В тебя можно влюбиться?

Андер похож на проказника купидона. Гузман ему с детства об этом твердит. Андер прекрасно знает, что он — совершенство. Гузман не стал бы спорить, даже если бы мог или хотел. Андер сбрасывает простыню с загорелого обнаженного тела и потягивается, выгибаясь, словно дикий и гибкий кошак. Почти что мурлычет. Андер знает, что Гузман никогда не мог устоять. — Тебе и правда хочется там стоять и пялиться на непогоду? Гузман прихлебывает свой остывающий кофе, наблюдая, как мутные капли дождя медленно текут с той стороны по стеклу. Такси проносятся мимо. Желтые, как попугаи, верещат сигналами друг на друга и пугают прохожих потоками вздымающейся из луж грязной воды и визгом покрышек по мостовой. — Снимай эти скучные тряпки и возвращайся ко мне. У него сегодня по теннису тренировка, а у Гузмана встреча с адвокатом семьи. Лучшим другом отца, который обещал помочь ему с первой работой. Давно пора прекратить прожигать капиталы, что никогда не принадлежали ему. Это сложно — из "золотого" мальчика, привыкшего покупать всех и вся, спуститься на грешную землю. Пытаться самостоятельно жить... любить того, кого хочет, а не того, кого выбрали мама и папа. Которые даже не пытались скрывать, что он для них — не родной. — Мне нужна работа, но ни черта не выйдет, если я не приду. А ты меня толкаешь на это. — Не будь занудой, Гузман. Я просто хочу назад своего горячего парня. Хочу назад. Своего. Гузман вздрагивает, как от удара, и опускает ресницы. Он дышит, втягивая льющийся из приоткрытого окна влажный воздух с примесью гари и бензиновых вонючих паров. Дышит запахом остывающего кофе и пота, подсыхающей спермы. Андер смотрит чуть снизу вверх и разводит в стороны ноги. Засранец. — Просто отправь ему смс, что застрял в пробке и будешь так быстро, как сможешь, — сбивчиво шепчет Андер уже в поцелуй и тянет на себя, забираясь руками под темную, холодную куртку. — К черту, я не хочу, чтобы ты уходил. Слишком жарко, чтобы быть обычным капризом. Слишком с надрывом. Слишком насквозь. Может быть, у него паранойя, или снова один из тех пугающих приступов, что возвращались снова и снова после страшной смерти Марины, после того, как тот мальчишка сбежал. Просто однажды не вернулся, растворился в ночи. Уехал куда-то, не выбирая его. Не выбирая Андера. Как было можно? — Я всегда буду рядом, ты знаешь. — Да, знаю. Все, что ты сделал уже... Поддержал, когда Андер сказал отцу, что уходит. Снял эту квартиру, просто забрал его вместе с вещами и перевез. Слушал, как он громит комнату после разрыва с Омаром. Держал его за руку, из квартиры и на шаг не пускал. Сцеловывал с лица соленые, горькие слезы. И ждал, когда отпустит, пройдет. Ждал, когда появится шанс, когда Андер его примет, оценит. Он ждал его всю свою жизнь. Вытащил как-то, даже не надеясь на чудо. Попутно разругался с семьей, не принявшей выбор пусть не родного, но сына. — Прекрати. Ты просто помни, что я не уйду и не брошу. А если уйти вдруг задумаешь ты... — Вчера я видел Омара, — вдруг сообщает Андер и отодвигается к краю кровати, набрасывая на бедра край простыни. Тянется за пачкой сигарет, что лежит на столе. Гузман запускает в волосы пальцы, сжимает и тянет. Вернулся Омар? Хорошо. Хорошо? — И?.. — так странно-напряженно, звеняще. Как струна, что лопнет вот-вот. Андер курит, нанизывая дымные кольца на пальцы. — Думал, будет больно, а мне... — ... тебе?.. — повторяет, как попугай. Его словно тянет куда-то. Как в стремительно несущем потоке — по камням и порогам, прямиком в водоворот, что пенится у него на пути, завывает, что вот-вот утянет под воду уже, и тогда — останется лишь захлебнуться и больше никогда не дышать. — Мне было никак. Фиолетово. Параллельно. Я... — что это? слезы? радость? грусть? или смех? — Я его не люблю. Гузман крепко-крепко к себе прижимает. Отглаженная рубашка мнется и промокает насквозь. Все равно. Так было с самого детства, так есть и так будет. Есть только Андер — все остальное потом. — Я люблю тебя, — надломленно, тихо, со всхлипом. — Знаю. Кажется, я тебя тоже... прикинь? И смеется — уже совершенно свободно, сквозь слезы. Гузман стягивает куртку долой. Подождет. Сегодня подождет, кто угодно. — Иди сюда, обормот. Хорошо.