If there's a prize for rotten judgement (Не существует приз за глупость)

Цзян Чэн подумал, что ослышался. Цзинь Лин не вернулся из школы? Но он же под домашним арестом, поэтому… должен быть если не в школе, то дома. Где же еще? Брат Хуайсан говорил об исчезновениях сайдкиков? Из ослабших пальцев выпал наушник. Нет. Нет! — Шеф? ШЕФ!! ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ?!! ПРИЕМ?!! Ну да, шикарно. Говорила же, он с ума сойдет— — Линь, его трекер — он у вас? — Цзян Чэн лихорадочно потянулся к своему отслеживающему устройству, молясь, чтобы Цзинь Лин находился не под землей. Киноварная Метка была помещена в мальчика еще в младенчестве, с того времени технология успела устареть. Но пока он оставался на поверхности, сигнал не мог быть заглуш… — ЛИНЬЧЖЭНЬ, ОТВЕЧАЙ! — Сами проверьте! Цзян Чэн зарычал, но про себя вздохнул с облегчением. Цзинь Лин еще в городе. Он просто в… какого черта? Округ Ланьлин? Неужели он отправился в свой старый дом? После ареста Цзинь Гуанъяо он насовсем переехал к Цзян Чэну. Но Цзинь Лин был наказан, и знал об этом. Да даже если ему вздумалось наплевать на это, он все равно после инцидента отказывался даже близко подходить к Ланьлину. Слишком много призраков прошлого витало там, да и Цзян Чэн был против в любом случае. Таким образом, оставалось единственное логическое объяснение: мальчика кто-то туда привел. — Собирайтесь. Встретимся в Ланьлине, — отрывисто бросил Цзян Чэн. — Тридцать минут. Исходя из позиции Метки, Цзинь Лин находился в самом богатом районе. В той части округа, куда шагу ступить боязно, где рискуешь быть оштрафованным за каждый глоток воздуха. Никакого мусора на тротуарах. Прохожие в дизайнерских шмотках, дома, вылизанные до блеска. Цзинь Лин унаследовал там кое-какую недвижимость, но большей частью зданий в районе владели различные иностранные корпорации. Цзян Чэн уже готов был сорваться с места, как на него снизошло озарение — он понятия не имел, в маске Цзинь Лин или нет. Если его украли как Золотую Пчелу, будучи каким-либо образом заинтересованными в его личности супергероя, тогда явиться туда в образе Паучихи — нормально. Однако, если он был украден именно как Цзинь Лин, тогда Цзян Чэн должен быть там в качестве себя самого, иначе существовал риск раскрытия их личности. Что, если они уже выяснили личность Цзинь Лина? Страх сковал конечности, камнем осел в животе. Если они сняли с него маску, то… то он все равно должен будет пойти туда как детектив Цзян. Иного выхода нет. Нельзя допустить даже малейшей возможности— — Шеф? Почему вы стоите на месте? — Мне нужна пара минут. Я не могу… — как много пользы будет от него без его приспособлений? Каждый мускул словно судорогой свело, Цзян Чэну показалось, что он вот-вот треснет, сломается. — Я должен быть детективом Цзян. Не ждите меня. Вы двое, отправляйтесь туда. Давайте. Я прибуду так быстро, как смогу. Отключившись, Цзян Чэн на автопилоте взял курс к ближайшему убежищу, едва ли замечая что-то помимо стремительно утекающих минут. Занятия в школе закончились в четыре часа дня, значит, Цзинь Лин отсутствует уже пять часов. Больше пяти часов. Блядство. Он начал сдирать с себя костюм еще на подступах к окну склада. Лихорадочно хватался за одежду, материл пуговицы— (Но дядя, в чем смысл учить все эти крутые приемы, если я могу использовать их только как Пчела? Нытье Цзинь Лина было неостановимо даже в пылу спарринга. Он взглянул на него своими большущими карими глазами. Можно, я хотя бы друзьям покажу? Тайна личности сохраняет тебе жизнь. Если откроешься хоть кому-нибудь, то подвергнешь риску все что имеешь. Следи за ногами. Руки выше. Цзян Чэн уронил племянника на мат. Мальчик захихикал, и ему пришлось подавить ответную улыбку. Только