Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

С приближением конца августа и появлением новой цели (уничтожить Юго-Восточную группу и, в частности, Лис штата Пальметто) ежедневные тренировки в гнезде приобрели повышенную интенсивность. У Нила не было сил беспокоиться о том, что произойдет после 23 августа, когда занятия в школе Эдгара Аллана возобновятся на осенний семестр, когда он наконец сможет снова выйти на улицу в черно-красном костюме (хотя официальное объявление о том, кто он такой, появится только в пятницу, в день игры). Судя по тому, что ДиМаччио сказал ему во время одного из своих визитов (они делались для проверки, чтобы убедиться, что Нил не сбежал, что ДиМаччио и другие не должны выслеживать его еще раз), они были заняты документами Нила. Теперь, когда ему нужно было удостоверение личности, чтобы продержаться больше года в каком-нибудь захолустном городке. Когда придёт время прессы задавать вопросы (а они будут их задавать): родители Нила в данный момент работают за границей (Жан будет очень расстроен, узнав, что Нил может сохранить британский акцент), что объяснит их отсутствие и то, почему Джостен считался потенциальным Лисом (это не было связано с пренебрежением или его поведением в Милпорте, просто Нил был замкнутым и застенчивым, а этот проклятый тренер все неправильно интерпретировал). Нил рухнул на кровать, измученный, с болью во всем теле от того, что за последние десять часов он бегал, бросал мячи, получал удары и имел дело с Рико (иногда он думал, что это было хуже всего). — Соври мне и скажи, что все наладится, — попросил он Жана, растянувшегося на его собственной кровати, — Ещё несколько недель всего этого, да? Жан был достаточно спокоен, и Нил подумал, что он уже спит. — Все становится… иначе, — наконец сказал он, его голос был хриплым от той же глубокой усталости, что и у Нила, — Дни становятся длиннее, но остаётся утренняя тренировка, а потом занятия, где все следят за тобой, смотрят и пялятся. Короткое время на учебу и еду, затем послеобеденная практика. Еще один короткий перерыв, а затем заключительная тренировка на ночь. Когда есть игры… ты изучаешь другую команду так же, как изучаешь свои лекции, и все одержимы стартовым составом. — Замечательно, — Нил вздохнул, заставляя себя пошевелиться и забраться под одеяло, чтобы попытаться поспать несколько часов, — Не могу дождаться, — четверка на его щеке на мгновение запульсировала, напоминая о его роли во всем, о том, что он обязательно должен продвинуться еще дальше, чтобы стать лучше. Когда он засыпал, то видел во сне свою мать, как она умерла… и ту ужасную ночь на берегу. Видел, как он подвел ее после всего, что она для него сделала, после всей пролитой крови. Также во сне приходили и более ранние воспоминания: его рука была в её, когда она тащила его вперед, тащила в другой безопасный дом, в другую разбитую машину или в другой поезд. Они всегда бежали, всегда были в движении. Он скучал по этому, скучал по бегу, скучал по тому, чтобы просто оттолкнуться ногами и исчезнуть… А иногда по ночам ему снилось, что он выходит на корт и сражается с противниками, которые намного выше и крупнее его, большинство из них безликие, но некоторые… среди них были Рико, Федоров, Баутиста, Джонсон и Николс. Был даже Дэй и Миньярд на воротах. Нил должен был играть против них, бороться с ними, всё в одиночку… Он принимал удары, его с лёгкостью швыряли и всё это в попытке набрать хоть одно чёртово очко, и когда гудок звонил, сигнализируя о конце игры… Он просыпался с оцепеневшим телом и застрявшим в горле дыханием, приученный годами не издавать ни звука, не двигаться вообще, и смотрел через всю комнату, чтобы убедиться, что Жан все еще здесь, цел и невредим. Затем он мог заставить себя расслабиться, сделать глубокий вдох и очистить свой разум, насколько это было возможно, и снова заснуть, поскольку он так сильно нуждался в этом. Поскольку занятия быстро приближались, один из помощников тренера Тетсуи (Накамура) принес Нилу новый ноутбук и телефон, оба гладкие, тонкие и дорогие, последние модели и больше связанные с образом Воронов, чем