Каков артист, таков паноптикум

На последнем в уходящем году педсовете Маркул сидел совершенно отрешённый. Он никак не слушал директора. Все его мысли были только об одном ученике. С самой мягкой кожей и самыми возбуждающими полустонами. И это ЯВНО не те мысли, которые должны были быть у него об учениках. Впервые вынырнул в реальный мир он лишь тогда, когда противная директриса объявила «небольшой перерывчик» и убежала ворковать со своим любовником по телефону. Марк лениво перевёл взгляд на коллег, и тут же пожалел об этом. Потому что прямо возле него сидел его самый любимый учитель. Учитель долбаной физики. — Я вчера ходил навещать Назара, — начал Ваня, заметив, что Марк вслушивается в их разговор. — Мальчик выглядит таким грустным и несчастным. Наверное, всё ещё очень болен. Кого ты, блять, навещать ходил?! Моего Назара, блять?! Хотел во всю глотку прокричать Маркул, но сдержался, лишь тихо фыркнув. Он придал своему лицу выражение полного безразличия и уткнулся взглядом в экран, где всё ещё горела презентация от директора. Но внутри него всё бушевал огнём. Знает он, чем могут закончиться вот такие вот походы учителей к ученикам, ой как знает. Сам ты болен, идиота кусок. Так бы и заехал по этой обросшей роже. — Болен? Ты же вроде говорил, что про простуду он выдумал, — испортила идеальную картинку физика его подружка математичка. — Ну, болен в смысле в депрессии, — не растерялся Иван Игоревич. — Есть тут всякие, кто детей доводит, — он с удовольствием бросил взгляд на Марка, под глазом которого всё ещё виднелся синяк. Этого Маркул уже не выдержал. Он поднялся со своего места, с противным скрежетом отодвинув стул, и вышел прочь из конференц зала, даже не предупредив начальницу. — Депрессия, говоришь? — себе под нос пробубнил Марк. — Кажется, у меня есть от неё лекарство.

*

Назар лежал, уже второй час бесцельно пялясь в потолок. Поэтому, когда раздался стук в дверь, он вздрогнул. — Да? — немного охрипшим от долгого молчания голосом протянул парень. — Назар? — в комнату заглянул дворецкий. — К тебе твой учитель. После прошлого визита ты сам не свой, поэтому я решил, что впредь лучше спрашивать. Впускать? — Что? — Вотяков несколько секунд хлопал глазками, пытаясь осознать ситуацию. — Да! Да, конечно. Минутку, я сам к нему спущусь, — парень пулей слетел с кровати, подбегая к зеркалу и пытаясь расчесать спутавшиеся донельзя волосы. — Пусть подождёт минуту. Дворецкий кивнул и вышел, пытаясь сдержать улыбку. Назар же начал бегать по комнате, пытаясь привести себя в порядок. Нельзя же предстать перед объектом обожания в таком виде! Он быстро вытащил из шкафа одежду поприличнее, прополоскал рот освежающим ополаскивателем, в очередной раз пригладил волосы и, шумно выдохнув, побежал вниз по лестнице. Но замер, не пройдя и половины. Это был не Марк Вадимович. К нему пришёл совсем другой учитель. Зар постарался как можно быстрее убрать разочарование со своего лица, чтобы не обижать этим учителя, который на протяжении стольких лет был к нему так добр. Но грусть в его глазах всё равно блестела слишком явно. — Иван Игоревич? Добрый день. — Привет, Назар, — Ваня добродушно ему улыбнулся, делая несколько шагов навстречу. — Я просто не могу спокойно сидеть дома, зная, что мой самый лучший ученик тут болеет, — он потрепал парня по волосам и опустил руку на плечо. — Мне уже лучше, — Вотяков попытался незаметно отстраниться, чтобы не задеть учителя, но такие откровенно личные прикосновения не были ему приятны. — Но я рад вас видеть. Ваня ничего не ответил, пытаясь понять, насколько искренне говорил с ним его ученик. И оттого повисло неловкое молчание. — Вы проходите, проходите. Может чаю? — Спасибо. Это было бы неплохо. На улице жуткий мороз. Назар не стал тащить малознакомого человека в свою комнату, поэтому жестом указал ему идти в столовую. Попросив прислугу заварить им чай, парень уселся подальше от учителя, поджимая под себя ноги. — Как дела в школе? Я не пропустил ничего особенного? — Без тебя всё не так, малыш. Всем тебя не хватает, — от неуместного «малыш» Вотяков вздрогнул и продолжать разговор абсолютно перехотелось. — Уверен, вы преувеличиваете, — раздражённо отозвался парень, даже не смотря на учителя и выводя узоры на своей коленке. — Почему ты в таком настроении? Что тебя беспокоит? Ты можешь всё мне рассказать, ты же знаешь. Я всегда на твоей стороне, — Ваня подсел ближе, сжимая руку парня, которая по-прежнему рисовала на коленке. — Меня беспокоит то, что вы нарушаете все границы! И влезаете, блин, в моё личное пространство! Вы всех учеников за коленки лапаете или только я такой, блять, чести удостоился? — Вотяков был так раздражён, что уже не контролировал свои слова. — Уходите. Мне тут няньки не нужны, — с этими словами Зар покинул комнату, оставляя гостя в гордом одиночестве. — Всё из-за ёбаного Маркула! — с полной уверенностью прошипел Ваня, сшибая со столика красивый подсвечник. — Извините, — пробубнил он вошедшей с подносом горничной и пошёл на выход. А Зар только и смог добежать до своей комнаты и упасть на кровать, утыкаясь носом в подушку. Он чувствовал себя какой-то игрушкой. Которую каждый может прийти и просто трогать. От этого было так неприятно на душе, что он, взрослый сильный парень, еле сдерживал слёзы. «Марк Вадимович, пожалуйста, придите. Я больше не могу быть один» — набрал он короткое сообщение, но так и не смог отправить. Ему просто не хватило на это смелости. Он боялся, что он не нужен Марку.

