If there's a prize for rotten judgement (Не существует приз за глупость)

По утрам всегда царила всеобщая рабочая суета. Лань Хуань обладал кое-какими привилегиями, позволявшими ему без проблем посещать участок Цзян Чэна. Тепло поприветствовав секретаря, он зашел в кабинет, и улыбка его стала шире. Учитывая, сколько времени он отнял у помощниц Цзян Чэна в последний свой визит, в этот раз он озаботился небольшим гостинцем — четырьмя стаканами горячего, исходящего паром— — Ангел небесный, — простонала Миньчжэнь, вцепляясь в ближайший к ней стаканчик с кофе. Единым духом осушив полстакана и издав еще более непристойный звук, она вернулась за свой рабочий стол, успев шустро умыкнуть у Лань Хуаня весь поднос целиком. Тому оставалось лишь наблюдать за происходящим, явно забавляясь. — Одачертподери, мокко… Линьчжэнь пробормотала слова благодарности, когда он протянул ей единственный оставшийся в руках стакан. И без обиняков перешла к делу: — Простите, док, он снова занят. Два раза подряд? Это немного… странно. Лань Хуань невольно поник духом. Вообще-то, Цзян Чэн действительно был чрезвычайно занятым человеком, они оба таковыми являлись. У обоих был совершенно безумный график, и как следствие, им приходилось выкраивать время друг для друга, хотя бы мимолетные пять минут. И даже эти пять минут требовали перестановок в расписании— — Вы пришли, чтобы отдать ему ту ‘штуковину’? — спросила Миньчжэнь, затем шлепнула себя по губам и поморщилась. — Вы уверены, что не хотите передать ее через нас? — О... Благодарю, но нет. Мне бы очень хотелось лично отдать ему эту вещь, — Лань Хуань состроил извиняющуюся гримаску. — Прошу прощения, мне стоило позвонить заранее. Если бы я знал— — Вот бы вокруг было больше мужчин, похожих на вас, — вздохнула Миньчжэнь, качая головой. — Приносите нам кофе, извиняетесь без понукания, всегда чертовски вежливы. Держу пари, вы и спите по расписанию, не так ли? Как часы. — Н-ну, я стараюсь ложиться около девяти— Линьчжэнь громыхнула степлером. — В отличие от вас, его мне пришлось укладывать лошадиной дозой снотворного в кофе. Тройной! И то, потребовалось два часа, прежде чем засранец вырубился. Лань Хуань медленно моргнул. — Кофе? Посреди ночи? — Его ночной эспрессо, — пояснила Миньчжэнь и слизнула кофейную пенку с верхней губы. — Сделай хоть чуточку менее крепким, и он сразу почует. Смахивает на попытки скормить коту лекарство, право слово. Лань Хуань закусил губу. Он, конечно, прекрасно знал, что они действуют в благих целях, но порой все же был не согласен с методами, используемыми девушками, чтобы позаботиться о начальнике. К тому же, снотворное? Какое совпадение. Или же нет. — А вы не рассматривали какую-нибудь альтернативу тому, чтобы... чтобы пичкать его таблетками? Знание о том, что вы двое способны подмешать что-то в еду и напитки, вряд ли поможет ему справиться с тревожностью... о, кстати говоря, — он подобрал со стола обертку от фруктового батончика. — Умоляю, скажите, что это не единственная его еда за сегодня. — Еще был кофе, — охотно кивнула Миньчжэнь. — Поэтому не то чтобы у нас был выбор, куда подмешивать всякую дрянь. — Он хоть принимает свои лекарства? Витамины? Дает ли отдых больному колену? А та рана от ножа— — Послушайте, вам бы стоило задать ему самому все эти вопросы чуть позже, но исходя из наших сведений... да, нет, нет и нет. Лань Хуань вздохнул. — Это ужасно. Как он намерен выздороветь, если упорно игнорирует мои советы? Какой смысл мне носиться за ним со своей заботой, если он сам не собирается даже пытаться заботиться о себе? — он вдруг осознал, что неосознанно повысил голос, и покраснел. — Простите, я не должен был срываться на вас. Я просто... просто волнуюсь за него. Девушки обменялись взглядами. Миньчжэнь закусила щеку изнутри, чтобы сдержать смех. — Неужели? Вопрос застал его врасплох, но над ответом даже задумываться не пришлось: — Разумеется. — Мм-хммм... — протянула Миньчжэнь. Линьчжэнь же предложила: — Что ж, как бы то ни было, вы вольны располагаться как вам удобно. Просто не забывайте, что шеф сейчас на допросе, а это может занять некоторое время. Ах да. Ограбление. Лань Хуань был занят по горло на следующее утро после случившегося. Носился туда-сюда, как безголовая курица. Помогал медсестрам латать и членов банды, и грабителей. Из всех действующих лиц только двое грабителей были в состоянии, удовлетворительном для перемещения в полицейский участок. — Что ж, хорошо, — вздохнул он. — Думаю, я подожду. Он прошел в дальний правый угол комнаты, где располагалось его обычное место