его собственным. Они также были завалены шпионскими программами, тем, что мать учила искать каждый раз, когда они получали новый одноразовый телефон, каждый раз, когда шли в библиотеку или интернет-кафе, чтобы быстро найти какую-то необходимую информацию, каждый раз, когда они крали чей-то телефон с помощью ловкого карманничества, чтобы использовать его после замены SIM-карты. Конечно, он не мог тронуть программы, не мог сделать ничего, кроме беглого взгляда, прежде чем закрыть меню, потому что это только навлекло бы на него неприятности. Жан сказал ему, что они следили за сайтами, к которым обращаются Вороны, так что шпионское ПО не было большой неожиданностью, особенно когда Нил провел столько лет в бегах. Ему просто нужно быть немного изобретательным, чтобы обойти их. На другом конце комнаты Жан вздохнул. — Что бы ты ни задумал, не делай этого. Нил приподнял бровь, открыв интернет-браузер и войдя на сайт университета, чтобы перепроверить расписание занятий — все занятия уже были назначены ему Тетсуи или кем-то еще из тренерского штаба, разумеется. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — У тебя такой демонический блеск в глазах, что я просто почувствовал, как по моей спине пробежал холодок, как будто кто-то прошёл по моей могиле. А я-то думал, что ты хоть раз ведёшь себя прилично, — Жан бросил на него подозрительный взгляд, прежде чем фыркнуть, — Теперь я, очевидно, веду себя как последний дурак. — Это ты сказал, а не я, — усмехнулся Нил и засмеялся, увернувшись от брошенной в него книги в мягкой обложке. Через пару дней они были на площадке, где Патель наконец-то сумела успешно завершить второе упражнение. — Да! — радостно воскликнула Кертис, когда ее напарница сбила конусы один за другим в том случайном порядке, в каком их называл Жан, — Ты это сделала! — Наконец-то, — сказал Жан без всякого явного одобрения и холодно взглянул на Нила, ожидая, что тот ткнет его локтем в ребра, — Ну что? Если она хочет стать выше числом, то ей нужно быстрее совершенствоваться. — Она работает над этим, — возразил Нил и был удивлен, когда Патель откинула забрало на шлеме и покачала головой, ее лицо покраснело и стало решительным. — Нет, он прав, — не так уж часто Патель принимала критику Жана так просто — она не была полной занозой в заднице, но имела упрямый характер и обычно любила немного поспорить, — Мне нужно пройти через это быстрее. — Ты должна выучить их правильно, — заметил Нил. На мгновение он почувствовал себя таким старым и то, что между ними не было такой уж большой разницы в возрасте — не помогало, — Если ты не научишься делать их правильно, то спешка не поможет… У тебя проблемы? — спросил он у француза-засранца. — А ты, оказывается, можешь учиться или, по крайней мере, стать попугаем, — сказал Жан с легкой улыбкой, — Полагаю, это достаточно близко к Ворону. — Пошел к черту, — сказал Нил с большим удовлетворением, прежде чем снова взглянуть на Патель, которая вместе с Кертис уже привыкла к перерывам на французский во время их бесед, — Мастер, — о, как он ненавидел называть так Тетсуи, но он не хотел, чтобы Патель или Кертис попали в беду, оттого что он считал это прозвище ерундой, — не воспримет тебя всерьез, если ты облажаешься, — и под словом серьёзно он подразумевал, что Тетсуи вытрясет из нее все дерьмо за то, что она не оправдала его ожиданий. К несчастью, Патель и Кертис уже увидели эту сторону своего требовательного тренера не так давно, когда Росс не смог продвинуться вперёд на первом упражнении. Тетсуи не терпел неудачи, и предполагалось, что первокурсники (за исключением Нила), по крайней мере, освоят первые два упражнения к началу семестра. Быть в лучшей команде NCAA 1 класса было одним стимулом, а надежды на контракт профессиональный после окончания школы — совсем другим. Познание физической боли и жестокого обращения, если вы потерпели неудачу? Ну, Нил предположил, что это было ново для большинства Воронов, так как из того, что он смог узнать, они пришли из нормальных семей — нормальных в том смысле, что они не были проданы своими родителями, среди прочего. И все же Вороны мирились