Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

Нил нахмурился, усаживаясь на скамейку рядом с Жаном, и с легким кивком принял от своего напарника бутылку воды. Теперь, когда он освоил большую часть упражнений Воронов, ему было позволено проводить больше времени на площадке, чтобы работать с остальной командой и Моро, чтобы улучшить свои общие навыки. Он еще не чувствовал себя достойным четверки на своей щеке, но знал, что сейчас он гораздо лучше, чем был в Милпорте. Это не означало, что остальные Вороны относились к нему с большей легкостью, не спешили подставить подножку на корте, колотить ракетками по ребрам или пихать в стену, если у них был шанс, но сейчас таких шансов было немного меньше, и он уловил неохотное уважения со стороны некоторых из них. Это не означало, что они не разорвут его на куски и не отберут у него число «4» в течение секунды, если появится шанс, но в конце концов он был принят как один из них. Честно говоря, он и сам не знал, как к этому относится. Раньше они всегда были вместе: он и его мать против всего мира, против отца. Теперь у него было место, которому он «принадлежал», где он делал то, что всегда любил, и если ему не нравились здешние люди, то он мог, по крайней мере, понять их. Они отдавали все, что у них было, чтобы играть в экси, возлагали свои надежды на профессиональную карьеру и были одними из лучших в этом жестоком, захватывающем спорте. Ну, все, кроме Жана, который считал их всех кучкой дураков, напомнил себе Нил с легкой улыбкой. — Сондерс не доволен тобой, — заметил Жан, открывая бутылку воды для себя. Его глаза казались опущенными, но он быстро бросил взгляд на высокого старшекурсника, прежде чем сделать глоток воды. — Хм, дай немного времени, чтобы улучшить ситуацию, — сказал Нил, перед тем как отпить из своей бутылки, — Ах, нет, это так не работает. — Потому что ты величайший дурак и дьявол, — Жан вздохнул и покачал головой, его черные волосы были убраны со лба красной банданой, очень похожей на каштановые кудри Нила (ненавистные), — Он даже меня перевесит. — Ну и что? Я с ним не соревнуюсь. — Нет, ты просто выставляешь его в дурном свете перед мастером, — Жан изящно взмахнул пальцами левой руки, словно прогоняя Нила из своей жизни, — Я не нуждаюсь в постоянном напоминании, что я проклят. - Ну, ты же француз! Можно подумать, что этого проклятия мало, — размышлял вслух Нил. Жан вздохнул, когда его пальцы сжались вокруг полупустой бутылки с водой. — Я так сильно ненавижу свою жизнь, — сказал он сквозь стиснутые зубы, — и тебя в особенности. Нил улыбнулся своему напарнику и легонько толкнул его в плечо. — Спасибо. Наоми Арчер и Лейф Хебиг, агрессивный подающий и защитник, странно посмотрели на них обоих, когда Жан начал ругаться по-французски и по-японски вполголоса, на что Нил просто кивнул в ответ. Лейф пожал плечами и отвернулся, в то время как Наоми улыбнулась и покачала головой. Нил узнал от других Воронов, что у Жана была репутация немного отчуждённого человека, что он почти не общался ни с кем, кроме Рико и старых партнеров. Что он был очень тихим после ухода Кевина, после ухода Джейми. Нил подозревал, что некоторое улучшение отношения Воронов к нему было связано не только с его возросшими навыками на корте, но и с тем фактом, что они с Жаном, похоже, неплохо ладили. Конечно, были и такие Вороны, которым это не нравилось, те, кто не хотел ничего больше, чем стать новыми 3 и 4, и те, кого Нил был только рад уничтожить в ответ. Пусть у него и были связаны руки в отношении Рико, но все остальные члены команды вели честную игру. Как же выбить почву из-под их ног так, чтобы Рико оставался доволен? Возможно, Вороны смогли научить его чему-то кроме экси. Нила и Жана довольно скоро вернули на площадку, где Нил отмалчивался, пока Тетсуи указывал на ошибки команды, и даже не вздрогнул, когда ублюдок Рико «дружески» похлопал его достаточно сильно по спине. Как только игра началась, Нил, как всегда, поддался острым ощущениям, жжению мышц, сгибающихся и растягивающихся, а также чувствам, доведённым до предела, отыскивая мяч и одновременно ощущая всех вокруг себя. Он поймал мяч прежде, чем Корнелл успел это сделать, и резко развернулся, чувствуя, что команда противника приближается, а Сондерс всего в нескольких футах от него, и побежал к воротам. Когда другой нападающий бросился на него, он повернулся таким образом, чтобы выйти в контролируемом скольжении, бросая мяч Рико (он всегда знал, где находится Рико), конечно же конец его ракетки попал в живот Сондерсу, после чего мудак тяжело упал. Рико забил гол, как и было задумано, Нил встал и вернулся в игру только с новым синяком или двумя, а Сондерс остался задыхаться на жестком полу. Тетсуи бросил на Нила оценивающий взгляд, затем кивнул один раз, Жан покачал головой, словно в отчаянии, и Сондерсу пришлось просидеть остаток игры. Рико подошел к Нилу, когда ему пришло время возобновить тренировки. — Немного броско, но неплохо, — его улыбка приобрела тот острый оттенок, который всегда заставлял Нила насторожиться, — Ты наконец-то учишься, номер 4, — его пальцы вонзились в ноющие мышцы плеча Нила, — Приятно видеть, что Жан делает свою работу. — Жан всегда делает свою работу, — тихо сказал Нил, в то время как его напарник стоял, склонив голову. — Какой ужас, если он не сделает, правда? — пальцы Рико еще немного сжались, прежде чем он ушел. Они вдвоем постояли там пару секунд, прежде чем Жан выдохнул. — Пошли отсюда. Я хочу, чтобы ты знал все эти упражнения до конца сезона. — А сколько времени обычно требуется людям, чтобы их выучить? — Спросил Нил, но только для того, чтобы Жан дал свой обычный ответ, который состоял в том, чтобы протянуть руку и надавить на татуировку 4 на щеке Нила. — Я и сам начинаю чувствовать себя немного проклятым, — пробормотал Нил, вертя ракетку в руках, обтянутых перчатками. Вместо ответа Жан принялся насвистывать «Марсельезу», пока расставлял конусы. Пока его неожиданно веселый напарник (что никогда не было хорошим знаком) готовился к следующей паре часов «мучений британского новичка», Нил окинул взглядом площадку и увидел следующую группу Воронов, играющих под осуждающим взглядом Тетсуи, в то время как дальше по площадке Макферсон и Луазо занимались неблагодарной работой с новичками. Нил постучал нижней частью ракетки по деревянному полу, когда Росс пытался выполнить что-то похожее на первое упражнение. — Они еще не перешли ко второму упражнению? Жан оторвал взгляд от конусов, оглядел двор и пожал плечами. — Я думаю, что девочки в какой-то мере справляются с первым, а вот мальчики — вообще нет. — Я не думал, что это так уж трудно, — по крайней мере, не в сравнении с последними. Он многозначительно посмотрел на майку Нила. — Между цифрой 4 и цифрой 30 огромная разница, — серьезно сказал ему Жан, — И у тебя была дополнительная мотивация. -Я