у окна с видом на улицу, спрятавшееся за вендинговым автоматом. Это был замечательный укромный уголок, где он провел множество послеобеденных часов, рисуя на полях газет, лениво наблюдая за прохожими, иногда играя с еще совсем крохой Цзинь Лином (который тоже ждал возвращения своего дяди). Ни одно из этих развлечений в данный момент не было доступно, и Лань Хуань испустил очередной долгий вздох, угнездившись в кресле-мешке. Миньчжэнь послала ему странную едва заметную улыбку, обошла стол и забрала его пиджак, чтобы повесить. Когда она проходила мимо, Лань Хуань приложил все усилия, чтобы не начать разглядывать ее в открытую. Они с Линьчжэнь также являлись целью его визита. С той самой ночи тайна Пурпурной Паучихи засела у него в голове — до такой степени, что время от времени она ему даже снилась. Совершенно не помогал тот факт, что на следующий день после ограбления, первое, что сделал Цзинъи вместо того, чтобы возмутиться, что их вот так взяли и вырубили — (“Отравили”, — ворчал Сычжуй, сердито глядя на друга, проснувшегося свежим, как огурчик) — первое, что он сделал, это завизжал. “Погодите... Пурпурная Паучиха сразила нас ‘Ядовитой пощечиной’?! Мы были Ядовито Побиты? О господи, правда?! Святая пощечина, Белый Нефрит!! Ааааа, ну почему я был без сознания в это время?!! Нечестно!!” От избытка чувств он буквально проломил стену. В конце концов, Лань Хуаню пришлось силком уложить его в постель, запеленать в одеяло и держать, пока тот не угомонился. Жить под одной крышей с двумя подростками было, несомненно, интересно, но с недавних пор, как Цзинъи получил супер-силу, всплески его энтузиазма оборачивались чем-нибудь весьма... разрушительным. Мальчикам было позволено взять пару выходных в школе, чтобы полностью восстановиться, и Лань Хуань оставил их под присмотром дяди, так, на всякий случай. Это быстро заставило Цзинъи притихнуть, но даже так его восторгу не было границ. Это проникло глубоко в подсознание Лань Хуаня, во все его мысли. Незаметно для себя он даже вернулся на Гору Дафань в попытке вспомнить... Что именно вспомнить? (Лотос ушел на покой. С ним все в порядке. Если так, то где он? Где он был все это время? Куда ушел?) ...вернемся к насущным проблемам. Было бы логично, если бы Пурпурной Паучихой оказалась одна из ассистенток Цзян Чэна. Они часто нянчились с Цзинь Лином, что свидетельствовало об огромном доверии детектива. К ним относились больше как к старшим сёстрам, нежели к подчиненным. Вероятно, это стало бы также аргументом против, если бы данное предположение основывалось только на том, как нравилась Цзян Чэну Пурпурная Паучиха, однако, доверие все же оставалось намного более важным фактором. Вообще-то, Лань Хуань осознавал, что быть настолько зацикленным на личности другого героя не есть хорошо, но черт побери, он действительно — хотел — знать. Ему было необходимо убедиться в этом самому. Ради собственного душевного спокойствия. Чтобы суметь уснуть в девять вечера, а не пялиться в потолок всю ночь напролёт. Лань Хуань проклинал тот факт, что его обостренные чувства не включали в себя рентгеновское зрение. Вендинговый автомат здорово загораживал обзор, так что... что ж, выбора и впрямь не оставалось. Крррррррнннннчччччч. Ай. Проблема кресел-мешков заключалась в том, что на них невозможно было — крррнчччч — сидеть тихо (вероятно, именно по этой причине у Цзинъи таких было три штуки). Лань Хуань поморщился и медленно облокотился на колени, чтобы понаблюдать за девушками, печатавшими что-то на клавиатуре. Исходя из виденного им той ночью, для женщины Пурпурная Паучиха была удивительно высока ростом. Она была гибкой, не обладала пышными формами. Когда она говорила, ее голос искажался при помощи какого-то прибора и становился ниже и грубее... а ещё в манере ее речи проскальзывало что-то знакомое, но Лань Хуаню не хотелось отвлекать ассистенток от работы досужей болтовней, чтобы выяснить, что же это было. Вместо этого он намеревался просто... понаблюдать. Поскольку они сидели, было трудно оценить их рост. Лань Хуань пристально проследил, как Линьчжэнь подняла стаканчик (правша?). Это ничего не значило. Нужно было, чтобы либо они встали, либо подойти к ним самому— — Доктор Лань, вы в порядке? — Миньчжэнь нахмурила брови. — Что у вас с лицом? Вам нужно в туалет? — Что? О нет, я лишь... — попытавшись как-то объясниться и потерпев несколько раз фиаско, Лань Хуань вскочил на ноги. — Простите, я просто подумал, не хотите ли вы ещё кофе? Линьчжэнь медленно перевела взгляд с трёх опустошенных стаканчиков на столе своей