с жестокостью Тетсуи и его психологическими играми, так что Нилу оставалось только гадать, существует ли на самом деле такая вещь, как «нормальность». Патель отложила ракетку в сторону, для того чтобы переставить конусы, и выражение ее лица стало таким знакомым и упрямым, каким Нил часто видел себя прошлым летом. — Я не собираюсь давать ему такой повод, чтобы он побил меня, не за то, что я отстала. Я серьезно собираюсь стать лучше, черт возьми. — Да, ты будешь вторым пришествием Мулдани, мы это уже слышали, — скучающим голосом сказал Жан. Она резко повернулась к нему с перекошенным от гнева лицом. — Ты думаешь, это смешно? А ты… — она отдернула руку, когда Нил коснулся ее, — Что? — Ты никогда не будешь так разговаривать с Вороном более высокого ранга, — сказал ей Нил. Его лицо было холодным, так как он заметил, что она уже привлекла внимание других игроков своим повышенным голосом — что она привлекла внимание Тетсуи к ним, — Ладно, пошли на круг. Патель недоуменно моргнула глядя на него. — Я не… — Круг, сейчас же! Ты можешь рассказать мне все о защите Бельмонте, пока мы бежим, — приказал он, бросая свой собственный шлем в сторону Кертис, которая неуклюже попыталась его поймать. — Да… да, сэр! — Патель поспешила снять свой, а затем догнать Нила, в то время как Жан взял на себя тренировку Кертис, и когда Нил рискнул взглянуть на Тетсуи, он с облегчением увидел, что японец возобновил тренировку небольшой группы в учебной схватке. Ситуация изменилась, и он позволил Патель озвучить информацию, которую все они заучили, готовясь к предстоящему домашнему матчу с Бельмонте в начале сезона. Нил вынужден был признать, что Патель проделала хорошую работу для игры, в которой она не будет участвовать, и через милю или около того сказал ей, что этого было вполне достаточно. — Ты должна следить за таким дерьмом, — предупредил он, когда они отошли достаточно далеко от других игроков, — Дело не только в недостатке мастерства, но и в том, что здесь у тебя будут неприятности. Ты не будешь продвигаться вперед, если они будут думать, что ты собираешься сражаться, — он слегка вздрогнул, когда подумал о себе и Рико, о своих новых шрамах и… нет, не сейчас, — Веди себя правильно, или они тебя сломают. Патель молчала около дюжины ярдов, сосредоточившись, чтобы не отстать от него, несмотря на свое преимущество в росте. — Как они поступают с тобой и Жаном? — когда Нил, спотыкаясь, сделал шаг или два, она многозначительно посмотрела вперед, и на ее круглых щеках появился легкий румянец, — Софи сказала мне… Ну, она сказала что-то о том, что у вас с Жаном особый контракт с Морияма, что они оказывают на вас больше давление и все такое. Нилу было интересно, как его и Жана ситуация объяснялась остальным воронам, и он понял, что-то, что Макферсон сказала Патель, в конце концов работало — команда не должна была знать, во что были вовлечены Морияма, что игры были прикрытием для преступной деятельности. — Тогда послушай меня, ладно? Перестань быть такой чертовски упрямой и делай то, что тебе говорит Жан, — или Нил не сможет вмешаться, когда Тетсуи придёт за ней — Тетсуи или Рико. Потому что Нил знал, что ему не с кем будет торговаться, когда дело дойдет до старшего Морияма, и Рико останется просто пригрозить Жану, чтобы заставить его сдаться. Они молчали, пока снова не вышли на внешнюю часть тропы. — Видишь ли, я действительно никого не знаю в Калькутте, откуда родом моя семья, с тех пор как мои родители приехали сюда много лет назад. Я самая младшая, — Патель слегка смущённо улыбнулась Нилу, продолжая говорить, — Я бы не сказала, что была сюрпризом, но между мной и моими двумя братьями и сестрой определённо существует пропасть. Это хорошо, хотя бы потому, что мои родители в основном позволяли мне делать то, что я хотела, — пока она говорила, ее улыбка смягчилась, — Дело не в том, что я им безразлична, просто к тому времени они уже поняли, что мы были бы счастливее, если бы они не слишком вмешивались, не возлагали на нас все эти надежды. Так что мой папа болел за меня на моих играх, а мама говорила своим друзьям, что нет ничего плохого в