Каков артист, таков паноптикум

Зару казалось, что его жизнь разделилась на до и после. До и после того, как Марк сказал, что между ними всё кончено. В тот день он вспылил и убежал. Назар почти ненавидел мужчину за то, как он поступил с ним, каких слов наговорил. Но все эти чувства отступили, едва Зар успел добежать до дома. А потом осталась лишь боль. Боль от того, что его впервые в жизни бросили. И не просто там какой-то парень или девушка, с которыми бы он чувствовал, что это временные отношения. А человек, с которым в мечтах Вотяков прожил уже целую жизнь. Но это всё рухнуло, стёрлось, как очередной красочный сон. И Назар вернулся к той точке, в которой он безумно одинок. И за оставшийся месяц, что ему придётся видеть Марка в школе чуть ли не каждый день, он станет безумным от одиночества. Поэтому парень ещё больше углубился в учёбу. И весь май практически не отрывался от учебников и кимов, вообще не замечая, что творится вокруг. Весь мир теперь был для него большим размытым пятном. Одноклассницы, выбирающие платья на выпускной, товарищи по команде, обсуждающие, кто же выиграет в финале районного чемпионата, учителя, с каждым днём всё больше нагнетающие обстановку. Всё это осталось за пределами восприятия Назара. Будто происходило не здесь и не с ним. Уроки литературы проходили мучительно. С одной стороны, Зар боялся лишний раз поднять взгляд на учителя. Но с другой, просто не мог на него не смотреть. Потому что он скучал. Просто пиздец как скучал. И больше всего на свете мечтал отмотать время и вернуться в день Святого Валентина. В начало их отношений. Если бы Зар мог, он бы всё делал по-другому. Вёл бы себя иначе. И сейчас им не было бы неловко даже смотреть друг другу в глаза. А Марк выглядел так, будто у него таких проблем не было. Он вёл себя как обычно. Вотякова будто не замечал. Будто за его партой было пусто. Он смотрел сквозь парня и ни на секунду не задерживал на нём свой взгляд. Для Назара это было безумно больно и тяжело. А ещё тяжело оказалось объяснить отцу, почему так резко прекратились его дополнительные занятия с Марком Вадимовичем. Оказывается, Маркул просто сказал главе семейства, что Назар сам отказался от занятий. Парень не был готов к такому, поэтому ничего не смог ответить папе. И это добавило лишнего напряжения в его и так нелёгкую и разбитую расставанием жизнь. Сегодня настроение Зара было ещё более упадническое, чем обычно. Парень уже хотел было пойти к медсестре и отпроситься домой, потому что после очередного урока литературы, на котором ему не уделили ни секунды внимания, хотелось только закрыться в комнате и реветь. Но выйти из кабинета ему не дала их староста, которая перегородила Вотякову путь, озаряя всё пространство своей фальшивой улыбкой. — Назар, ты как, готов? — эта девушка была в каждой бочке затычка, поэтому было крайне сложно понять, что именно она имеет ввиду. — К чему? — безэмоционально отозвался Зар, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Как к чему? Твоё выступление на последнем звонке! — парень выругался про себя, не зная, как объяснить однокласснице, что выступать он теперь как бы и не собирается. — Или ты что, уже передумал?! — будто прочитав его мысли, чуть ли не завопила девушка. — Ну как бы да, — решил не лукавить Назар. — Никаких передумал, ты понял меня?! Мы уже всё подстроили! Сценарий, шутки, переходы! К твоему номеру!!! — на секунду парню даже стало страшно, что она его тупо сожрёт. — Ладно-ладно, не передумал я! — он поднял руки, сдаваясь. — Выступлю. Не переживай. Только без репетиций, ладно? Я и так полностью готов. — Хорошо, — девушка тут же успокоилась, нацепляя обратно свою улыбочку и спокойно удаляясь к своей парте. — Блять, — Зар ногтями впился в ладонь, чтобы не начать ругаться громче. Ему нахуй не сдалось это выступление. Тем более, в нынешних обстоятельствах.