коллеги на свой, ещё нетронутый. — Ей без кофеина, пожалуйста. Я воздержусь, спасибо. Приняв заказ у Миньчжэнь, он направился в комнату отдыха персонала, несколько ужаснувшись тому, что она попросила. Она изящно обошла ‘бескофеиновое правило’, заказав, если так можно выразиться, стакан, полный сахара. Что ж. Самое время продумать новый план или хотя бы сообразить, как понаблюдать за ними, не вызывая подозрений— БАМ! Лань Хуань аж подскочил. Слава богу, в его руках не оказалось кофе. Он резко обернулся, но... ах да. Обостренный слух. Ха, усмехнулся он про себя. Грохот доносился через стенку. Через несколько стен, если быть точнее. Жесткий удар металла о металл. Лань Хуань нахмурился. Рядом не шло никаких строительных работ... БАМ! БАМ! — Молчание вам ничего не даст. Я предлагаю два варианта. Или вы выкладываете мне все прямо здесь и сейчас, или же... А, допрос. Лань Хуань помедлил. В коридоре не было ни души, но он все же решил ненавязчиво прислониться к стене, сунуть одну руку в карман, а другую занять телефоном. Даже Angry Birds открыл, так, на всякий пожарный. Скрестил ноги. Идеально. Цзян Чэн хмыкнул. — А хотя, знаете что? Я передумал. Какого черта я вообще должен давать вам второй вариант? Вы наверняка в курсе, что я делаю все, чтобы избавиться от плохих парней. И это означает, что мне нихренашеньки не интересно, доберётесь вы до тюрьмы или нет. Когда вам взбрело в голову ворваться в банк, размахивая пушками— — Никто же не пострадал, — пробормотал мужской голос, — кроме нас, конечно... — Думаешь, мне не плевать? Суть в том, что могло бы произойти. Он был прав. Лань Хуань поджал губы. Действительно, крайне удачно сложилось, что в перестрелке не пострадал никто из мирных жителей. — Хватит глазеть в зеркало. Нет там никого. У нас тет-а-тет, — что-то звякнуло металлом по металлу. Ради всего святого, что он там делает? — Что-то не так? Какие-то вы нервные— — Ладно, ладно! — взвыл второй грабитель. — Слушай, мы не знали, что все обернётся вот так! Эти фрики влетели, когда мы уже почти закончили. Они все похерили. Ты был там. Ты все видел. — Я не об этом спрашиваю, — рыкнул Цзян Чэн. — Говорите, зачем вы на самом деле туда сунулись. Банк Башни Кои. Вы украли три миллиона. Это не стоит всех проблем, тогда зачем? — в этот раз, судя по звуку, на стол грохнулось что-то повесомее. — Те уроды сказали, что это было ‘для авторитета’. Что это значит? О чем они говорили? — секунда, другая. — Колитесь. — Дело было не столько в деньгах, сколько в навыках, которые нужны для того, чтобы попасть в банк типа Башни Кои. Мы, типа, были вроде как— — Авторитет, в жопу его! Это было, чтобы получить признание! — сорвался грабитель номер два. Его голос звучал довольно юно. Приблизительно возраста Сычжуя. — Скоро... скоро здесь будет общий сбор суперзлодеев. Типа аукциона? Хрен знает. Это было, чтобы... ну, мы так надеялись их внимание привлечь. Мелкие мошенники, шпана всякая, все, кто мог поиметь выгоду с этого, хотели быть замеченными. Мы думали, что если достаточно впечатлим их, они наймут нас на полную ставку. Грабитель номер один вздохнул. — Ясен хрен, те уроды пронюхали о деле и захотели примазаться. — И в случае успеха вы стали бы мальчиками на побегушках. В лучшем случае, наемными головорезами. Пушечным мясом, — Лань Хуань услышал звук хлопнувшей по лбу ладони. Цзян Чэн устало вздохнул, но его сердцебиение совершенно не замедлилось. — Я, конечно, понимаю, что рынок труда сейчас полная дичь, но вы бы хоть взглянули, что ли? Господи Иисусе. Не верится, что говорю это, но вы каким местом вообще думали? Второй грабитель подал голос. — Слушай, не то чтобы нам приходилось выбирать работенку, ага? Подвернулась возможность, ну мы и воспользовались. Цзян Чэн шумно выдохнул. — Это вот так, по вашему, работает суперзлодейская система? Думали, вас на собеседование пригласят? Резюме-то хоть дома не забыли?