не «4», не совсем, — возразил Нил, решив проигнорировать это замечание о мотивации и держась за ракетку, будто она поддерживала его. -Пока нет, — согласился Жан, — Но ты скоро станешь. Мастер прав в том, что у тебя есть потенциал, — затем он презрительно фыркнул. — Это просто погребено под глупостью. Много-много слоев. Нил улыбнулся своему напарнику. — Ну что я могу сказать… ты сам пробудил во мне это чувство. — Я этого не заслужил, — пробормотал Жан, устремив взгляд к небу, — Клянусь, не заслужил. — Очевидно, кто-то не согласен, — сказал Нил, поднимая ракетку. — Я уже говорил сегодня, что ты дьявол? — Хм, нет, я так не думаю. По крайней мере, за последние десять минут? — Ну что ж, а теперь принимайся за работу, — Жан пристально посмотрел на него и указал на разложенные конусы, — Никаких ошибок, иначе получишь взыскание. — Я здесь не единственный «дьявол», — Нил почувствовал, что это должно быть известно, и легкая улыбка появилась на губах Жана. Наказание было чем-то таким, чем Жан решил помочь «вдохновить» Нила (как будто избежать неудовольствия Тетсуи, обычно выражаемого концом его трости, было недостаточно), чтобы научиться упражнениям еще быстрее. За каждый неудачный удар после пары дней, потраченных на изучение основных принципов, он должен был громко петь «Марсельезу», находясь на корте. Нил был не очень хорошим певцом. Нет нужды говорить, что остальные вороны, особенно Рико, были чертовски удивлены. Сначала это поддразнивание разозлило Нила, но потом он понял, что Жан выглядит лучше, чем обычно, и это скорее безобидная шутка, поэтому Нил лишь притворился обиженным. Если он чему-то и научился в своей команде, так это тому, что во всем, что они делали, было острое конкурентное превосходство, стремление преуспеть, победить, стать лучшим. Некоторые люди, казалось, были готовы дружить с ним, но в конце концов, он знал, что их главный фокус — это экси. Он не мог винить их, когда его главной целью было выжить. Возможно, это было не так уж возвышенно и амбициозно, но учитывая, что его преследовал психопат и люди его отца следили за ним… выжить было бы хорошо. Если бы ему, помимо всего прочего, еще и удалось сделать успешную карьеру в экси? Что ж, он не хотел забегать вперед. По крайней мере, в течение следующего часа ему достаточно было дважды пропеть проклятый французский национальный гимн, чтобы Жан одобрительно кивнул и объявил, что он готов перейти к следующей тренировке. — Скоро ты закончишь убивать такую прекрасную песню, — заявил ублюдок. Нил показал ему палец. — Может быть споёшь ещё и Frère Jacques? — спросил Жан с легкой улыбкой, когда пошёл поправлять конусы, что вызвало слабый скулеж у Нила. Прислонившись к своей ракетке, ожидая начала следующего раунда пыток, Нил согнул ноги, чтобы немного размять их от напряжения и синяков (и заживающих шрамов), и еще раз проверил прогресс четырех первокурсников. У Росса все еще были проблемы с прицелом на упражнениях (неудивительно, поскольку он был вратарем и, вероятно, не привык к такой тонкой точности); Миллс казался расстроенным, когда мяч не попадал туда, куда он хотел; Кертис умудрилась сделать пару хороших пасов, а затем два плохих, когда Луазо вмешался, как будто для того, чтобы исправить ее захват; Патель была слишком занята отталкиванием от себя дородного защитника, чтобы обращать внимание на конусы перед ней. Нил нахмурился, заметив напряженность в телах девушек, настороженность на их лицах и то, что Макферсон уделяла больше внимания тренировкам старших Воронов, чем четырем новичкам, за которыми она должна была присматривать, что было совсем на нее не похоже — она обычно выполняла приказы до последнего, за что и получила более высокий номер. Жан заметил, куда он смотрит, как только конусы были установлены, и вздохнул достаточно громко, чтобы его услышали. — Ты ничего не можешь сделать, — предупредил он, — Лучше не обращать на это внимания. Когда Нил услышал эти слова, внутри у него что-то перевернулось. — Почему бы я должен это игнорировать, а? — его губы сжались, а руки стиснули ракетку при виде того, как Патель шарахнулась от Луазо: на мгновение высокая темноволосая девушка сменила образ его матери, — Расскажи мне, что происходит. Жан на мгновение замолчал, прежде чем подойти и встать рядом с ним. — Каждый должен научиться постоять за себя. У некоторых из них может быть брат или сестра, кто-то знакомый, бывший товарищ по команде или друг, на кого они могут положиться. Но те, у кого нет поддержки или кто должен еще что-то доказать? Они делают игру честной. Нил резко обернулся и сердито посмотрел на своего напарника. — Что значит «честная игра»? Что они собираются делать? Ужасная пустота появилась на красивом лице Жана, что также заставило что-то снова скрутить внутри Нила. — То, что они думают, они могут сделать. Всё, что не вызовет недовольства хозяина или Рико, — на мгновение на его губах появилась горькая усмешка, как будто Жан неудачно пошутил, — То, что не создаст скандала, который нельзя закопать. Эти первокурсники, в конце концов, не собственность, но ты будешь удивлён, что люди готовы терпеть в надежде на профессиональный контракт. — Ты хочешь сказать, что они позволят… — Нил едва не отшвырнул ракетку в гневе, но Жан успел схватить её, — Это полная чушь. — Не все такие, как Тея Мулдани или Сара Мойер, — прошипел Жан, — Во-первых, мало женщин — Воронов, мало профессиональных женщин экси-игроков вообще. Те, кто не слишком квалифицирован, должны усердно работать не только на поле, чтобы доказать свою правоту. Нил выдавил из себя резкий смешок. — Если бы только Кейли Дэй могла увидеть, что случилось с тем видом спорта, который она помогла создать. И то, что ее бывший друг позволяет себе на своем собственном корте. Жан покачал головой и отпустил ракетку Нила. — Ничего не делай. Пожалуйста. Наконец-то ты демонстрируешь себя Тетсуи и Рико. Отпусти ситуацию. Нил знал таких людей, как Рико, знал, что все было тихо только потому, что Рико в последнее время почему-то не заводился. И он знал, что не сможет стоять и ничего не делать, пока над двумя новичками издеваются, не имея в голове голоса матери, когда ему снится, как она истекает кровью рядом с ним в машине, когда ему кажется, что он иногда чувствует, как она прижимается к его спине, или видит ее краем глаза. Он уже достаточно подвел ее за свою короткую жизнь: не смог спасти, когда это было необходимо. Скорее всего, она накричала бы на него и назвала дураком за то, что он собирался сделать, но у него было достаточно кошмаров и сожалений, которых хватило бы на дюжину жизней, чтобы захотеть добавить еще больше, если бы он мог этого избежать. Потому он вместо этого улыбнулся Жану. — Пошли, пора показать свой голос. Жан, казалось, не успокоился. — Нил… — Не волнуйся, у меня есть план. А теперь показывай, что делать. Жан схватил свою