эллипсизм

      Весь интерьер комнаты окутан тяжелым покрытием темной фактурной краски. Тускло освещенный угол комнаты заполнен свечами, заколдованными на вечное горение. Они бессильно пытаются проникнуть через тьму, подчеркивая все изъяны этого угрюмого подземелья и его мрачных обитателей.       Несмотря на прохладу этого места, Драко проснулся в горячем поту. Его первая ночь на новой кровати, холодной и лишенной домашнего тепла, оказалась крайне далека от идеала. Несмотря на ужасное расположение духа, он твердо решил, что первый учебный день должен пройти безупречно. Было тяжело заставить себя подняться с постели, но слизеринец отказал себе в возможности опоздать на уроки, ведь он знал, что пай-мальчики всегда приходят вовремя.       Только встав с кровати, в нос ударил просто отвратительный едкий запах табака. Драко старался не дышать полной грудью, прикрыв глаза от наступающего раздражения. Он повернулся к кровати Блейза, который был единственным из троих слизеринцев, кто мог покурить прямо в комнате.       Блейз мирно спал, развалившись в одежде на своей койке. Драко не видел его лица, поскольку тот улегся головой в подушку — выглядело это комично. Блондин слышал его спокойное дыхание и то, как друг тихо сопел.       Первым импульсом было разбудить его, однако, осознав, что благоухание табака смешалось с отвратительным запахом алкоголя, он решил не беспокоить своего спящего соседа. По крайней мере, пока что. Вместо этого, он взял стакан воды и зелье против похмелья, поставил на тумбочку Блейза, и принялся собираться на учебу.       Старые деревянные полы скрипели при каждом шаге. Темные пятна от пролитого вина или каких-то других неизвестных жидкостей виднелись в разных частях комнаты, служа напоминанием о вчерашнем сборе Слизерина в гостиной.       Драко дошел до своего шкафа с вещами, чтобы побыстрее переодеться и выйти отсюда. Он даже не сразу заметил, что нет еще одного человека-сожителя. Хмыкнув, Драко вытащил мантию, рубашку и штаны. Как никогда, юноша скучал по Миле, которая верой и правдой все лето гладила ему вещи и убиралась в комнате.       С горем пополам, вспомнив заклинание на глажку вещей, Малфой был полностью готов. Оставалось только причесаться и умыться. Да, странно, но он предпочитал сначала одеваться, а потом принимать водные процедуры, избегая появления в пижамных штанах в общественных местах — ведь душевые и уборные были общими, и он не хотел проходить через всю гостиную в ночной одежде, чтобы попасть в ванную или выйти в коридор.       Малфой с трудом нацепил на себя мантию, которая весила, как ему казалось, целую тонну, и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. От усталости и желания спокойно выспаться у Драко путались мысли.       Собрав сумку со всеми своими учебниками и принадлежностями, слизеринец вышел из своей комнаты, где по-прежнему мертвым телом лежал Забини, который пришел, скорее всего, лишь под утро.       Все внутри этой гостиной воссоздавало атмосферу отчаяния. Всегда. Слизерин заставлял каждого, кто входил, ощущать мощь негативной энергии, питающейся из старости и забвения. Все в помещении кричало о боли, злобе и безнадежности.       Большой мраморный камин, еще вчера служивший центральным местом для согревания и уюта, стоял, словно заточенный орудием в одиночестве. Его черная от угля глубина поглощала все, отражаясь в глазах. Разбитые бокалы и бутылки на полу добавляли в помещение еще больше безысходности.       Мысль о том, что Нотту, поскольку тот был старостой, влетит за такой вид гостиной, отозвался у Драко приятной волной по всему телу.       Парень улыбнулся и пошел к выходу.       Душевая представляла собой просторное помещение, и взгляд сразу же притягивали умывальники, расположенные по левой стороне комнаты. Гладкие поверхности мрамора и блестящие краны создавали ощущение исключительной чистоты и роскоши. Над каждым умывальником величественно висели прикрепленные зеркала, умело отражая самые таинственные уголки этого пространства.       Передвигаясь вглубь комнаты и повернув направо, был длинный коридор, приветливо сияющий от идеальной чистоты. Мириады душевых кабин, расположенных вдоль этого коридора, предлагали свое расслабление. Каждая кабинка была украшена морской плиткой в изумрудных тонах. Знакомый и родной для Драко аромат тропических цветов, заполняющий воздух, создавал атмосферу релаксации, напоминая о безмятежности моментов, проведенных в столь желанном отдыхе. Это был запах, способный таять на языке, оставляя послевкусие спокойствия и блаженства.       Малфой прошел к ближайшему свободному умывальнику — некоторые уже были заняты младшекурсниками-слизеринцами. Только блондин захотел достать зубную щетку и пасту, как в зеркале увидел знакомый атлетичный силуэт сзади него.       Теодор Нотт.       Парень, неопрятный внешне, все же выглядел отдохнувшим и хорошо настроенным, что сразу бросалось в глаза. Чего нельзя было сказать о Малфое.       Драко повернул голову в сторону раковины и взглянул на себя. Он бы не хотел встретить такого человека ночью в темном переулке. За лето он заметно подрос, а темные круги под его глазами углубились, добавив маске еще больше усталости. В этот момент он напоминал больного больницы Святого Мунго, а не ученика Хогвартса.       Пока он с ужасом рассматривал свое отражение, осознавая, что никогда раньше не казался настолько изможденным, к соседнему умывальнику подошел Нотт, уже одетый после душа.       — Доброе утро, — непринужденно и как-то отстраненно сказал Теодор, принимаясь за водные процедуры.       — Доброе, Нотт, — протянул Драко лениво. Нотт улыбнулся этому тону, доставая свою зубную щетку и начиная чистить зубы.       Как только Малфой заметил эту улыбку на лице Тедора, в его голове моментально возникла мысль о соревновании. Неуловимое чувство соперничества охватило его, заставляя почувствовать себя глупо и несколько смущенно за то, что он решил поспешить с чисткой зубов, словно участвуя в какой-то гонке. И ведь действительно, сейчас, перед уроками, времени оставалось предостаточно, и он мог спокойно уделить этому занятию нужное время.       