— — Отъебись, а, — огрызнулся первый грабитель. — Ладно, вернёмся к делу. Вы в курсе, где будет проводиться аукцион, или это знание за пределами вашего мировоззрения? — Цзян Чэн выждал пару секунд. — Окей. Благодарю за сотрудничество. Удачи с поиском работы. Скрип открывающейся двери привёл Лань Хуаня в чувство. Суперзлодеи. Аукцион. Суперзлодейский сбор. Лань Хуань вслушался в резкий стук каблуков Цзян Чэна, каждый удар как барабанный бой. О, этот человек, этот дурной, храбрый, упрямый человек. Он ведь не может всерьёз думать о том, чтобы... Конечно, может. Детектив Цзян всегда при исполнении. Будучи порезанным, укушенным, отравленным, невыспавшимся, он будет радостно работать, пока не ляжет в гроб в расцвете лет. На автопилоте Лань Хуань вернулся в кабинет, в душе его беспокойство переплеталось с восхищением. Естественно, он не мог позволить Цзян Чэну продолжать это дело. Он был против как его врач, как его друг. Как герой. Категорически нет. Он знал наперёд, что Цзян Чэн не будет в восторге от его возражений, но это было для него слишком опасно. Определенно стоило перенести всю тяжесть гнева Цзян Чэна, чтобы уберечь его. Ему нужно было каким-то образом уговорить детектива оставить это дело героям. Может быть, он сможет убедить его, что Пурпурная Паучиха поможет? Он точно будет рад, если узнает, что за дело взялась она. Лань Хуань едва не промахнулся мимо дверного проема, чудом не вписавшись в косяк. Слава богу. Иначе он бы его разворотил— — А, я же говорила, что он вернётся! Где вас носило, док? — улыбнулась Миньчжэнь. Ох. Какой-то частью мозга он осознавал, что Миньчжэнь обращается к нему, но теперь, когда она встала прямо перед ним... во-первых, она оказалась довольно низкого роста, с полными губами. Когда Линьчжэнь к ним присоединилась, он помрачнел ещё пуще. Она была выше, чем Миньчжэнь, но все еще не дотягивала до нужного роста. Кроме того, обе девушки были весьма одарены природой... — Кгхм. — Хм? — Лань Хуань моргнул. Пурпурная Паучиха была довольно плоскогруда. (Если только она не использовала утяжку?..) Линьчжэнь с мрачным видом скрестила руки на груди. Лишь тогда он осознал, что пялится. На грудь. На... ох господи, нет. Нет, нет, нет! — Простите, что? — Эм, вы... вы в порядке? — спросила Линьчжэнь, переступив с ноги на ногу. — Вас долго не было. — Ах да. То есть, нет, я имею в виду... — Лань Хуань проклял свою рассеянность. Боже святый. — Я в порядке, правда. Спасибо. Миньчжэнь прищурилась. — Разве вы не сказали, что принесёте еще кофе? — когда Лань Хуань отчаянно закивал, она скопировала позу напарницы. — Тогда, ммм... где же он? — Я его выпил, — брякнул Лань Хуань. Повисла тишина. — Окей, серьезно. С вами точно все хорошо? Вы как-то странно себя ведёте сегодня, то есть, ещё страннее, чем обычно. Что-то случилось? — вновь осведомилась Линьчжэнь. Лань Хуань ничего не мог с собой поделать. Так бывает: тебе говорят, что нельзя смотреть на что-то, и внезапно становится абсолютно невозможно не смотреть. Что делать, что делать? Он поднял взгляд. Опустил. О Боже. Только не опять— — Док, глаза выше. — Да, простите! — Лань Хуань немедленно вперился взглядом в Линьчжэнь. — Так лучше? — Нет, вообще нет. Теперь вы просто... не моргаете. Господи, Минь, помоги мне... Лань Хуань замотал головой, лихорадочно ища, за что бы ухватиться. Пока его взгляд метался по кабинету, на глаза попалась фотография краснощекого малыша в рамке. Идеально. — Цзинь Лин! — провозгласил он. — Где же Цзинь Лин? Я сегодня его ни разу не встретил. Необычно для него. Будний день— — Сегодня четверг, так что да, технически, он должен быть в школе, но А-Лин приболел. — Приболел? — (приболел? Ха! Скорее уж, все ещё в отключке из-за снотворного!) Лань Хуань надул щеки, припомнив, как возмущён был, когда Пурпурная Паучиха бессовестно признала, что усыпила их сайдкиков. Безответственная. — Что ж, быть может, мне взглянуть на него? — он лучезарно улыбнулся. — Я доктор. (В дальнейшем он будет настаивать, что был сбит с толку. Находился под давлением. Был захвачен врасплох. Волновался за Цзян Чэна. Очень волновался.) Линьчжэнь провела ладонью по лицу и сжала переносицу. — Да, мы знаем, что вы доктор. Вы доктор Лань— — Вы уверены, что вам самому не требуется врач? — прищурилась Миньчжэнь. Черт. Именно: черт. Его разум заполонили бесчисленные: черт, я проебался, я проебываюсь вот прямо сейчас, хватит проебов, Лань Хуань, просто иди домой. Потом он вспомнил Цзян Чэна. Ему все ещё нужно было отстранить его от этого дела, а уже после этого необходимо было выяснить, что делать с суперзлодейским аукционом, а потом... улыбка на его лице уже граничила с болезненной гримасой. — Спасибо за предложение, — поддержала коллегу Линьчжэнь, — но может быть, вам стоит подумать о том, чтобы самому сходить на обследование? — Думаю, вы правы, но пока что я просто отдохну, — выдавил он в ответ. Он уже дошёл до двери, когда неожиданная мысль заставила его застыть. Пурпурная Паучиха. Точно. — Цзян Чэн также нуждается в отдыхе. Прошу, напомните ему об этом. По крайней мере, если его попытка окажется провальной, останется надежда, что эти двое сумеют (угрозами) убедить детектива. С такими мыслями он, наконец, пожелал им хорошего дня и сбежал.