если ситуация напрямую угрожает жизни, тебе позволено драться. В любом другом случае, ты — Цзинь Лин, избалованный засранец, и твой боевой опыт исчерпывается исключительно битвами на больших пальцах. Усек?) Его никогда раньше не похищали. Цзян Чэн схватил значок, ключи и побежал. Лестница. Подвал. Он вскочил на мотоцикл и втопил газ. Город превратился в размытое пятно. Цзинь Лин может позаботиться о себе. Он крепкий, но… но он все еще ребенок. Его забрали пять часов назад. Блядь! Метка привела его к… хах. Отельный комплекс. Чудовищных размеров помесь отеля с казино, выстроенная на загрязненной химикатами земле, где раньше располагалась заброшенная фабрика. Гора Луаньцзан, так она звалась раньше, ходили слухи, что от радиации там умерло столько рабочих, что место осталось наводненным призраками. Цзян Чэн задрал голову. То еще бельмо на глазу. Он бросился к двери, чувствуя, как покалывает кожу головы. Изначальная отрешенность сменилась колкой настороженностью, ощущением каждого брошенного в его сторону взгляда. Полицейский значок дал ему доступ внутрь, через холл, и дальше вглубь, но все это смахивало, скорее, на экскурсию в волчье логово. Значок подарил ему зрелище вздернутых в удивлении бровей и множество позабавленных ухмылок. Впрочем, никто не чинил ему препятствий, и каждая дверь была перед ним открыта. Это точно ловушка. Он знал это, и продолжал идти. Добравшись до дальней части казино, он увидел двойную дверь с двумя же охранниками по бокам, и это определенно была конечная точка его пути. Никто не остановил его, когда он распахнул створки и вошел. Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, а прямо перед собой Цзян Чэн узрел самую стереотипную сцену из всех возможных. Этакая пародия на Короля Артура и его Круглый стол, только с суперзлодейским кастом. В последний раз он видел что-то настолько же смехотворное еще в бытность свою Лотосом. Мать тогда фыркнула в отвращении, затем схватила его за шкирку и швырнула прямо на стол. Дальше последовала быстрая, грязная драка со множеством Ядовитых Ударов. Хорошие были времена. Цзян Чэн остановился. В дальнем углу комнаты были сайдкики, связанные, с кляпами во рту. Он смог узнать только троих (не считая Цзинь Лина, естественно): двоих в белых плащах, одного в ярко-зеленом комбинезоне. Мальчика в комбинезоне идентифицировать было трудно. Воробьи и… как же его… Цзян Чэн прищурился. Костюм выглядел знакомо… ах да. Камешек. Точно! Существовал не самый известный супергеройский дуэт, Скала и Камешек. Они патрулировали границы Паучьей территории, иначе называемой ‘Сетью’. Впрочем, плевать. — Детектив Цзян, — проворковал один из суперзлодеев. — Как мило, что вы составили нам компанию. Цзян Чэн изучил пленников. Было легко выделить единственного ребенка в обычной одежде. Когда его взгляд упал на Цзинь Лина, лицо мальчишки позеленело от ужаса. Чудесно. Цзян Чэн обогнул стол и направился к нему. Цзинь Лин дернулся назад, широко распахнув глаза. Бедняжка. Боится собственного дядю больше, чем суперзлодейского сборища. Прекрасно. У него большие проблемы. — Эм, прошу прощения? Детектив? Эй, я с тобой разговариваю! — Флаг тебе в руки, — бросил Цзян Чэн, склонившись, чтобы вытащить изо рта племянника кляп, затем также освободил Воробьев и Камешка. Честно говоря, в отношении Твита он несколько сомневался, но… ладно, пусть будет. Он повернулся к Цзинь Лину. — Какого черта произош— — Детектив! — завопил Твит. — Видите ли, они пытались его похитить, поэтому мы с Воробьем пытались их остановить. Камешек собирался связаться со Скалой, но они просто схватили его и БАХ! Его так вырубило, что он— — Я не тебя спрашивал, —рыкнул Цзян Чэн. — Цзинь Лин? Мальчик надулся. — Все как сказал Твит! Меня поймали. Что