том, что я играю во что-то вроде экси. Она посмотрела на Нила, и ее улыбка дрогнула, когда она увидела, что он все еще смотрит прямо перед собой. — Ах, а что насчет твоей семьи? Они поддерживают тебя? Я имею в виду… — Они заняты работой, и мы не очень близки, — солгал Нил с невозмутимым лицом, — Но они рады, что я здесь, — это было только наполовину ложью, — предположил он — его матери было уже все равно, так как она умерла, и его отец, вероятно, был доволен, что его своенравное разочарование наконец-то оказалось там, где он должен был быть после стольких лет. — Мне очень жаль это слышать, — сказала Патель, и он действительно поверил ей, потому что она была не из тех, кто утруждает себя ложью из-за чего-то подобного, — В любом случае, я хочу сказать, что мы не очень близки с родственниками из Калькутте, да? — она, казалось, поняла, что это была хорошая идея, чтобы сменить тему, и он кивнул, слишком желая уйти от своих родителей, будь они реальны или воображаемы, — Но как только стало известно, что я получила здесь стипендию, несколько кузенов, которых я едва знала, связались со мной, — её лицо снова стало непреклонным, — Они просто хотели пожелать мне удачи, сказать, как они рады, что я, девочка, смогла поступить в университет на стипендию, что я играю за такую команду, как Вороны. Они так гордились мной. Я даже не думаю, что они вообще много знают об экси, но они знают о Воронах и Рико, они знают, что это большое дело, и они могут сказать, что их кузина здесь. Поэтому я хочу сделать все возможное ради них и каждого мудака, который насмехался надо мной, который говорил мне, что я должна играть в футбол или быть болельщицей, или делать что-то еще, где мне не будет больно. Нил не совсем понимал, что она говорит. Он мог понять желание быть как можно лучше в экси, доводить свое тело до предела и дальше, бороться, бороться и бороться на корте, потому что на этот раз он чувствовал себя живым, чувствовал, что он был чем-то большим, чем ложь, когда он был там с ракеткой в руке и гонялся за мячом, противопоставляя себя другим игрокам, чтобы получить заветное очко. Но он делал это не для того, чтобы кто-то другой гордился им, чтобы быть примером (кто бы мог гордиться им? Его мать была мертва и избила бы его до крови за то, что он вышел на корт, а отцу было на него наплевать, кроме как чтобы выплатить старый долг). Нет, он не мог понять ничего в Патель, кроме желания преуспеть в экси. — Так ты перестанешь быть занозой в заднице? — спросил он. Патель бросила на него кислый взгляд, убирая назад выбившуюся прядь волос. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты никудышный слушатель? — Забавно, но Жан говорит мне это постоянно, и обычно за этим следует то, что я дьявол и проклятие его существования, — задумчиво произнес Нил, — Но я не понимаю, как это связано. — Да, меня это не удивляет, — Патель слегка рассмеялась, покачав головой, — Да, я сделаю все, что в моих силах, — она вытерла выступивший на лбу пот, — Я хочу сказать, что не хочу закончить так же, как бедный Эд. Нил поморщился. — Так что меньше жалуйся и больше тренируйся. — Но я уже делаю все, что могу, — возразила Патель, — Я надорвала свою задницу, чтобы выполнить второе упражнение. Единственный, кто усерднее работает в этой команде — ты, — на этот раз настала ее очередь запнуться, когда она уставилась на него, и через пару секунд на ее лице появилась широкая улыбка, — Эй, ты же тут весь день торчишь. Ты и Жан. На мгновение Нил чуть было не сказал ей нет, но вовремя вспомнил про телефон и ноутбук. — Это будет стоить тебе денег, если вознамеришься испортить нашу практику, — он не думал, что Тетсуи станет возражать, если это будет означать, что еще один Ворон улучшит свои навыки, и это будет для него способом получить в свои руки хотя бы телефон, которому он мог бы доверять, возможно, и для Жана тоже. Несмотря на это условие, Патель быстро кивнула. — Да что угодно! — затем выражение ее лица стало настороженным., — Я имею в виду… ничего такого. Хотя вы с Жаном вроде бы не очень… Итак, она либо сама догадалась об этом, либо кто-то предупредил ее, о чем