Теодор же, увидев Малфоя в своем периферийном зрении, не сдержал игривой улыбки, которая ясно выражала его удовольствие. Он сбавил темп чистки зубов, чтобы пристальнее рассмотреть Драко. Так они и стояли — один с сосредоточенностью и поспешностью чистил зубы, второй же, почти насмехаясь, наблюдал за этим процессом.       Вскоре Нотт завершил свои утренние ритуалы, еще раз взглянул на себя в зеркало, тщательно протер лицо идеально белоснежным полотенцем, потянул зеленый галстук крепче и направился к выходу.       Драко уставился на свое отражение в зеркале, погруженный в ощущение глупейшего поражения, ощущая себя пятикурсником. Глупый стыд за то, что заигрался в этой нелепой ситуации, окутал его сильнее, чем он себе это признавал.       Как глупо.       — Удачного дня, — услышал он голос Нотта, уходящего из комнаты. И Драко, почувствовав себя неприятно скованным этими эмоциями, даже не успел выбросить какую-то вежливость в ответ, как услышал скрип закрывающейся за собеседником двери.       Дослушиваться надо, Нотт, – мысленно изрек Драко, сквозящей через его размышления жилкой раздражения.       Вот оно, хваленое воспитание аристократов.       Таким униженным Драко себя уже давно не чувствовал. Это ощущение пустоты и бессмысленности, которое овладело им, вызывало непередаваемое недоумение. Он понимал, что это соревнование в его голове с Ноттом абсолютно бессмысленно — и тут он имел ввиду не только умывание.       — Ну и Мерлин с тобой, — прошипел он, сплюнув остатки зубной пасты. Его лицо отразилось в зеркале, перед тем как он еще раз окунул свои мысли в прохладную воду умывальника. Еще вчера он чувствовал себя победителем после стычки с Поттером, а сегодня его охватывало чувство непосильного поражения.       Он медленно направился к выходу из ванной комнаты, проскальзывая мимо младшекурсников с оглядкой, которая скорее была попыткой восстановить свою утраченную аристократическую гордость, чем проявлением холодного презрения.

***

      Большой зал в Хогвартсе представляет собой удивительное зрелище. Он освещен сводчатыми потолками, украшенными золотистыми звездами, что создает ощущение волшебства. Стены зала украшены огромными баннерами факультетов: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Длинные деревянные столы, расположенные вдоль зала, создают ощущение общности и тепла, приглашая учеников садиться рядом с друзьями и обмениваться впечатлениями о предстоящем учебном годе.       — Доброе утро всем, — Гермиона довольно улыбнулась своим друзьям, села рядом за стол и принялась выбирать себе завтрак. Даже после долгой беседы с Джинни перед сном она сумела выспаться. Предвещание нового дня наполнило ее силой и уверенностью, в результате чего настроение было просто отличным.       Сегодняшний завтрак выглядел особенно аппетитно, предлагая множество блюд на выбор. Печенье, вафли, ватрушки и разнообразные конфеты представлены в изобилии, приглашая учеников насладиться сладкими угощениями.       Кроме того, на столах разложены тосты с различными начинками, каждый из которых излучает аппетитный аромат, напоминая студентам о домашнем уюте. Чайные столовые сервизы с тонким фарфором и разнообразными видами чая создают атмосферу комфорта, позволяя насладиться утренним чаепитием. Все это вместе создает картину гармонии и изобилия, придающую утреннему завтраку в Большом зале особый колорит и волшебство.       — Привет, Гермиона, — также лучезарно улыбнулся Гарри, поправляя очки. Он уже наполовину закончил трапезу, поскольку пришел в зал раньше своих друзей. — Нужно будет сегодня зайти к профессору МакГоннагал, первое собрание старост.       — Да, я помню, столько работы в этом году, — отозвалась Гермиона, с интересом присматриваясь к разнообразным блюдам. Сегодня она остановилась на яичнице с беконом.       — И Гермиону Грейнджер это, как всегда, не пугает, — сказала проходящая мимо Джинни улыбнувшись и поприветствовала всех. — Как у вас дела, ребята, как настроение?       — Привет, — Гарри слегка покраснел, но держался уверенно. — Да ничего, настрой боевой, все-таки новый учебный год.       — Верно, — кивнула Джинни, которую не покидала счастливая улыбка.       — Может быть присядешь с нами? — с надеждой в голосе спросил Гарри, указывая взглядом на место рядом с Гермионой. Гермиона же в свою очередь проследила за взглядом друга, и подвинулась, освобождая еще больше места для Уизли-младшей.       — Нет, спасибо, меня там Дин ждет, — ответила рыжеволосая девушка. — Ладно, я пойду, удачного вам дня!       — И тебе!       — Да, удачи… — пролепетал Гарри, возвращаясь к своей еде.       — Рхэбятха, — впервые заговорил Рон с набитым ртом, и остановился, чтобы наконец-то прожевать еду, — вы слышали, кто пробуется на роль вратаря в нашей сборной?       — Да, я что-то слышал, вроде как Анджелина хотела попробовать, но не знаю, как охотник она больше подходит, хотя… — начал говорить Гарри, но друг его перебил.       — Я не про нее, я про Кормака, — воскликнул рыжеволосый парень, и некоторые обернулись на него, отчего он весь зарделся.       — Какого Кормака? Маклаггена? — уточнил Гарри нахмурившись, ожидая ответа от Рона, который вскоре кивнул. — А он разве не пробуется на старосту?       — Чего? — тут уже Гермиона подключилась к разговору.       — Ну да, мне Симус сказал сегодня утром. А что? Вроде бы он ничего.       — Не знаю, я с ним лично не знакома, но доверия он у меня не вызывает. Может быть, я и ошибаюсь… — ответила Гермиона, задумавшись. Она начала искать глазами своего возможного партнера, но так и не нашла его за гриффиндорским столом. И если тот решил проспать завтрак и первые несколько уроков, то это явно не пойдет ему на пользу.       — Да ладнхо тебе, Гермихона, — пробубнил Рон, поедающий новую порцию тостов с маслом. — Бхудь спохойней.       Гермиона на эту его реплику лишь хмыкнула, гордо вздернула подбородок и ответила:       — В отличие от некоторых, Рональд, — она сделала акцент на его полном имени, — Я беспокоюсь о судьбе всей школы, и я уверена, что старостой не может быть кто-то безответственный. А Кормак, насколько я помню, любитель пропускать уроки, и периодически его ловили в коридорах после отбоя. Такой человек не может быть примером для всей школы.       