If there's a prize for rotten judgement (Не существует приз за глупость)

***

Звонок настиг их прямо посреди патруля. Превентивно выматерившись, Цзян Чэн разблокировал телефон. Ну разумеется… хм. Вообще-то, он думал, что это Цзинь Лин. Опция повесить трубку всегда оставалась доступной, но опять же— — Цзян Чэн! Ну йобана. — Гх, — Не Хуайсан рядом с ним фыркнул. Цзян Чэн ущипнул его за нос. — Чего ты мне названиваешь? Я на работе. — Тогда чего ты мне отвечаешь? Я позвонил по личному номеру. А тебе вообще можно ходить с этим сотовым в рабочее время? Что, если— — Ты можешь заткнуться?! — Хуайсан рядом с ним ухмыльнулся, знаками прося говорить тише. Может, и он счел бы ситуацию более забавной, не будь это, мать ее, стелс-миссия. — Я занят! Что ты хочешь? Вэй Ин прищелкнул языком. — Это не о том, чего хочу я. Это о том, чего хочешь ты. Или, если быть точнее, кого. — … Все инстинкты кричали ему не спрашивай, ты не хочешь этого знать. Не Хуайсан придвинулся ближе, чтобы ничего не пропустить. Цзян Чэн сделал глубокий вдох и приготовил свои антациды. — Что ты натворил? —Ты ведь читал новости, да? — О боже, – простонал Цзян Чэн. – Что ты натворил? — Окей, мне нужно, чтобы ты прочитал таблоиды, — пауза. — Ну ты понял. Сплетни в желтой прессе. — Желтую прессу? Нахрена мне читать желтую пр— — Дай трубку Хуайсану. — Погоди-ка, а ты разве не должен вот прямо сейчас справлять свой медовый ме— ауч! — из его рук выхватили телефон. Хуайсан отстранился подальше, бормоча что-то вроде 'какая полоса? Постой, где? Вэй-сюн, ты имеешь в виду… ого-го'. Цзян Чэн заметил, как озарилось его лицо. Ох, не к добру это. — Чт… что такое? За движениями пальцев Не Хуайсана невозможно было уследить. — Эммм… Цзян Чэн отвоевал у него оба телефона и пролистнул ленту. Взгляд обожгли ослепительно белые буквы. СРОЧНЫЕ НОВОСТИ! НЕФРИТ ВНОВЬ ВЕРНУЛСЯ! (Вновь?) Аллилуйя! Возвращение Нефрита! (Так, это он уже видел.) НЕФРИТ ИЗМЕНЯЕТ МУЖУ С ДЕВЕРЕМ— Что за черт. Просматривая все это (очень бегло), Цзян Чэн проглотил разом шесть таблеток, гадая, разобьет его инсульт, или судьба не столь милосердна. После месяцев отсутствия, Белый Нефрит Гусу Лань, наконец, вернулся в город. Предполагалось, что он сбежал с журналистом, Вэй Ином, но очевидцы утверждают, что прошлой ночью видели его с детективом Цзян— — Это было по делу, – возмутился Цзян Чэн. – ‘Видели со мной’ – почему им надо было выразиться именно так? — Но ты был с ним, разве нет? Цзян Чэн припомнил катастрофические события прошлой ночи, когда он по случайности встретился с Нефритом. То дело являлось частью приготовленного ими ‘Плана’. После той трагедии, когда преступления мэра Цзинь Гуанъяо всплыли на поверхность (а сам мэр после этого оказался в опале), они с Не Хуайсаном думали, что это неплохая идея… ровно до тех пор, пока обожаемый всем городом супергерой, Белый Нефрит, не решил съебаться в неизвестность. В точности так. Взял и свалил. Вот так просто. (И все это произошло примерно в то же время, когда Вэй Ин из всех людей решил жениться именно на Лань Ванцзи. Цзян Чэн не особо вдавался в размышления по этому поводу, пока братец не оповестил его смс-кой: ‘Псс! Я подцепил супергероя, бро! Круто, да?’, как если бы это должно было его впечатлить. Если так посмотреть, сам факт того, что Лань Ванцзи оказался супергероем, не был столь удивительным. Цзян Чэн мог лишь предположить, что, должно быть, он и есть Нефрит их поколения. В ответ на вопрос Вэй Ин отправил