собственную ракетку и шлем, бормоча что-то похожее на молитву по-французски. Да, это было чертовски обнадёживающе. Нил дождался окончания ужина, чтобы застать Рико одного, когда тот уже направился к Черному холлу. Он поспешил к старшему подростку и заставил себя окликнуть его уважительным тоном. — Король. Это заставило Рико остановиться и обернуться, чтобы посмотреть на него, на что Нил выпрямился и низко поклонился. — О, это должно быть интересно, — протянул Рико, прислонившись к черным стенам, которые Нил начинал ненавидеть (неправда, он ненавидел их с самого первого дня), и скрестив руки на груди, — Чего хочет мой номер 4? Нил также ненавидел то, как Рико сказал, что он Его номер 4, то, как этот ублюдок ясно дал понять, что Нил был собственностью, просто вещью. На мгновение ему захотелось послать Рико к черту, сказать, что он всего лишь второй сын, выброшенный на помойку, но он подавил гнев и злобу. — Я хочу кое-что попросить у вас, мой капитан, — сказал он по-японски, не поднимая головы, слова, которые выучил наизусть, и попросил Жана помочь ему убедиться, что они были произнесены правильно, так как он еще только изучил основы. — Действительно интересно, — Рико жестом велел ему выпрямиться, — О чём же? Деньги? Или телефон? — он только усмехнулся в ответ, — Нет, кому бы ты позвонил? Может быть, шанс выйти на улицу? Как ты думаешь, ты бы смог убежать, если бы тебе дали такую возможность? — Ничего из этого, — сказал Нил, хотя ему так сильно хотелось выйти на улицу, увидеть звезды, раскинувшиеся над ним, и иметь возможность бежать, пока он не упадет в изнеможении — это было совсем не то же самое, делать круги по корту, — Я хочу, чтобы вы передали мне Кертис и Патель. — Неужели? — хитрая усмешка появилась на лице Рико, когда он оттолкнулся от стены и подошел ближе к Нилу, — Так ты ими интересуешься, да? А я-то думал, что женщины — это не твой конек, учитывая, как ты тогда рвался занять место Жана. Нил изо всех сил старался не вздрогнуть от ужаса, думая о том, через что Рико заставил его пройти, о руках старшеклассников и… как он старался не думать об этом. — Они меня не интересуют в этом смысле, — сказал он хриплым от подавленных воспоминаний голосом, — Я не заинтересован в ком-либо в этом смысле. Рико усмехнулся, протянув руку, чтобы схватить Нила за волосы. — Тогда зачем они тебе понадобились? Строишь свой собственный маленький двор? — Я думаю, что у них есть потенциал, но они не уйдут далеко, пока Луазо и другие придурки, такие как он, слишком заняты тем, чтобы оскорблять их, — процедил Нил, глядя Рико в глаза. — Хм, возможно, а может, и нет, — Рико резко дернул его за волосы. — Может быть, они возьмут себя в руки и узнают свое место, как это сделал ты. Может быть, они сломаются и смоются. А теперь скажи правду, Натаниэль, пока мне не надоел этот разговор. Нил знал, что это будет нелегко, особенно с Рико. — Потому что я видел, как моя мать прошла через такое дерьмо, и я не в настроении мириться с этим здесь. Рико щелкнул языком и похлопал Нила по левой щеке. — Ну вот, теперь гораздо лучше, — а потом он рассмеялся и потянул Нила за волосы, — Ты думаешь, что спасешь их всех? Ты даже себя спасти не в состоянии, — чтобы подчеркнуть свою мысль, он ударил Нила кулаком в живот. Нилу потребовалось несколько секунд, чтобы перевести дыхание. — Н-нет… но по крайней мере… по крайней мере этих двоих, — они и Жан. Рико был прав: он не мог спасти всех Воронов, не мог быть рядом с каждым из первокурсников или помочь тем, кто уже пострадал, но если он сделает что-то сейчас, то сможет жить с памятью о своей матери и, возможно, заставит этих придурков дважды подумать о том, что они делают. — Хм, — Рико ударил его еще раз, прежде чем швырнуть об стену, — Пожалуй, потому, что ты так вежливо попросил, — затем он обхватил правым предплечьем нижнюю часть шеи Нила и сильно надавил, — Только потому, что ты так мило попросил, — прошипел он в лицо Нилу, — Запомни этот факт, Натаниэль. Затем он позволил Нилу упасть на землю, пока тот пытался отдышаться, и отряхнул руки. — Ты можешь разобраться с Луазо и остальными, — что-то в этом его позабавило, — Никаких серьезных повреждений, Веснински. — Конечно, король, — выдавил из себя Нил, на секунду или две представив себе, что у него в руке нож — нож или пистолет — и он использует уроки, которые преподали ему отец, мать и Лола. Используя эти навыки на Рико. Но у него не было кодов, чтобы выбраться из этого проклятого гнезда, как и у Жана: оба они будут мертвы, как только найдут тело Рико. На мгновение в душе Нила вспыхнуло отчаяние, поток загнанного в тупик гнева и желания быть свободным, быть подальше от гнезда, от Морияма и всего, что связано с его отцом. Он никогда не думал, что настанет день, когда ему захочется бежать. Тогда, в Милпорте, он думал, что выгорел за все эти годы бега, никогда не останавливаясь, но теперь Нил просто хотел уйти. Как сказал Жан, он был таким настоящим дураком, всегда желал того, чего никогда не мог иметь, и презирал то, что было прямо перед ним. По крайней мере, у него было экси. Нил вернулся в комнату, где его ждал Жан, и как только он закончил свой рассказ, началась новая волна проклятий. — Он действительно сказал «да»? — спросил Жан, едва немного успокоился. — Он сказал, «потому что я так вежливо попросил, и никаких необратимых повреждений», — Нил нахмурился, роясь в комнате в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, — Кроме того, я должен разобраться с Луазо. Черт возьми, неужели у тебя нет ножа? — он должен был бы позаботиться о том, чтобы попросить что-нибудь у ДиМаччио в следующий раз, когда мудак проверит его. О, разве это не заставит отца гордиться им? — Конечно, они раздают их каждый день взятия Бастилии, — отрезал Жан, — У меня тут целые дюжины валяются. Ты что… что ты делаешь? Нил что-то напевал себе под нос, пока вскрывал нагретую массажную подушку, которую Жан иногда использовал для своей больной шеи и плеч, и вынимал все батарейки D, а затем шел за носком. — Это британская штука, известная как импровизация, — сообщил он своему соседу по комнате, — То, что мы делаем на войне вместо того, чтобы сдаться и все такое. — Сымпровизируй это, маленький дьявол, — сказал Жан, показывая ему палец. — Видишь, слабые наступательные атаки вроде этой — вот почему твоя страна отстой, — заявил Нил, — Кстати, о слабых атаках и обороне, мне сначала заняться Луазо или Диксоном? — он решил начать с главного преступника и его напарника. Жан провел руками по лицу, затем, вздохнув, провел ими по своим густым черным волосам. — Луазо, поскольку Диксон следует его примеру. Ты действительно собираешься сделать это сегодня? — Да, пока Рико не передумал, — Нил натянул черную толстовку с капюшоном, чтобы немного утеплиться, и пару черных кожаных перчаток, которые, должно быть, предназначались на зиму, — Я