эллипсизм

      Еженедельное собрание старост Хогвартса — вроде бы обыденное событие, скрытое под однотипным звучанием, но именно в таких простых моментах прячется глубокий смысл и важность. Здесь, среди старост, рождаются решения, формируется курс обучения и рассматриваются вопросы, затрагивающие каждого студента волшебной школы.       В этом году в Большом зале Хогвартса звучало необычно много вопросов, их эхо проникало в каждый уголок. Темы, затронутые на собрании, были важны и несомненно интересны и актуальны для жизни школы. А следовательно, назревшие проблемы и вопросы необходимо было решать.       Сердце собрания — поиск замены Гарри Поттеру на посту старосты мальчиков. Это не просто рутинная обязанность; это возможность для нового лидера заявить о себе. Не все студенты были в курсе о том, что такое староста мальчиков, но волнение и любопытство плавали в воздухе, как волшебные частицы.       Выбор старосты — это не просто технический процесс. Это возможность для выдающегося ученика поделиться своим опытом и быть образцом для других. Несмотря на несовершенства Гарри Поттера как ученика, его личность создавала положительный образ для подражания. Сейчас же поиск нового старосты открывал перед Хогвартсом шанс выделить личность, способную являться примером для остальных.       Задача была непроста. Необходимо было найти не просто добросовестного студента, но и человека, который готов отдать себя обязанностям старосты. К сожалению, такие ученики были редкостью. Многие были заняты квиддичем или участием в дополнительных кружках, а некоторые были целиком поглощены своими учебными обязанностями, не желая брать на себя ответственность за других.       Гермионе с трудом сдерживала нетерпение, предвкушая начало еженедельного собрания старост. Поэтому она явилась к кабинету профессора МакГоннагал чуть раньше остальных. Ей было известно, что Гарри Поттер был лишь временным и вынужденным замещением, и теперь роль старосты могла перейти к кому-то из старост факультетов. В своем стремлении быть в курсе всех событий она дала себе обещание пристально наблюдать за всеми сегодня.       Гермиона была знакома со многими старостами лично. Некоторые из них были ее друзьями, другие — скорее противниками, нежели союзниками. Есть те, кого она видела только на собраниях, где общение было формальным и никогда не переходило в личные беседы. Сложно было делать выводы только на основе коротких встреч.       По мере того как минуты медленно тянулись, старосты различных факультетов начали собираться перед кабинетом. Все обменивались предположениями, обсуждая Гарри, его уход и всю эту неожиданную смену событий. Всего лишь первый день, но атмосфера была наполнена энергией, как никогда за шесть лет обучения Гермионы в Хогвартсе.       Изначально Гермиона не могла понять, как учителя могли допустить такую неорганизованность, как назначение Гарри старостой. Он был капитаном гриффиндорской команды по квиддичу, старался неплохо учиться, постоянно спасал всех вокруг. Казалось, что это слишком много ответственности для подростка.       Однако, осознав всю сложность летнего периода, Гермиона поняла, что у учителей не было возможности искать замену для Гарри. Он в прошлом году успешно выполнял свои обязанности старосты. Гермиона не могла не вспомнить заголовки «Ежедневного пророка», описывающие ужасы как в волшебном, так и в мире магглов. Одно только обрушение Лондонского моста заставляло ее осознать масштаб возможного кошмара в будущем. Но даже среди этой темноты она сосредоточилась на успеваемости.       У Гермионы крутилась в голове увлекательная теория: почему профессор МакГоннагал и, вероятно, профессор Дамблдор так стратегически оставили все как есть в отношении Гарри Поттера. Может быть, они устроили нечто вроде испытательного «соревнования» за этот пост. Ведь сколько талантливых учеников многие годы не могли достичь этой должности, а вот перед ними открыты все дороги, главное — подтвердить свой потенциал.       Погруженная в размышления, Гермиону перебила Падма. В этом году она стала старостой Когтеврана, что, конечно же, оказалось предсказуемым, учитывая ее серьезное отношение к учебе.       — Привет, Гермиона, — подмигнув, сказала она.       — О, Падма, привет, я тебя не заметила, прости, — они хоть и не были близкими друзьями, но поддерживали весьма теплые отношения. Несколько раз они были парой на совместных уроках, иногда сидели вместе, и порой даже ходили в Хогсмид в общей компании.       — Ничего, я сегодня тоже слегка рассеяна, все так навалилось.       — Это точно. А где твой напарник? — Гермиона приподнялась, подняла голову, оглянулась и так и не смогла увидеть какого-нибудь парня с сине-серебряным галстуком. Неужели этот парень решил прогулять первое, самое важное собрание?       — Скоро придет, он помогает профессору Флитвику донести учебники до его кабинета.       — Понятно, а у вас сегодня уже были Заклинания?       — Ага, тихий ужас, — прошептала Падма, наклоняясь к гриффиндорке. — Он задал нам эссе на тему водных чар на шесть пергаментов, и все это нужно сдать не позднее четверга.       — Флитвик в этом году разошелся, я слышала, что у младших тоже проблемы с объемом домашнего задания.       — И не говори, самое бессмысленное — это то, что водные чары мы закрепляем, то есть это не новая тема, но шесть пергаментов…       — Сочувствую, Падма, — Гермиона приблизительно прикинула в голове, сколько времени уйдет на это эссе, и ужаснулась. Она, конечно, любила учиться, но возвращение к учебному ритму происходило не так плавно, как она рассчитывала. Девушка внутренне обрадовалась, что их задание оказалось гораздо менее трудоемким, и она, возможно, даже сможет успеть с ним справиться этим вечером, если собрание не затянется до позднего вечера.       — А у вас что там? Как Слизнорт, а то у нас только послезавтра Зельеварения, а мне уже не терпится узнать, — Падма пододвинулась в сторону Гермионы. Девушка всегда так делала, когда была очень заинтересована темой.       — Мне понравился урок, да и к тому же он практически ничего не задал из-за того, что у нас было большое задание прямо на занятии.       — Ой, а что вы делали? Я не особо сильна в Зельеварении, нужно хотя бы морально подготовиться к этому, — засмеялась когтевранка.       — Мы варили напиток Живой смерти, — рассказывала Гермиона, ее глаза сверкали от воспоминаний. Поддавшись волнению, она увидела панический взгляд Падмы и тут же добавила, стараясь успокоить подругу: — Не волнуйся, там все по рецепту в учебнике, нет почти ничего сложного.       — Фух, ну если так, то можно сильно не волноваться, — выдохнула Падма, но даже ее расслабленное выражение лица не смогло полностью скрыть тревогу. Если для Гермионы это было почти ничего сложного, то для когтевранки это, вероятно, было чем-то ужасным.       — Ну тем не менее, я не была лучшей ученицей на уроке, — пожала плечами Гермиона. В ее голосе звучала нота разочарования. Трудно было скрывать, что она расстроилась, даже несмотря на то, что победил ее лучший друг. И это было странно, учитывая, что девушка на каникулах прочитала и заучила весь первый раздел Зельеварения. Но все равно где-то, видимо, ошиблась.       — Да ты что! А кто это умудрился тебя обогнать? Неужели, кто-то со Слизерина? —Падма ужаснулась, представляя, какое неприятное зрелище могло развернуться на уроке. Ведь если бы кто-то из Слизерина действительно превзошел Гермиону, самооценка змеиного факультета взлетела бы выше Астрономической башни.       — Да нет, слава Мерлину, это Гарри.       —Фух, ну тогда это не сильно и обидно, вы же друзья. А он что, так хорошо разбирается в зельях?       — Да вроде бы нет. Просто, наверное, я где-то ошиблась, когда готовила.       — Ну ничего, бывает. Главное, что вы не отдали Слизерину дополнительные очки, да и не дали лишнего повода для издёвок.       — По-моему им повод-то и не нужен, — усмехнулась Гермиона. Падма хихикнула и согласилась с девушкой.       Так они проговорили до того момента, пока к кабинету не подошла профессор МакГоннагал, ее появление ощущалось как веяние властности и мудрости. Она осмотрела всех присутствующих, и со скрипом открыла массивную дверь в свой кабинет.       Гермиона, уже находившаяся внутри, каждый раз, когда она проникала в этот уголок школы, ощущала неописуемое волнение. Она любила детально рассматривать картины, висящие на стенах, с изображением исторических моментов и видных личностей. Высокие оконные проемы, великолепно вырезанные, создавали игру света и тени, а потолок, расписанный множеством неведомых символов, словно хранил в себе тайны веков.       Только распределительная шляпа, величественно висевшая в кабинете директора, мерцала в памяти Гермионы, вызывая ассоциации с профессором МакГоннагал. Первый день в Хогвартсе, когда она впервые прибыла, навсегда закрепил в ее сердце приятное чувство ностальгии.       — Здравствуйте, присаживайтесь, — женщина проговорила это, указывая на огромный мраморный стол и приставленные к нему стулья, которых было порядка дюжины. Их было достаточно, и все присутствующие тут же заняли свои места.       Гермиона ожидала Гарри, который предупредил ее и профессора о своей задержке в кабинете Дамблдора. Без него она чувствовала себя как не в своей тарелке, как будто ей не хватало той невидимой опоры, которую он предоставлял. Она оглядывала присутствующих, параллельно отмечая, кто представляет тот или иной факультет. Помимо Гарри, в комнате не хватало, казалось бы, всего лишь старосты мужской половины Пуффендуя, и только сейчас она заметила отсутствие Нотта.       Где мог быть Теодор? Этот загадочный парень не вызывал у девушки доверия. Все произошедшее на уроках было крайне подозрительным. И эта тайна тревожила Гермиону, сбивая ее настрой на продуктивное собрание.       — Сегодня нам с Вами стоит обсудить несколько организационных моментов, без которых…       В этот момент, когда вся комната ожидала продолжения речи профессора, а гриффиндорка была погружена в свои размышления, внезапно скрипнула массивная дверь. В проеме возник тот парень из Пуффендуя, имя которого Гермиона не знала. Впрочем, казалось, что она видит его впервые, и его приход привлек ее внимание.       — Извините за опоздание, профессор МакГоннагал, — произнес он, смущаясь от количества взглядов, обращенных на него.       — Ничего страшного, мистер Прис, присаживайтесь. Меня предупредили о Вашем возможном опоздании, — ответила профессор, жестом приглашая его занять место рядом с Ханной Аббот. По их выражению лиц было видно, что они не очень хорошо ладят. В голове Гермионы мелькнула мысль: она представила себя на месте Ханны, а на месте парня Кормака или кого-то заносчивого, высокомерного…       — О, здравствуйте, мистер Нотт, Вы как раз вовремя, — проговорила МакГоннагал, ее взгляд проследил за парнем поверх маленьких очков, которые она носила с невероятной грацией.       — Извините, профессор, нас задержали, — сказал Нотт, направляясь к свободному месту рядом с Дафной Гринграсс.       Они сели напротив Гермионы, и она не могла не следить за поведением Теодора, который так сильно привлек ее внимание на уроке Трансфигурации. Девушка решительно понимала, что не могла довериться слизеринцу, и именно поэтому она поставила себе задачу наблюдать за ним, анализировать его манеры и действия. Интересно было узнать, как парень себя ведет в формальной обстановке, будет ли внимательно слушать профессора или предаваться мелочам, как сейчас делала его соседка Дафна, увлеченная рассматриванием своего нового маникюра.       Гермиона пыталась найти в его манерах и реакциях какие-то подсказки, чтобы понять, насколько ему можно верить, и насколько она может быть бдительной рядом с ним. Переживания и сомнения смешались в ее мыслях, и она осознавала, что знание правды о человеке, который находится прямо перед тобой, может быть либо утешением, либо вызовом, с которым ей придется справиться.       — Итак, теперь можно начать, полагаю, больше мы никого не ждем, кроме мистера Поттера. Еще раз повторюсь, что в этом году у нас нелегкая обстановка и из вчерашней речи директора, вы уже могли понять, что отныне школу будет охранять ряд мракоборцев. Почта будет тщательно проверяться, а в случае необходимости, выход за пределы Хогвартса будет ограничен в целях обеспечения безопасности учеников.       — И какая же обстановка не дает нам выходить на улицу? — поинтересовалась Ханна. Ее вопрос раздражал Гермиону даже больше, чем ковыряние ногтей Дафной, и эта антипатия явно была взаимной. Можно было уловить неприязнь во взгляде Ханны на гриффиндорку. Гермиона же гордо приподняла подбородок, смело встречая взгляд и отвечая ей тем же.       Невольно приходило в голову, что Ханне лучше было бы на факультете Слизерин.       Гермиона только мельком подумала об этом, как вспомнила свои собственные слова, которые она неоднократно говорила Гарри.       «Не стоит судить весь факультет только лишь по шайке глупцов, Гарри.»       Да, верно, но все равно столь ядовитая злость, время от времени исходящая от пуффендуйки, заставляла Гермиону задуматься о серьезных успокоительных препаратах для нее, и, быть может, даже о полном медицинском осмотре у мадам Помфри. Гриффиндорка часто была свидетельницей, как староста этого факультета вела себя по отношению к своим подопечным, и это было просто ужасно. Для Гермионы до сих пор оставалось загадкой, почему такая особа находится здесь, на этой должности.       — Надеюсь, что до этого не дойдет, мисс Аббот, но если Хогвартсу угрожает серьезная опасность, и мракоборцы вводят режим, ограничивающий выход из помещений, лучше всего следовать этим указаниям и соблюдать все необходимые меры предосторожности. Я думала, что это очевидные вещи, которые Вы, как староста, должны будете понятно донести до своего факультета.       — Хорошо, я поняла, — стушевалась девушка и опустила взгляд на стол.       — Итак, переходим к следующему пункту. Вам, вероятно, известно, что мистер Поттер, которого сегодня у нас нет по уважительной причине, покидает пост старосты мальчиков. Это, конечно же, связано с определенными обстоятельствами, и он вправе отказаться от этой должности. Точная информация о выборах нового старосты уже передана деканам всех факультетов.       — А каким образом будет проходить выбор нового старосты вместо Поттера? — поинтересовался Нотт, и взгляд Гермионы приковался к нему. Он повернул голову в сторону МакГоннагал, ожидая ответа на свой вопрос. Грейнджер задумалась, не специально ли он делает вид, что интересуется, а на деле же просто пытается понравиться профессору, чтобы после ее выбор пал именно на него.       А что, от него чего угодно можно ожидать…       Гермиона продолжала следить за Ноттом, пока он не решил повернуть голову в ее сторону. Не желая показывать свои подозрения, — а она была уверена, что они читаются на ее лице, — девушка опустила голову и плавно направила ее к своему декану.       — Прежде всего, нам нужно понять, сколько человек претендуют на эту должность. К пятнице, каждый из вас, — она оглядела старост факультетов, — должен составить списки желающих и передать их мне. Не будет формальных собраний, но в течение второй половины дня я буду в своем кабинете, и вы сможете принести мне пергаменты с именами претендентов.       Все внимательно слушали профессора, и, если наблюдательность Гермионы ее не подводила, то тут были еще желающие, помимо Нотта, которым не терпелось испытать свои силы и удачу.       — Далее, в процессе выяснения претендентов на должность старосты, мы решили вести тщательные записи и таблицы, взаимодействуя с каждым профессором, чтобы оценить дисциплину, активность и учебные успехи так называемых «кандидатов». Этот этап займет неделю, в конце которой мы определим троих лучших учеников. Начнется он со следующего понедельника. Однако, поскольку кандидаты, вероятно, будут иметь схожие показатели по всем критериям, профессор Дамблдор и я решили, что решающую роль должна сыграть слаженная работа. Поэтому староста девочек, — тут профессор сделала паузу и посмотрела на Гермиону, которая в этот момент взглядом просверливала дырку в столе, вслушиваясь в слова преподавателя, — проведет с каждым из трех студентов по одному пробному патрулированию школы. А там уже решение за мисс Грейнджер. Всем все ясно?       — Да, профессор, — тут уже решилась отозваться Гермиона, которая до этого молчала.       Теодор посмотрел на нее и улыбнулся, но девушка этого не заметила, поскольку была слишком глубоко погружена в свои размышления.       — Также, в этом году из-за всей печальной обстановки в магическом мире, Хогвартс принял решение, что стоит провести подобие Святочного бала, как два года назад.       Эта новость шокирует всех, вызывая шепот и обсуждения. Если бы Гарри сейчас был рядом, то они бы тоже перекинулись парочкой слов. Но, увы, его не было, и Гермиона просто пялилась то на стол, то на картины, то на Нотта, все еще пытаясь понять, чего он добивается. Тот же изредка поднимал голову и встречался с ее взглядом, уголки его губ слегка приподнимались.       — То есть к нам приедут гости со всех школ? — задала интересующий всех вопрос Падма.       — Этого точно не могу сказать, мисс Патил. Мероприятие запланировано на середину года, но даты могут измениться. В настоящее время не самый подходящий момент для объединения школ, учитывая обстановку в магическом мире, — на этом моменте все заметно расстроились, появились кислые мины у Ханны и Дафны, которые, судя по опыту прошлых лет, имели неосторожность влюбляться в студентов Дурмстранга.— Однако, я уверена, что будут приглашены особые гости, возможно, известные личности, представители Министерства или кто-то еще.       Гермиона не могла не вспомнить Святочный бал, который прошел на четвертом курсе. Воспоминания о том вечере мелькали перед ней, словно яркие кинокадры. Тогда она была приглашена всемирно известным Виктором Крамом, который старательно пытался завоевать ее расположение. Он смело вступил в схватку с гриндиллоу на Черном озере, тщательно оттачивал свое мастерство в вальсе, к которому долгое время готовился, и даже несколько раз открыто проявлял свое внимание к Гермионе.       Но, как это часто бывает, их различия в характерах и интересах привели к тому, что отношения не вышли на новый уровень. Несмотря на это, Гермиона не могла отрицать, что Виктор весьма неплохо танцует. Если он, конечно, появится на балу, то, возможно, она готова будет повторить опыт двухлетней давности, при условии, что и ему это будет интересно.       За прошедшие годы они поддерживали периодическую переписку, которая выглядела со стороны довольно мило. Однако, на самом деле, общение было редким и казалось скорее формальным, как если бы они продолжали поддерживать связь скорее из вежливости и уважения друг к другу, чем из настоящего желания.       Профессор МакГоннагал, излучая авторитет и серьезность, внимательно рассмотрела каждого старосту, словно исследуя их готовность к нелегким обязанностям, которые они взяли на себя. Кабинет был наполнен обсуждениями, несмотря на уже привычные моменты повестки дня. Профессор подробно остановилась на каждой обязанности, точно расписывая их значение, а также подчеркивая важность соблюдения расписания собраний и ответственности, лежащей на плечах старост.       Одним из ключевых аспектов была дисциплинированность, о которой говорили не просто в общих чертах, а с примерами конкретных ситуаций. Старосты должны были буквально быть стражами дисциплины, а нарушения со стороны студентов подразумевали штрафные очки. Профессор разъяснила, сколько очков следует снимать за тот или иной проступок, чтобы лишний раз подчеркнуть серьезность поддержания порядка в школе.       После подробного обсуждения обязанностей профессор завершила собрание, напомнив всем о списках, которые необходимо предоставить до пятницы. Эти слова звучали как последний звонок, напоминая старостам о неотложных делах. Гермиона, понимая важность времени, торопливо покинула аудиторию одной из первых.       Пробежав вниз по коридору, она направилась к лестницам, ведущим в гостиную Гриффиндора. В ее голове крутились не только мысли об обязанностях старосты, но и о том, как быстро и эффективно выполнить накопившуюся домашнюю работу и о Нотте. Она не понимала мотивов слизеринца, и это выводило девушку из себя, заставляя любопытство брать верх над ее разумом.       Подходя к портрету Полной дамы, Гермиона торопливо произнесла пароль.       — Лисья нора.       В это мгновение она ощутила смесь возбуждения и напряжения, ведь впереди ее ждала не только гостиная, но и весь вечер, который она с удовольствием потратит на выполнение домашней работы, по которой невероятно скучала все эти долгие три месяца вдали от Хогвартса.