только улыбающийся смайлик. Честно говоря, раскрытие личности героя не являлось нарушением Супергеройского Кодекса, если вы одна семья, а технически, так и было, благодаря этим поженившимся идиотам. Он не утруждал себя очной ставкой с новоиспеченным деверем в поисках подтверждения догадок. Зачем? Не то чтобы его заботило, Нефрит он или нет, лишь бы не совал нос не в свое дело.) Сразу после того, как след Нефрита простыл, город, в одночасье лишившийся своего рыцаря в белом плаще, впал в панику. Чем грозит этот внезапный пробел в расстановке сил? Если Нефрит исчез, кто же сдержит плохих парней? Кто теперь защитит город? Слушая это все, Цзян Чэн испытывал желание прописать хорошего терапевтического леща каждому чертовому паникеру. ‘Кто теперь защитит город?’ А он им тогда кто, стейк на ножках?! Недели шли, а ничего не происходило. Это беспокоило само по себе. Затем недели превратились в два месяца абсолютного затишья. Цзян Чэн принуждал себя сохранять спокойствие и бдительность. Худший выбор в такой ситуации – это начать паниковать— Что один индивидуум, собственно, и сделал. Не Хуайсан, если быть точнее. Цзян Чэн отчетливо помнил это. Его дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился этот бормочущий идиот… Две недели назад. — Цзян Чээээээээн! Мне нужна твоя помощь! Тщедушный, хилый человечек чуть ли не кубарем вкатился в комнату, загнанно дыша и отчаянно обмахиваясь. Цзян Чэн сузил глаза. — Ты что, бежал? Ты же никогда не бегаешь. Должно быть, все серьезно, — Не Хуайсан издал жалобный хрип. — Тебе стоит хотя бы иногда зарядку делать. — …Помоги. — О, так тебе помощь нужна? Вот жалость-то. Мой рабочий день закончен. — Он закончен… когда я говорю, что он закончен, — Не Хуайсан обрушился в его офисное кресло. — Внемли, — объявил он, простерев руки. — У меня есть план. У Цзян Чэна мгновенно подскочило давление. В сердце просочился ужас. — План? Что за план? Зачем план? — Уже два месяца. Два месяца штиля. Это долгий срок. — Я в курсе. — Это бессмысленно. Когда Нефрит пропал… мы ведь думали, что городские злодеи начнут выползать из своих берлог, понимаешь? Ну и где же они? Кто знает. Определенно не я. — Ближе к делу, Хуайсан. — После ареста А-Яо, я думаю, они слишком боятся высунуть нос. Чуют, что пахнет жареным, сечёшь? Держу пари, именно поэтому никто не хочет рисковать и делать первый шаг, — он метнул в Цзян Чэна полный надежды взгляд. — Видишь, к чему я клоню? — К великому счастью, нет. Хуайсан ухмыльнулся. — Ладно, я знаю, это прозвучит глупо, но послушай... Цзян Чэн сразу вырубил ему звук. Бла-бла, всплеск криминальной активности. Бла-бла, нависшая угроза. Вот и все, что он выцепил из потока возбужденной болтовни друга. Вместо этого он принялся составлять маршрут для своего ночного патрулирования. Ещё и мобильник дребезжал как сумасшедший от требовательных сообщений Цзинь Лина (Дядя? А где мы встречаемся? А можно мы сначала поедим? А мне переодеться в школе? Ээээй? ДЯДЯ?!), так что болтовня комиссара влетала в одно ухо и вылетала из другого, совершенно не задерживаясь посередине. Этой ночью у Цзинь Лина был дебют в качестве его нового сайдкика*, ‘Золотой Пчелы’. В новехоньком, ярко-желтом костюме. В золотом, настаивал Цзинь Лин, но факт есть факт — в ярко, мать его, желтом. — А, да, да, — бормотал он, расхаживая уже в чем мать родила. Хуайсан следовал за ним по пятам, собирая разбросанную одежду и запихивая ее в вещевой мешок. Что такое приличия против