Белый флаг, 2.1
7 апреля 2020 г., 14:17
Нил сумел дотащиться до ванной и оказался под струей воды в душе, когда Жан вернулся в комнату. Несмотря на тонкую дверь и бегущую воду, он услышал, как кто-то хлопнул ящиком стола, и собрался с духом, когда через пару минут дверь ванной открылась.
Но все, что сделал Жан, — это положил что-то на пол: чистое полотенце и еще несколько вещей. Нил осторожно наблюдал из-за угла душевой кабины, как француз, опустив голову и отведя глаза, отступил и закрыл дверь, не сказав ни слова.
Нил еще некоторое время оставался под струями горячей воды, пока пар не стал мешать ему дышать, а его измученное тело не запротестовало против неудобной позы, в которой он сидел. Наконец он смог разогнуться, чтобы встать и выключить воду. Из нескольких его ран: из рваных швов, следов укусов — вниз по ногам текли струйки крови, на которые он не обратил внимания, схватив полотенце, оставленное ему Жаном (черное, как и все остальное, зато замечательно скрывающее кровь).
На полу лежали бинты, антибактериальные и обезболивающие кремы, спирт для растирания, набор для шитья и маленькая упаковка обезболивающих таблеток. Ничего слишком сильного, а только чтобы снять напряжение. Жан позаботился о том, чтобы Нил не получил передозировку, если вдруг склонен искать подобный выход.
На мгновение руки Нила задрожали, а зрение затуманилось, когда он подумал о заботе со стороны Жана: француз явно знал, что могло ему сейчас понадобиться. Затем он решительно подавил эмоции и принялся приводить себя в порядок, зашивая то, что можно было зашить, чтобы хоть как-то продолжать функционировать. Когда всё было сделано, он позволил себе принять только одну из обезболивающих таблеток, прежде чем натянуть одежду и выйти из ванной.
Захромав в спальню, он с удивлением обнаружил, что она… выглядит нормально. Это было так, будто… ничего не произошло. Жан, должно быть, потратил всё это время на то, чтобы привести её в порядок: проветрить и постелить новое постельное белье на кровать Нила.
Идти было больно, но Нил заставил себя пересечь тёмную комнату и сесть на кровать, не вздрагивая одновременно от боли в теле и от воспоминаний о том, как совсем недавно его прижимали к ней. На мгновение у него перехватило дыхание, когда он представил себе тяжесть чужого тела, руки на запястьях и колени между бедер, а затем отбросил это воспоминание в сторону.
Часть его хотела вскочить и убежать, но идти было некуда. Часть его хотела встать и свернуться калачиком в дальнем углу комнаты, но он должен был отодвинуть боль, страх и образы в своей голове. Это ведь не было чем-то хуже того, что отец делал с ним в его собственной постели, когда он был ребенком, верно? Те времена, когда разъярённый Нейтан приходил с ножом и оставлял его рыдать на окровавленных простынях, а после на его плоти появлялись новые шрамы из-за того, что он сделал что-то не так в течение дня.
Натаниэль спал в этой кровати, в той комнате в Балтиморе, пока ему не исполнилось десять. Нил сможет прожить здесь еще пять лет.
— Мне очень жаль.
Звук мягкого голоса, говорящего по-французски, вырвал Нила из его мыслей и заставил застонать, когда больное тело напряглось.
— Что? — его ошеломлённому разуму потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя,
— Что ты сказал?
Жан сел на кровать, всё ещё не поднимая глаз.
— Мне безумно жаль.
Несмотря на все, что произошло за последний час или около того, Нил поймал себя на том, что смеется, даже если этот звук нельзя было назвать полным веселья.
— Почему? Тебя здесь не было, когда это случилось.
— Нет, но я все понял, как только Рико велел мне держаться подальше и я увидел, что остальные следуют за ним, — руки Жана сжались в кулаки, и он покачал головой, — Я знал.
Нил на мгновение задумался, прежде чем вздохнуть.
— Ну и что? Ты бы ничего не смог сделать, — в конце концов, было бы пять человек против двух. Жан бы ничем не помог.
— Нет, я мог бы… — Жан резко выдохнул, когда посмотрел на Нила с затравленным выражением лица, — Мне следовало предупредить тебя конкретнее. Я должен был сказать, во что обойдется твое неповиновение.
Нил вспомнил об упаковке обезболивающего, остатки которого лежали на его столе, об остальных вещах, которые Жан оставил в ванной, будто хорошо знал, что ему понадобится. Он подумал об этом и почувствовал новую волну ненависти к Рико.
— Это не твоя вина, — возразил он, прежде чем снова опуститься на кровать, — Ты пытался.
Эти слова, казалось, немного успокоили Жана.
— Это… ты бросаешь вызов Рико. Если просто сдашься… если перестанешь бороться с ним, то он больше не будет этого делать, — что-то промелькнуло в выражении лица защитника, когда он произнёс эти слова.
На мгновение Нилу захотелось спросить Жана, почему тот так уверен в этом. Однако он устал, испытывал сильную боль и был не в настроении для дальнейших откровений или даже простых разговоров.
