Каков артист, таков паноптикум

Назар просидел в подавленном состоянии все каникулы. Родители всячески пытались растормошить его. Звали покататься на лыжах в Швейцарии. Или погреться на солнышке на Бали. Но всё было бесполезно. Их ребёнок ничего не хотел. Только лежать, слушать музыку и изредка играть на запылившемся фортепиано. Ну а ещё пялиться в телефон. А точнее, на фотки. На всеее фотки Марка Вадимовича. Он бы так и зачах окончательно, сросшись с горой одеял, если бы его родители не впустили к нему Гришу. — Воссап, бро! — парень залетел в комнату друга, с разбегу запрыгивая на кровать. — Нихуя у тебя тут красиво. — Ты чего тут делаешь? — Назар был ужасно раздражён. Он не хотел никого видеть. Да и не был готов. Он не умывался уже дня три и выглядел не самым свежим. — Алё, Гриш. — Пришёл вытащить тебя из пучины отчаяния, — Ляхов бегал по комнате, трогая всё подряд. — Надо бате сказать, чтобы тоже рояль забабахал мне. Нехуево так смотрится. Можно будет даже романтик на нём замутить. Зар шумно выдохнул, понимая, что от парня ему уже ни за что не избавиться. — Дай мне пару минут привести себя в порядок, ладно? — он с трудом выбрался из одеял и, пошатываясь, двинулся к ванной. — Просто посиди где-нибудь здесь и ничего не сломай, дорогой мой. — Ничего не сломай, — передразнил его Гриша, слегка обижаясь. — Будто я вандал какой-то… — Нет, ты просто гиперактивный, — Назар улыбнулся и скрылся в ванной. Ляхов же спокойно себе бродил по комнате, переставляя с места на место книжки и странные фигурки, расставленные у друга буквально повсюду. — Гриш, я полотенце в воду уронил, можешь мне сухое подать, — послышался приглушённый голос Зара из-за двери. — Без проблем, бро, — Гриша подошёл к шкафу и вытащил первое попавшееся полотенце. — Это такой способ меня закадрить, да? — усмехнулся он, заходя в маленькую комнатку, наполненную густым паром. — А ты любишь погорячее. — Нет, это просто специальный душ. Ну типа паром делает, я не знаю, как это работает, — Зар без какого-либо стеснения, чем удивил даже самого себя, вышел из душа, оказываясь близко к другу. — Спасибо, — он улыбнулся и медленно потянул полотенце из чужих рук. — Это точно способ меня закадрить, — уже как-то без смеха протянул Ляхов, откровенно рассматривая горячее тело напротив. — Я слишком скромный для этого, — мило улыбнулся Назар, вытирая стекающие по прессу капли. — Угу, скромный, — Гриша вырвал из рук друга полотенце, отбросил его в сторону, и засосал Вотякова, грубо впечатывая в стену. Его одежда вся намокла, а от разгорячённости чужого тела было так ахуенно! Его руки бессовестно обследовали Зара, его прямую спину и накаченную задницу. А сам Зар даже не сопротивлялся. Он просто не мог сопротивляться. Потому что ему впервые с того дня, когда они с Марком провели время наедине, было по-настоящему хорошо. Он старался отвечать на поцелуй, но сильно стыдился своей неопытности. Поэтому просто полностью отдался Грише, подчиняясь во всём. Но неожиданно Ляхов оторвался от горячих губ, делая полшага назад. Может, наконец вспомнил, что у него как бы парень есть. А может просто хотел отдышаться и накинуться на друга вновь. — Ты так ахуенно целуешься, я сдох, братан! — он облизал губы, всматриваясь в чужие глаза. — Я думал ты весь такой невинный недотрога, а ты вон уже какой мастер. — Но… это мой второй поцелуй… в жизни, — Назар наконец натянул трусы и отвернулся. — И кому же повезло быть первым? — Гриша уже немного подуспокоился, передавая другу футболку. — Я не могу сказать, — почти простонал Зар, утыкаясь мордочкой в чужое плечо. — Почему? Это незаконно? Или что ещё хуже… Это девушка?! Вотяков поднял голову, посмотрел пару секунд на этого идиота и рассмеялся. — Я больше склоняюсь к первому варианту, — Зар неловко закусил губу и наконец вышел из ванной. — Я же сейчас умру от любопытства, детка! Колииись! — он прикусил плечо Назара, обнимая того поперёк живота. — Только если ты