Рон засмущался и молча продолжил есть свой тост, не смотря Гермионе в глаза. Сидевший рядом с ним Гарри в этот момент повернул голову в сторону входа в Большой зал, и увидел там Нотта, который сейчас выглядел просто безупречно и как никогда опрятно. Брюнет оглядел весь зал, улыбнулся краем рта и направился к своему столу.       — Я слышал, что он тоже может составить компанию Кормаку в борьбе за место старосты мальчиков.       — Нотт годиться на эту роль во всяком случае больше Кормака, — поучительно ответила темноволосая девушка, вспоминая, как парень работает на уроках, то, как его любят и уважают профессора, и встретила два недоуменных взгляда. — Что?       — Он же из Слизерина. Ты уж прости, Кормак, конечно, не идеал, но он хотя бы с нашего факультета, — усмехнувшись сказал Гарри, а Рон кивнул, тем самым соглашаясь с лучшим другом.       — Так нельзя, Гарри, — нахмурившись ответила Гермиона, — то, что он со Слизерина не говорит о том, что он неорганизованный и безответственный ученик. Принадлежность к факультету не определяет его характер и личность в целом. К тому же, по-моему, — на этом моменте она проследила за тем, как Теодор подошел к слизеринскому столу и спокойно сел завтракать, поставив рядом с собой небольшую сумку с учебниками, игнорируя своих сокурсников, и шепотом проговорила: — Он там самый нормальный.       — Ну не знаю, Герми, ты замечала, что у него нет друзей? Может быть это хоть что-то о нем говорит? И это что-то явно не самое лучшее, — бросил Гарри, хмыкнув и приступив к завтраку, показывая своим видом, что дальнейшее обсуждение этой темы его явно не интересует. Рон, проследив за поведением друга, отпил свой тыквенный сок и кашлянув, принялся за еще один тост.       Гермиона взглянула на Нотта, сидевшего одиноко за столом Слизерина, и начала размышлять о его поведении.       Насколько прав Гарри? Может быть, действительно, отсутствие близких связей у него говорило о чем-то. Однако, прерываясь на мгновение своих размышлений, она задала себе вопрос: Да, расскажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты, но работает ли это высказывание в отношении Нотта?       Но ведь существует и другая сторона медали. Возможно, он просто решил не уподобляться своему окружению. Может быть, он просто предпочитает сохранять дистанцию, не желая вовлекаться в общие дела и не считаясь с ожиданиями других. Или, быть может, это относится к его личной философии жизни. Ведь есть люди, которые предпочитают оставаться в одиночестве, имея свои убеждения и принципы, не желая идти на компромиссы.       Эти мысли пронеслись в уме Гермионы, оставляя след в виде вопросов и сомнений. Она бросила последний взгляд в сторону слизеринского стола и повернулась обратно к тарелке. Она решила, что подумает об этом позже, а сначала необходимо поесть перед сложным первый днем.

***

      — Посмотрите, что грязнокровка на себя нацепила, — загоготал Гойл, тыча пальцем в сторону всезнайки. Класс уже постепенно наполнялся новыми учениками, часть из которых поддерживали Гойла и хихикали, указывая на девушку пальцем. Девушка же с абсолютно спокойным видом доставала учебник Трансфигурации из сумки, стараясь не обращать внимания на слизеринцев, понимая, что ничем хорошим это не закончится.       — Это что, зубочистка в волосах или кусок завтрака, Грейнджер? — усмехнулся Малфой, и повернулся к своим однокурсникам со Слизерина, ожидая их реакции на его слова. Разумеется, все засмеялись, за исключением разве что парочки людей, включая Нотта, который в этот момент с задумчивым видом крутил в руках свою палочку, и словно отсутствовал мыслями в классе.       — Ничего умнее от тебя, Малфой, я и не ожидала услышать, — гордо повернувшись и встретив холодный, пустой взгляд, ответила Гермиона. Малфой просверлил в ней дырку с гнусной миной, а потом его взгляд словно опустел, и он снова ухмыльнулся, показывая свои невидимые клыки грязнокровке.       В этот момент в класс зашли Гарри и Рон, смеясь над каким-то очередным моментом в недавно прошедшем матче их любимой команды — «Пушки Педдл». Сейчас все газеты только и делали, что трубили об их искрометной победе. Кто-то делал ставки, что это мимолетная удача, а кто-то же предзнаменовывал новую эру побед. Но тут мальчики заметили напряженную обстановку в классе и уже молча прошли к своим местам, а Гарри, проходя мимо подруги, спросил:       — Гермиона, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Гарри, четко фиксируя свой взгляд на ее лице в поисках ответа. Гарри даже метал уничтожающие взгляды в сторону Малфоя, но тот лишь хмыкал и демонстративно отворачивался, лишь раздражая его еще больше.       — Ничего серьезного, Гарри, забудь, — уверенно произнесла Гермиона, садясь на свое обычное место.       Она не знала, с кем ей придется сидеть в этом году, потому что, как всегда, Рон был за одной партой с Гарри. Обычно она сидела с Дином или Симусом, но в этом году эти двое решили сесть вместе. Лаванда и Парвати выбрали место на последней парте и уже начали обсуждать возможные составы команд по квиддичу, параллельно отмечая привлекательные черты каждого игрока и размышляя о том, с кем из них было бы приятно встретиться. Невилл сидел с Келлой, по всей видимости, они начали очень близко общаться еще в том году.       Гермиона еще раз оглядела аудиторию, но все места с гриффиндорцами были уже заняты, а в сторону парт Слизерина ее взгляд даже не падал — в этом году она точно хотела избегать возможных конфликтов. Внезапно к ней сзади подошел кто-то и положил свою большую теплую руку на ее плечо, словно старый друг, спрашивая:       — Тут свободно? — это был Кормак Маклагген. Гермиона повернулась к нему, немного опешив от этого его свободного жеста, и осторожно отодвинулась, тем самым убирая его руку со своего хрупкого плеча.       — Эм… а что ты здесь делаешь? — осторожно спросила Гермиона, внимательно следя за выражением лица Маклаггена.       — Меня оставили на шестом курсе, чтобы я лучше понял программу. Были некоторые сложности в прошлом году, — Кормак пожал плечами, словно это было неизбежно. — Так тут свободно?       — Нет, — быстро ответила Гермиона, и тут же осеклась, потому что до сих пор не знала, с кем она сядет.       — Правда? — Кормак огляделся по сторонам, его глаза проверили весь класс, задержавшись разве что на Теодоре Нотте, который в этот момент смотрел на него с долей любопытства, и на Гарри, чьи глаза выдавали немалое беспокойство за подругу и его нового, не пойми откуда взявшегося, приятеля. — И кто же?       — Ну…       — Слу-ушай, ты что меня боишься? Малыш, я просто хочу познакомиться, и всего, — приторно улыбнулся Маклагген, и накренился в сторону Гермионы, желая снова прикоснуться к ней. Гермиона прижала губы в бесчувственной улыбке, но внутри ее сердце бешено колотилось, когда Маклагген столь настырно приблизился к ней. Судорожно она рассматривала свои возможности — кого бы она могла посадить рядом с собой? Она искренне убеждалась, что в данную минуту согласилась бы даже на компанию соплохвоста.       Гриффиндорка повернулась в сторону Гарри, который, по всей видимости, уже забыл про Кормака, решив, что бояться нечего, и в этот момент уже отвлекся и разговаривал с Симусом, взбудоражено обсуждая нового преподавателя по Зельеварениям. Рону же вообще было все равно, он лишь яростно раздувал ноздри и испепелял глазами Малфоя, который в этот момент специально громко обсуждал будущий проигрыш Гриффиндора на всех матчах по квиддичу.       — Тут такое дело… — с фальшивой, но осторожной улыбкой и умоляющим взглядом, Гермиона обратилась к Маклаггену, который, игнорируя ее намеки, уклонился, стараясь снова прикоснуться к ней.       Девушке становилось не по себе, она с осторожностью следила за его действиями, судорожно думая о том, кого ей удалось бы посадить рядом с собой. Однако, когда она осознала, что у нее остается вариант только присесть с Маклаггеном хотя бы на первые уроки, пока не найдется иной сподвижник, чей-то уверенный мужской голос зазвучал, отдаваясь надеждой в ее голове:       — С ней сижу я.       Гермиона повернулась в сторону голоса, чтобы выразить благодарность за помощь, но удивилась, увидев перед собой Теодора Нотта, смотревшего на Маклаггена совершенно спокойным взглядом. Он все также просверливал взглядом парня, пока тот, наконец-то не сказал:       — Ничего, малыш, еще обсудим, — подмигнул Гермионе Гарри, оставив ее в размышлениях, и отправился в конец класса, стремясь найти себе новое место. Видимо, никто из одноклассников не был готов сидеть с ним, и он оказался в одиночестве. Только теперь Теодор Нотт обратил свое внимание непосредственно на Гермиону. В его темно-зеленых глазах Гермиона обнаружила что-то особенное и приветливое, словно светлый взгляд Гарри.       — Приятно познакомиться, я Тео, — он предложил ей руку для рукопожатия. Гермиона пристально взглянула на него, пытаясь разгадать его намерения. Она медленно оглядела его с ног до головы, но не заметила ничего, что могло бы вызвать у нее тревогу. Наоборот, Нотт оставался на месте, ожидая от нее каких-то действий. Он сдержал улыбку, слегка прищурив глаза, и своим теплым взглядом встретил Гермиону прямо в глаза.       — Взаимно, Гермиона, — улыбнулась Гермиона и пожала руку спустя несколько мгновений. Его рука казалась прохладной, но не отталкивающей.       — Я могу всего урок посидеть с тобой, чтобы Маклагген отстал, а потом, если хочешь, то уйду, — присаживаясь рядом с ней проговорил Тео, параллельно с этим доставая учебник по Трансфигурации и пару пергаментов.       — Спасибо, Теодор, — улыбнулась Гермиона, внимательно наблюдая за его действиями, задумываясь о том, может ли она действительно провести весь год, сидя рядом с ним. Однако она понимала, что это решение требует взвешенного выбора: даже если они могли бы найти общий язык и сидеть рядом, Гермионе все равно было бы необычно находится рядом с кем-то из Слизерина долгое время.       — Зови меня просто Тео, — тепло улыбнулся парень, и Гермиона заметила у него на щеках небольшие ямочки, которые в тот же миг пропали, как только они услышали голос в конце класса.       — Добрый день, класс, — в помещение зашла профессор МакГоннагал, неся в руках небольшую стопку учебников. Пройдя мимо парты, где сидят Нотт и Грейнджер, она, удивленная таким союзом, слегка приподняла бровь.       Класс поприветствовал учителя, все спокойно сели по местам, и начался урок.       — Сегодня мы будем проходить историю и применение на практике заклинания, которое называется Скрибблифорс. Поскольку это наш первый урок в этом учебном году, зачет будет спустя занятие, но после темп будет нарастать, чтобы в полной мере суметь подготовить вас к сдаче ЖАБА. Я надеюсь, все понятно?       — Да, профессор, — отозвалась Парвати Патил, сидевшая в этот момент рядом с Лавандой, которая строила глазки Маклаггену, а тот охотно соглашался.       — Хорошо. Тогда вернемся к заклинанию. Кто-нибудь может сказать, в чем его суть? — на этот вопрос одновременно в воздух полетело две руки — Тео и Гермиона, а за ними и еще несколько, а именно Малфой, Томас и Флинт.       — Прошу, мистер Нотт.       — Это заклинание позволяет превратить объект в перо. Его сложность заключается в необходимости ясно представить в своей голове то самое перо, а затем точно его воплотить в реальности путем выполнения сложной формулы и движений палочкой.       — Верно, мистер Нотт, плюс пятнадцать очков Слизерину. Я также хотела бы добавить, что возникают трудности, связанные с тем, что перо является маленьким, легким и имеет свою фактуру. Оно, помимо этого, является частью живого организма — птицы. Я думаю, что вам стоит записать это на пергаменте, так как на основе своих конспектов вы должны будете написать эссе к следующему уроку. Тему я сообщу позже.       Весь класс начал шуршать пергаментами и доставать перья с чернилами. Гермиона начала аккуратно выводить буквы, записывая всю важную информацию. Она закончила писать раньше Нотта, а потому у нее было время посмотреть на записи Теодора. У него был красивый каллиграфичный почерк, который был в разы лучше почерка девушки, по крайней мере, ей так показалось. Невольно перед ее глазами всплыла картинка почерка Рона, и она улыбнулась краем рта.       