четырех студенческих лет проживания в одной комнате? — Точно, ты прав. Семья Не изначально была в курсе тайной деятельности семьи Цзян. Не Хуайсан, вероятно, был замешан в этом даже больше, нежели предполагала его должность комиссара полиции, все благодаря тому, что он как метафорически, так и буквально падал Цзян Чэну в ноги при любом удобном случае, но он не придавал этому значения. Цзян Чэн, шипя, втиснулся в свой плотно облегающий костюм. Адский ад. Слава богу, он не слишком волосат (и отдельное спасибо за существование такой вещи как тальк)! Притворяясь, что слушает Хуайсана, он застегнул пояс, проверил пистолет с крюком-кошкой, свернул кнут. Только когда в речи Хуайсана мелькнуло слово ‘приманка’, Цзян Чэн навострил уши. — Прошу прощения? — ...чтобы выманить их, и... а? Что? В какой момент я потерял тебя? — Приманка? — повторил Цзян Чэн. — Что за приманка? Хуайсан посмотрел на него уныло. — Ты... ты ведь не слушал, я прав? Цзян Чэн закатил глаза. — Что ещё за приманка, Хуайсан? — Приманка — это ты. — ... — Не смотри на меня так. До этого момента ты был со всем согласен. Что же изменило твое мнение, а? Уж не думаешь ли ты, что приемлемо использовать невинных граждан в качестве приманки вместо— — Так, так, притормози. Откати-ка назад на секунду. Зачем вообще эта приманка? — Для плана! Чтобы приманить головорезов. Мелкую сошку. Ну ты понял. Господи боже, мы ведь только что говорили об этом, — проныл Хуайсан, полным печали жестом обмахиваясь ладошкой. — Ладно, слушай. Большинство из них обладает неплохим чутьем, чтобы насторожиться. После всей этой заварушки с А-Яо, даже имея возможность пошалить, никто не пойдёт на такой риск— — Именно по этой причине это становится игрой на выжидание. Это ты уже говорил. Давай ближе к сути. — Суть такова, — произнёс Хуайсан неожиданно серьезным тоном, — что куда бы не исчез Нефрит, мы все знаем, что произойдёт, когда он вернётся. Все гипотетические злодеи снова уйдут в подполье, и мы упустим шанс выловить их. Некоторые из них просто жалкие преступники, но остальные откровенно опасны. Преступные авторитеты, работорговцы, торговцы оружием... Цзян Чэн кивнул. К несчастью, это он понимал. — Я хочу сказать, что... у нас сейчас есть шанс вымести прочь с улиц кучу опасных ребят, — в ответ на его одобрительное ворчание Хуайсан подскочил на месте. — Так что первым делом нам нужно вытащить их из тени, затем мы сможем окружить их и — бам! — он хлопнул себя по колену. — Тюрьма!! Собственно, именно это и представлял из себя План в целом. — А что заставило тебя думать, что я соглашусь быть приманкой? — Цзян Чэн фыркнул, надевая защитные очки и перчатки. Гх. Он ненавидел это чувство тесноты, но увы, это было необходимо, чтобы не сковывать движения... как-то так. Как вообще Нефриту и его Воробьям удаётся передвигаться в своих плащах? Он бы ни за что не поверил, что это практично. — Как минимум, в случае чего, ты сможешь защитить себя! — Попробуй ещё раз. — Как только основная угроза будет устранена, я могу побыть приманкой! Цзян Чэн вскинул бровь. — Ты? Приманкой? — И ты придёшь меня спасать! Он скрестил руки на груди. — О, неужели? — Конечно, придёшь, потому что... потому что это будет хорошо для твоей репутации! Просто представь! — Он раскинул руки. — Первые полосы газет: Пурпурная Паучиха спасает комиссара Не! Разве тебе не хочется завоевать, наконец, любовь народа, вместо того, чтобы красться в тенях, как... как какой-то— — Завоевать