прям клянёшься, что это навсегда между нами, — серьёзно выдохнул Вотяков. — Я просто уже больше не могу молчать! Мне надо выговориться. Но это слишком большая тайна… — Для этого ведь и существуют друзья, — Ляхов усадил парня на кровать, взял за руку и приготовился внимательно слушать. — Клянусь, даже если это был какой-нибудь облезлый старикан, я постараюсь без подъёбов. — Это… это был Марк Вадимович! — быстро выпалил Зар, зажмуриваясь. — У нас… было кое-что. — Кое… что? — Гришка глотал воздух, стараясь отойти от шока. — Кое… КОЕ-ЧТО БЛЯТЬ?! — Кое-что… — В смысле… секс? — кажется, парень впервые в своей жизни смущался этого слова. — Что? Нет!!! Боже упаси, конечно нет! — Вотяков приложил ладошки к пылающим щекам и мечтал провалиться куда-нибудь прямиком в ад. — Братан, я конечно люблю тебя и всё такое, но МАРК ВАДИМОВИЧ БЛЯТЬ! Каааааак? — Гриша еле сдерживался, чтобы не выпалить тысячу и одну шутку по этому поводу. — Ты его видел вообще? — на полном серьёзе выдал Зар. — Ты. Его. Видел??? — Видел. Видел, как он стебал и унижал тебя почти каждый урок на протяжении всего, блять, полугодия. — Ну а потом он пришёл извиниться… застал меня тут… за интимным музицированием, — на протяжении всего рассказа от смущения Вотяков мило комкал край своего пушистого пледика. — Мы разговорились. Болтали, болтали, болтали… а потом легли. — А ты та ещё шлюха оказывается! — Гриша щёлкнул друга по носу. — Поболтали и сразу в постель тащишь! — Мы музыку слушали вообще-то! — улыбнулся Зар. — Ну а потом… он поцеловал меня. А дальше уже просто не остановиться было… обоим. — Ну как видишь, мне тоже было не удержаться. Уж слишком манящими выглядят эти губки, — парень тихо рассмеялся, придвигаясь чуть ближе. — Но всё же я его не пойму. Как он мог поцеловать своего ученика? Ладно прийти домой, ладно извиниться, даже ладно музыку вместе послушать. Но целовать… Он же понимает, что может лишиться работы и даже сесть! — Поэтому я и сказал тебе, что это тайна! Только ты знаешь. И я не прощу себя, если он пострадает из-за меня, Гриш. — Ну всё-всё, не загоняйся, — Ляхов прижал Зара к себе, нежно поглаживая всё ещё обнажённую спину. — Просто ты тоже должен понять, что дальнейшие отношения между вами невозможны. От этого пострадаешь и ты, и Марк Вадимович. Если вы прям так любите друг друга, то уж сможете подождать до окончания школы. И сделать всё официально. А если он просто тобой воспользовался… То опять же, для тебя самого лучше держаться от ублюдка подальше. — Я знаю, что не воспользовался… — Назар бросил полный грусти взгляд на ежедневник на прикроватном столике. — Но ты прав. Я только наврежу ему. Да и куда мне отношения строить? Если я сдам ЕГЭ меньше, чем на сотку, папа живьём меня закопает. — Что, даже для меня времечка не найдётся? — в шутку протянул Гриша, откидываясь на кровать. — Гриш… — вдруг серьёзно начал Вотяков, проводя рукой по чужому оголившемуся животу. — Ты ведь опытный… — он провёл рукой ниже, касаясь резинки спортивных штанов друга. — Может ты научишь меня? Я понимаю, что у тебя Берт и… Но договорить парень ему не позволил. Грише два раза предлагать не надо. Он понимал, что это аморально. При живом-то парне и наличие у Зара возлюбленного, но он пиздец как хотел его. Хотел до скрежета зубов. Поэтому резко завалил на кровать, оказываясь сверху и вжимая податливое тело в матрас. — Чему ты хочешь научиться? — сейчас они были в довольно грязной ситуации, да и Гриша никогда не был неженкой, но почему-то с Заром он не мог быть грубым. — Я тебя не обижу, — как-то совсем по-взрослому протянул он, вовлекая в долгий и довольно чувственный поцелуй. — Я не хочу закончить школу таким же девственником-неудачником! — отчаянно отзывался Вотяков. — Не хочу, чтобы надо мной издевались, стебали. А ты... мой единственный близкий человек, — он заглянул Грише в глаза, и все его эмоции были абсолютно обнажены. — Ты хочешь, чтобы я лишил тебя девственности?