***

      В гостиной Слизерина витало устойчивое ощущение холода, словно сам воздух стен был пропитан мерзлотой. Отсутствие танцующих фигур, излучающих тепло, лишь усиливало атмосферу подземелья. Здесь не было места для веселья и теплоты, лишь холодные каменные стены, пропитанные таинственностью и строгостью слизеринцев.       Возвращение студентов к привычному ритму или отдых в виде сна после вчерашнего вечера чувствовалось в каждом медленном движении. Здесь, в сердце подземелий, начиналась обыденность учебного процесса. Но она была лишь поверхностью, за которой скрывалась непрерывная борьба за превосходство, характерная для факультета змеиного знака.       Слизеринцы, как правило, избегали общей гостиной, предпочитая уединение своих комнат или случайные столкновения с гриффиндорцами в коридорах. Здесь не ценились беспечные беседы и пустые разговоры у камина.       Однако сегодня обстановка изменилась. Профессор Снейп появился в Большом зале, известив свой факультет о необходимости остаться в подземельях. Тайна предстоящего объявления витала в воздухе, и никто не осмеливался возражать декану, учитывая его строгость и властность.       Под звуки шагов и шепота учеников, гостиная медленно наполнялась людьми. Ученики занимали уютные уголки, устраивались на диванах или креслах, окруженные каменными стенами. Некоторые погружались в чтение, другие обсуждали события первого дня, но все, несмотря на разные занятия, чувствовали, что сегодняшний вечер обещал стать чем-то иным, нежели обычная рутина. Давно профессор Снейп не собирал их по какому-то поводу в гостиной.       Драко предпочел уединиться в своей просторной комнаты, окруженной плавными оттенками темной древесины и деликатными ароматами вишни и кофе, которые распространялись из маленького флакона на его письменном столе. Пока помещение было свободно от соседей, парень решил побыть в гордом одиночестве. Он внимательно рассматривал свою комнату, словно каждая ее деталь имела особенное значение. На полу, рядом с его удобной кроватью, лежали старые пергаментные конспекты, оставшиеся еще с прошлого года. Драко привез их обратно в школу, на случай, если понадобится напомнить себе что-то из программы прошлых лет.       Предвидя приход декана факультета, Драко поручил Панси сесть в гостиной и дождаться его визита. Он знал, что просьба от него будет выполнена в любом случае, это же была Панси. Она сейчас сидела где-то в гостиной и болтала с Дэвис, и, Драко был уверен, они обсуждали парней.       Подумав об этом, парень скривил рот. Блондин относился к этому с полным равнодушием и решил в свободное время написать эссе по Трансфигурации. Эта старуха задала довольно объемное задание, на которое мог уйти и целый вечер, если готовиться тщательно и качественно. Сгибая свои стройные пальцы, он достал из кожаной сумки тетрадь с древними знаками и формулами Трансфигурации.       Блейза не было в комнате, и Драко предположил, что тот, вероятно, отправился курить. В их мире, наполненном запахом свежескошенной травы и магическим туманом, Блейз мог затеряться по пути в гостиную, попасть в какие-то непредвиденные ситуации или зажать очередную дурочку в туалете.       Сев на край кровати, Драко окунулся в свои конспекты, вспоминая материал урока. Поскольку Драко был всегда очень — слишком — наблюдательный, он сразу заметил какую-то неточность, неправильность в кабинете. В его серых глазах мелькали воспоминания об уроке.       Нечто странное происходило в классе — как будто была какая-то тень, не соответствующая обыденному убранству и атмосфере урока. Его чуткий взгляд немедленно выявил даже мельчайшие детали, и он понял, что в воздухе витает нечто необычное, что требует его внимания.       Сначала взгляд парня скользнул по факультету, его взгляд внимательно охватил каждый уголок комнаты, но ничто не привлекло его внимание сверхмеры.       Гойл как обычно ковырял что-то на руке, может, ногти, а может и что-то другое. Крэбб сидел и бездумно пялился на спину сидевшей перед ним Трейси Дэвис — неизвестно, что именно он хотел там увидеть, но он это делал настолько сосредоточенно, что Малфой фыркнул и перевел взгляд на Панси, которая сидела рядом с ним. Она выглядела вполне недурно сегодня: слегка завитые локоны темных густых волос, блеск на губах, который было видно сразу же, он бросался в глаза, ну и, конечно же, приторный запах духов, который блондин мог узнать везде.       Драко продолжил внимательное изучение Панси, но, не найдя ничего нового или необычного, решил осмотреть весь класс. Именно в этот момент ему бросилось в глаза нечто не столько странное, сколько неприемлемое по его меркам. Две мантии разных факультетов находились на столь опасно близком расстоянии, буквально в нескольких сантиметрах. Однако благословение Мерлина сработало, и ткани не касались друг друга. Драко бы не смог пережить подобного зрелища, и тут его взгляд поднялся с капюшона темно-красной мантии выше, на волосы.       Нет.       Это была Грейнджер. Эти проклятые волосы, которые он мог узнать где угодно, как и духи Панси. Но здесь было что-то ещё более раздражающее, мерзкое, преследующее его все эти годы.       Сдвинув взгляд в сторону, Драко почувствовал, как его сердце замедляет свой ритм, словно замерзшая река в холодной зимней ночи. В тот момент ему казалось, что весь мир застыл в неподвижности, и только он один застрял в этом промежутке времени. Вдруг воздух стал тяжелым, словно плотный туман, заполняющий его легкие, и Драко ощутил, как будто он задохнулся, его горло стянулось, словно в нем вдруг поселилась тяжелая тень.       Смесь унижения и беспомощности образовала в нем новый коктейль из неприязни и разочарования. Он сидел и просто смотрел, застывший во времени, наблюдая за происходящим.       Отвращение и грязь остались в нем, словно яд, проникающий в каждую клетку его сущности. Это чувство тяжелой скверны следовало за его мыслями, как призрак, и в каждом его взгляде, в каждой дрожи его тела ощущалась отчаянием пропитанная аура.       И вот, когда обладатель аккуратной стрижки повернул голову в сторону гриффиндорки, Драко увидел этот улыбающийся рот. На первый взгляд, идеальный и безупречный, но в глазах Драко эта улыбка казалась насмешкой, брошенной в его сторону.       — Хм.       — Ты что-то сказал? — Панси повернулась к нему.       — Ничего.       Это же гриффиндорка и слизеринец. Они буквально сидят бок о бок, чуть ли не касаясь друг друга. Такое соседство противоречило всем правилам и законам, которые царили в Хогвартсе. В глазах Драко это было непримиримым пороком, который никогда не должен был нарушаться. Этот образ разлома традиций знакомил слизеринца с нечто невообразимо диким.       Ему было искренне противно видеть — чувствовать — все это.       Мерзость.       Юноша отвернулся и больше не смотрел в их сторону, и лишь рука Панси, которая то и дело касалась его мантии, напоминала ему об этой ужасающей катастрофе, сидящей на соседнем ряду.       Перелистывая свой конспект, он пытался вернуть себе контроль, но в каждой строчке всплывали образы той непривычной близости, пронизанной в его сознании напряжением и непониманием.