любовь? Ты с ума сошёл? — Цзян Чэн, разве ты не хочешь сделать этот город безопасным? — Глаза Хуайсана округлились просто до эпических размеров. Гадость какая. Цзян Чэн оставался непоколебим. То есть как сказать... на деле он, конечно, исполнял пару упражнений на растяжку, но эмоционально не сдвинулся ни на дюйм. — Ладно, сделать его более безопасным, чем сейчас! Цзян Чэн, разве ты не говорил, что сегодня у Цзинь Лина первый патруль? От такой внезапной смены темы он чуть не потянул сухожилие. Он вопреки всему надеялся, что его проникновеннейший взгляд будет заметен сквозь стёкла защитных очков, но не был уверен, что тот сумеет проникнуть сквозь непрошибаемую черепушку комиссара. Цзинь Лин мечтал стать героем с тех пор, как научился говорить. Когда ему стукнуло тринадцать, он стал швырять в лицо дяде кипы карандашных ’набросков’ своего будущего костюма. Единственное, что впечатлило Цзян Чэна во всей этой ситуации, это то, что мотивация мальчишки достигла таких размеров, что тот начал свои собственные тренировки... а уж он-то, увидев, что пацан все делает неправильно, просто обязан был вмешаться и показать ему, как драться правильно. Иначе это оказалось бы несмываемым пятном на его чести и достоинстве. Затем одно потянуло за собой другое, третье, и как-то невзначай так вышло, что он дал согласие сделать Цзинь Лина своим сайдкиком при условии, что мальчишка будет тренироваться как минимум, год, прежде чем выйдет с ним на улицы. Год этот пролетел уж слишком быстро, и чем ближе становилась первая ночная вылазка Цзинь Лина... тем с большим остервенением Цзян Чэн начал разбираться с преступностью. Его целью было очистить улицы настолько, насколько это вообще возможно, прежде чем Цзинь Лин натянет свои форменные сапожки. Он желал, чтобы первая проба крыла пацана прошла без сучка без задоринки. Если повезёт, на его плечи ляжет разве что спасение котят и сухоньких старушек— И черт побери, Хуайсан, матушку его по-всякому, прекрасно обо всем этом знал. — Только попробуй впутать во все это Цзинь Лина— — Ааах, как же быстро дети растут, — вздохнул комиссар, качая головой. — Сегодня он твой сайдкик, а не успеешь оглянуться — и вот он уже полностью оперившийся герой— — Хуайсан. — ...покинувший родное гнездо. Сражающийся в одиночку. Встречающий городскую преступность лицом к лицу, совсем один. — Хуай. Сан. — Или, может статься, даже настоящего злодея, — наглец крутанулся в кресле. — А то и кого похуже. Собственно, на этой ноте их спор и закончился. Настоящее время. — ...ием? Цзян Чэн? Хуайсан?! Приеееем? Кто-нибудь?! Цзян Чэн моргнул. Гребаный План. Прошлой ночью они сделали свой первый ход. Все прошло отнюдь не так гладко. Сбагрив Цзинь Лина на попечение Паучих, Цзян Чэн вышел на дело, разодетый в пух и прах. (Это решение было целиком и полностью поддержано Хуайсаном, заявившим, что ‘никто тебя в жизни такого красивого не узнает! Это идеально!’) Это должно было стать его так называемым прикрытием. По плану нужно было наведаться в бар, налакаться в дрова, громко оповестить всех о своём благосостоянии, выставить напоказ пару ценностей и летящей походкой убраться восвояси. Походка при этом показательно летала по синусоиде и завела его в не самый благопристойный район города, где он стал ждать прибытия грабителей. Сначала мелкая сошка. Низшие из шестёрок. Они хотели начать с малого, чтобы затем выудить рыбку покрупнее. Прошлой ночью Цзян Чэн распевал наипохабнейшие песни (большое