*

Марк наливал себе уже третий стакан виски, но всё ещё чувствовал себя паршиво. Целые каникулы прошли, а от Назара ни слова. Так конечно, а что ребёнок мог ему написать после того, как Маркул его так послал? Как последний скот велел забыть всё, что случилось между ними. Хоть сам не забывал ни на секунду. Он залпом выпил виски, но всё ещё не чувствовал никакого опьянения. А ведь он просто хотел забыться. Хотя бы на один вечер. Раздался звонок телефона где-то в спальне. Марк закатил глаза и не поспешил встать. Скорее всего, звонила директриса, чтобы напомнить, что каникулы подходят к концу и пора уже появляться на собраниях. А говорить с этой маразматичкой совсем не хотелось. Но за первым звонком последовал второй. А за ним и третий. Это мужчину насторожило, и он-таки нехотя поднялся, разыскивая телефон по квартире. На экране горели три пропущенных от Зара. Марк сильно испугался. Вдруг что-то случилось, ребёнок звонил ему, а он даже не удосужился поднять жопу и ответить! Маркул сильно ругал себя, пока набирал номер малыша. Гудки казались такими оглушающими и такими бесконечными. И Марк облегчённо выдохнул, когда их наконец сменил тихий голос Назара. — Я думал, вы мне не ответите… — С тобой всё в порядке? — сразу задал главный вопрос Маркул, потому что не был в состоянии продолжать разговор, пока ребёнок там, возможно, в опасности. — Нет, всё не в порядке! — раздался громкий всхлип. — Всё ужасно… — в голосе Зара слышались слёзы, и мужчина еле сдерживался, чтобы не сорваться с места и не помчаться к нему. — Что случилось? — постарался спокойно спросить он, чтобы не сеять панику. — Пожалуйста, малыш, выдохни и расскажи мне. Почти с минуту Назар молчал, а потом его будто прорвало. Он на одном дыхании выпалил всё, что его так волновало. — Ко мне в гости пришёл Гриша. И мы… мы переспали… наверное… Я не знаю, как это назвать! Мы были близки. Но у него есть парень! Берт… боже мой, как я мог так с ним поступить! Это ведь я настоял… я попросил… я ужасен! И мне понравилось, блин, понравилось! А сейчас мне плохо… Потому что я его не люблю. Я ничего не чувствую. Он мой друг… или был другом. Марку было больно это слышать. Больно настолько, что он отнял телефон от уха, не в силах слышать это дальше. Но с другой стороны, Зар ведь не может ждать его всю жизнь. Он молодой парень. У него есть потребности. И вокруг куча других парней, чтобы постоянно помнить об учителе-извращенце, который сначала завалил, а потом разбил сердце. Марк не имел права обижаться на него. Но он просто не мог не ревновать. — Назар, успокойся. Ты не виноват в том, что твой друг изменил своему парню, — он старался говорить спокойно, чтобы мальчик не почувствовал, как он раздражён всей этой ситуацией. — Ты, конечно, мог его оттолкнуть и не давать всему этому зайти далеко. Но в любом случае изменял он, никак не ты. — Но они теперь расстанутся… — И это к лучшему, не находишь? — сердце Маркула сжалось от очередного всхлипа в трубке. — Если Гриша такой, что спокойно лезет изменять, разве не лучше Роберту будет с более надёжным и верным парнем? — Не мне решать, что для кого лучше, — от теплоты мужчины Вотяков заметно успокоился, и его голос уже почти не дрожал. — Ну и не тебе расстраиваться из-за чужих измен. Ты ведь… никому не изменял, — через силу выдавил из себя Марк, кусая губы. — Спасибо, Марк Вадимович. Мне правда стало легче, — Марк сжал в объятиях дурацкого медведя, которого оставила в квартире его бывшая девушка, представляя, что сейчас он точно так же мог обнимать своего мальчика. — Спасибо, что доверился мне. И прости, что сразу не взял трубку. Мне жаль, если это заставило тебя ещё больше волноваться. — Я просто боялся, что вы меня избегаете. И всё вернётся к тому, что мы будем спорить на уроках литературы и всё. — Хочешь, я сейчас к тебе приеду? — Марк боялся снова перейти границы, но не мог не поддержать парня. — Не стоит. Мне уже лучше. Спокойной ночи. — И тебе спокойной… И Назар просто положил трубку. А Марку теперь абсолютно точно ничего не мешало в стельку напиться. Назар отбросил телефон и громко застонал в подушку. Как же он ненавидел эти чёртовы недомолвки между ними! Конечно, он не мог позволить Марку приехать. Не после того, как он попросил забыть всё, что было между ними. Не после того, как он по собственной воле был с другим парнем. Всё это так давило, что Вотяков чувствовал себя ещё хуже, чем в начале каникул. Не отдых вышел, а сплошное издевательство. Мучение. Мало того, что он совершенно забил на учёбу и ни разу даже не открыл учебник, так он ещё и парнями себе голову заморочил. Конечно, он осознавал, что не должен был ничем таким заниматься с Гришей. Но он не мог отрицать, что это ему понравилось. И Гриша ему нравился. И не только как друг. Конечно, с тем, что он испытывал к Марку Вадимовичу, это было не сравнить, но Гриша всё равно никак не шёл у него из головы. Эта его озорная улыбка и искрящиеся глаза… И такие, чёрт его дери, опытные и пылкие руки.

«Зарик, надеюсь, ты там не загоняешься по поводу всего, что было между нами» «Как говорится, дружбу сексом не испортишь» «Ахахаха» «НЕТ ЛУЧШЕ ВЛАГАЛИЩА ЧЕМ ОЧКО ТОВАРИЩА»

Вотяков невольно улыбнулся, хотя всё ещё сильно винил себя за то, как они поступили с Робертом. «Ты скажешь Берту или…»

«А зачем говорить? У нас же не чувства, чтобы это изменой было» «Так, побаловались слегка» «Надеюсь, и ты не скажешь» «Я не хочу терять любимого человека из-за того, что у тебя такое ахуенное тело, братан»

«Не скажу, Гриш» Конечно же, он не скажет. Зар слишком хороший и наивный для этого. Чтобы болтать, чтобы портить отношения и разводить пары. Да и что бы не говорил Марк, он всё равно будет чувствовать виноватым только себя. Никак не Гришу.

«Мы ведь повторим завтра, бро?» «У меня стоит от одной мысли о тебе» «И я уже скучаааююю»