мне было делать? Цзян Чэну так и хотелось сказать: это, черт побери, была вполне себе угрожающая жизни ситуация, так какого ж хрена ты не вступил в бой? Но опять же, он не имел полного представления о произошедшем, и… вокруг было слишком много людей. Он сделал мысленную пометку отругать его позже. Посверлив его сердитым взглядом пару секунд, Цзян Чэн обратился к Воробью: — Почему вы еще не освободились? — Не знаю, — ответил тот, дернув веревки. — Они очень крепкие. Даже Твит не может выбраться из них. Крепкие? С суперсилой они должны были быть этим детям на один зуб. Единственная причина, по которой Цзинь Лин сумел тогда обездвижить этих двоих, заключалась в том, что… в том, что он использовал веревки, в волокна которых были вплетены ингибирующие материалы. Ингибиторы! Ну конечно, твою мать. Цзян Чэн приметил в каждом углу комнаты по палке, похожей на те, которыми гоняют домашнюю скотину. Блокаторы силы. Продуцирующие силовое поле? Хрен его знает. Он повернулся к суперзлодейской конференции и скрестил на груди руки. — Ну и что все это значит? Женщина, по-видимому, Глава, махнула рукой, и в комнату вошел помощник, толкавший перед собой поднос, полный… Контейнеров. Длинных, цилиндрических трубок. Цзян Чэну стоило неимоверных усилий сохранить лицо бесстрастным, но зрелище всколыхнуло омут воспоминаний. Кошмаров. Эти выглядели новее, но… он помнил, как Вэнь Чао орал на Вэнь Чжулю, чтобы тот ‘поторапливался’, когда они вытягивали из него его силу. Быстрее, выжимай все до капли! Тогда ему было так больно, что боль затмевала все посторонние разговоры. Но если это контейнеры для хранения… суперзлодеи похищают сайдкиков. Контейнеры. Аукцион. Только сейчас он осознал: они воруют силы. Ледяной ужас, затем раскаленный гнев. Крадут силу и продают ее?! Зачем тогда им Цзинь Лин? У него нет сил, он простой гражданский— — Ну, нам же как-то нужно было заполучить тебя, — (он что, произнес это вслух?) — Иначе как нам заманить сюда Белого Нефрита? Ах, точно. Точно, мать вашу через колено. Это было так чертовски смехотворно, что Цзян Чэн едва не расхохотался. — Серьезно? Вы реально читаете желтую прессу? Ха! Поверить не могу. Не могу поверить. Глава сузила глаза. — Не можешь поверить во что? — Какие же вы, черт побери, тупые! — рявкнул Цзян Чэн. — Серьезно! Читать весь этот мусор — одно дело, но поверить в это? Боже. В мое время суперзлодеи не пренебрегали такой вещью как ‘проверка информации’, прежде чем начинали строить планы по захвату мира. Это же и первокласснику ясно, что перед тем, как— — Ты… — Глава застыла, открыла рот, закрыла снова. — Ты нас поучаешь? Да как ты смеешь?!! — Поверить не могу, что в этот раз я действительно приманка, — пробормотал Цзян Чэн, хрустнув костяшками. — Еще и для Нефрита. Жизнь — ироничная сука. — Но вы двое разве не трахаетесь? — возопила Глава. — Встречаются! — Твит взвился в своих путах, чтобы возмущенно посмотреть на злодейку. — Где ваши глаза? Вы разве не видите, что они влюблены друг в друга?! — Влюблены? — ахнул Камешек. Цзинь Лин закашлялся. Его слюна попала Цзян Чэну на щеку. Не сказать, что он не ожидал чего-то подобного, но, блин, серьезно? Прямо перед его собственным племянником? Он вытер лицо. — Мы— Окно взорвалось, засыпав все вокруг битым стеклом. На пол немедленно обрушился Нефрит. Цзян Чэн секунду созерцал это, затем возвел очи горе. — А вот и спасатель. Лань Хуань отплевался от набившегося в рот ворса ковра, и медленно поднялся. Конечности казались тяжелыми. Кроме шуток, действительно тяжелыми. И все вокруг словно выцвело, стало глуше и тише. Но этот голос он узнал бы в любом состоянии. — Де… детектив Цзян? Цзян Чэн тяжко вздохнул. — Да, мой герой? — Что? Ваш герой? То есть, да, я ваш… эм, но