***

      Было утро, столь обыденное, что казалось, будто оно ничем не отличалось от предыдущих. Гермиона Грейнджер, как и всегда, стремилась провести свое время с максимальной пользой. Встав чуть пораньше обычного, она пыталась завершить эссе по Трансфигурации, над которым работала вчера. После утомительного собрания, измученная усталостью, девушка заснула, успев написать лишь начало. Несмотря на постоянную занятость, которая преследовала ее на протяжении всей школьной жизни, Гермиона всегда умела находить время для отдыха и восстановления.       На ее уютной постели она немного погрелась, пытаясь окончательно прийти в себя. Затем, с решительностью, характерной для нее, она встала и направилась к своему шкафу с вещами. Гермиона не привыкла долго нежиться в кровати, а потому начала сразу же собирать свою сумку.       Сегодня у Гриффиндора был загруженный день, а потому ее сумка, наполненная необходимыми книгами и письменными принадлежностями, стала довольно тяжелой. Гермиона быстро переоделась, параллельно с этим пытаясь расчесать непослушные волосы. Она уже просто не знала, что с ними делать, ведь даже заплетённая на ночь коса не помогала избегать проблемного «гнезда» на голове.       С виду можно было подумать, что гриффиндорка спешит на важную встречу по неотложным делам. Но это просто была она — Гермиона Грейнджер. Девушка могла что-то забыть, возвращаться несколько раз в комнату, чтобы удостовериться, что все взяла. Каждый ее шаг был быстрым и рассеянным. В ее действиях была определенность, даже если иногда приходилось вернуться и что-то перепроверить. Привычка не медлить всегда была ей присуща и, с каждым годом, становилась ее неотъемлемой частью.       Пока весь замок еще погружен в сон, молодая гриффиндорка, проснувшись пораньше, решила помчаться в душевую комнату. Необыкновенное удовольствие ей приносило ощущение тишины и уединения в это раннее утро, когда большинство еще не проснулось. Гермиона, будучи старостой, имела привилегию пользоваться ванной для старост, но расстояние до нее было слишком большим. Поэтому она предпочла направиться к обычным душам, зная, что вероятнее всего, там ей удастся насладиться уединением.       Подойдя к двери душевой комнаты, Гермиона осторожно приоткрыла ее, ухватившись за золотистую ручку. Дверь издала едва слышный скрип, но этот звук почти потерялся в шуме воды, обычно наполнявшем помещение. Однако сегодня вода не плескалась, и звук стал различимым. Комната оказалась просторной и тихой, словно погруженной в собственное безмолвие. Эхо звучало в воздухе, создавая ощущение глухой пустоты. Гермиона осмотрелась. В комнате не было никого, кроме нее — все еще были погружены в глубокий сон.       Под воздействием струй холодной воды Гермиона будила свой организм, наполняя себя чувством бодрости и легкости. После завершения всех утренних водных процедур она покинула душевую со счастливой и вдохновленной улыбкой на лице, направляясь в Большой зал на завтрак.

***

      — Я уверен.       — Гарри, ну ты же понимаешь, что это звучит просто бредово.       — Рон, все сходится, о чем тут еще говорить, — всплеснув руками, сказал парень.        — Гарри, ты просто вдумайся, что ты несешь, — нахмурился Рон.       Парень нахмурился, прежде чем взять в руку сочный кусок сэндвича с жирным беконом, который он так предпочитал по утрам. Сок прожаренной начинки медленно проникал сквозь его зубы, заставляя юношу прикрыть глаза от наслаждения. В это время Гермиона, погруженная в чтение учебника, подняла глаза, услышав разногласия между друзьями.       — Гермиона, ну хоть ты ему скажи, — Рон посмотрел на подругу, которая в этот момент уставилась на них, пытаясь уловить нить разговора.       — Что, прости? Я прослушала, — Гермиона громко захлопнула книгу и уже с заметным интересом посмотрела на своего взволнованного друга.       — Я говорил про Малфоя, черт его подери.       — И что с ним? — Гермиона мельком посмотрела на слизеринский стол и тут же заметила белую, слегка растрепанную копну волос. Про себя она отметила и Нотта, который сидел, как и всегда, слегка отстраненный, и ел что-то.       — Гахрри думхает, что Малхфой Пожирхатель смехрти, — усмехнулся Рон с набитым ртом.       Гермиона внимательно наблюдала за столом Слизерина, её взгляд случайно скользнул по Теодору, и в этот миг он словно почувствовал его и посмотрел прямо в её сторону. Он слегка улыбнулся, но быстро отвернулся, сосредотачиваясь на своём завтраке. Гермиона почувствовала некоторое смущение, но старалась сохранить самообладание. Её взгляд остановился на Малфое. Сегодня он выглядел несколько более растрёпанным, чем обычно.       Драко Малфой — личность, которая, судя по общему мнению девушек в Хогвартсе, всегда оставалась воплощением идеала. Гермиона иногда была случайной свидетельницей разговоров в женских уборных или раздевалках, где девушки обменивались мнениями о его неоспоримой привлекательности.       Помимо всей его дерзкой внешности, которая была воплощение одного слова — самодовольство, Гермиона иногда замечала, как он сидит в одиночестве, погружённый в раздумья. Казалось, что на его плечи ложится нечто большее, чем учеба и мимолетные связи с девушками.       Неужели у него могут быть настоящие дела? Возможно, помимо своих постоянных провокаций и привлечения внимания гриффиндорки и её друзей, у него есть нечто более важное.       Гермиона продолжала наблюдать за слизеринцем. За все это время он не сдвинулся с места, словно погружённый в раздумья, выглядя слишком подавленно и слабо для кого-то, кто мог вступить в ряды слуг Волан-де-морта.       — Не думаю, что это правда, Гарри. С чего ты это вообще взял?       — Я просто знаю и все. Помнишь, как мы видели его в Косом переулке?       — Когда он еще был с Нарциссой Малфой, — друг утвердительно кивнул. — Да, помню.       — И тебя ничего не смутило, Герми? — шепнул ей Гарри.       — А что меня должно было смутить? — гриффиндорка нахмурилась и в очередной раз уставилась на слизеринский стол, параллельно с этим задумываясь над словами своего друга и припоминая ситуацию.       Да, они видели Малфоя. Он шел куда-то со своей матерью. Да, они зашли в мрачный магазин. Парень стоял там довольно долго и выбирал что-то.       Но, Пожиратель смерти… Кишка тонка.       — Он выбирал что-то. Может быть, это оружие или какой-то артефакт для Волан-де-Морта, — придвинувшись к подруге, тихо проговорил Гарри, озираясь по сторонам, чтобы их никто не услышал.       — Гарри, ты решил, что в магазине на самом оживленном переулке в Лондоне может храниться что-то для самого темного мага? Что-то, что может ему понадобиться.       — А что он там делал?       — Покупал какую-нибудь фигню, чтобы поразить своих однодневок, — усмехнулся Рон и продолжил жевать.       — Нет, ну чисто гипотетически, мы можем предположить, что так оно и есть. Допустим, что, действительно, в магазине есть что-то, что может позволить Волан-де-Морту усилить свое влияние или как-то помочь заполучить власть. Как мы это докажем? — задумавшись, сказала Гермиона.       — Это я пока не решил. Но мы можем выведать что-нибудь у него самого.       — И какх ты себхе это предхставляешь? — тут подал голос Рон. Он уже закончил с сэндвичем и принялся за заварное пирожное с клубникой.       Гарри задумался на мгновение и сказал:       — Можем воспользоваться тем же способом, как на втором курсе, и использовать оборотное зелье.       — Это плохая идея. Сейчас будет гораздо тяжелее добыть хотя бы волосок с голов его приятелей. Да и непохоже, что он общается с кем-то кроме Забини, — Гермиона кивнула головой в сторону слизеринского стола, где в данный момент переговаривались слизеринцы. Драко кивал своему сокурснику, пока тот что-то объяснял.       — Вроде бы есть еще Нотт и Паркинсон, и как раз получается трое. Паркинсон, кажется, нетрудно будет как-то обхитрить. Да и Нотт почему-то увязался за тобой.       — Дха, кстхати, — хмыкнул Уизли.       — Он просто выручил один раз, это не имеет никакого значения. Тем более, я не собираюсь ему доверять.       — Но ты же сможешь достать волос с его головы, — продолжал настаивать на своей идее Поттер.       — Он не похож на идиота, который также полностью доверяет мне. Если он что-то заметит и заподозрит, то это повлечет последствия. Я не хочу ввязываться в неприятности в начале года только потому, что тебе показалось, что Малфой стал Пожирателем, — тяжело вздохнула гриффиндорка. — Это даже звучит абсурдно.       — Тогда что ты предлагаешь?       — Можем последить за поведением Малфоя, может сможем что-то заметить. И дальше уже будет понятно, как действовать, — проговорила Гермиона.       — Плохая идея, — промямлил Рон.       — Я согласна с тобой, Рон. Но Гарри, ты же не успокоишься? — парень отрицательно покачал головой. — Значит мне придется тебя либо убедить, что не о чем беспокоиться, либо мы вместе сможем узнать что-то полезное. В случае второго, пойдем к Дамблдору или МакГоннагал.       — Но, Гермиона…       — Гарри, сейчас уже скоро начнётся урок, я не хочу опоздать, и вы тоже поторопитесь, — девушка стремительно поднялась со своего места и быстрым шагом пошла в сторону выхода из Большого зала. Она не видела смысла дальше продолжать этот разговор.       — Просто замечательно, — хмыкнул Гарри и отшвырнул от себя вилку, от чего его рыжеволосый друг слегка вздрогнул.

***

      Молодой человек стоял в замешательстве, пытаясь усвоить неожиданное заявление декана Слизерина. Для Драко Люциуса Малфоя все начало слагаться идеально, словно сама судьба стояла на его стороне, помогая реализовать зловещий план. И он не мог поверить, что все происходит так… слишком идеально?       — Что…?       — Я думал, что Вы, мистер Малфой, видели эту новость на стенде, но, судя по Вашему выражению лица — нет. Что же, на этом все, скоро отбой. И, не дай Мерлин, увижу кого-то после него за пределами гостиной, — Снейп выразительно посмотрел в сторону Забини, который стоял в углу комнаты, решительно встречая темный строгий взгляд профессора.       Снейп медленно вышел из гостиной, его плащ казался поглощающим все вокруг. Слизеринцы оставались в изумлении, стараясь усвоить полученную информацию. Девушки, во главе с Панси и Трэйси, уже обсуждали предстоящий бал, словно забыв о более важном моменте, высказанном деканом.       Старостат.       — Дружище, это твой шанс, — тихо прошептал Блейз, подходя к блондину.       — Опять попался Снейпу? — проигнорировав его фразу, спросил Драко, поворачивая голову в сторону друга, но оставляя свой взгляд таким же незаинтересованным и отстраненным.       — Что значит — «опять»? Будто это происходит так часто, — темнокожий парень заметил взгляд собеседника, его изогнутую бровь, и шумно выдохнул. — Ну да, часто, и что с того?       — Ничего, хм, — Драко оглядел взглядом комнату. Серо, тускло и ужасно скучно — все оставалось таким же.       Смирившись, Драко направился в свою комнату, потому что все вокруг раздражало его не меньше, чем болтовня Панси и курение Блейза у его кровати. В конце концов, нужно было разработать план, ему необходимо — просто необходимо стать старостой. Это ему было нужно как глоток воздуха, как унижения Золотого трио, да, Мерлин, это самое важное сейчас.       — Драко, присоединишься к нам? — звонким голосом предложила девушка, сопровождая свои слова глупым смехом и шепотом.       — Я воздержусь, — ответил блондин, и его слова сопровождались вздохами разочарования, в основном со стороны Панси.       Парень вспомнил данное себе обещание в конце лета — попытаться наладить отношения с Панси. Рано или поздно придется это сделать. Драко подумал, что лучше сразу.       — Ладно, может быть, посижу еще немного, — хмыкнул он, подсаживаясь на диван рядом с Панси. Девушка улыбнулась и посмотрела на Дафну с удивлением в глазах. Видимо, девушки уже обсудили их сложные — по мнению Панси — отношения со слизеринцем.       — Как тебе новость о старостате? — Панси повернулась к блондину, ее яркие глаза искрились от нетерпения установить контакт. Драко, сидя за столом, ловко заколдовал себе стакан и одну из бутылок джина, хитро спрятанных в углу его комнаты. Решив, что этот вечер заслуживает некоторого расслабления, он отложил в сторону мысли обо всем, что его сейчас тревожило.       — Я хочу попробовать, — сделав глоток, ответил Драко.       Дафна слегка нахмурилась и с удивлением спросила:       — Зачем тебе это?       — Просто любопытно, — ответил Малфой и поняв, что этого объяснения мало, добавил: — Хочу испытать себя. И не помешает заработать какие-никакие очки активности. В следующем году уже выпуск из школы, и это может пригодиться при принятии меня на работу.       — Драко, тебе не стоит об этом беспокоиться, — фыркнула Панси. — За тебя все решит отец. Ты можешь вообще не волноваться за сдачу ЖАБА.       — Я не хочу постоянно сидеть у кого-то на шее, — холодно ответил парень, и Панси почувствовала, что задела неприятную струну в разговоре.       — А как ты собрался стать старостой, конкуренция наверняка будет большая, — спросила Дафна.       — Возьму обаянием и умом, — ухмыльнулся парень. Панси тут же засмеялась и, как бы невзначай, положила свою руку на его.       Драко внутренне боролся с путаницей чувств. Панси, лёгким прикосновением, напомнила ему об их новых реальностях, вызывая поток разнонаправленных эмоций. Он не желал отталкивать ее, хотя ее прикосновения часто доставляли ему только дискомфорт.       