***

— Он действительно пялился на мои си..? — Честно говоря, я не ожидала от него такого. Может, он... смутился? Вздох. — Иногда мне интересно, что творится в мозгах у этих идиотов. — Предположительно, ничего. — Тринадцать лет прошло, а они все ещё вон где... тупоголовая парочка, вообще не меняются. Тц. Поверить не могу.

***

— Ты же осознаёшь, что это, скорее всего, ловушка, да? Цзян Чэн одарил друга испепеляющим взором. — Конечно, это ловушка. Это слишком очевидно. Сбор суперзлодеев? Эта информация уж слишком легко досталась. Тем двоим идиотам либо приплатили, чтобы они слили нам это, что означает, что вся эта заварушка — часть плана, либо они просто... тупые. — Аукцион суперзлодеев, — прошептал Хуайсан, помешивая соломинкой свой ярко-зелёный смузи. — Это будет побольше, чем просто большая рыба. Это дело уровня супергероев. — Поэтому это мое дело. — Цзян Чэн, — таким тоном комиссар Не говорил крайне редко. Губы комиссара сжались в тонкую линию, брови сошлись, выдавая беспокойство. — Это, возможно, будет слишком даже для тебя. Если речь идёт о суперзлодеях, то там может быть кто угодно, начиная от поставщиков оружия и заканчивая истинными кукловодами преступного мира, с супер-силами или без них— — Что ты пытаешься сказать? — Я говорю, что даже для Пурпурной Паучихи это рискованно. Я говорю это и как вышестоящее лицо, и как твой друг, это слишком опасно— — Это часть работы. Это всегда опасно! — в стену врезалась корзина для мусора. Цзян Чэн пнул стол, приведя в беспорядок Хуайсановы безделушки. — Как ты, черт подери, смеешь останавливать меня сейчас? Думаешь, отсутствие сил меня удержит? Хуайсан покачал головой. — Никогда не удерживало, но сейчас иной случай. — Какой иной? Это наш долг, Хуайсан. Мы делаем то, что должны. Вот и все. Город нуждается во мне. Цзян Чэн упёрся руками в стол, нависнув над другом. Учитывая положение каждого из них, он остро осознавал, что вымаливает разрешение. Он мог пойти самовольно, но хотел услышать ‘да’. От Хуайсана, который согласится, что он может сделать это. От кого угодно, кто поверит в него хотя бы раз в жизни, пожалуйста. — Я Пурпурная Паучиха. Ты понимаешь это, верно? С силами или без, она то, чем я являюсь. Хуайсан вздохнул, признавая поражение, в движениях его веера крылось ‘да’. Он крутанулся на кресле, и с каждым оборотом выражение его лица менялось. Наконец, он остановился, приняв нейтрально-хмурый вид. — К слову о силах, я с недавних пор начал замечать кое-что. Ты в последнее время обращал внимание на геройские каналы? О, прошу прощения. Я забыл. Ты же ’работаешь один’, с чего бы тебе— — Дядя? Они разом обернулись. Цзинь Лин сел на диване, потирая глаза, лицо его выглядело бледным и изможденным. После тридцати шести часов сна Цзян Чэн отнёс его в участок, но оставил в кабинете у Хуайсана, чтобы был кто-то, кто присмотрит за ним (а ещё он хотел отплатить комиссару за более чем двухчасовое опоздание на место ограбления). — Хуайсан-гэ говорит о пропаже сайдкиков? — спросил он, зевая. Зевок вышел таким широким, что мальчик закашлялся. — Дядя, я же говорил, тебе следует следить за тем, что происходит в соцсе— — Ты под арестом. — Хах? Цзян Чэн сжал руками колени. — Под арестом, слышишь? Из дома никуда, кроме как в школу. У Цзинь Лина отвисла челюсть. — Но дядя, почему... Почему? Он говорит о пропадающих сайдкиках и ещё спрашивает, почему? Цзян Чэну захотелось рассмеяться, но дело было серьезнее некуда, к тому же он испытывал некоторый стыд от того, что пропустил все мимо ушей. В свою защиту, он мог сказать, что со всеми этими выходками Нефрита и расследованием он был занят, но... Хуайсан передал ему телефон. Пролистав ленту, он увидел десятки отчетов героев, которые не могут найти своих сайдкиков. Большинство из них обладали сверхсилами, либо имели потенциал пробудить их. Некоторые объявления были свежими, но чем старее, тем больше в них было паники. Памятуя, как перепугался Нефрит за своих Воробьев в ту ночь, Цзян Чэн гадал, было ли это связано. Просмотр прервался, когда зазвонил телефон, и на дисплее высветился номер одного конкретного придурка. Цзян Чэн нажал ‘ответить’. — Чего тебе? — О? Цзян Чэн, это ты? — спросил Вэй Ин. — Ладно, тупой вопрос. Засранец! Я тебе шесть раз набирал— — Я на работе. — И это именно та причина, по которой я тебе звонил. Это касается твоей работы, — его голос стал на удивление серьезным. — Или, если быть точнее, твоего участия в некоем деле. Цзян Чэн, на тебя открыта охота. Ты в Списке. В Списке? Но