почему… — Ты всегда так красноречив? — поинтересовался Цзян Чэн. — Но почему я… — Лань Хуань старался устоять на дрожащих ногах, попутно пытаясь обуздать мешающийся плащ. Осознав, где он находится (точнее, с кем), он пошатнулся, но сразу собрался, и окинул взглядом комнату. — Ох, блокаторы силы? — Та-дам, у нас победитель, — Цзян Чэн тоже поднялся на ноги. Он подошел к Нефриту и взял его под руку. Что бы там не подумали зрители вокруг, спорить не было смысла. Он отвел его туда, где сидели сайдкики и тихо произнес: — Сядь посиди, а то костей не соберешь. Я сам разберусь. Смущенный, Лань Хуань в отчаянии осмотрелся. Где же Пурпурная Паучиха? — Но— Цзян Чэн осадил его: — Ты не мог бы хоть раз прислушаться ко мне? — А ты? — Лань Хуань насчитал как минимум дюжину суперзлодеев. Некоторые из них уже повынимали свое суперзловещее оружие. Видя это, он ощутил готовность умолять: — Цзян Чэн, пожалуйста— — Держись позади, — сказал Цзян Чэн и повернулся к врагам. — Что ж, давайте приступим. И он приступил. Все, что Лань Хуань мог — это смотреть, как он бросается в бой. Бесстрашно. Беспечно. Чарующе. Как он достает две палки. Как он делает рывок вперед в крутящемся замахе. Как он текуче движется, плавно уводя бой подальше от пленников, уворачиваясь от выстрелов и ударов, оставляя за собой след из поверженных злодеев… Это напомнило Лань Хуаню о Лотосе. Более того, это напомнило ему о Пурпурной Паучихе. И не просто так. Было что-то в точных ударах Цзян Чэна, в его грубой силе, быстрых, словно кнут, движениях, что-то такое… быть может, было виновато остаточное головокружение после резкой потери сил, а может, то был результат целой недели, проведенной в воспоминаниях минувших дней, но… но внезапно он смог увидеть. Ну, то есть как. Ладно, не совсем увидеть. Все было достаточно размыто, но он определенно разглядел нечто, и именно в этот момент в его голове щелкнуло. Все обрело смысл, только сейчас это все действительно обрело смысл! Цзян Чэн — это Пурпурная Паучиха! Пурпурная Паучиха — это Лотос!! И это означает, что Цзян Чэн все это время был его Лотосом!!! (Лотос отдыхает. С ним все в порядке.) Лань Хуань расхохотался. Цзинъи, сидевший рядом, обернулся к нему, а затем повернулся обратно к Сычжую. — Он что, головой стукнулся? Я смотрел на детектива и не видел. Нефрит? Эй, Нефрит, ты в порядке? Почему ты смееш— УОООООООУ!!!! ТЫ ВИДЕЛ ЭТОТ УДАР НОГОЙ В ПОЛЕТЕ? МАМОЧКИ!! Сычжуй поморщился. — Пожалуйста, не кричи. Я сижу рядом с тобой. Конечно, я видел— Двери распахнулись, и в комнату ворвались Паучихи. Как он только раньше не разглядел? Лань Хуань не мог перестать хохотать, истерично, но с небывалым облегчением, потому что наконец-то он понял, кто скрывается под маской Пурпурной Паучихи. И правда, как же он проглядел? Три Паучихи кружили по комнате и взмахами своих кнутов словно плели паутину. Не хватало лишь лилового отблеска. Не было яркой искры Цзыдяня, Пурпурн… Цзян Чэн сражался только палками. Впрочем, не то чтобы это ему сильно мешало. Более того, было ясно, что он более чем способен показать всем… — ААААААА!! — СВЯТОЙ АППЕРКОТ, БЕЛЫЙ НЕФРИТ! ДЕТЕКТИВ ЦЗЯН ТАКОЙ КРУТОЙ! ТЫ ВИДЕЛ? ВИДЕЛ?? ОН ЕГО ВЫРУБИЛ… — Твит, ты можешь заткнуться? — взвыл Цзинь Лин. — Есть силы орать, так пусти их на то, чтобы избавиться от веревок! Хватит фангерлить! — И все же твой дядя очень крут, — сказал Камешек. — Ты только полюбуйся. — Да, разве он не чудо? — согласился Лань Хуань, и вздохнул томно и очень счастливо. — Только полюбуйся. Цзинь Лин скривился. — Не говори такие вещи. Эй, не… не делай так. Перестань! Не смотри на него так!! О господибожемой!!! Цзинъи потянулся его успокоить. — Ничего страшного, они же люб— — КАКОГО ХРЕНА ВЫ ВСЕ ЕЩЕ ТАМ?! — рявкнул Цзян Чэн, отшвырнул Главу, которую держал за шею, и повернулся к своей преданной аудитории. Большая часть глазела на него, приоткрыв рот. Твит выглядел так, словно вот-вот взорвется. Что за бесполезные… — Нефрит, почему ты… ХВАТИТ НА МЕНЯ ПЯЛИТЬСЯ!! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! Нефрит встал, словно и не был обессилен, и все вокруг замолкли. Он лучезарно улыбнулся. — Да, дорогой! Цзян Чэн потерял дар речи. Громила, управлявший блокаторами силы, принялся отчаянно лупить по кнопке, и глаза его становились тем шире, чем ближе надвигался супергерой, светя слегка безумной, но очень доброй улыбкой. Один удар, и бедняга улетел в разбитое окно. Цзян Чэн застыл. Как это возможно? Разве силы Нефрита не были подавлены? Какого, черт возьми, хрена?! Камешек уверенно закивал. — Сила любви, не иначе. Цзинь Лин отвернулся, изображая рвотные позывы. Сила любви? Цзян Чэн не мог шевельнуть и пальцем. Звук недавнего смеха Нефрита звенел у него в ушах, чертовски отвлекая. Если посмотреть… то, как он улыбается, как блестят за маской его глаза… слишком знакомо. Не может быть. Да вы, чтоб вас, гоните! Ебаться конем, он был прав! Ошеломленный, он сделал шаг вперед и— ТРЕСК!!!! Взрывом его отправило в полет через всю комнату. Машинально он перекатился и по-кошачьи приземлился на ноги. Сердце подскочило к горлу. Цзинь Лин! Но мальчик обнаружился в безопасности, позади… это Камешек? Ох, черт. Технически, да, его способностью было превращение в большое каменное существо, но вау. Настолько большое? … секунду, его силы вернулись? Ну конечно, вернулись. Что бы не врезалось в стену, оно разгромило чуть ли не полздания. Как минимум два блокатора были уничтожены. Внезапно половина сайдкиков принялась бегать и летать вокруг, вопя от радости и в целом сея чудовищную суматоху: каждый стремился вернуться к своему герою. Цзян Чэн попытался пробиться к Цзинь Лину, но из груды мусора выстрелила огромная металлическая рука… — Да вы, блядь, издеваетесь?! — увернувшись от руки, он схватил Цзинь Лина поперек туловища и толкнул его к Миньчжэнь. И очень вовремя! Рука ударила, заставив его увернуться, но… она была нацелена не на него! — НЕФРИТ! ОСТОРОЖНО!! Резкое лишение сил и их возвращение (и приступ благословенной любви, застигнувший его где-то посередине) — все это оставило Лань Хуаня слегка дезориентированным. Рефлексы помогли ему увернуться… точнее, Цзян Чэн помог. Какой сильный пинок. Какая красивая, властная, природная мощь— — Какого, мать вашу, хрена?! — взревел Цзян Чэн, резко обернувшись к новоприбывшему противнику. Отпихнув Лань Хуаня с дороги и повернувшись, он обнаружил, что их враг… выглядит по-дурацки. Огромный робот с лязгающими руками и прозрачной обзорной ‘головой’, похожей на перевернутый аквариум. Человек, сидевший там, ухмыльнулся, удовлетворенно хихикая. — Отвечай, ничтожество!! Кто ты, черт побери, такой?! Смех немедленно оборвался. Лицо мужчины перекосилось. — Кто я такой? Кто я такой?! — Да, я так и спросил. Кто ты такой? — он подтолкнул Лань Хуаня. — Ты его знаешь? Лань Хуань покачал головой. — Ни малейшего представления. Лицо мужчины приобрело несимпатичный баклажанный оттенок. — Как… как ты смеешь? После всего, что я сделал, ты все еще такой, мать твою, высокомерный! Ну ладно, ладно! — он расхохотался и забегал пальцами по кнопкам. — Уверен, скоро ты вспомнишь, кто я такой. Ты всегда, всегда говорил ‘будь праведным’, но как именно быть этим праведным? Что это значит? Как это сделать? — Ну… полагаю, злодейства уж точно этому не поспособствуют, — заметил Лань Хуань. — Неужели так трудно ответить на простой вопрос? — рыкнул Цзян Чэн. — Я спросил уже дважды. Как тебя зовут? Робот воздел руки. — Мое имя… Миньшань! — … — … — Также известный, как Су