*

Почему сегодня Зарик просыпался десять раз? Потому что он сегодня наконец заканчивает одиннадцатый класс! А если серьёзно, именно поэтому Назар ненавидел Петербург. Потому что, с мая по август, ты, блять, хуй поймёшь, когда утро, а когда ещё три ночи. Из-за волнения о предстоящем последнем звонке парень просыпался каждый час. И каждый раз думал, что уже давно пора вставать, что он опаздывает и всё пропустит. Конечно, ему самому было плевать. Он как одиннадцать лет почти не общался с этими людьми, так и без проблем пропустил бы последний день с ними. Просто, не хотелось расстраивать родителей. Которые отменили все свои важные дела, чтобы быть в этот день рядом. Назара это очень радовало. Ему давно не хватало поддержки семьи. Было лишь давление и напряжение от предстоящего поступления. А тут они снова стали относиться к нему, как к маленькому ребёнку. К любимому сыночку. Пускай и всего лишь на несколько дней. В очередной раз проснулся Зар, когда на часах было пять сорок три. Решив, что дальше спать уже бесполезно, парень начал продумывать в голове предстоящий день. Его взгляд упал на идеальный костюм, который мама вчера подшивала весь вечер. Именно в нём его и запомнят люди, находившиеся рядом последние одиннадцать лет жизни. От этой мысли парень улыбнулся. Звучало, будто его в этом костюме хоронить будут. Полежав в кровати ещё несколько минут, Назар умылся и спустился вниз. К его большому удивлению, родители уже не спали. Отец пил кофе, что-то хмуро чиркая в своём ежедневнике, а мать довольная сидела с огуречной маской на лице, пока ей делали маникюр. — Доброе утро, — Зар потёр глаза, чтобы убедиться, что ему это не снится. — Вы чего так рано? — Ой, котик! — мать сразу сняла огурчики с глаз и перевела взгляд на сына. — Привет, мой хороший! Мы вот готовимся к твоему празднику! Папа отдал отпаривать лучший костюм, да и я вот поприличнее хочу выглядеть. Чтобы мы тебя там не опозорили. — Да приди вы хоть в пижамах, всё равно будете самыми лучшими и красивыми, — он подставил щёку под мамин поцелуй. — Ни у кого таких родителей нет. — Я должна показать этим сучкам, кто тут королева! — женщина была настроена решительно, на что Зар только закатил глаза. Он учился не в обычной школе, поэтому почти все мамочки там были глупенькими молоденькими жёнами богатых бизнесменов и прочих личностей с толстыми кошельками. А его мама была уже женщиной довольно взрослой, но всё ещё хотела быть лучше всех этих красавиц. Показать, что на свои ноготочки и красную помаду от Диор она заработала своими мозгами! — Ты и так королева, дорогая, — отец наконец оторвался от своих важных дел. — Доброе утро, Назар. Ты выспался? Готов надеть ленточку? — Вы такой кипиш тут поднимаете, будто я замуж выхожу! — Зар улыбнулся, и только спустя пару секунд понял, что ляпнул. — Блин… ну то есть… женюсь! Вы же знаете, я всегда это путал! Ещё с детства… — Ну-ну, ага, — почти синхронно протянули родители, пряча ехидные улыбочки. — А почему так пахнет горелым? — решил быстро перевести тему со своей ориентации младший Вотяков. — Ой, это я хотела тебя порадовать и приготовить завтрак своими руками… Но в итоге его всё равно готовила Надя. А я спалила её любимую сковородку, — женщина виновато закусила губу. — Спасибо, мам, — Зар был очень тронут. Мать никогда не готовила для него сама. А тут так постаралась… Он даже не мог передать, как ему приятно. — Ты просто в последнее время ходил сам не свой. Глазки такие грустные-грустные. И почти не разговаривал. Наверное, мы слишком давили на тебя. И нам очень стыдно. Надеюсь, ты нас простишь. Мы ведь это только ради тебя делаем! Чтобы у тебя было лучшее будущее. — Я знаю это, — парень подошёл и обнял обоих родителей. — Поверьте, я прекрасно это знаю.