Нил не собирался сейчас думать. — Нет, просто тебе лучше накопить немного карманных денег, — когда она кивнула с облегчением, промелькнувшим на ее раскрасневшемся лице, он кивнул в ответ, — Мы поговорим позже, когда останемся одни, но хорошо, ты можешь начать работать со мной и Жаном сегодня вечером, — он подождал, пока они не пробежали еще несколько шагов, — Только никому об этом не говори, даже Жану или Кертис. Так будет лучше для всех. — Я вроде как и сама это поняла, — тихо сказала Патель, — Я… я скажу Мэг, что ты планируешь довести меня до полного изнеможения, наказать, чтобы больше не повышала голос. Это должно было сработать, если бы кто-нибудь из других Воронов тоже спросил об этом. — Ты же знаешь, что если не исправишься, то это будет выглядеть плохо для тебя, верно? — Я стану лучше, — поклялась Патель, — Если я не выйду на корт к концу этого сезона, то буду готова к следующему. Они снова замолчали, когда Нил показал, что они должны замедлить шаг, чтобы немного остыть. Когда они остановились, Нил коротко кивнул. — Я надеюсь на это, потому что, вероятно, ты либо скоро туда попадешь, либо никогда, — Тетсуи может негодовать на девушку, если она попробует сразиться за большее число и потерпит неудачу. — Обязательно попаду, — поклялась Патель без всяких сомнений. Жан воспринял эту новость примерно так же, как и ожидал Нил. — Ты не удовлетворен, если только не делаешь что-то совершенно безумное? — Почему ты всегда так драматизируешь? — спросил Нил, прежде чем покачать головой, — А, ну да, ты же француз, тут уж ничего не поделаешь, — он проигнорировал грубый жест, направленный в его сторону, и ткнул пальцем в груду варёной капусты на своей тарелке, которую отказался есть, — Она достаточно хороша, чтобы извлечь пользу из практики, — он подождет, пока они не останутся одни где-нибудь в безопасном месте, чтобы рассказать своему другу про телефоны. — До сих пор… — он потянулся, чтобы съесть капусту самому, оставив нетронутым свое яблоко для Нила, — Если она действительно станет лучше, это поставит её в конкуренцию другим нападающим. Её нужно будет предупредить об этом. «Одно дело за раз», — пробормотал Нил себе под нос. Эйвери Толлис, вероятно, была тем, кого Патель должна была бы остерегаться больше всего, кто видел бы в Патель угрозу занять ее место, поскольку она была самой высокоранговой женщиной-нападающей в команде, но Нил знал по горькому опыту, что мужчины тоже не будут довольны конкуренцией. И все же он должен был признать, что чувствовал себя так, будто достиг чего-то, когда она появилась в тот вечер и ни разу не пожаловалась, пока Жан рассказывал ей основы третьего упражнения, или когда они провели последние полчаса: она и Нил, пытались пройти мимо впечатляющей, как ад, защиты Жана, чтобы забросить мяч в пустые ворота, в то время как ублюдок издевался над ними по-английски с подчёркнутым акцентом. — Неужели он всегда такой невыносимый? — спросила она после того, как Жан сравнил их с неуклюжим скотом, прислонившись к своей ракетке для поддержки и немного запыхавшись. — Я думаю, что он сегодня только веселится, поэтому нам так легко, — сказал Нил, показывая своему партнеру грубый жест. — Великолепно, — в этом единственном слове ей удалось вложить поразительную долю сарказма. Она обрадовалась, когда через минуту или около того Нил забил гол. Наконец Жан объявил о конце тренировки (в конце концов, им нужно было поспать несколько часов) и кивнул Патель. — Ты телеграфируешь свои движения, как дешёвая танцовщица с веером, и я могу понять, куда ты направляешься с мячом с середины поля, — сказал он молодой женщине, в то время как она свирепо смотрела на него, — Что касается тебя, — он небрежно махнул Нилу правой рукой, — Ты должен быть еще более агрессивным. Ты такой коротышка, что тебе придётся поднажать, а иначе с таким же успехом можно просто лежать на земле и ждать, когда тебя обойдут. — Я тоже обожаю тебя, мой хрустящий французский багет, — поддразнил ублюдка Нил, и ему пришлось сдержать улыбку, когда глаза Жана расширились от невероятного прозвища. — Этот «багет» может размолоть твою чертову задницу