это значит... суперзлодеи, просто злодеи, все виды плохишей. За его голову назначена цена, и прийти может кто угодно из них. — Какого хрена. — Когда я говорю, что ты в Списке, я не имею в виду Пурпурную Паучиху. Я имею в виду, что ты, детектив Цзян Чэн, в Списке. Смекаешь? — Вэй Ин сделал паузу, затем продолжил: — Подозреваю, это из-за Нефрита. Какой бы засранец это не начал, он купился на это все... ну ты понял. Эти делишки между вами двумя. — Ты имеешь в виду те вещи, о которых ты награфоманил? Их ты имеешь в виду? — Они искренне поверили, что вы мутите, — подтвердил Вэй Ин, и в голосе его проскользнули восторженные нотки, — и это означает, что они, вероятно, надеются достать его через тебя... — Вэй Ин, — прорычал Цзян Чэн сквозь зубы. — Мне жаль, ладно? Клянусь, я написал об этом просто смеха ради. Ты же меня знаешь. Это была всего лишь шутка! Кто же знал, что суперзлодеи читают желтые газетенки... Чехол телефона опасно затрещал. — Вэй Ин, я тебя прикончу. — ...но знаешь что? Я не слепой, А-Чэн! У меня глаза на месте, и ну блин, серьезно. То, как ты на него смотришь, как он смотрит на тебя— — Какого дьявола ты несёшь?! — Я просто хочу сказать, чтобы ты был осторожен! — Вэй Ин шумно завозился. Цзян Чэн так и представил его скорчившимся в своём компьютерном кресле, словно гремлин. — Правда или нет, не забывай про Супергеройский Кодекс, ладно? Героям нельзя быть с гражданскими. Не мне говорить тебе о том, что это недопустимо— — Ублюдок, — прошипел Цзян Чэн, — а что же насчёт тебя с твоим супергеройским муженьком?! Повисла секундная пауза. — Это другое. С Лань Чжанем это... это иначе, окей? Я знаю, что могу положиться на него, и он меня защитит. Или я сумею защитить себя. Я тоже был в этом деле. Мы доверяем друг другу. В каком-то смысле он был прав. Границы были весьма расплывчаты. Но Цзян Чэн тоже был героем, даже если Нефрит не знал об этом... стоп. О чем он, блядь, вообще думает? Они не вместе! Никаких делишек между ними нет! Ебануться веником. — Не уходи от темы. — С Лань Чжанем все просто, мы понимаем и принимаем друг друга во всем. Можешь ли ты сказать то же самое про вас двоих? Цзян Чэн открыл рот, но не смог ответить. Почему он ощутил такую потребность защититься, если нечего было защищать? Не было никаких ’тайных отношений’. Они с Нефритом даже друзьями не были. С другой стороны, если Нефрит и есть Лань Хуань, то... то что? Меняет ли это хоть что-то? Сможет ли он положиться на Лань Хуаня, передать ему свою защиту в случае необходимости? Понять и принять его? Могут ли они доверять друг другу? Может, да, а может, и нет. Да о чем он только думает?! Осознав, что звонок ещё идёт, он быстро сбросил вызов. Цзинь Лин опять уснул, а Хуайсан вышел, чтобы предоставить ему личное пространство. Но несмотря на то, что свидетелей его неожиданному прозрению не было, Цзян Чэн ощущал себя чудовищно разоблаченным.

***

Лань Хуань мог отследить Цзян Чэна по сердцебиению, и слушал, как тот движется внутри здания, направляясь... о, к парковке. Идеально. Здесь-то он и решил его перехватить. — Детектив Цзян! Возможно, это было не лучшее место, но вокруг никого не наблюдалось, а ждать дольше он не мог. Одна мысль о том, что Цзян Чэн планирует ворваться на собрание суперзлодеев, доводила его до гипертонии. Лань Хуань тяжело сглотнул. Сейчас или никогда. Глаза Цзян Чэна прищурились, когда он увидел его в его белом плаще. Он огляделся, затем хмуро уставился на Лань Хуаня, заслонив их рукой. — Нефрит, какого черта ты здесь забыл среди бела дня? Я не могу... я даже смотреть на тебя не могу... Глаза слепит. Ну твою мать. Нефрит улыбнулся. — Детектив Цзян, насчёт вашего расследования— — О нет, — Цзян Чэн устремился к нему, готовый метать молнии. — Не смей. Даже, блядь, не думай, — он толкнул его в грудь. — Заткнись, пока я тебя не ударил и не сломал об тебя руку. — Детектив, — мягко произнёс Лань Хуань, — я, право, обязан настоять, чтобы вы оставили это дело супергероям. Это слишком опасно— — Заткнись! — Цзян Чэн выбросил вперёд сжатый кулак. Лань Хуань сумел смягчить удар, осторожно, чтобы не сбить его с ног. — Ты... ты не имеешь права указывать мне, что делать! И вообще, с каких пор моя безопасность стала твоим делом? Гребаные супергерои считают себя лучше других! Это и моя работа тоже, ясно? Я зашиваюсь как псина каждый божий день, слышал ли я хоть раз ‘спасибо’? Нет! Да даже не в этом дело— — Я знаю. — О, ты знаешь, ну конечно! Если знаешь, прекрати пускать мое расследование псу под хвост! Прекрати быть таким гадом, который приходит лишь тогда, когда посчитает нужным. Нефрит, которого я знал... — Нефрит, которого он знал? (Воробей, которого он знал. Тот, что улыбался, смеялся, играл с ним в догонялки по крышам. Лотос многое значил для меня). — ...