— Честно говоря, я не уверен, что у меня получится, — слишком большая часть его жизни вращалась вокруг того, чтобы не сдаваться, заставляя себя преодолеть боль, цепляться за упрямство и решимость. Он не мог позволить победить всем этим ублюдкам. Пусть горят в аду отец и Морияма.
Еще один слабый, невесёлый смешок проскользнул через распухшие и рассечённые губы Нила как раз в тот момент, когда он закрыл глаза и выбросил из головы все воспоминания о недавнем прошлом. Он был хорош в таких вещах после стольких лет и стольких шрамов.
Жан молчал около минуты, прежде чем встать и выключить свет.
— Ты упрямый осёл.
— Я думал, что я Ворон, — пробормотал Нил, закрывая глаза правой рукой.
— Просто болтливый дурак.
Ну, с этим Нил не мог поспорить, поэтому сосредоточился на действии болеутоляющих и сделал всё, чтобы немного поспать. Не то чтобы ему это сильно удавалось: не больше часа то тут, то там между кошмарами. Но даже так, это не он был тем, кто просыпался ночью, задыхаясь на сбивчивом французском. Не он был тем, кто просит остановиться и повторяет «нет».
Ни он, ни Жан ничего не сказали о своем беспокойном сне утром. Моро дал ему стакан воды, чтобы запить еще одну таблетку, прежде чем спрятать оставшуюся упаковку, и они отправились на тренировку, как всегда, несмотря на то, что Вороны выиграли чемпионат прошлой ночью.
Для старшекурсников пятого курса это будет последний день практики перед выпуском, а для нескольких Воронов (тех, кто в «низших» числах, наименее предан своему делу) это будет последняя практика сезона. Но большинство Воронов предпочли остаться на короткие летние каникулы, чтобы продолжить оттачивать своё мастерство и подготовить новых игроков, которые должны были появиться через месяц. Формально Нил должен был стать одним из них, но вместо этого он проведёт всё лето, тренируясь, чтобы улучшить свою игру как можно больше до конца августа.
В тот день Баутиста, Николс, Джонсон и Федоров лукаво ухмылялись, а когда были достаточно близко к Нилу, чтобы другие вороны не могли их подслушать, шептали. Николс сказал, что надеется, что Нил запомнит его хорошо, так как нападающий заканчивал университет. Федоров насмехался над Нилом, пытаясь заставить его снова разозлить Рико. Что же касается самого ублюдка, то Морияма ухмылялся Джостену каждый раз, когда тот врезался в него и сбивал с ног, когда он отбирал мяч, пока Нил неуклюже пытался заставить свое измученное тело работать.
Это не было сюрпризом, что Нил в конечном итоге провел весь день, выполняя упражнения и почти ничего не съев. Это его устраивало. Монотонные движения позволяли сосредоточиться на чем-то другом, кроме боли, которая мучила. Жан всё это время старался находиться поблизости и не напоминать о произошедшем. И у него это получилось: защитник и нападающий так отвлеклись, что мяч прилетел Нилу прямо в голову. Моро поинтересовался, не ослеп ли он? Неудивительно, что британцы не ценят искусство, когда не могут его разглядеть.
— Кому нужно искусство, когда мы заняты тем, что выигрываем войны, — парировал Нил, подхватывая мяч.
— Но не все, — возразил Жан, — Иначе мы бы каждое утро наслаждались приличной чашкой чая.
— Мы побеждаем в тех, что имеют значение, — Нил нахмурился, пытаясь справиться с третьим упражнением, — Семилетняя война, Пиренейская, Крымская… ой, погоди, как Вы там справились с русскими, а?
Бледно-серые глаза Жана прищурились, хотя в левом уголке рта появилась легкая усмешка.
— Ты отвратительное создание.
На это Нил тоже мало что мог ответить, поэтому он немного помычал и сделал попытку опрокинуть еще одно препятствие. Попытку привести в норму свою грёбаную жизнь.
Было почти приятно провести ускоренный шестнадцатичасовой рабочий день в праздничном расписании Воронов, сосредоточившись на экси, делая все возможное, чтобы улучшить свои навыки нападающего под неумолимым и строгим взглядом Тетсуи. У него не было много времени, чтобы сосредоточиться на том, что произошло в спальне той ночью, на том, что значит быть Вороном, на том, что Морияма владели им.
Во второй раз это был Федоров, который улыбнулся, несмотря на удар, который Нилу удалось нанести, прежде чем он ударился головой о стену. После этого…
После этого Жан еще раз проскользнул в ванную комнату, оставив ему только необходимые припасы, чтобы справиться с физическим ущербом, оставленным русским ублюдком. Он успел выпить чашку чая, ожидая, когда Нил прохромает обратно в комнату. Нил ничего не сказал, просто отхлебнул чаю и принял приглашение Жана присесть на другой конец кровати своего соседа, завернувшись в чистое одеяло, пока они будут смотреть старую игру Троянцев и Львов.