спасибо, Вэй Ин) и плёлся вперед, исправно блюдя крен вправо, стараясь при этом поворачивать запястье так, чтобы хорошо было видно часы. Считанные секунды спустя он почувствовал за собой хвост. Он направился в переулок, где ранее припрятал костюм, и прождал целых четыре минуты, прежде чем они, наконец, соизволили, крадучись, явиться. Рассмотрев их, Цзян Чэн вздохнул. Трое гориллоподобных громил, на всех троих едва ли найдётся хотя бы одна захудалая клетка мозга. Будь они той самой опасностью, грозившей городу, он не моргнув глазом отправил бы Цзинь Лина разбираться с ними в соло. — Часики гони, — прогудел один из них, заставив его поморщиться. (Что за примитивщина!) — И кошелёк тоже. (Ого, как оригинально!) — Цзян Чэн подпустил амбала почти вплотную к своему лицу, даже позволил сцапать себя за подбородок. Тогда-то он и приметил на руке того татуировку, наполовину скрытую густыми волосами. Знак банды. Местной, как он мог догадаться... — Э, ты че, оглох? Остальные двое тоже приблизились, втроём оттеснив его к стене. Хорошо. Лучше быть не может. Цзян Чэн напружинил ноги, готовый пятками оттолкнуться от стены и рвануть вперед — и тут мелькнула белая вспышка. Бам! Все трое очутились на земле (и он сам тоже)! Цзян Чэн вспомнил, как он был даже слегка впечатлён тем, как эти идиоты сумели кое-как подняться на ноги. Может, их толстые черепные коробки смогли защитить их (не то чтобы там внутри было, что защищать). Его собственные мозги как будто побывали в шейкере. Все поле зрения заволокли чёрные точки. Нефрит проследил за тем, как бандиты ретировались, и повернулся к нему с тёплой улыбкой. — Помощь нужна? Он отмахнулся от него, тупо глазея вслед улепётывавшим головорезам в полном ужасе. Блядство! Они свалили! Просто свалили, совершенно безнаказанно! Он всплеснул руками. — Отличная работа, засранец! После секундного осмысления Нефрит беспокойно заерзал. — Детектив Цзян. Это было..? — Это было то, что тебя не касается! — вспылил он. Боже, вся ночь псу под хвост! Цзян Чэн зарычал, когда мужчина попытался проводить его обратно в безопасное место. Серьезно! После того, как тот узнал в нем детектива, это просто оскорбительно! И тогда, безо всякого предупреждения, этот придурок просто взял его на руки и улетел прежде, чем он хоть слово вставить смог! От одной мысли об этом Цзян Чэн вспыхивал как спичка. Нефрит доставил его обратно к полицейскому участку, хлопоча вокруг как заправская курица-наседка! А потом, что ж... должно быть, именно этот момент запечатлели в своей памяти очевидцы. Эти слепые, болтливые, безмозглые тупицы! Там не было ничего ‘такого’! (После тотального фиаско, Цзян Чэн любезно выдал сам себе приглашение в кабинет Хуайсана и поорал ему о том, что с Планом покончено. Нефрит явно вернулся, так что причины продолжать нет. К его удивлению, Хуайсан возразил: — С Нефритом или без, но План продолжается. Эти головорезы, которых ты встретил, говоришь, они трогали твое лицо? На краю сознания у Цзян Чэна уже мелькала мысль, что это странно, и теперь, переосмыслив все снова, он сразу понял, о чем речь. — Они проверяли мои зубы. Некоторые были действительно всего лишь мелкой сошкой, но иные несли настоящую опасность. Воротилы криминального мира, торговцы людьми— — Нам нужно разобраться с ними самим, на случай, если Нефрит снова переложит все на наши плечи. — Хуайсан поджал губы. — Он не так надёжен, как в прошлом. Он не мог не заметить, что друг стал намного активнее, нежели