на корте, бриташка, — парировал Жан. — Послушайте, как бы вы оба ни были милы, когда становитесь такими, как сейчас, я устала и возмущена собой. Мы закончили, так что я могу пойти в душ? — жалобно спросила Патель, снимая шлем, чтобы пригладить вспотевшую челку, — Завтра в это же время за новыми оскорблениями? — Мы вовсе не милые, — одновременно возразили Нил и Жан. — Хорошо, — протянула Патель, когда она кивнула в сторону выхода, — Теперь закончили? Жан слегка улыбнулся ей. — Нет, пока корт не будет очищен, что ложится на плечи низшего ранга, — его улыбка стала еще шире, когда Нил пристально посмотрел на него и на Патель, — Развлекайтесь вдвоем, а я пока займусь оборудованием, — он ушел с их ракетками, насвистывая «Марсельезу». — Серьезно? — возмущенно и недоверчиво спросила Патель, в то время как Нил вздохнул и пошел за чистой одеждой. — Никогда, ни за что не доверяй французам, — сказал ей Нил, — Добавь это к правилам, которые ты должна усвоить, чтобы выжить здесь. Они затягивают тебя своим акцентом и причудливой эстетикой, а потом… никогда не доверяй им. Глаза Патель сузились, когда она оглядела его с головы до ног. — А как насчет британских парней, а? И я все еще пытаюсь понять… ты должно быть с запада или вроде того. Нил подумал о своей матери и подарил ей намек на улыбку отца, отчего глаза девушки широко раскрылись. — О, я был бы осторожен и с ними тоже. А теперь давай покончим с этим, пока ублюдок не нашел другой способ помучить нас. Рано или поздно Патель поймет, что лучший способ выжить в гнезде — это следить за собой и только за собой. Вопрос только в том, насколько сильно она обожжется до этого. **** Эндрю лежал на трибуне и смотрел на огни над головой: он задавался вопросом, достаточно ли долго он сосредоточится на них, чтобы ослепнуть. С одной стороны, слепота, но с другой стороны, больше никакого экси. Хм, плюсы и минусы, плюсы и минусы… Если бы он был слепым, то мог бы бить людей по коленям тростью. Купил бы крутую трость со спрятанным в ней мечом… Плюсов накапливалось все больше и больше, в то время как минусы в настоящее время ссорились на корте. Ха, минусы. — Это же такая глупость! Почему я должен это делать? — Потому что каждый Ворон обязательно должен овладеть этим, прежде чем Мастер даже подумает о том, чтобы выпустить их на корт — они усердно работают над этим и остальными упражнениями, чтобы доказать, что они достойны места на поле, — возразил Кевин. — Но я же не чертов Ворон, — крикнул ему Ий, и это заставило Эндрю оглянуться на площадку, в то время как пятна плясали в его глазах в течение нескольких секунд, — Я даже не знаю, кто такой этот чертов Мастер, я — Лис! — Ий поднял забрало шлема, чтобы посмотреть на Кевина, — Ну, я так думал. — Ого, очко в пользу новичка, — подумал Эндрю, постукивая пальцами по груди. Возможно, недосып сказывался на ребенке, а может, он просто понимал, что Кевин — это раздражающий клубок экси и тревог, который заслуживает того, чтобы ему регулярно давали оплеуху. Эндрю одобрил это, но только до тех пор, пока малыш ограничивался этим. — Через пару месяцев нам придется столкнуться с ними лицом к лицу, — проскрежетал Кевин, ударив концом ракетки по твердому покрытию корта, — Значит, нам нужно быть готовыми — и тебе тоже. Вот почему ты здесь для этих дополнительных тренировок. Эндрю мог видеть внутреннюю борьбу, происходящую внутри Ий — гордость за то, что его выделили для поздних ночных тренировок, и в то же время потребность быть занозой в заднице. — Ты действительно думаешь, что я смогу выучить эти Вороновы упражнения? Кевин лишь на мгновение остановился. — Да, если ты будешь работать достаточно усердно и сосредоточишься на них. «Лжец, лжец ты братец», — подумал Эндрю, доставая зажигалку и пачку сигарет. Ах, кто-то был слишком оптимистичен, не так ли? В октябре все должно было стать интересным… ну, интересным в относительном смысле, поскольку все, что связано с экси, было таким скучным. Эндрю должен был хорошо видеть побоище со своего места в воротах, по крайней мере, в течение половины игры. Он лениво размышлял, что произойдет в первую очередь — Гордон