Это были Федоров и Баутиста больше недели спустя, когда Нил, несмотря на новый ряд швов, получил мяч от Рико и забил гол, используя один из любимых приемов ублюдка -отскакивание мяча от стены в сетку (Жан работал с ним над этим последние пару дней). Он полагал, что это было сочетание того, что Тетсуи похвалил его, а Ичиро, предположительно, был в тот день в Восточной башне. Жану пришлось помочь ему принять душ, а потом залатать пару царапин на спине, в то время как Нил изо всех сил старался не блевать.
— Ты что, хочешь, чтобы тебя убили? — спросил Жан хриплым голосом, когда протянул перед сном ещё две таблетки.
Губы Нила скривились в пародии на улыбку.
— Мне так не повезет, — если бы это было так, он умер бы вместо своей матери той ночью в Калифорнии. Он был бы тем, чей прах был бы частью какого-нибудь тихого пляжа или смыт в океан к настоящему времени, не имея никакого мемориала, кроме бесконечного горизонта и звука разбивающихся волн.
Зависть на мгновение охватила его сердце, заставила болезненно сжаться, прежде чем более знакомое чувство потери и вины овладело им, когда он подумал о своей матери, о том, как ему хотелось бы, чтобы она была рядом, лежала позади него, чтобы он мог спать по ночам, кричала на него за глупость, шлёпала его, дергала за волосы и впивалась острыми ногтями в его руки, пока он не начнет соображать.
Всё, что у него было, — это бурчащий француз, который закончил обрабатывать его последние раны и протянул теплую чашку чая и мягкое одеяло, чтобы они могли смотреть что-то вместе, лежа на кровати Жана, в нескольких дюймах друг от друга.
— Что-то… что угодно, кроме экси, — пробормотал Нил, держа кружку дрожащими руками. Слишком скоро им придется встать и провести еще один день тренировок и пыток, поэтому он хотел отвлечься чем-нибудь другим.
— Хм, — Жан, казалось, на мгновение задумался, прежде чем открыть папку, — Я не могу… они следят за тем, куда мы заходим в интернете, но это было для занятия, — попытался объяснить он, когда начался старый французский фильм.
— Всё в порядке, — заверил его Нил, — Всё замечательно, — и на какое-то время так оно и было, пока чай успокаивал его желудок, а таблетки немного снимали боль. Фильм давал ему возможность сосредоточиться на чем-то настолько, что он ненадолго засыпал. По крайней мере, пока не начались кошмары и он не осознал, что все еще лежит на кровати Жана, свернувшись калачиком, а Моро спит в позе, явно предназначенной для того, чтобы оставить ему достаточно места.
Нил заставил себя вернуться в свою постель на те два часа, которые оставались у них до того, как начнётся новый «день».
Он продолжал бросать вызов Рико, который пытался заставить его повиноваться, сделать из него настоящего Ворона. Борьба, когда ему покрасили волосы обратно в рыжий цвет, принесла Нилу ушибы ребер, а также линию порезов на верхней части бедер. Иногда он сам задавался вопросом, стоило ли сопротивляться? Всепоглощающее чувство усталости и боль, бесконечное чувство голода от пропущенных приемов пищи и дополнительное время, проведенное на корте (не только для него, но и для Жана). Ко всему прочему, они занимались дополнительными тренировками и уборкой двора в конце дня. Однако он отказывался позволить Морияма победить. Он не хотел, чтобы смерть его матери оказалась напрасной.
— Ты просто проклятие, — пробормотал Жан, когда они, спотыкаясь, вошли в раздевалку после шестого вечера уборки корта подряд, — Твои рыжие волосы вполне уместны, потому что ты сам дьявол.
— Ну что ж, для меня же лучше, учитывая, что происходит со святыми вашего народа, — Нил слабо улыбнулся в ответ на свирепый взгляд своего соседа по комнате. В тот момент ему было уже все равно, что душ открытый, он просто хотел постоять под горячей водой, доступной в гнезде в бесконечных количествах (одна из очень немногих хороших вещей в этом месте), и позволить теплу проникнуть в него.
Кроме Рико — Федоров, Баутиста и Джонсон ждали их в раздевалке: первый с жестокой ухмылкой на лице, а второй с предвкушающим блеском в глазах. Нил встал перед Жаном и жестом попросил своего соседа уйти.
— Рико, как неприятно видеть тебя сегодня вечером, — он мог бы поторопиться и начать — чем скорее они это сделают, тем быстрее Жан сможет снова собрать его воедино.
Джонсон подвинулся, чтобы заблокировать проход Жану, в то время как улыбка Рико стала более острой.
— Должен признаться, даже я не ожидал, что ты продержишься так долго, Натаниэль. С другой стороны, ты немного закалился, прежде чем попасть сюда, — он указал на грудь Нила, на бесчисленные шрамы, скрытые под его потной униформой.
— Совершенно верно, — согласился Нил, подавляя ненависть, которую почувствовал, услышав свое настоящее имя, — Но ты? Ты совсем не похож на моего отца.
Рико прищелкнул языком и шагнул вперед, а Жан остался стоять неподвижно, переводя взгляд с него на Нила и обратно.
