Юра, стань моей девушкой!

*** — Юра, я тебя прошу… — Отабек, лучше его не трогай, я знаю этот взгляд. — Братишка, твой котёнок выпустил коготки! А маникюрчик имеется? Да и вообще, что это за несправедливость?! — возмущённо-восхищённо выдохнула Тамара. — Как так можно, чтобы мои подростковые платья смотрелись на нём лучше, чем на мне? Находится в комнате Беки он хотел. НО не в подобной ситуации. Точнее, Юра никак не ожидал, не думал и не предполагал, что жизнь реально решит поиграть его нервами на манер балалайки, которая мирно пылилась на даче деда. Ему реально хотелось кому-нибудь или чему-нибудь врезать! Убить! Поматериться так, чтобы все поняли, что все его выражения, сказанные ранее, были просто ничтожными! Хотелось рвать и метать! В особенности это чертово красное платье с — О ВЕЛИКИЕ КОТЕЙКИ — декольте, где в лифчик, что так по-предательски сдавил рёбра, напихали поролона и «приподняли» молочную кожу так сильно, пока не сложилось впечатление хотя бы первого размера. И это ещё повезло, что в корсет не запихнули. А могли бы, если бы он не полоснул руку Беки ногтями. Но платье — к удивлению многих — и без корсета застегнулось, облегая тело, как вторая кожа. Правда, облегало-то только до колен. И то, на бедре был недлинный вырез. Стройные, натренированные ноги — видно, что принадлежали фигуристу или приме — были открыты напоказ. Гладкая кожа — каким же это было испытанием их брить, Юрца держали пять рук и только одна выполняла основную функцию — поблёскивала в свете солнца, создавая вокруг себя растушёванный белесный контур. Как бы Юра не хотел признавать, рассматривая в зеркале готовый — спустя пять часов мучений — результат, а он и вправду выглядел неотразимо. Ещё и этот чёртов мэйк! Да реально ведь БАБА! Красивая, блять, БАБА! — НЕТУ У МЕНЯ НИКАКОГО ХРЕНОВОГО «МАНИКЮРЧИКА»! ЗАТО Я ИМЕЮ КОЕ-ЧТО МЕЖДУ НОГ! — Юра был зол, нет, даже не так. Он был в ярости. И на кого? На того, кто ну никак в его понимании не мог довести блондина до подобного состояния. — Как думаешь, Бека, — под испепеляющий, реально пробирающий до дрожи взгляд Плисецкого, попал опустивший свою повинную в бедах зеленоглазого голову казах. — Что обо мне подумают твои родители, когда увидят твоего ПАРНЯ! — последнее слово сопроводилось криком и встряхиванием собранных в косу волос, настолько плотно затянутых, что даже Тамара решила покинуть комнату голубков, как и Саша, когда несколько крупных золотых прядей прикрыли одно ухо Юры. — ПАРНЯ! В таком виде! Бека, ну как?! Как ты мог сказать этой шмаре, что я БАБА! А она… Она ещё и накинуться на меня вздумала с обвинениями о том, что я разрушаю вашу с ней клятву!!! ЧТО БЛЯТЬ ЗДЕСЬ ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ? — Юр, не сердись. На ЭТО действительно были причины! — послышался голос сестры из-за двери. Всё-таки инстинкт самосохранения эта женщина имела и пробуждала, когда взаправду становилось страшно, а то, что Плисецкий реально мог выглядеть угрожающе, пускай и в платье, с косметикой, она уже осознала. — Просто дай ему объяснить. Серьёзно, Юра. Ты же знаешь Беку и ты знаешь, что врать -не в его принципах, — ответа не следовало, но теперь была слышна напряжённая и выжидающая ответа тишина. Значит реально понимает. — Мы пойдём, начнём сервировать стол. Поторапливайтесь, всё-таки первого хорошего впечатления перед родителями надо добиться доказательством того, что у Отабека хозяйственная половинка. Послышался звук отдаляющихся шагов, а вместе с ним нервы Юры начали давать слабину. Нет, он не плачет. Но был близок к истерике. Кулаки сжались и нервно подрагивали, а когда ледяной тигр ощутил большие ладони на своих плечах, теплые и с силой прижавшие его к крепкой груди так вообще. Все силы были потрачены на судорожное восстановление сбившегося дыхания и сдерживания сдавливающих горло и легкие мужских слёз. — Юра… — Просто скажи мне реально вескую причину, почему тот, кто всегда называл меня воином с глазами солдата, так беспардонно изменил своё мнение и вырядил в бабу. Иначе я немедленно соберу вещи и вернусь обратно в Питер, — сказал, как отрезал. Голос