*

Страстные, мокрые поцелуи за сценой перед выступлением – именно то, о чём мечтал Назар, когда соглашался на этот сомнительный номер. И именно это сейчас и происходило. Правда, не с ним, потому что его возлюбленный бросил его, а с его лучшими друзьями. Но прямо у Зара на глазах! — Вы бы хоть совесть поимели, — парень очень злился. — Знаете ведь мою ситуацию… — потому что друзья прекрасно знали, что он переживает разрыв, и ему как бы сейчас не очень приятно наблюдать, как двое взаимно любящих парней активно пожирают друг друга. — Мм, прости, — первым опомнился Роберт, отступая на шаг. — Мы… да. Мы тут, чтобы поддержать тебя перед выступлением! Прости. — Угу, — Вотяков опустил взгляд в пол. Теперь выступать перехотелось окончательно. Но он не мог просто уйти. К его большому сожалению, жизнь сделала его правильным мальчиком, большой безвольной тряпкой, которая не может подвести. Он не мог сейчас подставить всех этих людей. Которые, по сути, уже не имели для него никакого значения. Но за несколько минут до его выхода, Зара накрыло волной самых разных чувств. Сначала сердце заныло от родительской любви, которой он так давно не получал. А это утро выдалось просто чудным. Будто он снова маленький мальчик и у него день рождения. И всё внимание, и вся любовь принадлежит только ему. Родители отложили все свои дела, подготовились, лишь бы быть рядом с ним в этот день. А вслед за родительской любовью мысли ушли к любви романтической. Ведь он ни на секунду не переставал любить своего Марка Вадимовича. А недавняя сцена между его друзьями только сильнее навеяла воспоминание тех дней, тех минут и секунд, когда они были счастливы. Как Марк впервые поцеловал его, как ухаживал, когда Зар перепил, как они прятались по тёмным школьным углам, потому что не могли больше жить без поцелуев и прикосновений друг к другу. Как же Назару хотелось хотя бы просто обнять мужчину сейчас… хоть на минуту. Вдохнуть запах его паршивого одеколона, который он буквально умолял сменить, провести по тёплой спине и ощутить его вечно холодные руки на своём теле. Его поддержка была парню просто необходима. Нет, он не сможет выйти на сцену! Он не сможет сыграть то, что настолько связано с Марком. Не сможет… Исключено. — Мне надо уйти, — он заметался по закулисью, не зная, куда податься. — Что? Эй, какое уйти? — Гриша поймал его за руку и слегка потряс. — Понимаю, ты волнуешься. Просто выдохни и… — Мне надо уйти! — почти прокричал Назар, даже не подумав, что его может быть слышно на сцене. — Отпусти. Пока он пытался вырвать руку, на сцене стали звучать подводки к его выступлению. Всё. Пиздец. Он не успел смотать. Когда Вотяков услышал своё имя, всё его тело будто онемело. Он будто через вату слышал звук аплодисментов, а его одноклассница, которая со сцены незаметно кивала ему, чтобы побыстрее выходил, размазалась в нечёткое пятно. — Зар, эй, очнись! — Ляхов залепил другу слабую пощёчину. — Твой выход, — и буквально вытолкнул Зара на сцену. Когда парень смог осмыслить ситуацию, он уже стоял возле пианино, а в зале висела оглушающая тишина. Сотни пар глаз выжидающе смотрели на него. А взгляд Назара метался в поисках лишь одной. Но Марк не смотрел на него. Он сидел так близко, во втором ряду, но даже не поднял на бедного парня взгляд, уткнувшись в свой мобильник. — Всех с праздником, — кратко и без каких-либо эмоций сказал Вотяков и сел за пианино. Шумно выдохнув, парень опустил руки к клавишам. Но сыграв всего один аккорд, он убедился, что просто не сможет это исполнить. Он не может играть то, что посвящено его бывшему возлюбленному. Марк отражался в каждой ноте этой мелодии, участвовал в создании этого произведения от и до. И играть это сейчас, когда Маркул ненавидит его настолько, что даже взгляд поднять не может, Зар был просто не в силах. По шушуканью в зале парень понял, что его пауза затянулась. Сейчас он, наверное, пиздец глупо выглядит. Будто забыл ноты или просто испугался. Поэтому, чтобы не опозорить себя ещё больше, он собрался и начал играть первое, что пришло в голову. Просто, как в старые добрые времена, начал импровизировать. И получилось, относительно, неплохо. Мелодия лилась, будто так и было задумано. Но какая-то она получалась слишком грустная, одинокая, даже трагичная. Но Зар ничего не мог с этим поделать. Эта музыка полностью отражала то, что было у него на душе. Сам того не замечая, парень стал бубнить себе под нос строки того самого стихотворения Марка, которое он знал уже наизусть. За этот месяц каждая строчка буквально впечаталась в мозг Назара. И в сердце осталась навсегда. И пока строки всплывали у него в голове, он понял, что эта мелодия идеально под них подходит! Сколько времени он убил, чтобы найти идеальную музыку, которая обрамила и украсила бы стихотворение Марка. Но ничего достойного у парня ни разу не вышло. И вот случайно, на глазах у всех этих людей он создал уникальный симбиоз. Песню, в которой умещались чувства обоих. От эмоций у Вотякова буквально наворачивались слёзы. Он очень боялся реакции Марка, но всё же притянул микрофон ближе к себе и дрожащим голосом начал произносить в такт музыке строчки его стихотворения. Когда он закончил, зал буквально взорвался аплодисментами. Он поднял мокрые от слёз глаза, и в этот момент Марк смотрел на него. И во взгляде его было лишь одно чувство – любовь.