— Я не могу допустить, чтобы через два дня, когда прибудут первокурсники, твой рот извергал такой огонь. Поэтому я даю тебе последний шанс, Натаниэль. Признай меня своим королем, иначе…
Нил холодно улыбнулся ему, ожидая того, что последует дальше.
— Разве ты не слышал, что говорят о тех, кто ждёт иного результата спустя столько попыток?
— Да, именно поэтому в этот раз мы поступим по-другому, — Рико махнул рукой на Жана, — Моро не выполнил свою работу: не обучил тебя правильному поведению, так что он заплатит за это.
Услышав это, Жан побледнел, и на мгновение Нилу показалось, что он будет возражать, что он скажет что-нибудь или начнет сопротивляться, но потом он просто склонил голову, когда Джонсон и Федоров подошли к нему, а Баутиста схватила Нила за руки, чтобы удержать на месте.
— Ты увидишь, во что тебе обошлась твоя наглость, — сказал Рико с широкой улыбкой, — Ты останешься здесь и будешь наблюдать.
Нил боролся с хваткой Баутиста, в то время как Федоров жаловался на отсутствие огня у Жана.
— Прекрати это, — сказал он Рико, когда стало ясно, что Жан сопротивляться не будет.
— Нет, пора тебе усвоить урок.
— Перестань, пожалуйста, — попытался Нил проглотить свою гордость, не желая, чтобы Жан пострадал из-за него.
Это единственное слово заставило Рико поднять руку, что в свою очередь заставило Федорова и Джонсона замереть по крайней мере на мгновение.
— Что-что? Я не расслышал, — он ухмыльнулся Нилу, — Что ты сказал?
На мгновение что-то внутри Нила взбунтовалось: ему захотелось плюнуть этому ублюдку в лицо и молчать, продолжать бороться. И все же Жан стоял, с руками Джонсона и Федорова на своих плечах, и на его лице застыло пустое выражение, как будто он уже готовился к худшему, закрывался внутри.
На мгновение Нил заколебался… а потом он подумал о своей матери, о том, как он не смог спасти ее, как все, что он смог сделать, это оставить ее позади, похоронить в глуши, как будто она вообще ничего не значила.
-Я сказал… Пожалуйста, остановись, король.
Лицо Рико просветлело, когда он услышал эти слова, и он шагнул ближе к Нилу.
— Повтори это еще раз, стоя на коленях, Натаниэль.
— Нет, — выдохнул Жан, хотя это он и просил сделать Нила с тех пор, как тот прибыл в гнездо.
Подавив ненависть и гнев, которые он испытывал, Нил опустился на колени и слегка поморщился от боли, вызванной различными ушибами и рваными швами.
— Пожалуйста, отпусти его, король, — сказал он, глядя на Рико. Его голос был ровным и бесстрастным — он не мог найти в себе силы сделать его более умоляющим.
Рико рассмеялся и наклонился, чтобы схватить Нила за волосы.
-Ты ведь не забудешь этот момент, номер 4? Не забудешь, кто владеет тобой, кому ты подчиняешься?
— Нет, — легко солгал Джостен: он сделает всё, что нужно, чтобы обезопасить Жана, так как он ответственен за своего партнера, сделает всё, что нужно, чтобы пережить следующие несколько лет. Рико — это то, что нужно вытерпеть, ничего больше.
— Хороший мальчик, — промурлыкал ублюдок, сильно дергая Нила за волосы, и улыбка сползла с его лица.
— Отпустите Жана, — приказал он, одновременно нанося удар наотмашь.
На мгновение воцарилась тишина, когда голова Нила качнулась в сторону, а затем послышались удаляющиеся шаги, прежде чем парень снова получил пощечину. Все, что сейчас имело значение для Нила, — это то, что Жан ушел, что француз остался (в основном) нетронутым.
В общем, в тот вечер Нил легко отделался: два подбитых глаза, рассеченная губа, да новые швы. Баутиста, Федоров и Джонсон были не слишком счастливы, но, похоже, Жан был прав в том, что Рико не было так весело, когда игрушка не сопротивлялась (или в случае Нила, предлагала себя сама).
Жан все еще ждал его, несмотря на то, что у них оставалось всего несколько часов до новой тренировки (Нил уже не имел ни малейшего представления, сколько сейчас времени в реальном мире), а аптечка лежала рядом с ним на кровати. Как только за Нилом закрылась дверь, он вскочил с кровати и сделал шаг вперед, прежде чем остановиться.
— Ты…
Нил отрицательно покачал головой.
-Это всего лишь Рико, — ответил он, догадываясь, о чем спрашивает Жан.
— Я понимаю, — Моро жестом пригласил его сесть в кресло, где уже лежало полотенце, — Надеюсь, ты не залил кровью весь холл.
-А что, уборщицы тоже разочаровались во мне? — Нил убрал левую руку с груди, чтобы показать черную тряпку, прижатую к порезам, под еще одной порванной рубашкой. Это было хорошо, что университет или Морияма тратились, снабжая его новыми вещами.