Да уж, Рон пишет, как курица лапой.       Теодор закончил писать и Гермионе пришлось отвернуться, чтобы тот не заметил, как она глазела на его почерк, а еще на идеальные светлые тонкие пальцы, которые крепко и уверенно держали гусиное перо. Нотт продолжил смотреть перед собой, наблюдая за движениями профессора, и ждал следующих указаний.       — Я полагаю, что все закончили, поэтому продолжим. Давайте поговорим об истории этого заклинания. Кто-нибудь из вас знает ее? — В ответ на вопрос профессора, Гермиона подняла руку, ощущая взгляд Теодора, который искоса смотрел на нее.       — Да, мисс Грейнджер.       — Это одно из древних заклинаний, известных современным волшебникам. В прошлом оно требовалось в основном аристократам или просто образованным людям, которым было необходимо большое количество инструментов для письма, таких как перья. Эти люди брали все что угодно и путем изучения магии, экспериментов и неудач выработали формулу и точные плавные движения палочкой, которые помогли создать новое заклинание. Предположительно, оно появилось спустя век после изобретения письменности и его автором был некий Позелик Броус, — Гермиона рассказала все это на одном дыхании, ожидая увидеть одобрение в глазах профессора. И она не ошиблась.       — Правильно, двадцать очков Гриффиндору. Ну, а сейчас мы рассмотрим…       Урок пролетел быстро, потому что Гермиона была полностью погружена в изучение истории заклинания. Ей было интересно узнать и вывести формулу, а также наблюдать за размеренными и, можно сказать, эстетически прекрасными, отточенными движениями Нотта. Тот заметил любопытный взгляд своей соседки и не мог не улыбаться краем рта. В течение всего урока он улыбался и казался слегка смущенным, что было необычно для слизеринца.       Под конец профессор подробнее рассказала про домашнее эссе, пояснила тему и определила объем в два пергамента, что было не так уж и мало для первого в учебном году урока.       — Всем хорошего дня, спасибо за урок, сегодня и Слизерин, — она повернулась в сторону Нотта, — и Гриффиндор, — перевела свой строгий взгляд на Гермиону, — хорошо поработали.       Все ученики начали поспешно собирать вещи, ведь для того, чтобы спуститься в подземелья, требовалось по меньшей мере минут семь. И большинству из присутствующих хотелось увидеть профессора Слизнорта в действии.       — Ну что же, мне понравилось сидеть с тобой, так что скажи, если не будешь против быть моей соседкой на совместных уроках, — подмигнул ей Нотт, и с помощью взмаха волшебной палочки быстро собрал вещи в сумку. — Если что, меня всегда можно найти на собраниях старост.       Гермиону осенило.       — Точно, ты же староста мальчиков Слизерина, — удивилась Гермиона, совершенно забыв об этом. — Что-то вылетело из головы.       — Ничего, бывает, — сказал Теодор, уже собираясь уходить, но тут девушка вспомнила разговор в Большом зале с Гарри и решила спросить напрямую у парня. Несмотря на некоторую неловкость в общении с Ноттом после урока, девушка не могла подавить свое любопытство.       — Слушай, — тот остановился и внимательно посмотрел на собеседницу. — Я слышала, ты хочешь пробоваться на роль старосты мальчиков, это правда?       — Да, я давно хотел получить эту должность, но в прошлом году это не удалось, может в этом выйдет, кто знает, — приподнял Теодор плечи и сдержанно улыбнулся.       — А как же роль старосты Слизерина?       — Я уверен, что мне смогут найти замену в случае чего, — по тону голоса Нотта можно было понять, что он и сам не знает ответа на этот вопроса.       — Ну хорошо, удачи тебе, в таком случае, — поправив сумку сказала Гермиона, оглядываясь в поисках Гарри и Рона. Они уже ушли на следующий урок, по всей видимости, потому что в кабинете их не было.       — Спасибо, — Тео проследил за ее взглядом, и добавил:              — До встречи на следующем уроке, — и не дожидаясь ответа от Гермионы, вышел из класса.       Гермиона с нетерпением ожидала следующего занятия, но волнение и предвкушение смешались в ее сердце, так, что она совершенно забыла, что это был урок Зельеварения вместе со слизеринцами и новым учителем. Ее ум был полон размышлений о том, что ждет ее на этом уроке.       Она промелькнула в коридорах Хогвартса, глубоко вдыхая запахи клубники и корицы, которые плавно переполняли воздух. Эта смесь ароматов навевала теплые воспоминания о предыдущем году. Именно тогда гриффиндорка начала пользоваться этим парфюмом. Мысли Гермионы забрели в прошлое, когда она с удовольствием мешала драгоценные ингредиенты, наблюдая, как они превращались в ее любимые духи.       Девушка ощутила легкое жжение внутри, сопровождающее тошноту, когда вспомнила свою последнюю встречу с прошлым профессором Зельеварения. Они провели часы, изучая сложные формулы и эффекты одного снадобья, Снейп постоянно делал замечания по поводу неправильных пропорций или недостаточной сосредоточенности студентки. Традиционно, ее руки чуть дрожали от волнения на каждом уроке Зельеварения.       Девушка испытывала нестерпимое желание показать свои навыки новому преподавателю, но боялась облажаться перед всем классом. Еще с первого курса была традиция проводить уроки по этому предмету со слизеринцами, что подливало масла в огонь. Гермиона мучилась мыслью о том, как ей справиться сегодня, сохраняя свою настойчивость и искреннюю любовь к предмету.       С каждым шагом к классу, ее сердце билось быстрее, подсказывая, что урок обещал быть насыщенным, хотя бы благодаря знакомству с новым преподавателем. И несмотря на то, что гриффиндорка была немного напряжена, она наконец осознала, что это и есть возможность преодолеть себя и выстроить хорошие отношения с преподавателем.       В конце концов, она — Гермиона Грейнджер — умная и целеустремленная девушка, которая никогда не боялась вызовов. Так что она гордо подняла голову, нацеливаясь на то, чтобы отличиться на этом уроке Зельеварения, и шагнула в кабинет, откуда уже доносились веселые разговоры и споры между студентами.