Шэ! — мужчина фыркнул, когда Лань Хуань издал тихий звук узнавания. — О, конечно ты помнишь меня под этим именем! Как предсказуемо! Как же дерьмово! Белый Нефрит, задница ты лилейная, чтоб меня! Что в тебе такого, блядь, благородного, что— Цзян Чэн перестал его слушать и встал поближе к Лань Хуаню. — Ты его знаешь? — спросил он краешком рта. Лань Хуань пожал плечами. — Так, мельком. Он был одним из учеников дяд… предыдущего Нефрита. Насколько мне известно, он вылетел из школы. — Что у него за проблемы? Лань Хуань снова покачал головой. — Понятия не имею. — …почему люди всегда утверждают, что я твой подражатель?! В каком месте я тебе подражаю?! Цзян Чэн не преминул ткнуть пальцем. — Ну, у твоего робота есть плащ. — … Это было одной из причин, почему его робот выглядел так нелепо. Другая причина заключалась в непропорционально огромных руках и гребаном аквариуме вместо башки. Все вместе смотрелось как дешевая подделка робота-Супермена Лекса Лютора. Позорище, да и только. Стыдно было даже противостоять такому дурацкому противнику. Цзян Чэн ощутил, как задрожал Лань Хуань, а затем, когда тот ухватился за него, задрожал и он сам. А, так он смеется. Он что, опять высказался вслух? Ну и хорошо. Нефрит поднял голову и беспомощно улыбнулся. — Цзян Чэн. Если у него и оставались сомнения, то, услышав, как тот произносит его имя вот так… Цзян Чэн знал. Они оба знали, и каждый знал, что знает другой. Это было обескураживающе, но в то же время ожидаемо. Это меняло все, и в то же время ничего. В конце концов, они знали друг друга всегда… — И вот это вот! — выпалил Су Шэ, тыкая в них двоих пальцем. — В каком месте тут водится праведность? И не стыдно тебе? Одно дело злодейство, но измена мужу — это… — Ты испортил им момент! — взвизгнул Твит, повиснув на Миньчжэнь, помогавшей ему подняться на ноги. — Не мог заткнуться?! О господи!! Цзян Чэн сжал руку Лань Хуаня, чтобы привлечь к себе его внимание, но… о, он уже им безраздельно владел. Янтарные глаза светились каким-то чувством, но времени размышлять об этом не было. (Могло ли это быть правдой, или у него галлюцинации? Было ли это… чувствует ли он то же самое? Может ли это быть—) Он указал на Миньшаня. — Нефрит, большой робот все еще здесь. Как думаешь, справишься? Лань Хуань широко улыбнулся и, склонившись, коснулся его губ своими. — Да, милый! В вихре белизны он взлетел, уводя за собой робота. Цзян Чэн повернулся, чтобы… погодите, а что ему сейчас делать? Погодите, сейчас, вот прямо сейчас, это был… он только что— — Ловите! Лишь благодаря стремительным рефлексам он сумел поймать перчатку. Цзыдянь! Бронированная перчатка с кнутом будто запела в руке. Линьчжэнь щелкнула своим. — Хватит глазеть на Нефрита, шеф! Надевайте уже свой костюм! Надевать костюм? Цзян Чэн в ужасе вытаращился на нее. Она только что… только что раскрыла его личность! Какого хрена?! Прежде чем он успел вспылить, к нему устремился кто-то в коричневом. Хуайсан?! Комиссар, запыхавшись, бросил ему сумку прямиком в растерянное лицо. — Одевайся!.. Твит вертел головой то туда, то сюда. — Погодите, что? Он ваш босс? — у него отвисла челюсть, а глаза широко распахнулись. — ОБОЖЕМОЙ!! Да вы гоните! Быть не мо— Воробей быстро закрыл ему рот ладонью. — Ни слова больше, Твит. Идем, Нефриту нужна помощь! Подождите, Миньшань только что распылил что… НЕТ!! — мальчик схватил Твита и швырнул его к Цзян Чэну. — Быстрее, детектив! Вырубите его Ядовитым ударом! Твит, казалось, от одной этой фразы едва не лишился чувств. — Ударить меня? Стой, что? Ядовитый уда— Пуф! Цзян Чэн даже переспрашивать не стал. Лишь опустив Твита на землю, он спокойно поинтересовался: — Зачем? — Это спирт! Миньшань распылил вокруг Нефрита алкоголь! Ох. Ох, нет. Нефриты не ладили