— Для упрямого дьявола у тебя есть свои хорошие черты, — Жан ушёл в ванную и через минуту вернулся с несколькими влажными мочалками: одну прижал к груди Нила, чтобы ослабить кровотечение, а другими накрыл его больное лицо с суровым приказом оставить их там. Это сделало зрение Нила затуманенным, но к удивлению… к своему удивлению, он доверял Жану.
Это подкралось к нему незаметно, но за месяц или даже больше, что он провел в гнезде (его чувство времени было более чем испорчено из-за шестнадцатичасовых летних дней, отсутствия солнца и всего остального), Жан доказал, что ему можно доверять. Это было большим, чем все это партнёрство Воронов, было большим, чем то, что он был защитником для нападающего Нила. Дело было в том, что он был единственным человеком, который знал, через что проходит Нил, знал, что значит быть активом Морияма, чувствовать боль от пребывания под острым лезвием ножей Рико, под его безумием и одержимостью. Он знал, что значит быть собственностью.
Нил сделал бы все, что угодно, чтобы выжить в гнезде, но что-то подсказывало ему, что справиться с этим гораздо проще, если кто-то будет у него за спиной… в конце концов, именно это помогло ему пережить восемь лет в бегах. Именно тогда, когда он потерял свою мать, он сломался: потерял свой фокус и импульс. Этот урок дался ему нелегко, и на этот раз он его не забудет. Судя по тому, как Жан изо всех сил старался предупредить Нила и помочь ему, он мог бы сказать, что Моро понял, что он тоже не сможет долго оставаться один.
Не то чтобы это было само собой разумеющимся, что два таких сломанных человека могут хорошо функционировать вместе… но врозь они были никем.
А Нил так устал быть никем.
Жан слегка выругался, когда принялся за последние порезы, зашивая их с быстротой, которой могла бы гордиться мать Нила.
— Постарайся не оставлять шрамов, — пробормотал Нил, за что получил щипок в левый бок.
— И кто это только придумал, что вы, британцы, весёлые?
— Монти Пайтон, — огрызнулся Нил: возможно, он не был в курсе многих популярных вещей, но это он знал наверняка.
— Фе, кучка уродливых мужчин, переодетых в женщин, — усмехнулся Жан, убирая влажную тряпку с лица Нила, чтобы проверить его глаза, — Кстати об уродстве, тебе нужен пакет со льдом, иначе ты напугаешь первокурсников.
— Как будто это поможет, — возразил Нил, думая о том, как сильно он теперь похож на своего отца, с волосами, выкрашенными в естественный цвет, и глазами, больше не скрытыми контактными линзами.
Жан бросил на него странный взгляд, прежде чем встать, чтобы взять пакет со льдом из маленького холодильника в их комнате, в котором не было ничего, кроме спортивных напитков и воды (предположительно, если Нил когда-нибудь перестанет враждовать с Рико, там могли лежать некоторые закуски), а также пакетов со льдом для любых травм. Мышечных растяжений и тому подобное, но забавно, что чаще всего Нил и Жан использовали их против синяков, оставленных Рико.
Жан завернул один из пакетов в маленькое полотенце и, опустив глаза, протянул его Нилу.
— Ты… тебе не следовало этого делать, — сказал он, когда Нил принял холодный сверток, — Теперь он знает, что использовать против тебя.
Джостен молчал несколько секунд, пока укладывал лёд на переносицу ноющего носа.
— Я не собираюсь позволять тебе быть наказанным за то, в чем виноват я.
Жан изящно пожал плечами, не отрывая взгляд от пола.
— Почему бы нет? Это произошло бы не в первый раз.
На мгновение Нил ощутил новую волну ненависти к Рико — к Рико и к Кевину Дэю, а также подумал о тех нескольких случаях, когда Жан упоминал об отсутствующем нападающем, вспомнив предостережения никогда не упоминать его.
— Возможно, что я дурак и лжец, — признался Нил, — но я не позволю другим раниться, если помочь в моих силах, — он вспомнил все случаи, когда его мать вставала между ним и отцом, между ним и людьми отца и содрогнулся, — Нет. Больше не позволю.
Наконец Жан поднял на него глаза, в которых смешались понимание и жалость.
— Ты отдал слишком многое.
— Нет, не совсем так, — Нил одарил его кривой улыбкой, — Рико просто думает, что он заставил меня наконец подчиниться, вот и все. Я назову его королем прямо в лицо, но никогда не буду серьёзен.
— Ты…- Жан пристально смотрел на него пару секунд, а затем начал убирать оставшийся беспорядок, — У меня нет слов, чтобы описать твою глупость. Пошли спать, — и всё же в его движениях, когда он ходил по комнате, была какая-то легкость, которой раньше там не было, и это давало Нилу понять, что он не так уж сильно встревожен, как пытается показать.
Следующее утро наступило слишком рано, и неудивительно, что Рико заставил Нила «признать» его на корте перед началом тренировки. И все же, несмотря на горький привкус во рту, к тому времени, когда Нила отослали работать над упражнениями, у него уже был Жан за спиной и несколько меньше синяков, и ему впервые разрешили сделать перерыв на обед. Моро искоса посмотрел на него, когда они вошли в раздевалку, и в ответ получил потную майку, брошенную на его самодовольное лицо.
