. Я уверен, что ближе к праздникам всё станет намного лучше. - Да поможет нам Бог! Принеси то, что удалось собрать за сегодня. Джозеф вскочил с места и быстрым шагом направился в свою келью. Зайдя в неё, он тихо прикрыл дверь, взял со стола мешок с пожертвованиями и сел на кровать. Вывалив содержимое мешка на покрывало, Джозеф на глаз прикинул, сколько можно оставить себе. Последнее время он начал слишком жадничать, чем привлек к пожертвованиям внимание настоятеля, а теперь и отца. Недовольно вздохнув, Джозеф взял на этот раз всего лишь треть бумажек, а не половину как обычно, и засунул их под свой матрас. Сложив оставшиеся деньги обратно в мешок, он крепко завязал его и, заперев келью на ключ, вернулся к отцу.