раньше. Опять же, его активность обычно проявлялась за кулисами. Десять лет сбора улик против мэра являлись достаточным свидетельством того, что комиссар был хорош в ведении длительных игр. Он всегда выкладывался на полную. Цзян Чэн обвёл взглядом кабинет Хуайсана и наткнулся на предыдущего комиссара, Не Минцзюэ, грозно взиравшего на него со старой фотографии. Десять лет минуло, а Не Хуайсан так и не заменил этот портрет своим собственным. Вздохнув, Цзян Чэн пробормотал: — Хорошо.) Цзян Чэн прекрасно знал, что снова начал бормотать себе под нос, но в самом деле! Что. За. Засранец! Разве он просил о помощи? Разве не ясно было, что он держал ситуацию под контролем? Что этот самодовольный ублюдок возо— — Что вы там ржете? Ни Хуайсан, ни Вэй Ин не ответили, от хохота едва не задыхаясь. Цзян Чэн закатил глаза и продолжил просматривать статьи. Лишь благодаря годам существования бок о бок с братцем и его выходками, он сумел обуздать желание расколотить телефон Хуайсана. Стоило догадаться. Цзян Чэн услышал, как жалобно скрипнул пластиковый корпус сотового. — Вэй Ин. Ты написал это? Его брат писал статьи для нескольких разных газет и журналов, поэтому он не был бы удивлён, если бы тот строчил что-нибудь и для таблоидов в том числе, но— — Какого хрена? Почему ты смеёшься?! — Цзян Чэн взревел, и за неимением под рукой Вэй Ина, отвесил хорошего тумака Хуайсану. — Этот мусор твоих рук дело? Я тебя придушу! Ты действительно заставил людей думать, что твой муж изменяет тебе со мной?! Ты больной или где?! Вэй Ин, ты прекратишь ржать или нет?!! — Ладно, ладно! — Ублюдок всхлипнул. — Но разве... разве это не весело? — В каком месте это весело?! Даже фотография, которую выбрал Вэй Ин... кто бы ни был автором фото, Цзян Чэну хотелось бы избавить мир от этого человека! Зависнув в воздухе, Нефрит опускал Цзян Чэна на землю. Абсолютно непрактичный плащ (серьезно, какой герой сейчас носит плащи?!) каким-то образом сыграл свою роль. Мужчина и так был до смешного фотогеничен, а тут ещё и развевающийся сзади белый плащ... Цзян Чэн отвёл взгляд в сторону и нахмурился в ответ на издаваемые Хуайсаном задушенные звуки. — Да ладно тебе, А-Чэн. Это не так уж плохо! — Не так уж плохо? Скажи это мне в лицо, ну, попробуй! — Смотри, это действительно не так уж плохо, особенно по сравнению с мифом про Пурпурную Паучиху— Хуайсан подавился. — Только посмей! — ...Сначала ты хочешь, чтобы я говорил, потом затыкаешь. Определись уже, Цзян Чэн! — Вэй Ин замолчал, но лишь за тем, чтобы перевести дух. — Как я уже упоминал, миф о Пурпурной Паучихе... — Господи, блядь, Иисусе, — взвыл Цзян Чэн, ощутимо приложившись головой о руль. Он в патруле. Он буквально заперт в машине с Хуайсаном и собственным братцем. — Кто-нибудь, вырубите меня, иначе я сделаю это сам. Хуайсан прочистил горло. — Некоторые все ещё верят, что Пурпурная Паучиха выжила после битвы в Пристани Лотоса. Это всегда обжигало, но после множества пересказов Мифа о Пурпурной Паучихе боль утратила свою остроту. Цзян Чэна больше угнетало то, что это повторяется уже в сотый раз, нежели что-то иное. — Что, как мы знаем, не является правдой, — сказал Вэй Ин, на мгновение посерьезнев. Цзян Чэн стиснул зубы. Ладно, мысль о смерти матери все ещё отзывалась болью в груди. Это можно понять. Могут пройти десятилетия, но даже будучи дряхлым стариком, он все равно останется сиротой, скорбящим по родителям. Сюжет об их смерти ежегодно повторялся в новостях, но даже