***

      Профессор Слизнорт выглядел воодушевленным. Он вдохновился своим новым рабочим местом, от него так и веяло желанием учить ребят с разных курсов. Мужчина с упитанным животом, который заставлял напрягаться светлый жилет в клетку, питал симпатию именно к своему факультету — Слизерину. Тем не менее, он старался избегать пристрастия и не выделял их на своих занятиях.       Его глаза всегда сверкали ясностью и энергией, что добавляло внешнему виду профессора еще больше убедительности. Его стиль был всегда безупречен — темно-зеленые и классические цвета подчеркивали его авторитет и профессионализм.       Своим привычным небрежным и немного ленивым шагом профессор вошел в класс с легким опозданием. Он оглядел комнату, ожидая увидеть знакомое лицо студента, с которым познакомился летом, но, к своему недоумению, его там не оказалось. Несмотря на легкое разочарование, видимое в его выражении, Слизнорт старался не демонстрировать своего разочарования и с энтузиазмом приступил к проведению первого в году урока.       В течение всего времени в ожидании профессора Драко стоял в стороне, дистанцированный от всех остальных. С его характерной ухмылкой он беспристрастно и без видимого интереса изучал страницы учебника, приобретенного несколько недель назад во «Флориш и Блоттс». Обложка этого учебника отличалась своей тонкостью по сравнению с другими, но это вполне устраивало молодого Малфоя, который предпочитал избегать носки тяжелых томов в своей небольшой сумке. Порой после напряженного дня у парня ужасно болело правое плечо, что требовало посещения мадам Помфри.       Когда блондин вошел в класс за несколько минут до начала урока, первое, что привлекло его внимание, был разношерстный состав учеников. Здесь были те, кто нуждался в Зельеварении для поступления, но совсем не разбирался в этом предмете; те, кто на самом деле понимал тонкости науки и увлекался ею; и, конечно же, те, кто, кажется, случайно оказался здесь, видимо спутав класс с уборной.       Но радовало Драко одно: в этом разношерстном обществе не было Золотого Трио. Однако несмотря на это, была и тень разочарования. С кем теперь придется проводить урок, обмениваться взаимными оскорблениями и язвительными комментариями?       Слизнорт тем временем отправился в подсобку, чтобы собрать какие-то экземляры зелий на сегодняшний урок.       Драко едва успел устроиться за своим столом, предварительно подготовив котел и тщательно прочистив его, как в класс вошла грязнокровка, но, к несчастью для Малфоя, уже без своих постоянных спутников.       — Что, Грейнджер, от тебя сбежали даже эти два олуха? — Малфой просто не мог сдержаться. Не мог не пошутить. Не мог не прокомментировать. Гермиона даже не посмотрела в сторону блондина, что, по какой-то причине, вызвало в нем неприятное ощущение. Но, несмотря на отсутствие реакции, Малфой был решителен продолжить, стремясь вызвать в ее глазах ненависть, смешанную с уничижением. — Ай-ай-ай, какая неудача. Или ты их по дороге обронила? Ну ничего, рано или поздно они тебя найдут, но учитывая, что один из них тупой как великан, а второй слепой, то на многое я бы на твоем месте не рассчитывал, грязнокровка.       Последнее слово ему удалось сказать с особым отвращением. Драко даже слегка скривился.       Слизеринцы засмеялись, заливаясь от искрометного юмора и находчивости Драко. Парню это, разумеется, льстило — не иначе. Но приоритетнее всего был ее ответный выпад. Малфой ждал комментария, едкой колкости или хотя бы просто взгляда в его сторону.       И дождался.       — А где же твоя свита, Малфой? Мне кажется, или у них завяли уши от твоих шуток, и им пришлось отправиться в больничное крыло? — Гермиона повернулась, смело встречая насмешливый взгляд Малфоя и его кривую ухмылку. Ее решительность не оставила равнодушными гриффиндорцев, которые весело засмеялись. Даже часть слизеринцев улыбнулась, но под тяжелым взглядом Малфоя, они затихли. Драко хмыкнул и равнодушно отвернулся от Грейнджер, демонстрируя всем своим видом, что ее ответ не стоит ничего и не достоин даже внимания блондина.       Гермиона победно улыбнулась. Она только собиралась отвернуться, когда в дверях заметила уже знакомое лицо, пристально наблюдающее за происходящим в кабинете и улыбающееся. Небольшая дрожь пробежала по ее телу, но она смогла подавить ее, сделав вид, что ничего не заметила. Девушка немного смущенно улыбнулась, а брюнет, своей строгой, но весьма непринужденной походкой, подошел к Гермионе.       — Привет еще раз, — и она ответила ему тем же. — Я застал лишь часть концерта, который тут произошел, но было интересно.       Гермиона усмехнулась и с гордостью, приподняв подбородок, ответила:       — Еще и не такое было, ничего.       Драко, затаив дыхание, тщательно прислушивался к каждому слову, которое произносили эти двое, как будто его жизнь зависела от этих фраз. Под стальным взглядом глаз Малфоя мелькали мельчайшие ноты недовольства, а яростные искорки мерцали в его глазах, словно невидимый пламень. От того, что он услышал, внутри Драко закипал бурлящий котел негодования.       — Чего это Малфой к тебе цепляется? — удивленно спросил Нотт, глядя на улыбающуюся девушку.       — Я уже не обращаю внимания, Тео. Его все равно не изменить, привыкла, — ответила она с улыбкой, словно замечая выражение лица Драко.       Постепенно раздражение затмило его взор, словно тучи скрывали свет солнца, а метка на его руке превратилась в источник острой боли, распространяя свою ядовитую боль по всему телу. Злость, которая овладела им, была настолько насыщенной, что казалось, будто каждая клетка его организма наполнилась этим ядом. На мгновение он закрыл глаза, пытаясь изгнать темные вспышки, которые облачили его видение.       — Да пошли вы, — прошипел себе под нос Драко. Драко приковал свой взгляд к учебнику по Зельеварению, пытаясь поглотить сухие строки текста, чтобы уйти от бурлящих эмоций. Он старался внушить себе, что их разговор не достоин даже малейшего внимания, но его усилия казались бесполезными, словно песок, выброшенный против ветра. Ему казалось, что эти двое, словно специально для него, говорили громко, словно насмехаясь над его беспокойством.       