скоро вернусь. — Стой, — Жан встал и достал из шкафа выдвижной зонтик, — Я не отпущу тебя одного. Нил приподнял бровь, но в этих светло-серых глазах и выступающем вперед сильном подбородке было что-то такое, что он уже хорошо узнавал после последних двух месяцев совместной жизни. — Я займусь Луазо, а ты можешь взять на себя Диксона. Представь, что он сороконожка, и все будет хорошо, — сказал Нил, имея в виду тот случай, когда одно из насекомых заползло в их ванную. Бормотание по-французски о том, как сильно Жан ненавидит его жалкое британское существование, сопровождало их, когда они шли по красному коридору, проходя мимо пары любопытных Воронов по пути. Оказавшись у комнаты двух защитников, Нил быстро постучал, прежде чем открыть дверь, поскольку там не было никаких замков. Луазо, младшекурсник с широкими плечами и ростом на пару сантиметров выше Жана, растянулся на кровати, проверяя что-то в своем телефоне, в то время как Диксон, второкурсник всего на полфута выше Нила, читал журнал про экси. Они оба с удивлением уставились на Нила, когда тот бросился вперед с носком и нанес хороший удар в живот Луазо, в то время как позади него он услышал металлический щелчок, а Диксон издал сдавленный звук. Луазо завыл и хрюкнул от удара импровизированной дубины. Нил воспользовался этим, чтобы ударить мудака спиной о спинку кровати, прижав предплечье к его горлу, напоминая о том, что Рико сделал с ним ранее, и опустил носок на телефон, чтобы сломать. Затем он схватил его и ткнул острым краем разрушенного устройства под подбородок Луазо, когда тот изо всех сил пытался вдохнуть. — П… П-псих. — Ты и половины не знаешь, — сказал ему Нил, в то время как улыбка отца расползалась на его губах. — Что… чего ты хочешь? — когда Луазо попытался оттолкнуть его, Нил покачал головой и еще сильнее надавил телефоном, — Стой! Позади себя он услышал, как Жан велит Диксону оставаться на месте. — Ты оставишь Кертис и Патель в покое, понял? — когда защитник уставился на него широко раскрытыми глазами, Нил надавил достаточно сильно, чтобы порвать кожу, — Держи свои грёбаные руки при себе и расскажи остальным тоже. Иначе в следующий раз я буду ломать кости, — Это была ложь, но мудаку и не нужно было этого знать. И все же Луазо побледнел и принялся трясти головой, пока не вспомнил про телефон. — Но… Рико… — Рико знает об этом, — произнес Жан скучающим голосом, — Ты думаешь, ему не все равно, 25? — с тяжелой насмешкой, упоминая номер Луазо, проговорил Моро. — Ну что? — спросил Нил, размахивая носком в левой руке. — Хорошо! — Луазо попытался еще сильнее прижаться к спинке кровати, — Они твои! Делай с ними все, что хочешь! На мгновение Нилу захотелось обрушить носок на голову этого засранца, размахивать им до тех пор, пока от него не останется ничего, кроме крови и кусочков костей… Звук бормочущего его имя Жана заставил отступить от края этого ужасного приступа гнева, от того, чтобы сделать то, о чем потом пожалеет — не потому, что Луазо этого не заслужил, а потому, что тогда он поступил бы так же, как его отец. Слегка дрожа от осознания этого, он отбросил сломанный телефон в сторону и слез со съежившегося парня. Жан стоял рядом с Диксоном, все еще прижимая раскрытый зонтик к нижней части шеи другого Ворона, и кивнул Нилу. — Я устал и хочу спать, если ты закончил свои дурацкие выходки на ночь, — сказал он Нилу. — Наверное, — ответил Джостен, снова взмахнув носком, и хмыкнул, когда Жан вздохнул с явной усталостью. Слух о том, что произошло ночью, явно распространился к утру, поскольку остальные Вороны настороженно поглядывали на Жана и Нила, пока те готовились к утренней тренировке. Несмотря на то, как сильно это заставляло его желудок сжиматься, Нил позаботился о том, чтобы почтительно поприветствовать Рико, когда они пересеклись в раздевалке, хотя Жану пришлось легонько положить руку на его левую руку, когда Федоров наклонился ближе, чтобы спросить его, не собирается ли он «сменить команду» и не нуждается ли в напоминании о том, где можно получить больше удовольствия. Этот придурок продолжал подкалывать Нила, делая все возможное, чтобы вывести его из себя в надежде, что Рико отдаст его для большего «наказания», но до сих пор Жан всегда оттаскивал Нила от края пропасти. Нил как раз схватил ракетку, когда Макферсон подвела Патель и Кертис к стойке с оборудованием. — Итак, я слышала, что теперь они — твоя проблема, — заявила высокая младшекурсница, помахав новичкам и окинув Нила оценивающим взглядом. Её светлые волосы были подстрижены коротко, а волевые черты лица усыпаны бледными веснушками. — Кхм, подожди, прямо сейчас? — Нил взглянул на двух растерянных подростков, а затем на Тетсуи, стоявшего посреди двора, где они с Жаном должны были появиться через пару минут, — Но я… — Нет, это твоя проблема, — с явным облегчением ответила Макферсон, хватая свою собственную ракетку. Затем она, казалось, немного сдалась, — Удачи тебе, ладно? Он мог только смотреть вслед, когда она поспешила присоединиться к Воронам, собравшимся вокруг Тетсуи, затем посмотрел на еще более смущенных Кертис и Патель, прежде чем обнадеживающе улыбнуться Жану. — О нет, дьявол, ты сам вырыл себе могилу, — с большим удовольствием сообщил ему Жан, — А теперь полезай в неё. — Такое сочувствие, — упрекнул его Нил, прежде чем нахмуриться, глядя на двух девушек. — А, так ты нас тренируешь? — спросила Патель, — Разве ты сам не первокурсник? — Но… но он же в Идеальном дворе, — сказала Кертис тихим, но благоговейным голосом, — Они оба оттуда. — Да, но теперь их двое, — проворчала Патель, бросив осторожный взгляд на Нила и Жана, — Почему нас оторвали от Джонатана и Эда? «По крайней мере, Патель понимает достаточно, чтобы быть настороже», — подумал Нил, при этом жестом указывая на дальний конец площадки, где он отрабатывал свои упражнения. — Послушайте, судя по тому, что я видел, вы обе хорошо справляетесь с первым упражнением, так что прямо сейчас идите туда и поработайте над ним. Как только мы закончим, мы присоединимся к вам. Это вызвало у Кертис застенчивую, но искреннюю улыбку, а Патель нахмурилась. — Мы действительно больше не работаем с Эдом и Джонатаном? Из того, что Нил понял, Миллс и Росс все еще были привязаны к Луазо… и он ничего не мог с этим поделать. На самом деле, он мог сделать им только хуже, вступившись за девочек, но он принял решение и должен был довести дело до конца. — Нет, они сами по себе. Услышав это, Патель нахмурилась еще сильнее. — Как же так? Почему мы… Жан шагнул вперед, держа ракетку обеими руками. — Тебе сказали, что делать, и ты не должна задавать вопросов более ранговому товарищу по команде. Это твой первый урок на сегодня, — сказал он ей с самым властным видом, — Если вы не хотите воспользоваться предоставленной вам возможностью, то непременно присоединяйтесь к другим своим одногодкам. — Марли, — тихо