*

После концерта все пошли запускать шарики и фотографироваться на улицу. Но Зара никак не отпускала мысль, что это его последний день. Никогда он больше не пройдёт по этим коридорам и не посидит в этих кабинетах, как ученик. — Зар, ты идёшь? — Гриша остановился, заметив замешательство друга. — Твои родители уже на улице. И ты сейчас пропустишь шарики. Ты же их так любишь. — Минуту. Я просто… хочу напоследок зайти в один кабинет. Ждите меня на улице. Поддавшись сентиментальному порыву, Назар сорвался с места и быстро побежал на второй этаж. От лестницы направо, мимо кабинета истории, по длинному вечно тёмному коридору и вот он. Кабинет литературы. Парень был уверен, что Марка в школе нет. Что он ушёл со всеми фоткаться, а кабинет сейчас пустует. Вотякову просто хотелось зайти туда напоследок и вспомнить всё, что произошло с ним за одиннадцатый класс. К его счастью, кабинет остался открыт. И в нём правда никого не было. Парень не спеша провёл рукой по учительскому столу и остановился возле окна. Тут и началась история его первой любви. Тут Марк Вадимович изводил его, как мог. Тут Назар впервые узнал, какой мужчина на самом деле добрый и заботливый. И именно в этом кабинете произошла ссора, которая навсегда изменила их судьбу. — Вотяков, неужто тебя на литературу потянуло? — от неожиданности Назар вздрогнул и быстро обернулся. Тон Маркула был игривым, а его улыбка сияла, освещая весь кабинет. Он сделал пару шагов навстречу парню и присел на парту. — Предаюсь ностальгии, Марк Вадимович, — постарался в тон ему ответить Зар, но глаза выдавали всю его грусть. Поэтому, без лишних слов, Марк притянул его к себе и поцеловал, пытаясь этим поцелуем передать всё, что он сейчас чувствует. — Если ты когда-нибудь простишь меня… — Уже простил, — не дал ему договорить Назар, втягивая в очередной поцелуй. Ведь это было абсолютной правдой. Он давно простил мужчину. И единственным его желанием было помириться. И навсегда закончить этот кошмар. — Это… сегодня… было очень красиво, — Маркул провёл носом по щеке парня, разглядывая каждый сантиметр его лица, будто за этот месяц успел всё позабыть. — Ты такой красивый. И я так, блять, люблю тебя! Я никогда не должен был сомневаться. Ни на минуту. — Давай просто забудем? — Назару казалось, что ещё слово, и он снова разревётся. — Я простил тебя. Но ведь и ты тоже должен меня простить. — И я простил тебя, малыш, — Маркул уткнулся в шею парня, тяжело дыша. — Нам просто надо обсудить всё. Чтобы больше никаких претензий, никаких разногласий. Я хочу поступить как взрослый. — А я просто хочу тебя, — он заглянул Зару в глаза. — Видеть рядом с собой каждый день! — поспешил добавить он, от чего оба звонко рассмеялись. — Ты такой дурак! — парень ударил Марка в плечо, игриво закусывая губу. — Так ты будешь моим парнем? — Маркул ловко подсадил Зара на подоконник, со всей любовью обнимая за талию и прижимая к себе как можно ближе. — На этот раз серьёзно и навсегда. Что бы ни случилось, я никогда не отпущу тебя, Зар. Кажется, всё возвращается на круги своя. Или пока рано загадывать?..