Было трудно, очень трудно сдерживать оскорбления внутри себя, не позволять Рико узнать, что на самом деле он чувствует к нему. Всё, что Нилу нужно было сделать, чтобы сдержаться, это подумать о Жане, стоящем либо справа от него, либо сразу за ним, замечать, как Рико бросает властный взгляд на его партнера, прежде чем проглотить эти колючие слова и склонить голову. На самом деле все было не так уж и плохо, как тогда, в Балтиморе, когда он должен был оставаться спокойным и добрым, когда рядом был его отец с супер вспыльчивым характером. Да и вообще? Рико даже близко не приблизился к Лиге Нейтана Веснински, был бледной имитацией этого монстра. Нил прожил с мясником десять лет, он мог бы прожить и пять в гнезде.
Он стоял в стороне от корта и молча наблюдал за тем, как первокурсники впервые выходили на стадион имени Эдгара Аллана и почувствовал себя таким… настолько старым. К тому времени он пробыл в гнезде достаточно долго, и его загар от жизни в Аризоне уже поблек, а кожа снова стала бледной от недостатка солнца.
Нил сможет выходить из гнезда, как только начнутся занятия. Подумать только, когда-то он проезжал сотни миль за день, а теперь оказался в ловушке в этом кампусе, если только не поедет с Рико и Тетсуи на игру. На его шее не было настоящего ошейника, но он все равно чувствовал его.
Там было четыре новых игрока, глазеющих на черно-красные места стадиона: два молодых человека и две молодые женщины, чтобы заменить недавно окончивших пятый курс старшекурсников и бывшего партнера Жана, который покинул Эдгар Аллан из-за его карьеры, закончившейся «травмой». Формально Нил тоже был одним из них, но он чувствовал себя так далеко от других подростков из-за того, что его обучение уже шло и что в отличие от них, он был здесь не по собственному выбору. Через пять лет он не будет свободен.
— Вратарь, нападающий, защитник и подающий, — тихо сказал ему Жан, когда Тетсуи и Рико вышли на корт, — Они не увидят ни минуты игрового времени до своего второго года, скорее всего.
Нет, не с более чем двадцатью другими игроками, борющимися за шанс проявить себя. Не после того, как уже проиграли стартовую позицию одному «новичку».
Теперь дети, казалось, были поражены, увидев Рико лично, что вызвало легкую довольную улыбку на лице их психованного капитана. Он кивнул им, в то время как Тетсуи, как обычно, просто стоял рядом, и через пару минут Рико сделал знак собравшимся Воронам.
— Это ваши новые товарищи по команде, — Нил мог сказать, когда они заметили его, так как он и Жан были в начале толпы: их глаза расширились при виде его татуировки «4» и номера на передней части майки.
— Эдвин Росс, младший вратарь, номер 31. Марли Патель, младший нападающий, номер 32. Меган Кертис, младший оборонительный подающий, номер 33. Джонатан Миллс, младший защитник, номер 34, — каждый из упомянутых первокурсников кивнул, когда их назвали. Росс был коренастого телосложения, что вполне могло бы помочь ему в будущем; Патель была достаточно высокой, чтобы заставить Нила вздохнуть, и обладала поразительной внешностью, которая заставила нескольких старших Воронов улыбнуться ей; Кертис, казалось, немного смутилась от такого внимания и наклонила голову; Миллс ухмылялся всем.
— Это будет настоящая кровавая бойня, — прошептал Жан, придвигаясь ближе к Нилу. — Они хуже, чем младенцы в лесу.
Нил не позволил никаким эмоциям отразиться на своем лице и постарался почтительно кивнуть Рико, когда ублюдок выкрикнул его имя: он поймал испуганные взгляды первокурсников, которые услышали это, и снова проклял Эндрю Миньярда.
— Что ты имеешь в виду?
— Мальчишки слишком дерзкие, девочки слишком хорошенькие. Это бывает не часто, когда Тетсуи набирает так много. Остальные охотно научат, где их место, — пробормотал Жан, постукивая пальцами по шлему, который держал в руках.
— Но они же новенькие, — возразил Нил таким же мягким голосом. Они не были собственностью.
— Это просто означает, что Рико не нанесет им большой ущерб, по крайней мере, поначалу.
С одной стороны, Нил не понимал, что это за гнездо и для чего Вороны рвут друг друга, словно птицы в буквальном смысле слова дерутся за один и тот же кусок падали. С другой стороны… ну, они были людьми, и единственное, что Нил знал очень хорошо, было то, что люди не упускают шанс проявить жестокость.
Поэтому он надел шлем и сосредоточился на тренировке.
***
— Черт возьми, да ты вообще пытаешься?
— Да пошел ты, конечно! Почему же, черт возьми, ты думаешь, что я здесь потею до седьмого пота? Ради чего?
— Ты должен бы что-то делать, чтобы вспотеть — что-то еще, кроме того, чтобы быть жалким неудачником!
— Да пошёл ты! Я пытаюсь, чёрт возьми!