Драко решил, что ему пора заняться окклюменцией. Он сосредоточился, стараясь структурировать свои мысли и воспоминания, как если бы он клал их по отдельным полкам в своей голове. Эта практика помогала ему владеть собой, особенно в моменты, когда внутренняя буря становилась слишком мощной. Иногда, чтобы успокоиться, ему хотелось вспомнить свободу полета на метле, почувствовать порыв ветра в лицо, словно прилив свежего воздуха, сбрасывающего бремя эмоций. В класс наконец-то пришел профессор, и все утихли, встали по своим местам. Все шорохи сразу утихли, каждый занял свое место с поразительной точностью. Драко, затаив дыхание, порадовался своему выбору крайнего места — отсюда вид той, кто встал рядом с Ноттом, не так уж бросался в глаза.       Малфой оскалился, посмотрев на них, и встретился с взглядом Грейнджер. Он не мог определить, что именно двигало им в этот момент — вероятно, детская шалость — но в ответ на ее молчаливое испытание он прищурился, изобразив досаду и, будто вдруг почуяв что-то отвратительное, резко повел рукой возле носа. Посмотреть на это со стороны было бы комично весьма комично, но для блондина было важнее то, как немного растерялась и отпрянула грязнокровка, пытаясь переключиться на урок Слизерина.       Стоило Малфою подумать о том, что, слава Мерлину, тут нет Поттера и Уизела, как они тут же влетели в класс, опоздав на несколько, мать его, минут. Был бы он старостой, то точно бы снял у них побольше очков.       — О, Гарри, мой мальчик, что-то вы припозднились, — профессор воскликнул с радостью в голосе, словно увидев долгожданных гостей на празднике.       — Извините, сэр, мы с другом не рассчитывали продолжать курс Зельеварения…       Ну и не продолжали бы, чего пришли, идиоты.       —…но у нас нет учебников и вообще нужных ингредиентов…       Конечно, иначе Уизелу пришлось бы продать дом.       — Конечно, дорогой, возьмите учебники там, они правда, староваты, но ничего, потом приобретете свои и сдадите.       — Спасибо, сэр, — неловко кашлянул Поттер, и они пошли в сторону подсобки профессора.       Драко почувствовал себя нелепо, когда понял, что передразнивает учителя и шепчет себе очередные возмущения и саркастические замечания под нос. Он быстро оглянулся в поисках признаков того, что кто-то мог это заметить. К счастью, все были слишком увлечены и не обратили внимания. Но зато он увидел пару заинтересованных глаз, которые в то же мгновение повернулись на него. Это был Поттер, который сейчас возвращался от с разными принадлежностями, таща в руках какое-то древнее издание их учебника по Зельеварению.       На что он уставился?       Малфой надменно отвернулся, однако при этом не забыл мельком проверить, не задралась ли его рубашка. Убедившись, что все в порядке, Драко решил продолжить делать вид, что внимательно слушает учителя, а сам уже мысленно думал о том, у кого бы из учителей выпросить разрешение на посещение Запретной секции сегодня вечером. Обращаться за помощью к Снейпу он все еще не хотел — профессор вызывал у него смешанные чувства.       Пока младший Малфой тщательно выстраивал свой план, Слизнорт завершил все предварительные приготовления и, наконец, приступил к самому уроку. Драко понимал, что пора бы и ему взяться за дело, но его силы были на исходе, и даже пристальное рассматривание класса и расставленных перед ним зелий представляло слишком большую нагрузку. Метка все еще горела на его руке, создавая предобморочное состояние, и парень опирался на стол, стараясь избежать падения. В то время как он старался прислушиваться к словам профессора, некоторые фразы вырывались из контекста, смешиваясь в его сознании.       — Разумеется, это зелье называется Амортенция, хорошо, мисс… — Драко посмотрел на того, кто сейчас отвечал. По обыкновению, это оказалась всезнайка из Гриффиндора. Ее глаза, цвета корицы, были заинтересованно устремлены в сторону преподавателя, и отражение света волшебных ламп играло в них.       Драко всегда ненавидел корицу — с детства. Она была отвратительна на вкус, а если намочить руки, то они приобретали вид грязи. Как и ее кровь. И эти волосы, эти глаза были такими противно-коричневыми.       — Грейнджер, сэр, — ответила она беззаветно. Взгляд Драко на мгновение зацепился за гриффиндрку, словно пытаясь прочесть в ней что-то, что оставалось за пределами видимого.       Эта фраза отозвалась в подсознании Драко, словно мощный гул, принося с собой воспоминания из его детства. В этом потоке возник образ назойливой девчонки, сохранившийся в глубинах его памяти. Драко был поражен тем, как эта фраза вызвала поток воспоминаний, и он не мог понять, почему именно сейчас он решил отдаться этой волне ностальгии, если так можно выразиться.       Он начал осознавать, что перед его внутренним взором мелькают образы, приводя его обратно к моменту первого урока полетов на метле. Воспоминания о том времени, когда мадам Помфри была его учителем, оживали в его воображении. Даже несмотря на то, что Драко часто нарушал правила, мадам Помфри относилась к нему с благосклонностью. Она постоянно хвалила его и говорила, что он обладает неоспоримым талантом. Этот триумф, когда он вместе с Поттером был лучшим в классе, стал непередаваемым источником удовлетворения для Драко.       Воспоминания об этом времени переполняли его печалью, особенно когда он вспоминал, как его не взяли в сборную Слизерина, в то время как Поттеру это удалось. Да, он был Мальчиком-который-идеальный. Но в памяти Драко осталось и то, как Грейнджер после уроков тайком уходила, возможно, в свою комнату или ванную, чтобы выплакать разочарование, поскольку ей не удавалось быть лучшей в на этом уроке. Ей вообще не удавалось достичь успеха ни в чем, что хоть как-то было связано с квиддичем.       