*

— Назар? — ситуация повторяется и на следующий день дворецкий снова появляется в дверях его спальни. — К тебе снова твой учитель. — Кто на этот раз? — раздражённо выпалил парень, даже не подняв голову с подушки. — Тот же, кто был тут недавно, — как всегда вежливо отозвался старичок, укрывая юного хозяина одеялом. — Пригласить? — Нет. Скажи, чтобы шёл в жопу! В жо-пу! И не появлялся тут больше. Козёл. Хватило ещё наглости снова припереться! — парень накрылся одеялом с головой, показывая этим, что разговор окончен. Дворецкий хотел было что-то добавить, но побоялся. Поэтому лишь тяжело вздохнул и пошёл вниз. — Извините, он сказал, что не хочет вас видеть. И ещё добавил, чтобы вы здесь больше не появлялись. — Что?.. — Марк был очень растерян, совершенно не зная куда себя деть. Он до побелевших костяшек сжал коробочку в своих руках и взглянул на лестницу. — Пожалуйста, ну пустите меня! Я лишь отдам подарок и уйду, раз он… не хочет меня видеть. Обещаю. — Я бы с радостью, но я уже двадцать лет работаю на эту семью. Мне бы не хотелось, чтобы из-за каприза ребёнка меня уволили. — Тогда хотя бы просто передайте это, — он всунул коробку старичку в руки. — Я не могу уйти, не поздравив его с любимым праздником. — Я, конечно, передам, — мужчина улыбнулся и открыл перед гостем дверь. – Но что-то мне подсказывает, что мы ещё увидимся. — До свидания. Назар шёл в туалет, когда услышал снизу голоса. Неужели, этот извращуга всё ещё не ушёл? Перегнувшись через перила, парень взглянул вниз и увидел там далеко не Ивана Игоревича. — Марк Вадимович! — попытался он удержать желанного гостя. Зар со скоростью света побежал вниз по лестнице, путаясь в длинном халате и чуть не падая к чёртовой матери. Но учитель не услышал его отчаянный окрик. И дверь за ним уже закрылась. Даже не одевшись, Вотяков босыми ногами выскочил на заснеженное крыльцо, пытаясь догнать Марка, удержать его, извиниться. Сказать, что он прогонял Ваню, а не его, блять! Но машина Маркула уже выезжала со двора. И учитель литературы его так и не увидел. — Владислав! Почему ты мне не сказал, что это он?! — возмущённо закричал Назар, всё ещё стоя на снегу. — Я думал… — он чуть ли не зарычал от злости, пиная воздух и поднимая тем самым вверх кучу снежинок. — Я сказал, что это твой учитель, который был тут недавно, — спокойно отозвался дворецкий, заводя парня в дом. — Заболеешь же. Пойдём к камину. — Да теперь срать уже, — Зар вырвался из хватки мужчины. — Хоть заболею, хоть умру, на всё уже срать, — он надулся как ребёнок, падая у камина и утыкая лицо в колени. — Твой учитель просил передать, — Владислав положил красиво упакованную коробочку возле парня и тактично удалился. Вотяков оторвался от себяжаления и перевёл взгляд на подарок. Стоп… Марк пришёл сюда подарить ему подарок? От этого стало ещё больнее! Что он так послал его, когда мужчина пришёл его поздравить! Ну вот кто Назар после этого? Чисто мудак. Мудачина. Он трепетно развязал красивую атласную ленту и снял такую милую шишечку, прилепленную на край коробки. Было заметно, что мужчина упаковывал подарок самостоятельно, потому что бумага кое-где была отрезана неровно, а края то и дело расходились. Но от этой мысли Зару стало лишь теплее на душе. Казалось, что он даже сразу согрелся и больше не ощущал на себе жуткого холода улицы. Внутри оказался явно недешёвый ежедневник. Качественный переплёт, обложка из натуральной кожи, удобная закладка. На ежедневнике была прикреплена маленькая записка: «Я знаю, что у тебя дел не счесть. Надеюсь, эта маленькая вещь поможет тебе ничего не забыть. Ну и будет, возможно, напоминать обо мне». Улыбкой на лице Зара можно было растопить парочку айсбергов. Он бережно отложил ежедневник в сторону и заметил, что под ним в коробочке лежала ещё небольшая открытка. Внутри под стандартным новогодним стишком была подпись особенно красивым почерком Марка. Обычно он таким писал Назару замечание под сочинениями, от чего парню стало особенно смешно.