Эндрю поднял забрало своей вратарской маски, затем стянул массивные перчатки, чтобы вытереть бисеринки пота на лбу, наблюдая, как Кевин и Ий кричат друг на друга примерно на полпути к корту. Его ракетка была в пределах досягаемости, и в воротах все еще оставался мяч, который он мог бросить в голову Ий, если бы этот идиот решил еще раз ударить Кевина, как он сделал это неделю назад.
Пока что нож, воткнутый ему в живот, и обещание, что следующий будет вонзён в печень, казалось, научили темпераментного идиота держать руки при себе. Пока что. У Эндрю было намерение довести обещание до конца, так что да, лучше бы Ий иметь лучшую память.
Судя по последним двум неделям практики, у него определенно не было особых навыков в игре.
Аарон бросил сначала ракетку, затем шлем на пол корта, прежде чем подойти и опереться на другую сторону ворот Эндрю.
— Думаешь, на сегодня хватит? — на этот раз в его голосе действительно звучала надежда.
— Не прошла ещё половина тренировки, — сказал Эндрю с насмешливой улыбкой и покачал головой, — У Дэя еще есть по крайней мере час, чтобы разбить себе голову о «стену» кретинизма Ий.
— Просто замечательно, — лицо Аарона исказилось от досады, когда он начал теребить свою потную майку, — Почему мы вообще должны быть здесь? По крайней мере, ты в основном стоишь и ничего не делаешь.
Прежде чем Эндрю успел ответить, Ники тоже подошел к ним.
— Разве он должен так кричать на бедного ребенка? Если Кевин будет продолжать в том же духе, Кенни тоже сбежит.
— Если он умён, то последует примеру Джостена, — фыркнул Аарон, — Беги как можно дальше от этой дерьмовой команды.
При упоминании о Джостене глаза Эндрю сузились, а Ники застонал.
— Да ладно тебе, мы не так уж и плохи! У нас вообще-то есть шанс в этом году с Кевином и все такое.
— Когда у нас в команде Гордон, а теперь еще и ребенок, который не может пробить мимо тебя мяч в половине случаев? — Аарон усмехнулся, а Ники сердито уставился на него, — Да мы просто легенды.
Тем временем Кевин и Ий перестали кричать друг на друга и Кевин заметил, что все трое просто стоят вокруг ворот.
— Какого черта вы делаете? Надевайте своё снаряжение и занимайте позиции!
Эндрю бросил на него равнодушный взгляд, в то время как Ники поспешил повиноваться, а Аарон зевнул, прежде чем вернуться на свое место перед воротами. Эндрю нашел некоторое удовольствие в том, чтобы медленно натягивать свои перчатки и шлем, в то время как Кевин заметно раздражался, а Ий ухмылялся рядом с ним. Как только он оказался в середине ворот, тренировка возобновилась.
Ну, Эндрю больше стоял, потому что, как указал Аарон: Ий было трудно пройти мимо Аарона и Ники, чтобы попытаться набрать очко. Эндрю не трудился блокировать атаки Кевина на ворота. Ему было наплевать на летнюю практику, он просто присматривал за Кевином и его семьей, а не тренировался.
Новый нападающий разрывался между тем, чтобы впитывать то, чему учит его Кевин, и показывать свой дерзкий темперамент, устраивая стычки с Дэем по несколько раз в день. Только раз он попытался конфликтовать с Аароном и Ники.
Рене, возможно, что-то поняла с этой своей улыбкой, потому что Эндрю тоже улыбался Ий, когда сказал, чтобы он никогда больше не прикасался к Аарону или Ники. Хм, ракетка, прижатая к горлу нападающего, которая в это время заглушала его дыхание, возможно, тоже имела к этому какое-то отношение.
Эндрю не думал, что Ий так уж сильно его любит: какая досада. Он полагал, что это было справедливо, так как он не чувствовал ничего, кроме легкого раздражения к новичку.
Ий удалось дважды обойти Аарона и Ники в течение следующего часа (но не мимо Эндрю), прежде чем Ваймак положил конец их тренировке. Эндрю следовал за ними, пока нападающие топали в раздевалку, чтобы смыть с себя пот и плохое настроение, а Ники возбуждённо рассказывал о том, что до пятницы осталось всего три дня и как он проведет ночь в Эдеме.
Недовольный на вид Ваймак забрал с собой угрюмого новенького (Эндрю должен был заскочить к нему позже, так как был уверен, что тренер должен бы покупать алкоголь оптом, чтобы мириться с проживанием сопляка у себя), что оставило Эндрю с его командой «монстров». Кевин занял пассажирское сиденье, а Ники и Аарон развалились на заднем, поэтому Эндрю закурил сигарету, прежде чем сесть за руль и отвезти их обратно к Эбби.
— Он точно не будет готов к осени, — пожаловался Кевин, глядя на что-то впереди на дороге. В последнее время экси-наркоман казался одержимым этим фактом даже больше, чем обычно.
Как будто Эндрю было не все равно — о, подождите, ему уже порядком надоела эта песня.
— Добро пожаловать в реальный мир и погрязни в посредственности вместе со всеми нами, — сказал он мудаку.