будет оштрафован за драку, у Кевина случится нервный срыв, или Ий схлопочет по заднице от кучки привилегированных птиц. Хотелось бы надеяться, что все это произойдет в первом тайме, когда Рене будет в воротах, и игра будет проиграна, чтобы Эндрю смог собрать своих «монстров» и отправиться в Колумбию немного раньше на этот раз. Не то чтобы все уже не знали исход поединка, вопрос был только в том, насколько сильно Лисы проиграют. Эндрю приложил достаточно усилий в прошлом сезоне, чтобы сохранить драгоценный статус команды класса I, но он не собирался снова так напрягаться, независимо от того, сколькими бутылками виски Ваймак попытается подкупить его. Как будто один новый игрок сможет исправить сломанный беспорядок, которым была команда — о чем думал Кевин? Даже если бы он каким-то образом умудрился обойти этого Моро, о котором он время от времени стонал, когда был пьян (сильно мучается совестью? Эндрю обнаружил там какую-то историю, но ему не очень хотелось ее выкапывать, учитывая любовь Дэя к драме) будут ли лисы хоть наполовину приличными. У них все еще был Гордон, который портил им жизнь, вызывая ненужные драки, Бойд не был поклонником Кевина и делал противоположное тому, что хотел нападающий половину времени назло, Ники был лучшей королевой драмы, чем нападающий, Аарону было наплевать, и о, подождите, Эндрю тоже. Может быть, ему стоит вернуться к созерцанию огней, размышлял он, выпуская струйку дыма. Или, возможно, ему следовало бы заняться чем-то, что вызывает глухоту, потому что ему ужасно надоело слушать, как Кевин кричит на Ий, а Ий кричит в ответ, голосом, полным хрипоты от оскорблённой гордости. У кого-то возникли проблемы с упражнением (разве Кевин не сказал, что Воронам требуется время, чтобы его изучить?) и в соответствии с запатентованной Кевином дневной школой коучинга Дэй полагал, что крик на Ий поможет ускорить процесс. Эндрю сказал бы, что он не знает, чем заслужил то, что застрял на стадионе около полуночи, в то время как это безумие продолжалось, когда он мог быть в постели или сидеть над шестью упаковками пива. Больше никаких сделок с экси-наркоманами. Тренировка прекратилась примерно через час, когда Ий отбил руки от многократных ударов по конусам и не смог сбить большинство из них, что оставило Кевина в плохом настроении, а Ий отказывался признать, что он потерпел неудачу. Упрямый, тупой говнюк… Эндрю велел ему заткнуться, а то бы кому-то пришлось идти обратно в башню пешком. Кевин сердито смотрел на него с пассажирского сиденья, а Ий дулся сзади. Как только они добрались до своих комнат, Кевин направился прямиком к спиртному. — Это нормально — так переутомлять новичка в Эверморе? — спросил Эндрю, сходив за водой, чтобы запить таблетку перед сном. Кевин сделал паузу на глотке водки и озадаченно посмотрел на него. — С каких пор тебя это волнует? — Не знаю, — ровным голосом признался Эндрю, прислонившись к двери, ведущей в коридор, — Не Ий, не эта команда и уж точно не этот дурацкий вид спорта… Но какой смысл тащить его и меня на тренировки, если ты просто хочешь разрушить ребёнка? — Я не… — Кевин швырнул полупустую бутылку на стойку и потер лицо левой рукой, прежде чем опустить ее и уставиться на шрамы, — Ему необходимо стать лучше, а у нас мало времени, — слабый смешок сорвался с его губ, когда он покачал головой, — Нам всем нужно стать лучше. Вороны… — Скучно, — пропел Эндрю, — Попробуй хоть раз сказать что-нибудь другое, ты как попугай, который выучил только одну фразу. Я собираюсь отвезти тебя обратно в зоомагазин и обменять на что-то более забавное. При этих словах Кевин покраснел. — Разве это будет так забавно, когда они надерут тебе задницу на собственном поле? У тебя много талантов, Эндрю, но как ты себя почувствуешь? Они выставят нас полными дилетантами. — Ты пропустил ту часть, где мне все равно? — Эндрю отсалютовал Кевину и отвернулся, — Это будет похоже на большинство наших игр — мы проиграем, так что ничего страшного. — Когда-нибудь ты найдёшь то, на что тебе не будет плевать, — крикнул ему вдогонку Кевин. Нет, не найдёт, и уж точно это не будет чем-то связанным с экси.