Бренды Ван Ибо или "гэ, смотри"

      «Лао Ван», — сказал тихо Сяо Чжань, и Ван Ибо напрягся под ним, в спину упёрлось… что-то. Это же не то, о чём думает Сяо Чжань? Ван Ибо — профессионал, вряд ли бы он стал так реагировать под перекрёстным огнём софитов и прицелами камер. Да и на что бы ему так?       «Лао Ван», — позвал на пробу Сяо Чжань, облизнул губы и задрал голову. Ван Ибо сидел так прямо, будто ферулу проглотил — ту самую, которой наказывали за неподобающие мысли. Ох, сколько их сейчас таких крутилось в голове Сяо Чжаня. А в голове Ибо? Что творится там, под этим жарким париком, за этим отрешённым взглядом?       «Ибо-гэ», — поддавшись внезапному наитию, выдохнул Сяо Чжань, и то, что уже упиралось в спину, налилось силой, стало ещё крепче. Сяо Чжань поёрзал, нарочито громко жалуясь на костлявость Ибо: «это ж надо такие мослы иметь, у меня спина затекла, ах, болеть, верно будет». Сказал так и прогнулся. Посмотрел вверх. Успел зацепить панику в глазах Ибо, быстро сменившуюся профессиональной усталостью. Вот только с телом своим Ибо ничего сделать не мог — и сердце стучало так, что Сяо Чжань слышал его макушкой, и кадык ходил нервно, так и притягивая Сяо Чжаня, уговаривая впиться уже в него губами и зубами, и успокоить наконец — зализать ласково, подуть на вздыбленную (наверняка) кожу и снова прихватить, помечая, заявляя.       Ван Ибо ухмыльнулся и постучал пальцами по плечу Сяо Чжаня. Ван Ибо всё увидел. Почувствовал. Понял. «Я попал», — подумал Сяо Чжань, не в силах отвести глаз, не в силах оторваться от плотоядного взгляда.       — Всё в порядке? — тихо спросил Ван Ибо.       «Чтоб тебя! — возмутился Сяо Чжань, — это должен был быть мой вопрос!».       — Ага, в полном, — сипло ответил он и, вспомнив, просиял, сощурился и поинтересовался как можно более невинно: — а у тебя… Ибо-гэ?       Ван Ибо едва ощутимо вздрогнул и заалел кончиками ушей. Очаровательно, решил Сяо Чжань.       — Жарко, не правда ли, гэ? — продолжил он.       Ибо прижал его к себе крепче, вдавил пальцы в плечо, стиснул губы. Мимо сновал стафф, заканчивали последние приготовления к съёмкам эпизода, и никому и дела не было до того, что творилось прямо перед ними. А ничего и не творилось, почесав уже по привычке нос, заявил бы Сяо Чжань. Никто ничего не делает. Явно ничего не делает. Мы — профессионалы. И профессионально ничего такого не делаем. И попробуйте докажите, что это не так.       — Скорее бы уже нас отпустили, да? Снять слои этих одежд, снять грим, остаться в одних шортах и майках, а лучше вообще без ничего, да, Лао Ван? Лао Ван, а, Лао Ван? Ибо-гэ, гэгэ, — прикрыв ресницы говорил Сяо Чжань и чувствовал, как его самого затапливает жар, как хочется уже ощутить не спиной, не через слои ханьфу, а чтобы кожа к коже.       — Все на исходные позиции! — закричал режиссёр. И хватка Ван Ибо ослабла. Нет-нет-нет, заполошно подумал Сяо Чжань.       — Что «нет»? Хочешь продолжения, гэ? — спросил хрипло Ибо, и Сяо Чжань восторженно понял в очередной раз, что попал, совершенно точно попал. И страшно ужас как — потому что эдакий слизень сожрёт всего без остатка, и волнительно охренеть как — потому что пусть сожрёт, потому что очень хочется, чтобы уже да, и самому да, и неизвестно ещё — кто кого. Ха.       — Хочу, — одними губами сказал Сяо Чжань и стыдливо отвёл взгляд, пряча разгоревшийся голод и успевая заметить не меньший голод за маской отрешённости.