с алкоголем. Сердце Цзян Чэна едва не остановилось, но он мог лишь смотреть, как укутанная в белое фигура Лань Хуаня опускается на землю. Воробей закричал и бросился к своему герою, Камешек устремился за ним, громыхая. Цзинь Лин сердито топнул ножкой, но Миньчжэнь крепко держала его под рукой. Линьчжэнь послала Цзян Чэну многозначительный взгляд. Давайте уже! Точно! Переодеться! Пока он натягивал костюм, Хуайсан рядом вдруг сделал резкий вдох. — Ох… полагаю, теперь это официально подтверждено. Цзян Чэн извернулся, чтобы посмотреть в ту же сторону, и — о да. — Хах, действительно. На поле боя прибыл второй Нефрит. Два Нефрита. С их нынешней позиции было трудно понять, что происходило там. Однако, сам факт появления второго Нефрита делал объяснимыми множество вещей. Цзян Чэн вдруг вспомнил свое прошлое в роли сайдкика, и только сейчас осознал, что его Воробей и правда был его Воробьем. Тем смешливым, улыбчивым пареньком, с которым они всегда играли вместе. Это всегда был Лань Хуань. Цзян Чэна разобрал смех. Вот ведь нелепость… — Дядя, ты слишком долго возишься! — А ты попробуй сам втиснуться быстро в этот гребаный облегающий костюм, я на тебя посмотрю?! — Цзян Чэн защелкнул пояс, надел очки и перчатки. — Это был сарказм, а ну уселся на задницу ровно! Не забывай, ты наказан! Он уже хотел выпустить трос и присоединиться к битве, как вдруг раздался голос: — СТОЯТЬ! Цзян Чэн был бы не прочь проигнорировать его, но все же опустил руку. — Вэй Ин, ты что тут забыл? Разве ты не должен справлять медовый месяц? — Ты правда думал, что это медовый месяц? Божечки… включи мозг, ради бога! — Вэй Ин перевалился через завалы, задыхаясь, как Хуайсан. — Мы с Лань Чжанем по всей стране выслеживали этого мудака Су Шэ. После ареста мэра он воспылал жаждой мести, и когда мы поняли, что он задумал, то решили не спускать с него глаз, чтобы посмотреть, кого же он пригласит. — И он привел вас сюда, на суперзлодейскую фан-встречу. Ого, так все это его рук дело,— хмыкнул Цзян Чэн. — Каков засранец. Теперь мне действительно необходимо переломать ему ноги! С этими словами он, наконец, выстрелил тросом, по пути мимоходом вырубил Камешка и Воробья с помощью Саньду, и отнес их назад. Эта битва была по всем параметрам слишком опасна для сайдкиков. Цзян Чэну не хотелось, чтобы дети попали в салат из двух Нефритов и большого робота. Он скользнул мимо разрушенной стены и на тросе пролетел одну улицу за другой. Чем ближе он подбирался к бою, тем больше осознавал, как нуждается. Это был поцелуй! Да, до него медленно доходило, но это было так неожиданно! (Да, дорогой!) Он дразнил его! Этот абсолютный, полный… в него врезалась фигура в белом, заставив закрутиться на тросе. Цзян Чэн оборвал его. Лучше упасть, чем запутаться. Падение он направил с помощью Цзыдяня, зацепившись им за фонарный столб. Этот Нефрит… погодите, а который из них? Он присмотрелся. Ладно, этого он не предусмотрел. Какой из Нефритов кто? Неудивительно, что все все время думали, что Нефрит всего один! Они же идентичны! Одного из них робот отбросил прочь, другой устремился за ним. — …рат, брат! Уходи оттуда, сейчас же! Ты пьян!! Что ж, видимо, это — Лань Чжань. Но какие же они шустрые! Цзян Чэн не мог уследить ни за кем из них, они носились, верткие, словно ртуть. Робот врезался в здания, его швыряло туда-сюда так, что искры летели. От скрежета металла сводило челюсти и болела голова. Миньшань вывалился куда-то вниз, и… собственно, все. Нокаут. Игра окончена. Грустное зрелище. Су Шэ не продержался и пяти минут! Цзян Чэн соскользнул с фонарного столба и побежал. Благодаря очкам пыль не разъедала ему глаза, но, черт. Он едва легкие не выплюнул. Сколько всего лежит в руинах, сколько всего разрушено. Вот же