понизился до неузнаваемости. Хотя Юра и понимал, что последнюю угрозу не выполнит, ибо в первую очередь он приехал, чтобы вновь стать тем самым победителем — Ледяным тигром России, но должный эффект она возвела. Хватка на плечах стала сильнее, а поникший голос с хрипотцой начал небольшой рассказ. — Эта девушка — София, и она моя подруга детства, которой я симпатизировал. Ну, как сильно может симпатизировать девочке девятилетний парень. Были вместе, сколько я себя помнил. Плюс ко всему, наши семьи тесно связаны. Её отец — деловой партнёр моего отца. Они же вместе создали свой бизнес, — он на секунду замолк, дожидаясь кивка со стороны блондина, убеждаясь, что тот его действительно слушает. — Однажды мы с ней гуляли на цветочной поляне — на той, где ты видел Ночку, как раз в тот день я впервые с ней познакомился — и я неподалёку заметил пару. Парень сорвал небольшой василёк и подарил его своей половинке, одев на безымянный палец наподобие кольца. И я малой решил сделать точно также, ведь Соня мне действительно тогда очень нравилась. Она потом, как сумасшедшая прыгала вокруг меня, а родители, когда узнали про этакое предложение, решили, что почему бы и нет? Таким образом был согласован договор о нашей помолвке. Ради процветания бизнеса и прочего. Ну знаешь, чтобы чужие не претендовали на деньги. — несмотря на то, что Бека был не совсем хорошим рассказчиком, Юра стал потихоньку понимать. Это же типичная схема. Конечно, кому захочется делиться бизнесом, причём не малым. Ведь семья Отабека должна была быть хорошо обеспеченной. Если брать в расчёт и его путешествия, ещё в обучении в фигурном катании. — Ладно, допустим с этим я понял. Но почему в бабу перевоплощаться? В смысле, ладно при ней, женские нервы поберечь надо. Хоть я и не хочу. Но… — Это была не для неё отговорка… Юра, прошу, только не психуй, я ещё не закончил. — худые плечи снова напряглись, а бледные ладони на смуглых руках стали ощутимо сжимать кожу. — Мои родители сильно разнятся за характером. Когда я решил рассказать про свою влюблённость в тебя, ещё после возвращения из лагеря, то хорошо, что первой эту новость узнала мама. Она всегда меня поддерживала и была женщиной современных взглядов, так, что её реакция хоть и была шокирующей, но против она тоже ничего не сказала. Наоборот, только желала побыстрее с тобой увидеться. А вот отец… — теперь и казах ощутимо напрягла, набирая в лёгкие побольше воздуха. Да, что с ним такое? Юра не мог понять, неужели с отцом предстоят настолько большие проблемы, раз всегда невозмутимый Отабек, так нервничает? — Однажды, во-время одной прогулки, где-то полгода назад, мы с семьёй гуляли и нам навстречу шли двое парней. Один из них резко стал на одно колено перед другим и сделал тому предложение. Прямо на глазах у всех. И как ты думаешь, кто из общей толпы испортил этот реально трогательный момент? — вопрос прозвучал чисто риторически. И Юра теперь понял… — Но он не мог заорать на всю площадь, крича «Какое неподобство!» или типа того… — Мог, Юра, мог. Я не говорю, что он о тебе не узнает. Нет, я ему скажу, полюбому скажу. Ведь больно сильно тебя полюбил. Не отвертишься от меня. Но сейчас нужно сделать так, — макушки коснулся молящий поцелуй. — Пожалуйста, Юр, мы обязательно ему расскажем. *** Это было сложно. Даже не так! Одно только усилие на то, чтобы голос звучал выше чем есть на самом деле, уже отнимало половину концентрации. А вторая половина старалась сдерживать своё местами непривычно открытое тело от слабого покрытия мурашками. Но, увы, это не означало, что две пары глаз, прожигающих его спину, затылок, бок и прочее перестанут ощущаться. Хотелось действительно повести себя как баба и схватиться за локоть Беки, который не прекращал отходить от него даже тогда, когда мама Алтына взяла намазюканное лицо в свои мягкие ладони и с радостью, вперемешку с пониманием в карих глазах, рассматривала. — Я рада наконец с тобой познакомиться! Извини, что в такой обстановке, но я уверена, что всё будет хорошо! — за этим последовали нежные объятия и находясь в них, Юра не понимал, почему ему так резко выбило воздух