— Эндрю, — простонал Ники, а Аарон весело фыркнул, — Не слушай этого ворчуна, Кевин. Кенни стал немного лучше, он сегодня несколько раз обошёл нас!
— Потому что ты был слишком ленив, а ещё сегодня слишком жарко, чтобы двигаться, — сказал Аарон, просматривая сообщения в телефоне.
— Нет, я старался!
— Ты…
Этот разговор ему уже наскучил. Эндрю на пару секунд включил радио, чтобы положить ему конец, а затем улыбнулся в зеркало заднего вида, глядя на свирепые взгляды своей семьи.
— Дело в том, что ты, кажется, думаешь, что мне не все равно, — нараспев сообщил он Кевину, — На самом деле, я думаю, что будет довольно забавно наблюдать, как твой маленький протеже почувствует себя в тот момент, когда выйдет на корт для первой настоящей игры.
— Он выше тебя и не такой уж маленький, — пробормотал Кевин, что вызвало резкий рывок руля, заставивший трех обитателей машины выругаться: Эндрю продолжал ухмыляться.
— Разве это не было весело? Послушай, я тоже могу быть забавным.
— Для психа, — проворчал Аарон. Эндрю не стал спорить.
Кевин судорожно вздохнул и провел ладонями по лицу: его левая рука слегка дрожала.
— Он не ужасен, но просто недостаточно сосредоточен. Он позволяет себе злиться и отвлекаться, он не дает достаточно времени освоиться. Нам нужен кто-то более преданный, если мы собираемся пробиться в полуфинал в этом сезоне, кто-то, кто увлечён игрой, — он на мгновение заколебался, — Кто-то вроде Джостена, — в последнее время Кевин был одержим этой «упущенной» возможностью.
Эндрю ужасно устал слышать это имя, учитывая, что они были знакомы всего двадцать минут.
— Ты был слишком резок и всё испортил, — сказал он, сворачивая на улицу Эбби так быстро, что шины завизжали, а Аарон выругался, — Пока не научишься вытаскивать кроликов из шляпы фокусника, я не хочу больше слышать это имя.
— Но…
Ударив по тормозам посреди дороги, он сотворил чудо, привлекая внимание упрямого экси-наркомана.
— Разве я заикаюсь? — спросил он Кевина с легкой усмешкой.
— Нет, — ответил Кевин, быстро дернув головой. Его лицо было таким бледным, что татуировка «2» выделялась на щеке, будто была вырезана.
— Тогда мы пришли к согласию, — он подождал, не станет ли этот трус спорить с ним, и, коротко кивнув, продолжил путь до дома Эбби, где все остальные выскочили из машины, как только она была припаркована.
Он остался на улице, чтобы выкурить сигарету. Медленный зуд нарастал в его черепе и грызущая боль в теле предупреждала, что скоро ему придется принять еще одну таблетку, которую он готов был отложить на некоторое время. Именно тогда он хотел насладиться относительной прохладой теней под навесом гаража и первым кусочком одиночества, который он получил сегодня.
Нил, мать его, Джостен. Прошло уже почти два месяца с тех пор, как он видел этого идиота кролика, с тех пор, как Джостен сбежал, а Эндрю все никак не мог выбросить мальчишку из головы. Конечно, не помогало то, что Кевин не переставал твердить о призрачном нападающем, о том, что лисы были бы намного лучше, если бы Джостен подписал контракт вместо Ий (что-то Ий не понравилось, когда он услышал это заявление).
Удивительно, как один человек мог так трахнуть команду, даже не будучи рядом с ними. Конечно, это не помогло Эндрю избавиться от подозрений насчет парня… но ведь он ничего не мог с этим поделать, не так ли? Не тогда, когда он застрял в Южной Каролине, присматривая за Дэем и его семьей, и никто не видел Джостена с первой половины апреля. Похоже, это была еще одна загадка.
Эндрю это не так уж сильно беспокоило бы, если бы вся эта история не кричала ему «чертовски подозрительно» — никто не исчезает вот так, без особых усилий с чьей-то стороны. Однако Эндрю действительно ничего не мог с этим поделать, правда?
На следующей неделе прибудут остальные Лисы, и Эндрю придется иметь дело с Гордоном, Рейнольдс и Уайлдс, а также с Ий, добавленным к этой компании. Ну, формально это будет неразберихой для Рене, так как Эндрю было наплевать на ребенка, и ей бы лучше разобраться с ним в ближайшее время.
Эндрю сделал еще одну длинную, глубокую затяжку и на мгновение позволил усталости прижать себя к двери гаража позади себя, прежде чем оттолкнуться в тот же момент, когда он выпустил струю дыма.
Время убедиться, что эти идиоты не замышляют ничего глупого, и посмотреть, что Эбби успела приготовить на ужин… может быть, немного отдохнуть, прежде чем Кевин потащит его обратно на корт. Эндрю отшвырнул окурок сигареты в сторону, как только добрался до ступенек, ведущих к входной двери, и прикинул, когда можно будет зайти к Ваймаку и выпить еще немного спиртного.