без этого напоминания, как он мог забыть? Хуайсан дал ему пару секунд, затем перешёл непосредственно к той части, которую Вэй Ин любил больше всего, к вящей досаде Цзян Чэна. — И отсюда следует вопрос: кто же скрывается под личиной нынешней Пурпурной Паучихи? Что за отважная дева приняла ее мантию— — Дева, — хохотнул Вэй Ин. Цзян Чэн зарычал. — Почему всякий раз нужно вспоминать об этом? Серьезно, это уже не смешно— ВЭЙ ИН, ТЫ, БЛЯДЬ, ПЕРЕСТАНЕШЬ РЖАТЬ ИЛИ НЕТ?!! — Шшш, шшш, — Не Хуайсан укоризненно прижал палец к губам. — Соблюдай тишину. Мы ведь в патруле, не забыл? Мы в патруле, говорит он. Соблюдай тишину, говорит он. Цзян Чэн издал злобный рык и отвернулся к окну, мрачно хмурясь. Вэй Ин ещё очень долго хихикал, затем, наконец, испустил долгий вздох. — Фуууух, прости, братишка. Это никогда не надоест. У тебя и впрямь фигурка точь-в-точь как песочные часики— — У меня просто узкая талия! — запротестовал Цзян Чэн. — У многих мужчин такая же! Хуайсан похлопал его по спине. — Твоя мама бы гордилась. — ...хахаха... фигура один-в-один... — не успокаивался Вэй Ин. — Ладно, вернёмся к нашим баранам, — Цзян Чэн хмуро глянул на текст статьи. Лишь тогда на него снизошло озарение. — Погоди-ка, я думал, ты говорил, что Нефрит — это твой... — он еле успел остановить себя на полуслове, едва не прикусив язык. Вэй Ин хмыкнул. — Все в порядке, Хуайсан в курсе. У Цзян Чэна волосы на затылке зашевелились. Каждый раз он забывал, что именно Хуайсан стоял за падением Цзинь Гуанъяо. — Лань Чжань, — сказал он вслух. — Разве ты не говорил, что Нефритом является он? — Говорил. — Но он был с тобой прошлой ночью, нет? — Был. — Тогда... тогда какого хрена ты написал эту гребаную статью, ты, полнейший убл... — Цзян Чэн провёл рукой по лицу. Господь милостивый. Господь, блядь, всемогущий. Иногда он просто переставал понимать что-либо. Чувство юмора у его брата было настолько специфическим, что он даже и не пытался постичь его своим мозгом. Цзян Чэн списывал это на то, что Вэй Ин приемный. — Это какая-то шутка? Месть? Что я сделал, чтобы это заслужить? — Нет-нет-нет, я всего лишь выполнял свою работу как журналист, и писал о том, что донесли до меня мои источники, — ответил Вэй Ин. — Будь это шуткой, ты знаешь, я бы— Цзян Чэн более не в силах был этого вынести. — Лань Чжань сейчас с тобой? — Да. — Дай ему трубку. Последовали приглушённые звуки голосов. Хуайсан снова наклонился поближе, чтобы послушать. Затем в трубке раздался чистый голос Лань Чжаня. — Мгм. Цзян Чэн промолчал. — Окей, это он, — сказал Хуайсан. Это определенно он. Цзян Чэн обычно не делал скоропалительных выводов, но все же. — Означает ли это, что Нефрит, который (Хуайсан: «Спас тебя?») испортил мне работу, был подражателем? Вероятность существовала. Цзян Чэн на своём веку видел достаточно фальшивых Пурпурных Паучих, чтобы быть уверенным в этом. Большей частью то были женщины, что было... вполне понятно. Но большинство напяливало на себя треклятый спандекс, что определенно было неправильно! — Должно быть, так, — резонно заметил он. — Если Лань Чжань с тобой, то кто ещё это мог быть? С тех пор, как Цзинь Лин попал под его опеку, Цзян Чэн мало контактировал с Нефритом. Он взял перерыв в супергеройской деятельности, потому что... ну, потому что забота о ребёнке требует времени. Может, если бы Вэй Ин не восстанавливался так долго после своего ‘падения’ (читай: случая, приведшего к тому, что он потерял свою суперспособность сразу