произнесла Кертис и потянула Патель за майку, пока нападающая пару секунд смотрела на Жана, прежде чем опустить голову: её темно-коричневый хвостик подпрыгнул от этого движения. — Ладно, мы пойдем и выполним еще несколько упражнений, — её голос звучал немного угрюмо, но Нил заметил, что плечи стали менее напряженными, когда девушка схватила ракетку. Жан фыркнул, как только девушки ушли, и подтолкнул Нила ракеткой в центр площадки. — Как думаешь, святая вода подействует на тебя? — Но тогда ты останешься с этими двумя без всякой помощи, — напомнил Нил своему напарнику. — Верно, гори ты огнём. В конце концов, это всего лишь то, чего ты заслуживаешь. «Почему французы такие драматичные ублюдки?» — подумал Нил, готовясь к очередной игре-побоищу в стиле Воронов. **** — Черт возьми, ты это видел? Видел? Он совершенно проглядел конус! Как он… — Гордон! Заткнись к чертовой матери. Если бы я хотел услышать твое мнение, то спросил бы, а я этого не делаю, — огрызнулся Ваймак. — Ты ведь не тренер, верно? — Нет, я просто нападающий, который знает, как попасть в грёбаный конус! — Не так уж часто, — заметил Кевин, стоявший, прислонившись к своей ракетке, рядом с двумя ссорящимися идиотами, что заставило Ий рассмеяться. Гордон хотел было замахнуться на него, но Ваймак оттолкнул парня назад, прежде чем Эндрю успел сделать что-то достойное сожаления, например, двинуться или перерезать Гордону хребет. Ну, скорее первое, чем второе. — Довольно! Иди и сделай дюжину кругов. Пошевеливайся! — приказал Ваймак лузеру, на что Гордон удалился, ругаясь себе под нос. После этого вечный оптимист снова обратился к безнадежному делу, которым был Ий, чтобы убедить его пройти это упражнение. Эндрю расслабился на скамейке, так как казалось, что волнение на какое-то время улеглось. — И вот наступает очередной продуктивный день, — еще один день сидения на скамейке запасных, в то время как Гордон и Ий рвут друг другу глотки с Кевином в добавок, в то время как Ваймак и Вайлдс пытаются разнять нападающих и добиться хоть какой-то сплоченности команды. Гордон, оплот зрелости, чувствовал угрозу со стороны новичка в команде и подначивал его всякий раз, когда мог. Ий, конечно, заглатывал наживку, как идиот, которым он был, и Кевин был готов задушить их обоих. — Дай ему еще полчаса, чтобы успокоиться, — сказала ему Рене, еще одна раздражающая оптимистка, — Кенни немного прогрессирует, Мэтт с ним работает. Они хорошо ладят, и теперь по вечерам он спаррингует с Мэттом. Я думаю, ему просто нужно, чтобы кто-то обратил на него внимание и был другом. О, неужели это был намек на упрек в ее голосе? Немного осуждения? — О чем ты говоришь? Мы взяли его к себе и держали живым все эти недели, — напомнил Эндрю сидящему рядом волку в овечьей шкуре, — Это самое дружелюбное, что у нас есть, — Некоторые люди были просто слишком неблагодарны и требовательны. — Эндрю… — на мгновение показалось, что не-очень-милая Рене собирается что-то сказать, но потом она, похоже, передумала. Девушка молча прижала правую руку к тому месту, где под униформой висел бесполезный крест, и покачала головой, — Значит, ты ничего не сделаешь, чтобы помочь команде продвинуться вперед в этом году, да? — Я сохраняю Дэю жизнь и по большей части хорошее самочувствие, разве этого не достаточно? — снова эта неблагодарность. Легкий вздох вырвался у Рене, когда ее рука упала на колени. — Неужели так много усилий требуется, чтобы вовлечь себя во что-то, чтобы надеяться? Он широко улыбнулся ей. — Ты же знаешь ответ на этот вопрос, зачем вообще утруждать себя? Нет, я получаю свои немногочисленные развлечения там, где отыщу их, и самым главным из них станет наблюдение за тем, как Кевин терпит неудачу с посредственностью, которой являются Лисы. — Ты тоже Лиса, — напомнила ему Рене, прищурившись. — И поэтому я знаю, о чем говорю, — сказал он, закрывая глаза, — Разбуди меня, когда будет казаться, что Вайлдс вот-вот начнет кричать на всех подряд: это будет стоить того, чтобы увидеть отвращение Аарона. Ему показалось, что он услышал, как Рене бормочет молитву о терпении, так что, возможно, тренировка была не совсем пустой тратой времени. Эндрю еще немного поерзал, чтобы поправить тяжелую обивку на плечах, и позволил наркотическому туману растянуть его мысли в миллион разных направлений. С этим дурацким видом спорта, с этой дурацкой командой никогда не происходило ничего интересного — появление Кевина было незначительным импульсом — так что нет смысла тратить лишние усилия. По крайней мере, скоро у него начнутся занятия, чтобы хоть немного отвлечься. **** Нил подумал, что уже середина июня, хотя и не был в этом уверен. Он уже ни в чем не был уверен, честно говоря, не был уверен ни в чем, кроме черных стен и синяков, которые никогда полностью не исчезали. Усталость глубоко въелась в его кости, напоминая о том первом годе в бегах, о том, что он никогда не спал достаточно, о том, что он давил на себя до предела и за его пределами. Он всегда был настороже, ожидая следующего удара, следующего удара другого тела о его собственное, еще одной жестокой улыбки, сопровождаемой острой болью. Нет, он уже почти ни в чем не был уверен, ни в ком, кроме Жана. Его напарник бормотал что-то по-французски, предупреждая Нила о своем присутствии, прежде чем наклониться, чтобы поднять Нила на ноги и посадить, прежде чем заняться последними ранами, накрыть одеялом, до того как усталость станет слишком сильной, и дать чашку чая, чтобы прогнать растущий холод внутри. Некто, стоявший рядом с ним, как и его мать, только с изобретательными проклятиями вместо резких рывков за волосы, шлепков и царапин, чтобы подтолкнуть его вперед. Он подумал, что Жан может знать дату… Но какое это имело значение на самом деле? Каждый день будет таким же до конца августа, когда все вернется в нормальное русло (насколько это имело хоть какое-то значение в гнезде), когда начнутся занятия и вороны сыграют против других северо-восточных команд. Нил почувствовал смесь беспокойства и нетерпения, желая наконец встретиться лицом к лицу с кем-то еще, кроме Воронов. Стоять перед толпой фанатов и СМИ как Ворон. Это шло вразрез со всем, чему когда-либо учила его мать, с тем, что внушалось ему годами… Но ведь он больше не бежит, верно? Тетсуи сохранил его последнее имя только потому, что это вызвало бы слишком много вопросов, если бы Натаниэль Веснински снова появился после всего произошедшего. Как у «Нила Джостена», у него имелись устоявшиеся школьные рекорды и предыстория, хотя и весьма шаткая… И у Нила сложилось впечатление, что Рико будет рад, когда придет время показать, что он предъявил свои права на новобранца, отказавшего Кевину Дэю. Рико… что-то происходило, что-то такое, что заставляло Жана нервничать и даже Нила оставаться настороже. Психопат, казалось, метался между удовлетворением и яростью из-за