Когда-то давно он мог спокойно приобнять ее или даже взять за руку, но всё изменилось, когда Панси начала видеть в нем объект своей симпатии. Раньше они часто проводили вместе время, смеялись, веселились вместе с Блейзом. Но Малфой утратил ощущение хоть какой-то свободы в жизни, когда осознал, что она станет его будущей женой.       Парень поднес свой стакан к губам, проводя кончиками тонких пальцев по холодному стеклу. Несколько глотков джина скользнули по его горлу, но вместо обычного прилива тепла, он почувствовал, как холодная жидкость словно вулкан, прожигая путь через глотку, обжигала его желудок.       Эта жидкость, казавшаяся изначально исцеляющей, теперь стала катализатором для патологической тревожности, нарастающей где-то внутри. В этом коктейле алкоголя и саморазрушительных мыслей, каждый глоток был как попытка утопить себя в забытье, но вместо этого лишь усиливал ощущение разлагающейся реальности.       — Я слышала, что Нотт тоже хочет стать старостой, — сказала Дафна. Панси что-то сказала своей подруге на ухо, пока блондин развалился на диване в расслабленной позе.       — Ладно, я пойду поищу Блейза, не скучайте, — хихикнула Гринграсс и быстро вышла из гостиной.       — Хм. Нотт, — блондин решил подать голос. Он максимально хотел отложить диалог об их отношениях и развитии, будущем куда подальше. Драко понимал, зачем Панси выпроводила подругу. — Я не удивлен.       — Ну, он еще начал клеить ласты к Грейнджер. Скорее всего ради этого, — сказала слизеринка с ноткой неприязни. Очевидно было по лицу, что она не в восторге от такой пары.       Драко вспомнил, как эти двое сидели на уроке Трансфигурации. Явно Нотт пытается впечатлить грязнокровку, но истинные мотивы были для блондина неизвестны. Он мог лишь предположить, что слова Панси могли оказаться правдой. А может, Нотт просто идиот и втрескался в дуру с Гриффиндора.       В любом случае, и тот факт, и другой вызывали в его расплывчатом от алкоголя разуме тягучее чувство отвращения и грязи. Ощущение, словно его мозг пропитался неприятными воспоминаниями, оставляло в душе дурной привкус, который не уходил.       — Наверное, — все, что Драко решил ответить собеседнице.       — Как ты вообще представляешь себе совместный старостат с грязнокровкой?       Драко потерялся в размышлениях, услышав вопрос Панси, утонув в лабиринте неизведанных возможностей. Ему предстояло взглянуть на будущее, где собственная роль старосты переплеталась с неопределенностью сотрудничества с тем, кого он на дух не переносил уже много лет.       За стеклянной стеной гостиной мелькали отблески света, создавая атмосферу загадочности внутри помещения. Драко, неподвижно сидевший на широком кожаном диване, наслаждался моментом, не спеша смакуя остатки напитка в стакане.       Комната была насыщена ароматами древесины и тепла, создавая уютное убежище от буднего дня. Малфой оказался в гостиной не для того, чтобы обсудить будущее старостата, Нотта или Грейнджер, а чтобы насладиться моментом спокойствия, как-то отвлечь себя.       Он ощущал на губах нотки напитка, чувствуя, как каждый глоток пробуждает вкусовые рецепторы. Это был не просто напиток, а своеобразная эмблема времени, проведенного в размышлениях. Он медленно поднимал бокал, рассматривая его содержимое, словно в этом зеркале могла отразиться и сама суть его мыслей.       Слова в вопросе Панси, словно эхо, звучали в его голове. Драко решил промолчать, не потому что не знал ответа, а потому что каждый момент молчания становился каплей, наполняющей чашу раздумий. Он понимал, что вопросы уже ждали его за пределами этой комнаты, но сейчас, в этот момент, ему было важно насладиться этим временем покоя и предвкушения предстоящих проблем.       Девушка еще продолжила болтать, слова плыли в воздухе, как пленительные мотыльки, но парень уже давно потерял нить разговора. Ее вопросы терялись в пелене алкогольного тумана, медленно окутывая сознание слизеринца. Он старался следить за ее речью, но каждое слово становилось все менее разборчивым.       Неожиданно Панси взяла его за руку, прерывая поток бессмысленных фраз, и повела в сторону выхода. Гостиная скоро исчезла из поля зрения парня, а они оказались в пустом классе. Лунный свет проникал в окна, освещая зыбкий воздух и придавая пыльным партам загадочный оттенок. Драко чувствовал, как прохладный ветер прокладывает свой путь сквозь тесные щели в окнах. Его бросило в легкую дрожь, тело покрылось мурашками.       В этом мраке Панси выглядела иначе. Переплетение лунного света и теней бросило на ее лицо загадочные оттенки, и идеальная прическа уступила место растрепанным волосам. Темно-синие глаза смотрели на Драко с надеждой и ожиданием.       Привкус джина, словно волшебный настой, витал в воздухе, наполняя помещение душной сладостью. Драко старался сфокусироваться, ощущая, как этот момент запечатлевается в его памяти, но алкогольная дымка медленно застилала восприятие.       Парень медленно оперся на стену, стараясь найти опору, чтобы избежать неловкого падения. Ноги предательски не слушались. Сосредоточившись, он нацелил свое внимание на задачу — стоять как можно ровнее.       С прикрытыми глазами он пытался избежать дурманящего эффекта, который уже привел к тому, что мир вокруг него растворился в неопределенных образах, вызывая усиливающуюся боль в голове. Вдалеке доносились обрывки фраз, выбиваясь из общего фона. Панси, кажется, делилась своими переживаниями, размышляла о том, что их ждет в будущем. Однако слова терялись в алкогольном тумане, и Драко лишь машинально кивал, желая, чтобы она прекратила это бесконечное бормотание.       Резко раскрыв глаза, он почувствовал мягкость пухлых губ Панси на своих. Этот момент как будто пронзил опьянение в его сознании, вызывая резкое прояснение в мыслях. Драко оттолкнул ее, реагируя инстинктивно, еще до того, как разум успел оценить происходящее. Она оперлась на парту, избегая падения.       — Прости, Панси, я не хотел, — прозвучало искренне из уст Драко, и он тут же приблизился к девушке. Она подняла на него глаза, в которых отражалась смесь эмоций — от слез до непонимания.       — Что творится у тебя в голове? — девушка шмыгнула носом. Она тут же протерла свои глаза, не желая показывать свою слабость. — Я думала, ты согласился, что мы… мы можем попробовать все сначала.       Малфой не мог вспомнить, в какой момент девушка заводила эту тему. Мысли в его голове путались, не давая ему разобраться в ситуации. Вероятно, когда слизеринец кивал, Панси воспринимала это за согласие.       