после того, как в нем заподозрили злодея), Цзян Чэн смог бы продолжить исполнять свой тайный долг. Но Вэй Ину потребовалось тринадцать лет. И таким образом, Цзян Чэну пришлось растить Цзинь Лина в одиночку. В течение того времени Нефрит продолжал присматривать за городом. Если начистоту, то Цзян Чэн вовсе не стремился снова становиться супергероем. Его жизнь устраивала его такой, какая она есть, его устраивала должность детектива, по-своему позволявшая защищать город... но потом Цзинь Лин стал одержим идеей унаследовать мантию отца, а после той истории с Цзинь Гуанъяо его решимости стать героем прибавилось. Потом исчез Нефрит. Потом ещё что-то. И ещё. И ещё. В конце концов, он надел маску снова только ради Цзинь Лина. Что означало лишь, что с Нефритом он сблизился только в течение прошедшего года, пока ’тренировал’ пацана, только чтобы уметь распознавать его фигуру издалека. Большая часть коллег, ближе знакомых с этим героем, утверждала, что Нефрит никогда не улыбается, мало говорит и всегда холоден и недостижим. Ничто из этого не подходило тому Нефриту, которого встретил он. Все, что он мог вспомнить — это улыбка. Низкий, бархатный голос, когда он заговорил. Осторожность, с которой он подхватил его на руки— — Воробьи были с ним, — пробормотал он, чувствуя охвативший щеки жар. Это было самое унизительное. Мало того, что его таскали на руках, как девицу в беде, так ещё когда Нефрит транспортировал его ’в безопасное место’, он мельком заметил их из-за его плеча. Две маленькие белые фигурки, прыгавшие по крышам. У одного из них достало наглости помахать ему! Глаза Хуайсана округлились. — Воробьи? Их было несколько? Теперь, поразмыслив об этом, он нашёл это странным. У большинства супергероев был всего один сайдкик, не то чтобы нельзя было брать больше, но... с давних времён было известно, что у Нефрита всего один Воробей. Была ли причина менять традицию? — Да, их было двое, — подтвердил он. — Но проблема не в этом. Проблема в том, что они следовали за этим фальшивым Нефритом и будто не подозревали об этом. Может, он принудил их? Загипнотизировал? Шантажировал? Одна мысль о том, как двое подростков, сами того не зная, оказались втянуты в какое-нибудь темное дело, стоила Цзян Чэну повторного скачка давления. Волна преступлений. Угроза. Цзинь Лин. У Цзян Чэна кровь застыла в жилах. — Быть может, тебе стоит присмотреться к ним, — предложил Вэй Ин. Цзян Чэн утвердительно хмыкнул. Он уже планировал сделать это. Он положил трубку и вернулся к патрулированию. Хуайсан теребил брелок на телефоне и нет-нет, да и бросал в его сторону странные взгляды, которые Цзян Чэн изо всех сил пытался игнорировать, но после всей этой неразберихи разум его и так готов был взорваться. — Ну что? — О, ничего, — Хуайсан протянул ему бинокль. — Вот, взгляни. Скажи мне, что думаешь по этому поводу. Они вели наблюдение за заброшенным складом, расположенным в районе, известном кишевшими в нем наркоманами. Все виды бездомных, тех, кто сбежал из дома, и наркоторговцев являлись завсегдатаями этого места. Цзян Чэн привёл их сюда, потому что знал, что это место несколько локальных группировок избрали своей точкой для сборищ. Стены были измалёваны граффити, и один из символов совпадал с татуировкой того бандита. Цзян Чэн прищурился, глядя, как два перекачанных мужика ошиваются у входной двери. В окнах он разглядел ещё четверых. Интересненько. — Ну, как думаешь, справишься? Подумав секунду, Цзян Чэн вздохнул.