чего-то в течение последних двух недель (или как бы долго это ни продолжалось), так что Нил изо всех сил старался не высовываться и не мешать своему капитану. Это было не так уж трудно сделать, поскольку теперь он застрял с двумя невежественными первокурсниками, а Рико часто уезжал на собеседования. Кертис и Патель были не так уж плохи, решил Нил. Это просто так… На самом деле он не знал девушек своего возраста. Из-за матери он почти не общался с ними, особенно после того, как Мэри застукала его целующимся пару лет назад. Он все еще слышал ее голос в своей голове, кричащий, чтобы он не доверял им, не доверял никому так, чтобы подпустить близко. Они работали над упражнениями через несколько дней после того, как Нил «застолбил свои права». Патель все еще оставалась настороже, но Кертис, казалось, плыла по течению. Нил был на пути к тому, чтобы закончить упражнения воронов к установленному Жаном сроку (и предвкушал, как французский ублюдок будет мучить его в следующий раз), в то время как девочки были почти готовы перейти ко второму. — Так что же, черт возьми, происходит с Джонатаном и Эдом, которые делают всю эту ерунду для старшеклассников? — спросила Патель, дожидаясь, пока Кертис закончит свою очередь с конусами, — Они почти не спят, потому что вкалывают до полусмерти. На мгновение Нил подумал о том, что произошло в его комнате, в раздевалке, и резко вернулся к реальности, когда почувствовал, как Жан легонько постучал по его левой ноге кончиком ракетки. — Так уж случилось, что они первокурсники, — им повезло, что это все, что с ними приключилось, и Нил ничего не мог с этим поделать, о чем как раз сейчас напоминал ему Жан своим острым взглядом. — Какого черта? — Патель сердито посмотрела на Нила сквозь забрало шлема, — Это что, какая-то дурацкая дедовщина? — Это означает быть вороном низкого ранга, — сообщил ей Жан в своей высокомерной, серьезной манере, — Вы все первокурсники и самый низкий ранг среди нас, так вы вносите свой вклад. Когда наступит время игр, вы с Кертис возьмете на себя ответственность за наши с Нилом вещи, проконтролируете, чтобы у нас было все необходимое во время путешествий. Кертис остановилась посреди своей тренировки, чтобы посмотреть на них, в то время как Патель явно становилась все более раздраженной с каждым примером. — Ты можешь пойти на… — Нет, — Жан ударил концом своей ракетки об пол и строго посмотрел на нее, — Вы первокурсники и самый низкий ранг, — повторил он, — Вот как это происходит. Вы проявляете свое уважение к тем, кто лучше вас, кто прошел свой путь по карьерной лестнице, — Моро холодно посмотрел на нее, — Если тебе это не нравится, то стремись улучшить себя, заработать больший ранг. После этого обе девушки замолчали и обменялись взглядами. — Почему мы уже не делаем все это, как Джон и Эд? — спросила Кертис, пока возилась с лентой на ракетке: пряди ее светло-каштановых волос прилипли к лицу под забралом шлема. Жан фыркнул и многозначительно посмотрел на Нила. — Потому что они… они доступны для всех Воронов. Мы же застряли с вами. — Я понимаю, — Патель пожевала нижнюю губу, переводя взгляд с Нила на Жана и обратно, — Неужели Мулдани пришлось с этим мириться? Это вызвало еще одно раздражение со стороны Жана. — Мулдани была вундеркиндом и быстро добралась до цифры 14, — он бросил на Патель презрительный взгляд, прежде чем закатить глаза, — Тебе очень повезет, если ты выйдешь на корт в этом сезоне за пределами тренировок. — Это не ответ, — отрезала Патель, положив затянутую в перчатку левую руку на бедро, — То, что я должна делать все это дерьмо и упорно работать — понятно. Я получу более высокую цифру, — она бросила на Нила вызывающий взгляд, — Но почему ты от этого освобожден? — Номер 4, — напомнил ей Нил с холодной улыбкой, не желая вдаваться в тот факт, что он точно не был «освобожденным». Чем меньше эти двое знают о реальном мире, скрытом внутри гнезда, тем лучше. — Тогда тем более мне нужно попасть наверх, — Патель сердито посмотрел на Жана, когда тот усмехнулся этому заявлению, — Что? Ты не думаешь, что я смогу это сделать? — Я думаю, что сначала тебе придется прикусить язык, — предупредил ее Жан. — Но… — Займись уже тренировкой, — сказал ей Нил, не желая больше тратить время на спор, — Помоги старшеклассникам — Макферсон, Чен, Андерсу, Лау, — посоветовал он, называя имена Воронов, которые, как он понял, не любили грубую игру. Которые были сосредоточены на том, чтобы идти вперед, но не уничтожать всех на своем пути, — И следи за тем, что ты тут говоришь, черт возьми! — он заметил, как Жан фыркнул, глядя на него с явным недоверием. — Спасибо, — поблагодарила Кертис, прежде чем снова сосредоточиться на упражнениях. Тем временем Патель поигрывала ракеткой, наблюдая за товарищем по команде. — Я получу свой высокий номер, — сказала она как бы про себя, — Подождите и увидите. Я буду терпеть это дерьмо только до тех пор, пока не придется, но всё это чушь. Держу пари, что Рико и Кевин… Она чуть не споткнулась о собственные ноги, когда Жан внезапно оказался у нее перед носом. — Что сказал Джостен о том, чтобы следить за своим ртом? — спросил Жан, и его французский акцент стал еще более сильным из-за гнева в голосе, — Не произноси это имя. Патель пару раз удивленно моргнула, её рот широко открылся, а щеки вспыхнули, прежде чем она, заикаясь, произнесла извинение. Нил впервые видел её такой испуганной. — Я… Прошу прощения. — На круговую дистанцию. Сейчас. — Что? — Беги, пока я не скажу тебе остановиться, — приказал Жан, сузив глаза и манерой поведения каждым дюймом напоминая Рико. Патель взглянула на Нила, словно ожидая, что тот вмешается, но тот лишь равнодушно посмотрел на нее в ответ, поэтому она медленно отложила ракетку и начала бегать по внешнему кольцу корта. Кертис некоторое время наблюдала за ней, прежде чем спокойно возобновить свою собственную практику. Несколько Воронов с любопытством посмотрели в их сторону, в то время как Нил подошел и встал рядом с напряженным Жаном. Когда он начал напевать «Боже, храни Королеву», француз застонал и шлепнул его по шлему сзади. Нил подождал, пока они останутся наедине ночью, чтобы задать вопрос, который беспокоил его весь день и преследовал уже несколько недель. — Что же на самом деле заставило Дэя покинуть Эдгар Аллан? Как всегда, Жан напрягся, услышав это имя, и оглянулся вокруг, словно проверяя, нет ли рядом Рико, хотя в комнате были только они вдвоем. — Лучше тебе этого не знать, — тихо сказал ему напарник, закрыв глаза, как будто молился. Нил открыл было рот, чтобы возразить, сказать, что это не… Но не так уж часто Жан отказывал ему в чем-то, и ему не нравился тот факт, что партнер испытывал такой страх, такое напряжение из-за того, что он сделал. — Рано или поздно Рико придется иметь с ним дело, — напомнил Нил упрямому ублюдку, — Вам обоим. В прошлом году лисы