Блондин наконец-то вернулся в реальность и отвел взгляд от Грейнджер.       Драко почувствовал, как новая волна боли заливает его глаза, словно зловещая метка на его руке оживает, хотя рационально он понимал, что это просто не может быть. С усилием он закрыл глаза, стараясь подавить боль, и в это мгновение стал держаться за край стола, словно это было единственное, что могло удержать его в реальности. Все вокруг закружилось, сознание опять помутнело, и Драко чувствовал, как его ноги подкашиваются, готовясь уступить под волной боли. Однако в последний момент кто-то подошел сзади и поддержал его.       — Драко, все в порядке? — прошептала Панси, придерживая его за правый рукав, предотвращая полную потерю сознания и падение на виду у всех.       Парень не мог сразу разглядеть, кто это, и когда он обернулся, все вокруг расплывалось, вызывая тошноту, что заставило его еще крепче ухватиться за стол. Он почувствовал, как деревянный край стола начал ломаться под его руками, но ему не оставалось другого выбора, кроме как максимально стараться сохранить видимость нормального поведения.       — Да.       — Я вижу, что нет. Что случилось?       — Ничего, Панси, — Малфой одернул руку.       — Хорошо, — вздохнула Панси, отступив в сторону, оставив Малфоя наедине. Он по-прежнему дрожал, но, слава Мерлину, ему стало чуть легче, и он, кажется, сам смог устоять на ногах, без внешней поддержки.       — Верно, мисс Грейнджер, это зелье Удачи, и это сегодняшний приз. В зале разнесся шепот, но для большинства присутствующих было несущественно, какое именно зелье им предстоит приготовить, какой приз будет в итоге. Главное — выиграть и поглумиться над другими, удовлетворив свое эго. Однако в подсознании многих присутствующих уже проглядывала мысль о том, что приз, вероятнее всего, достанется грязнокровке. Это замедлило волнение, но не для слизеринца.       Малфой проявил интерес. Потенциальная выгода от этого приза могла помочь ему в выполнении задания. Он понимал, что нужно оценить свои силы, тщательно продумать все и использовать зелье в нужный момент.       — …кто правильно приготовит напиток Живой смерти, тот и получит этот приз…       Это казалось слишком просто.       Я должен выиграть.       Он снова покосился в сторону Грейнджер, которая по всей видимости тоже заинтересовалась. Еще бы, это же Грейнджер. Но Драко и обратил внимание на рядом стоящего Нотта.       Когда они успели подружиться?       Однако в данном контексте это было несущественно, ведь задание предполагало индивидуальное выполнение. В том числе грязнокровка и этот заучка.       Драко приложил усилия, чтобы абстрагироваться от окружения и сфокусироваться на задании, открыл учебник и нашел страницу с рецептом. Ему казалось, что для выполнения этого зелья не требовалось ничего, кроме строгого следования инструкциям. Он тщательно подобрал все необходимые ингредиенты, каждый из них был тщательно отмерен и подготовлен.       Процесс варки зелья требовал абсолютной концентрации. Драко внимательно следил за каждым движением, точно мешал, не допуская ни малейшей погрешности. Все его существование на эти мгновения сводилось к точности до миллисекунд, следя за варевом, его цветом и консистенцией, словно он становился частью самого зелья.       Сквозь периферийное зрение он заметил, что у большинства учеников класса что-то пошло не так, и внутренне похвалил себя за свою осторожность. Однако некоторые из них — Поттер, Грейнджер, Нотт, Финниган — работали настолько же усердно и точно, как и он. Именно они представляли его основных конкурентов. Худшая ситуация была у Долгопупса, и это не удивляло. Он снова намешал что-то неправильно, и жидкость разлилась, затопив несколько партнеров по столу. Слизеринцы не сдерживали смех, но Драко, решивший не допустить отвлечений, умело проигнорировал очередной провал неуклюжего гриффиндорца.       Прошло примерно тридцать минут. Драко был на последнем этапе, хотя внешний вид зелья не соответствовал его ожиданиям. Несмотря на это, он решил не отвлекаться и не обращать внимания на несовершенство результатов, ведь каждый шаг был выполнен в строгом соответствии с инструкцией учебника. И тут, совершенно неожиданно для него, не Нотт, не Грейнджер, а именно Поттер поднял руку в знак готовности представить своё зелье. Это вызвало некоторое волнение — не факт, что его работа была выполнена правильно. Подождав секунду, чтобы рассмотреть реакцию класса, он внимательно посмотрел на лицо Слизнорта, ища хоть какой-то намёк на то, насколько успешно выполнил задание Поттер.       Профессор поднял брови в изумлении и с легкой гордостью взглянул на Гарри.       — Отличная работа, мой мальчик. Просто идеально.       Малфой заметил, как грязнокровка, несмотря на свою радость за друга, тоже не смогла скрыть некоторое разочарование.       — Спасибо, профессор.       Драко был подавлен. Внутри бушевали чувства негодования и злости. Это было несправедливо. Даже если бы грязнокровке пришлось взять первенство, он предпочел бы это, чем уступать слепому очкарику. По крайней мере, она имела хоть какой-то опыт с зельями, в отличие от этого Поттера. Драко заметил, что даже грязнокровка испытывала удивление, но старалась поддерживать радостный вид, поздравляя своего дружка.       — Ну что ж, приз сегодня достается…       Как только прозвенел звонок, объявляя конец урока, Драко, не выслушав до конца похвалы Поттера, молниеносно вышел из класса и направился в уборную. Там, в одиночестве, он мог проверить состояние своей мантии и успокоить свои нервы, которые бушевали внутри.       Впереди был еще целый учебный год, но уже сейчас он ощущал усталость, и все чаще в голове перекатывалась с места на место мысль, что не хочет проводить здесь еще столько времени. Парень мысленно корил себя за то, что так рвался сюда и надеялся, что что-то хоть на толику изменится. Он задумывался о своем месте в этой школе и чувствовал, что его устремления и амбиции противоречат окружающей обстановке.