Нефрит, которого я знаю, не выбирал бы, когда ему сражаться. Он принимал бы любой бой, неважно, насколько маленький и незначительный. Он бы нас никогда не бросил. Нефрит отшатнулся, едва удержав себя от падения. Неужели... неужели Цзян Чэн часто работал с Ванцзи? Должно быть, он произвёл на детектива поистине хорошее впечатление, раз уж тот признал в нем надежного героя. Сердце Цзян Чэна сжалось при виде того, как Ла... как Нефрит отступил назад. Если это Лань Хуань, что с того? Да, это важно, но даже так... — Я уже говорил, что хотел бы верить, что у того Нефрита была важная причина для ухода. В дань уважения к этой вере, я хотел бы, чтобы он принял мое решение и мой выбор. Важная причина? Лань Хуань вспомнил опустошение после ареста Цзинь Гуанъяо. День, когда его взяли в заложники, ужасающие открывшиеся преступления... в тот день весь его мир разбился вдребезги. Его безразличие стоило людям жизней. Тогда не совать нос в чужие дела было ошибкой, а что сейчас? Какой выбор был правильным сейчас? Правда, что безопасность Цзян Чэна не его, Нефрита, дело, но... что насчёт Лань Хуаня? Что насчёт него? (Что насчёт них?) Лань Хуань смотрел на Цзян Чэна и в этот самый момент понял, что именно это было за чувство. Страх за его безопасность. Боль отрицания. Сердце, разбитое тем фактом, что Кодекс запрещает героям иметь отношения с простыми гражданами. В конце концов, если Цзян Чэн влюблён в Пурпурную Паучиху, не означает ли это, что ни у Нефрита, ни у самого Лань Хуаня изначально не было ни шанса? Пурпурная Паучиха... очень счастливая женщина. — Как пожелаете, — тихо промолвил он, опустив голову. — В таком случае, желаю вам удачи. Опечаленный, он улетел.

***

После, патрулируя город, Лань Хуань решил предпринять последнюю попытку обеспечить Цзян Чэну безопасность. Если все, что ему остаётся — это смотреть издалека, то как минимум он мог бы удостовериться, что детектив находится под надежной защитой и получит помощь от той, кому доверяет. Хоть тот и мог позаботиться о себе (до определенной степени), Лань Хуань не мог перестать волноваться. Упрямство этого человека было очаровательной и в то же время раздражающей чертой. Сам для себя он представлял опасность куда большую, чем все остальное. Лань Хуань полетел к соседней крыше, где сидела, сгорбившись, Пурпурная Паучиха. Отследить ее было непросто, поскольку бронированный костюм гасил любые звуки. Не было слышно даже сердцебиения. Довольно жутко, если подумать. — Паучиха, — поприветствовал он ее, и получил в ответ кивок. Она, по-видимому, мониторила улицу внизу, либо просто задумалась о чем-то. Лань Хуаню не хотелось ее отвлекать, но ему необходимо было убедиться, что она защитит Цзян Чэна, если он сам не может. — То... то снотворное было довольно сильным, хах? Паучиха замерла, затем чуть наклонила голову. — Какие-нибудь значимые побочные действия? — Не сказал бы. Один был угрюмый, другой такой же жизнерадостный, как и всегда. Впечатляющий состав. Эффект длился почти тридцать часов. — Хм, — Паучиха вытащила из кармашка на поясе крохотный блокнотик. Хах. Как старомодно. Она кратко черкнула в нем что-то, затем, помолчав, добавила: — Спасибо. — В следующий раз, пожалуйста, просто... не оставляйте их без присмотра. Я был весьма обеспокоен. — Хорошо. Я слышала о происшествиях с сайдкиками, — Паучиха убрала блокнот и повернулась к нему полностью. — Я не хотела заставлять тебя волноваться, правда. Они просто... им было слишком опасно быть рядом. Мне нужно было убрать их с дороги. — Думаю, я понимаю, — светло улыбнулся Лань Хуань. — Извинения приняты. Паучиха, казалось, поразилась, помедлила, прежде чем повернуться обратно к улице. — Я посадила Пчелу под домашний арест. Ты, наверное, тоже хочешь сделать это, по крайней мере, пока не исчезнет опасность. Лань Хуань смотрел, как она настраивает оптику, бормочет что-то под нос, строчит кому-то сообщения. Работает, работает, работает. Он не мог не восхититься ее самоотдачей, которая... которая так замечательно перекликалась с рабочей этикой Цзян Чэна. Этот парень. Что странного в том, что он беспокоится? С его загруженностью на работе, со множеством ран, которые он получил... Лань Хуань просто хотел, чтобы о детективе Цзян