гаденыш, серьезно! Разгребать это станет сущим кошмаром! Он добрался до небольшого кратера как раз, когда Нефрит вытаскивал Су Шэ из груды мусора. Не особенно церемонясь, он кинул его наземь, обернулся и, увидев Цзян Чэна, замер. Цзян Чэн должно было раздражать, что бой закончился так быстро, но на деле он… все кончено, и это может означать только одно… — Нефрит! — он перелез через ногу робота. Чем ближе он подходил, тем сильнее заходилось в груди сердце. Теперь, когда все стало явным, он мог дать ответ Лань Хуаню. Губы сами растянулись в улыбке, в этот раз настоящей. Теплая, искрящаяся эйфория поселилась в груди, и он не смог противиться порыву наброситься на стоявшего перед ним мужчину. Вцепившись в его руки, он счастливо рассмеялся. — Это ты! Это и правда ты! — Я… — Ты, ублюдок! Все эти годы, боже мой! Мы такие придурки! — Цзян Чэн слегка отстранился, чтобы обнять ладонями его лицо и снова подался вперед: — Я люблю тебя, Лань Ху… — Нет. Мир застыл. А потом рухнул. Не потому что его отвергли, а потому что этот голос… это не его Лань Хуань! Цзян Чэн в ужасе отскочил. Не может быть. Лань Чжань. Он только что. Признался. Лань. Мать его. Чжаню! И, разумеется, его стерва-удача была такова, что именно в этот момент из-за поверженного робота, пошатываясь, появился Лань Хуань с выражением лица, как у побитой собаки. Как будто… — НЕТ! НЕТ, Я НЕ ЭТО ИМЕЛ В ВИДУ!! Лань Хуань отпрянул. — Не это? Цзян Чэн подавился словами. К счастью, его дражайший деверь поспешно взлетел и тактично скрылся из виду, оставив их наедине, но Цзян Чэн понятия не имел, как быть. Минуту назад он готов был признаться, а сейчас растерял совершенно все слова. Лань Хуань пьян? Если он пьян, то что, черт побери, ему теперь делать? — Ты… ты — Пурпурная Паучиха, — сказал Лань Хуань, и нетвердым шагом подошел ближе. Цзян Чэн подхватил его под руку, когда у того возникли трудности с поддержанием равновесия. Нога робота дрыгнулась. Лань Хуань ухватился за него и сжал так сильно, что стало трудно дышать. Хотя, Цзян Чэн и без того готов был задохнуться от одного только полного любви (и боли) взгляда Лань Хуаня. — Ты любишь моего Цзян Чэна, — произнес он с грустью. … Что за черт. — Я… я и есть Цзян Чэн, — сказал Цзян Чэн, приблизив к нему лицо так, чтобы можно было понизить голос. Он сделал паузу, надеясь, что его слова пройдут через фильтр замутненного алкоголем разума. Секунды тянулись одна за другой, но постепенно туман в глазах Лань Хуаня стал рассеиваться, а лицо осветилось яркой улыбкой. Сердце Цзян Чэна дрогнуло. — Лань Ху— Его опрокинули и пылко впились в губы поцелуем. Цзян Чэн слабо затрепыхался в крепкой хватке Нефрита, пытаясь ухватить разбегающиеся мысли, но голова быстро стала пустой. Совершенно пустой. Лань Хуань целует его. Он буквально годами ждал этого, даже надеяться не смел. Его Воробей, его Нефрит. Когда они отстранились друг от друга, Лань Хуань улыбнулся вновь, ярко, как солнышко, и взгляд его был чище стекла. Он протрезвел? — Цзян Чэн!! — воскликнул он, гладя его лицо. — Это и правда ты!! Окей, ладно… он снова в строю! От счастья Цзян Чэн смог лишь рассмеяться. Чем глубже проникало осознание, тем жарче ощущался жар на щеках. Они только что действительно… средь бела дня? На людях? Вот так!? Он вырвался из удерживавших его рук, кашляя и отряхиваясь. — Думаю, нам стоит… — Я хотел вернуть тебе это, — сказал Лань Хуань и полез в… ну конечно, в карман плаща. Он вложил что-то Цзян Чэну в руку, и он понял, что это за вещь, стоило только тонкой цепочке коснуться его ладони. — Лотос, — выдохнул Лань Хуань. — Ты всегда был моим Лотосом. Все это время — это был ты. Цзян Чэн посмотрел на узор. Его прошлое, его трагедия, его слава, его детство. Его наследие? Он улыбнулся.