из лёгких. Может потому что он успел забыть, какого это ощущать материнские руки на своём теле? — Юра, спасибо, что делаешь моего сына счастливым. — Последняя фраза была произнесена в ухо едва различимым шёпотом, а за ней руки Плисецкого, повинуясь порыву сердца, также бережно обняли женскую талию. Они отдали друг другу свои благодарности. Оторваться от объятий их заставило несдержанное девичье «кхе!». Причём его обладательница — в таком же вечернем наряде, как и вся чета Алтынов — и не пыталась скрыть своё отвращение к этой сцене. А также не скрывал свою неприязнь к ЮЛЕ и сам Алтын старший. Он реально прожигал своими тёмными глазами худую фигуру Плисецкого насквозь. Пришлось сдержать сглатывание слюны, иначе кадык, которого не было видно из-за опущенной по-скромному головы, мог выдать по полной. Похоже, его отцу не нравятся не только представители ЛГБТ, но и просто НЕ казахи. *** В такой накалённой атмосфере и проходил ужин. «Юле» и Отабеку постоянно задавали вопросы, на которые отвечать, в основном, принимался второй, параллельно с тем поглаживая большим пальцем сжимающюю бледную ладонь, похолодевшую. Юра не мог и кусок себе засунуть в рот, но для вида всё же старался хоть ковыряться в тарелке. — Кстати, Юлия, — очередное обращение к ней со стороны Руслана Алтына замерло в воздухе тяжёлым камнем, который балансировал на самом краю обрыва. — А я вот задаюсь вопросом, неужто в ваших РУССКИХ краях не нашлось подходящего избранника для такой красавицы? — Слова были пропитаны ядом, даже идиоту это было понятно. И Плисецкий далеко не идиот, но сдерживать себя оказывалось всё труднее. — Считайте это комплиментом в вашу сторону. Герой Казахстана меня зацепил намного больше, чем РУССКИЕ претенденты. — На губах заиграла улыбка. В какой-то мере, это действительно был комплимент, но вот бесята в изумрудах говорили не только в таком направлении. — Я бы предпочёл, чтобы мой сын не стал удерживать у себя такую красавицу, как вы. Есть более достойные претенденты, как и для вас, так и для него. — ПретендентЫ? -…тКИ. — А первые-то чем плохи? — разговор накалялся каждую секунду, Бека даже перестал сжимать его руки и просто, вместе с остальными членами семьи наблюдал за быстро разжигающимся пожаром. — На что это ты намекаешь?! — в гневе воскликнула сидящая чуть левее от него София. Её женские, мускулистые руки — видно, что работает не жалея сил — опёрлись о край стола, а сама девушка слегка к наклонилась, открывая пышную грудь в разрезе декольте. «И как она только с ней живёт? Такими буферами и придушить можно.». — А на то, — сверкая издевательской улыбкой произнесла «Юля», — что я, в отличии от вас, знаю СВОЕГО парня лучше. — На эту фразу пришёлся ожидаемый результат. Она вспылила. — Да как ты смеешь! Ты… Ты никчёмная ДРЯНЬ! Последовал замах, который засвистел подобно птенцу в воздухе. Всё произошло слишком быстро и слишком неожиданно. Бледную щеку окрасила красная краска гнева, такие же румяна дополнили макияж казахской девицы. Один и вторая держали стальной хваткой запястья друг друга с заготовленными для каждого пощёчинами. Все присутствующие не смели и пальцем пошевелить, некоторые, особо впечатлительные, как Тамара, даже разинули рты. Яростные глаза, затягивали в свои омуты пылающие изумруды, подобно чёрным дырам во вселенских просторах, но драгоценные камни не были намерены кануть в пучину настолько легко. Все понимали — война. Самая беспощадная «ЖЕНСКАЯ» борьба за любимого мужчину. С размаху опустив чужую кисть, да так, что она едва ли не стукнулась о деревянную поверхность стола, Юра развернулся к лестнице на второй этаж. — Тамара, Мария, я благодарю вас за ужин, было очень вкусно. Руслан, крайне рада с вами познакомиться, чего не могу сказать о гостье, которую вы привели и позволили ей подобную дерзость, — сквозь зубы выплёвывал свою речь Плисецкий. — Бека, — Отабек мысленно пересчитывает сколько таблеток с валерьянкой осталось в их семейной аптечке. Красноречиво выражающийся Юра, не употребляющий маты, намного хуже чем тот, который в бешенстве кидает их налево и направо. — Я жду тебя в комнате.