добрались до смертельных матчей без Дэя, а это значит, что мы можем столкнуться с ними весной. — Тогда мы и подумаем об этом, — заявил Жан, открыв глаза и нахмурившись, — Не напрашивайся на неприятности раньше, чем это будет необходимо. — Я не… забудь об этом. Спокойной ночи, — отрезал Нил, плюхаясь на кровать, — Сиди и переживай о том, как бы небо не рухнуло на нас. — Я уверен, что ты проведешь следующие несколько часов, замышляя что-то новое, чтобы доставить нам неприятности, — парировал Жан, ложась на свою кровать, — Я знаю, что моя следующая жизнь будет блаженной, потому что эта — безмерно проклята! — Вызов принят! Нил не вернул подушку, которую швырнул в него французский ублюдок. Тем не менее, несмотря на все их споры, брошенные вещи и сохраненные секреты: Жан делал их утренние коктейли с большим количеством фруктов и всегда умудрялся получить миску клубники или манго для Нила. У них были в основном спокойные дни в гнезде, которые, оглядываясь назад, убаюкали Нила ложным чувством безопасности, которое заставило его думать, что на самом деле все может быть хорошо в Эдгаре Аллане. Ему следовало бы быть осторожнее. Рико продолжал приходить и уходить, заботясь о различных медиа-обязанностях. Самое большее, что Нил смог понять: что-то случилось. Рико ворвался в раздевалку гнезда, когда все переодевались после вечерней тренировки, с маской сдерживаемого гнева и темными глазами, бегающими по сторонам, как будто в поисках чего-то. В поисках мишени или двух. Те, кто был ближе к выходу, поспешили уйти, одетые или нет, а Рико направился к Нилу и Жану. Нил не знал, было ли это из-за того, что Жан стоял ближе, или из-за того, что Рико уже давно привык вымещать свой гнев на защитнике, но придурок схватил Жана за левую руку и дернул вперед в тот самый момент, когда Нил попытался остановить его. — Нет, не надо… — его оттащил назад ухмыляющийся Федоров, — Отпусти меня, черт возьми! — когда он дернул свою пойманную в ловушку правую руку, то посмотрел на Рико, — Отпусти его, придурок! Жан даже не пытался блокировать удар кулака, который врезался ему в левую щеку или следующий удар в челюсть. Рико нанес еще несколько ударов, в то время как Нил орал на него, пока Жан не застонал и не упал на пол, где его пнули. Задыхаясь то ли от напряжения, то ли от гнева, Рико развернулся лицом к Нилу, чтобы ударить его: обе руки Джостена держал Федоров, который был выше на фут и весил по меньшей мере шестьдесят фунтов, и Нил не мог ничего сделать, кроме как приготовиться к удару. — Ты не указываешь мне, что делать! — Рико снова ударил Нила в живот. — Я твой король! — он схватил Нила за шею и ухмыльнулся: выражение его лица больше походило на ужасную гримасу, когда пальцы впились в горло Нила, — Значит, ты заплатишь за это. Лев, Даниэль, — крикнул он Федорову и Баутисту, которые остались в комнате, — идите повеселитесь. Ты выбираешь, будет ли им весело с Жаном, пока ты смотришь, или с тобой, пока наблюдает Жан. За это Нил чуть не плюнул ему в лицо, но тогда Рико наверняка заставит страдать обоих. — Оставь… Жана в покое, — с трудом выдавил он. — Так предсказуемо, — на мгновение Нил испугался, что Рико натравит двух старшекурсников на его напарника, но затем Морияма махнул на Нила, ударив его в последний раз, — Пусть будет больно, — сказал он, прежде чем развернуться и уйти, — И да, Натаниэль? Если ты еще раз заговоришь со мной в таком тоне, у меня не будет выбора: я сам буду держать тебя, когда отдам этих двух твоих новичков вместе с Моро парням. Нил ничего не мог на это ответить, потому что Федоров уже достаточно сильно дергал его за руки, чтобы заставить дышать, и от этого ему становилось только хуже. Они действительно «сделали это больно». Очень больно. Но хуже всего было сломленное выражение в глазах Жана, когда он стоял рядом с Нилом в душе, пока Джостен пускал холодную воду, отчаянно пытаясь заглушить боль. — Ты не должен был этого делать, — почему-то охрипшим голосом произнес Жан, — Не для меня. Прошло несколько секунд, прежде чем Нил смог заговорить, и когда он это сделал, то понял, почему его слова прозвучали так хрипло и слабо. — Но я же смутьян, помнишь? Поэтому я это и делаю. Жан раскачивался туда-сюда, дергая себя за густые черные волосы, свернувшись калачиком и явно не обращая внимания на то, что вода намочила его одежду. — Никто не совершает таких поступков для меня. Я — ничто, просто вещь, не стоящая этого. Несмотря на жгучую боль, которую холодная вода не смогла прогнать, на ощущение рук и губ, все еще прикасающихся к нему, Нил рассмеялся — или, по крайней мере, попытался. — Забавно, потому что я тоже никто, — просто фальшивое имя, неоплаченный долг и огромное разочарование, связанное вместе шрамами и кошмарами, — Должно быть, поэтому мы и застряли вместе. Несколько секунд Жан смотрел на него с каким-то непонятным блеском в серых глазах (глаза, которые напомнили Нилу глаза его матери, когда они не были постоянно скрыты под контактными линзами), а затем он судорожно вздохнул. — Ну ладно, хватит, — упрекнул его Жан, разворачивая свое худое тело и поднимая большое черное полотенце, — Еще немного, и ты замерзнешь насмерть, а я не желаю, чтобы меня вечно преследовал призрак болтливого дьявола. Что до Жана, то Нил заставил себя пошевелиться, позволив этим большим рукам с длинными пальцами нежно обернуть полотенце вокруг него и растереть его руки так медленно и легко, чтобы немного согреть, позволив Жану идти рядом с ним, когда они возвращались в свою комнату, где Моро снова помогал ему залатать раны, прежде чем заняться собственными синяками. На следующий день они выяснили, что вызвало такую реакцию Рико (Патель и Кертис получили холодное «не лезьте не в свое дело», когда уставились на них в то утро — Нил подумал, что, возможно, Макферсон или Лау объяснили все позже в тот же день), когда у них было время посмотреть все на ноутбуке Жана. Во время одного из интервью Рико кто-то просто должен был упомянуть Кевина Дэя, просто должен был спросить Рико, как он относится к шансам Лис на предстоящий сезон с «великим» Кевином Дэем и Эндрю Миньярдом, единственным новобранцем, который отказался от Эдгара Аллана. Единственный новобранец, который отверг Рико. Эти двое вместе превратят Лис в силу, с которой придется считаться, говорили некоторые люди, и смогут дать Воронам некоторую конкуренцию в полуфинале (при условии, что лисы доберутся до полуфинала). — Ладно, я сам готов придушить кого-нибудь после просмотра этого ролика, — сказал Нил, осторожно вытягиваясь на кровати Жана, — Хотя лучше бы это был репортер, Дэй или Миньярд, — о, чего бы он только не отдал, чтобы заполучить в свои руки Дэя или Миньярда: двух людей, ответственных за его несчастья. — Это нехорошо, — Жан подергал себя за челку и уставился на замерший экран ноутбука, отблеск которого бросал на его избитое лицо