Но так ли это плохо? Он же хотел наладить отношения с ней. Вот он, идеальный шанс. В комнате вдруг наступила пауза, наполненная только его дыханием и всхлипами слизеринки. Драко, взгляд которого терялся в недрах недавних событий, чувствовал, как сердце предательски защемило от нежелания и от вины перед девушкой. Он не хотел ее обманывать, но это вынужденная мера, словно ставшая временным облаком, затмило сияние будущего.       — Прости, я просто… — парень запнулся, не понимая, как ему лучше подобрать слова. его глазах отражалась смесь сожаления и неуверенности. — Просто я думаю, что нам не стоит так торопить события. Я правда готов начать все сначала, но давай это будет постепенно, хорошо?       Девушка, захлебываясь в слезах, смогла кивнуть, и ее плечи еще сильнее задрожали. Её лицо было покрыто мокрыми следами от слез, а взгляд был полон усталости и надежды. Драко подошел к ней ближе и обнял, словно пытаясь создать защитный барьер от беспокойств. Ему нужно было как-то успокоить её, чтобы самому не впасть в панику.       Они простояли так еще какое-то время, прежде чем девушка затихла и лишь немного вздрагивала от холода в помещении. Взаимное молчание наполнилось тяжестью неразрешенных чувств и сказанных слов. Драко отстранился и протянул ей свою жилетку. Девушка пробормотала себе под нос что-то подобное благодарности и надела её.       Отойдя от Панси на пару шагов, Драко понял, что он бы хотел заботиться о ней. Правда хотел бы, но как о младшей сестре. Его сердце колотилось от внутреннего конфликта, предвкушая трудности сделки с совестью, которую ему предстояло заключить в будущем. Но он постарался отогнать эти мысли и вернуться к ним, когда пересечет порог своей комнаты.       Малфой вызвался проводить Панси до ее комнаты. Она что-то невнятно сказала на прощание и мгновенно захлопнула дверь, оставив его наедине с собственными размышлениями. Парень тяжело вздохнул, взвалив на себя бремя невысказанных чувств, и зашагал по коридору.       Переступив порог своей комнаты, Драко ощутил, как будто внутри царит зимний мороз. Вспомнив о том, что Панси не вернула ему жилетку, дрожь пробежала по его телу, словно невидимые леденящие вихри. Несмотря на то, что его соседи мирно спали, в комнате витало чувство опустошения, словно здесь замерзло время, и он остался один с собой и своими мыслями.       Невольно сравнивая свое нахождение здесь с тем, что ждало его дома, он почувствовал, как на душе становится прохладнее. В его воспоминаниях лето предстало как период ужасов и трудностей, но даже среди них были моменты тепла и света. А в Хогвартсе Малфой был окружен тем, что делало его жизнь унылой и предсказуемой.       Сев на край кровати, Драко ощущал себя пленником своих собственных мыслей. Он мечтал о доме, несмотря на весь ужас Малфой-мэнора, ибо там, по крайней мере, не грозили прямые столкновения с проблемами, а лишь косвенные намеки и ожидания будущего.       Драко осознал, что необходимо временно отвлечься от неопределенностей в своей личной жизни и сконцентрироваться на получении обязанностей старосты. Возможность добиться успеха в этом направлении казалась ему лучшим путем для временного ухода от тяжких мыслей, которые занимали его разум. Старостат, если получится, стал бы своего рода дыханием свежего воздуха, способным снять усталость и страх в его груди.       Слизеринец просто не знал, как ему сейчас расслабиться. Попытки взяться за учебу оборачивались неудачей, поскольку его разум всегда блуждал в кабинете Дамблдора, воспоминаниях о Панси и доме. Концентрации не было вообще. Возможность выиграть соревнование стала светлой нитью надежды — идеей, что после этого он освободится от тяжести прилежного студента. И даже жизнь с грязнокровкой бок о бок целый год не могла омрачить эту навязчивую идею.       И первый шаг, который нужно сделать, чтобы приблизить себя к этому, это выполнение всех тех заданий, которые им задали преподаватели. Вздохнув, Драко покинул тепло своего убежища и направился к столу, чтобы приступить к своим обязанностям. Ночь обещала быть мучительной — усталость проникала в каждую клеточку его существа, и даже сидеть за столом казалось невероятно трудной задачей.       Надеюсь, что это того стоит.       Время быстро стекало по напряженным рукам парня, и Драко понял, что уже третий час ночи. А его еще ожидало огромное задание по Истории магии. Необходимо было подготовить доклад, и он решил справиться самостоятельно, теперь сожалея о своем решении. Нужно было освоить огромный раздел учебника, чтобы уверенно выступить. Однако желание почувствовать тепло постели боролось с его решимостью, и он с трудом удерживался от соблазна погрузиться в мир снов — пусть и кошмаров.

…Некоторые общественные организации, созданные в ХХ веке, действительно полезны и успешны. Среди них — Общество поддержки сквибов, организованное Идрис Оукби…

      Его веки тяжело нависали, словно каменные крышки, готовые закрыть усталые глаза. В голове звучали заманчивые мелодии сна, обещающие покой. Он видел перед собой образы мягкой постели, погруженной в теплые тени ночи, приглашающей его погрузиться в забвение.       Но Драко сопротивлялся этому зову. Его пальцы продолжали листать пергаменты, а взгляд был устремлен на страницы учебника. Но каждый вздох становился глубже, и монотонные строки текста начинали терять свой смысл под напором сильного желания закрыть глаза.

…К началу века сквибы только начали находить признание в магическом обществе, но благодаря Обществу поддержки их жизнь значительно улучшилась. Например, в магическом мире были созданы рабочие места, для которых сквибы были пригодны, также появились курсы для их обучения простейшей магии. Правда, эффективность этих курсов сомнительна…

      Драко Малфой, замечая, что ушло из его внимания, перечитывая строки бесчисленное количество раз, оказался в невольном сне, и свою голову он уютно устроил на твердой обложке учебника. Негромкое храпение, едва уловимое в полутьме, свидетельствовало о том, что мир его мыслей плавно перетек в спокойствие.       Тихий клокот волнений внутри него стал контрастом к тишине спящего мира вокруг. Твердая поверхность учебника, служившая подушкой, напоминала о скрытых трудностях, которые ждут его на следующий день. Однако, несмотря на всю сложность предстоящих событий, в его подсознании мелькала та неопределенная уверенность — ведь там, по крайней мере, не будет гриффиндорцев, тех, кто часто становился источником раздражения и неприятностей.       Так, в мире полусна и предчувствий, Драко находил временное убежище, погружаясь в темный лабиринт своих снов, где реальность переплеталась с фантазией, а тревожные ожидания таяли, как туман под первыми лучами утреннего солнца.       Это была первая за долгое время ночь без кошмаров.