хорошо позаботились, в особенности, если сам детектив в этом заинтересован меньше всего. Размышляя об этом и желая предложить столь же дружеский совет, Лань Хуань сказал: — Это хорошо, но вам стоит попытаться также лучше позаботиться о нем. Я имею в виду, вообще. Не только на работе. Однако, это не было воспринято как ’дружеский совет’ Цзян Чэном, мысли которого все ещё занимал Цзинь Лин. Запереть его дома — верный шаг, но мальчишка ныл по этому поводу, не переставая. Это было для его собственного блага, хоть и было низко разбрасываться подобными заявлениями в свете его собственных недавних споров, но Цзинь Лин все же оставался ребёнком. К тому же, ребёнком его сестры. Как он может позволить племяннику пропасть под своим надзором! И пока он думал о Цзинь Лине (или, если быть точнее, о Золотой Пчеле), до его слуха донестись слова Нефрита о том, что ему «...стоит попытаться также лучше позаботиться о нем. Я имею в виду, вообще. Не только на работе», и мозг его мгновенно взорвался: какого, блядь, хрена он несёт?!! Лучше заботиться о Цзинь Лине?! Да кем этот засранец себя вообще возомнил?! Цзян Чэн взвился на ноги и бросился к Нефриту. — Какое право ты имеешь указывать мне, что делать? Заботиться лучше? Каким боком его жизнь касается тебя? Нефрит отшатнулся. — Я хотел сказать, он— — Никаким. Почему это никак не может пробиться через твою толстую черепушку? — Цзян Чэн ткнул его в грудь. — Или не суйся, куда не просят, или иди к черту. Сказав так, Пурпурная Паучиха спрыгнула с края крыши. Лань Хуань остался стоять, совершенно ошеломлённый и слегка шокированный. Ладно, что ж... Пурпурная Паучиха все же защищает Цзян Чэна в какой-то степени. Это ведь хорошо, не так ли? Вот только она казалась крайне оскорбленной. Может, ее смущает привязанность Цзян Чэна? Эта мысль огорчила Лань Хуаня, и чем дольше он думал об этом, тем больше рос его гнев. Ну и что, что Паучиха не отвечает на его чувства? Ей не было нужды вести себя так грубо! Если чувства Цзян Чэна безответны, она могла бы, по крайней мере, отвергнуть его... ох, это не его дело, вот это его совершенно точно не касается! И все же Лань Хуань не мог не почувствовать обиду за Цзян Чэна. Может, потому что его собственные чувства оказались безответны. Что бы не произошло между Пурпурной Паучихой и Цзян Чэном, здесь и сейчас Лань Хуань решил быть на его стороне вне зависимости от исхода ситуации. Понадобится ли ему жилетка, чтобы поплакать, дружеское плечо, чтобы опереться или же просто отвлекающий фактор, чтобы поддерживать обычное течение жизни... он поклялся, что поддержит Цзян Чэна во что бы то ни стало. А Пурпурная Паучиха? Пусть идёт к чёрту. Цзян Чэн наблюдал за Нефритом издали, выжидая, пока тот улетит. Не человек, а сплошной стресс! Суётся куда не надо, высказывает своё мнение, когда не просят! Он был признателен за беспокойство, но в конце дня был уже настолько сыт по горло чужими советами и мнениями о нем и его личной жизни, что вспылил. Жаль, что их беседа так стремительно улетела в тартарары. До определенного момента все шло довольно неплохо. Нефрит был странным, но это придавало ему какого-то неуклюжего очарования. Несмотря на изящество движений, в разговоре он был неловок (прямо как сам Цзян Чэн). Сердце у него было доброе... к тому же Цзян Чэн не мог не заметить, что он не попытался отговорить его от работы супергероя. Пурпурная Паучиха была известна тем, что не обладала силой, полагаясь на гаджеты и тяжелые физические тренировки, чтобы уметь выполнять свою работу, поэтому многие герои смотрели на Цзян Чэна свысока. Что же Нефрит? Нефрит ни разу не сделал ни малейшего замечания на эту тему, и даже в текущей ситуации, когда объявились суперзлодеи, он не сказал Паучихе ’оставить это настоящим героям’. (Он сказал это только детективу Цзян, что с одной стороны раздражало, но с другой было вполне понятно.) Это довольно... приятно, когда тебя признают способным делать своё дело. Потому что он был способен. Всегда был, даже если больше никто этого не видел. Цзян Чэн размышлял об этом ещё некоторое время, сравнив это чувство с тем, что возникло, когда Хуайсан дал ему отмашку, и да... это было приятно. Даже если Нефрит и имел какие-то предубеждения о его способностях, они были все лучше, чем предубеждение о том, что Пурпурная Паучиха неспособна— — Что? — в наушнике раздался треск. Цзян Чэн прижал ладонь к уху. — Эй? Кто это? Вэй Ин, клянусь, если я— — Босс, Цзинь Лин, — прорвался голос Линьчжэнь, — он не вернулся из школы.