неприятный свет, — Все привыкли видеть их вместе: Рико и Кевина, — он закрыл глаза и сжал челюсти, несмотря на то, что это было больно, — Я никогда не думал, что он присоединится к другой команде и снова будет играть. — После несчастного случая? — Нил заметил, как спокойно Жан отнесся к этому вопросу, и догадался, — Это ведь не был несчастный случай, правда? — У Рико и Кевина… очень сложные отношения, — признался Жан, кривя губы. — Конечно, Рико — избалованный, жестокий психопат, который испортит любые отношения, — пробормотал Нил, свернувшись калачиком настолько, насколько позволяло его измученное тело, — Даже не представляю, куда сложнее. Жан слегка усмехнулся и включил для них старую игру — Англия против Франции (где Франция победила, ублюдок). Нилу удалось заснуть в ту ночь, когда Жан насмехался над игрой британской команды, и поспать пару часов. Вполне объяснимо, почему они с Жаном не очень обрадовались, когда несколько дней спустя Тетсуи собрал Воронов, чтобы сообщить им о чем-то важном на предстоящий сезон. Вместе с Рико тот объявил им, что они больше не входят в Северо-Восточную группу, а перешли в другую — Юго-Восточную. — Это решение было окончательно принято первого июня, и вскоре остальные команды будут проинформированы, — сказал Тетсуи в своей обычной ровной манере, — Мы меняемся, чтобы улучшить район, который нуждается в настоящей конкуренции, и захватить растущий коммерческий интерес к игре. Это пойдет на пользу всем нам. Нил чувствовал, как напрягся Жан, пока говорил Тетсуи, но его внимание было сосредоточено на Рико, на том, как блестели темные глаза ублюдка, как он смотрел на Воронов, словно призывая кого-то заговорить, бросить вызов принятому решению. Никто, конечно, не стал спорить об этом. Когда дядя закончил говорить, Рико шагнул вперед. — Мы — бесспорные чемпионы, — заявил он, — действующие чемпионы. Каждый год, когда мы выигрываем наш район без конкурса, это становится фактически данностью. То же самое происходит на юго-востоке с Брекенриджем. Теперь пришло время все встряхнуть, сделать более интересным. Что бы он ни говорил и как бы ни старался закрутить эту историю, Нил был уверен, что настоящая причина перемен была только одна — Кевин Дэй. Рико хотел найти предлог, чтобы выставить Воронов против Лисиц перед полуфиналом, чтобы, возможно, уничтожить шансы лисиц даже на то, что они доберутся так далеко в этом сезоне. Нил не знал, связано ли это с тем, что произошло между двумя нападающими, с тем, что заставило Кевина покинуть гнездо (более чем вероятно), или с настойчивыми вопросами о таланте Кевина (опять же, вероятно). Он просто знал, что Кевин находится в нескольких штатах отсюда, в то время как он и Жан находятся в пределах досягаемости жестокости Рико, и это было не очень хорошо для них. Когда-то давно Нил завидовал Кевину Дэю, хранил фотографии и статьи о молодом человеке (и Рико), спрятанные в папке, спрятанной внутри его вещмешка (давно исчезнувшего), на которые он смотрел, когда его матери не было рядом. Он вспоминал то далекое время в гнезде и представлял себе, что было бы, если бы он смог вырасти и играть в экси, и говорил себе, что, по крайней мере, Кевин (и Рико) должны жить этой мечтой. Что хоть кто-то способен двигаться вперед в своей жизни и стать кем-то. Но сейчас? Теперь Нил снова был в гнезде, но уже как собственность Рико, психически больного нежеланного сына босса якудзы, достаточно могущественного, чтобы иметь отца Нила в качестве подчиненного, и во всем этом был виноват Кевин. Кевин и Эндрю Миньярд, который, казалось, защищал Кевина от того, на что однажды намекнул Рико. Кевин, который, казалось, не заботился о Жане, который, казалось, не заботился ни о чем, кроме возможности играть экси. Ну что ж, теперь Кевину придется иметь дело с жаждущим мести Рико, обрушившимся на него и его новую команду. Нил сделает все возможное, чтобы подстегнуть ублюдка, если это заставит Рико оставить его и Жана в покое. Поэтому, когда Рико многозначительно посмотрел на него и Жана, словно ожидая их реакции, Нил улыбнулся и кивнул. — Мы позади вас, капитан, — крикнул он, — Южане не знают, что их ждёт. — Мы Вороны, мы не потерпим поражения, — заявил Жан, и остальные члены команды эхом повторили его слова, а Рико гордо улыбнулся. Если кто-то, кроме Нила, и заметил безумный блеск в этих темных глазах, то ничего не сказал. Это только укрепило его решимость сделать все необходимое, чтобы защитить себя и своих близких. **** Эндрю смотрел вниз на землю несколькими этажами ниже, пока толстый, пульсирующий червь страха не сумел пробиться сквозь наркотическую дымку и сжаться вокруг его груди, чтобы заставить его хоть раз почувствовать что-то настоящее, пусть даже совсем ненадолго. Затем он откинулся назад, сидя на краю крыши, и устремил свой пристальный взгляд наверх, на затуманенные грязью звезды, которые так слабо мерцали в ночном небе, и подумал об официальном объявлении, сделанном ранее о переезде Воронов. Кевин уже вырубился пьяным в комнате общежития, так как они никак не могли рискнуть тем, чтобы пресса выследила их в Колумбии. Рядом с Эндрю стояла бутылка украденного у Ваймака виски, и он сделал глоток, глядя в небо. Рико Морияма. И что же этот маленький засранец задумал теперь? Ну, кроме того, что он не может отпустить Кевина, очевидно, и просто немного одержим, не так ли? Это определенно объясняло некоторые особенности поведения Кевина в прошлом месяце. «Вот тебе и спокойный сезон наблюдения за неудачей Лис», подумал Эндрю. Теперь он должен был терпеть в своем округе мудаков-воронов, срывы Кевина и дерьмовые речи Ваймака в довершение всего. Перспектива кинуться с крыши казалась всё лучше. Морияма что-то задумал: он стоял позади своего дяди с легкой ухмылкой на лице, когда Тетсуи произносил короткую речь о том, что смена районов должна «улучшить спорт»(такая чушь), что Эндрю захотелось быть там лично, чтобы стереть выражение лица этого придурка. Вся эта история с районом была только началом, он это чувствовал. У Рико в рукаве было еще что-то для Лис, для Кевина. Но сейчас Эндрю мало что мог с этим поделать, так что какая разница? Он допьет бутылку виски и вернется в свою комнату, разберется с излишней болтливостью Ники и угрюмостью Аарона, а завтра, когда Кевин протрезвеет, потащится на стадион и поругается с Рене в воскресенье. А потом вся неделя начиналась заново: экси, Би и возможность ненадолго отвлечься от всего этого в «Эдеме», пока не начнутся занятия. Занозой в заднице, коей он становился, Рико мог оказаться искрой интереса. Возможно. Эндрю отставил бутылку виски в сторону, чтобы закурить сигарету, и дым стал привычно резким в его легких. Хотя он сомневался, что Рико сможет подкинуть ему что-нибудь такое, что удивит его, что встряхнет скучную серость его мира. Быть может. Почему же он с нетерпением ждет этого момента?