«Я никогда не забуду того, что было между нами в твоей комнате. Никогда не забуду твои глаза в тот момент. Моему Зару От МВМ»

Вотяков как лужица растёкся по полу, буквально сходя с ума от осознания того, что, кажется, его грёбаные чувства взаимны. Он подхватил подарок, который был для него дороже всего, дороже машин и дорогущих украшений, которые обычно дарил ему отец, и дороже брендовых костюмов, которые дарила мама. Схватил и побежал наверх, чтобы отыскать телефон и скорее написать Марку Вадимовичу. «Марк Вадимович, огромное вам спасибо за подарок! Я очень-очень счастлив! И я не хотел вас выгонять! Я думал это снова Иван Игоревич. Он вёл себя ужасно, когда пришёл меня навестить, поэтому я хотел, чтобы он ушёл. Дворецкий не объяснил, что это вы» «Вас бы я никогда не выгнал»

«Как ужасно? Быстро рассказывай»

«Влезал в моё личное пространство… ну как вам сказать…» Зар растерялся, не зная, как обрисовать ситуацию учителю, который сам разложил его на кровати пару дней назад.

«Вот ублюдок» «Он у меня за это ответит» «Пусть боится теперь в школу соваться»

Вотяков хотел возразить, что трогать Ивана Игоревича не стоит, что они и сами разберутся, но Марк ещё что-то печатал и перебивать его не хотелось.

«А насчёт подарка…»

Сердце парня пропустило удар, потому что он почувствовал, что после этих точек не последует ничего хорошего.

«Ты должен забыть мои слова в открытке. Выброси её к чёртовой матери. Это было ошибкой» «Всё между нами было ошибкой» «Ты мой ученик» «Прости меня, если сможешь» «Я был сам не свой. Больше такого не повторится»

Земля будто бы ушла у парня из-под ног, и он плюхнулся на кровать, швыряя телефон куда-то в подушки. Нет. Нет, этого просто не может быть. Марк… не поступил бы так. Сначала в открытке написать одно, а через каких-то полчаса совсем другое. Это что за розыгрыш такой блять?! У парня тряслись руки, он не мог поверить, что это всё происходит с ним. Но он собрался и написал довольно сдержанный ответ: «Всё, что было в моей комнате, останется в моей комнате, Марк Вадимович.» «Вам не о чем волноваться.» Когда Назар открывал подарок от любимого человека, он думал, что это будет лучший Новый год в его жизни. Но самый любимый детский праздник в одно мгновение рассыпался на кусочки.

«Спасибо, Зар» «И ещё раз прости»